Текст книги "Тренер Гильдии Фамильяров. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Александр Лиманский

Соавторы: Сергей Харченко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 36 страниц)

Питомица зашипела ему в ответ, вроде того что «в следующий раз ты так просто не отделаешься», и замерла на дорожке, тяжело дыша. Из её полуоткрытой пасти валил густой сизый дым, по чешуе пробегали белёсые всполохи.

Любой бы гладиатор начал бы паниковать. Шутка ли, огненная саламандра начала белеть. Но я не любой. Понятно было, что у меня есть минута, а то и больше.

Добрался до умывальника, подержал под водой махровое полотенце, как следует пропитывая его. Затем добрался до Искорки, от которой расходился сильный жар.

Хорошо, что старые доски в зале пропитаны огнеупорным составом. Иначе они бы уже дымились вовсю. Пришлось бы заказывать ремонтную бригаду, и выслушивать от Киры, что мы не можем позволить себе лишние траты.

Я присел на корточки рядом с питомицей, осторожно набросил влажную ткань на её пышущее жаром тельце. Вода мгновенно зашипела, над Искоркой возникло облако пара.

– Тише, тише, девочка… Я здесь. Остываем. Отпускай жар, ты можешь, – шептал я, транслируя через канал связи максимальное спокойствие и тормозящие импульсы. Одновременно массировал терморегуляционные узлы, активно пульсирующие под подбородком крохи.

Полотенце высохло за секунды. Я вернулся к умывальнику, поменял его на второе. Дрожь в теле саламандры постепенно начала утихать, а чешуя приобрела привычный рубиновый оттенок. Ядро Искорки стабилизировалось, переходя в ровный, рабочий ритм.

Я вытер пот со лба. Риск был велик. Но без этого не получится пробить потолок. Только упорство, труд и бережный контроль за состоянием фамильяра – вот главные составляющие его роста.

Через пять минут мы с Искоркой покинули здание гильдии.

Вечерний Питер встретил меня пронизывающим ветром и моросью, но за знакомой дверью чебуречной Нины Сергеевны царили тепло и как всегда умопомрачительные запахи. Контраст после изматывающей тренировки ударил по рецепторам с удвоенной силой.

Сегодня внутри заведения было не протолкнуться. Густой запах кипящего масла смешивался с гомоном голодных посетителей.

– Добрый день. Как всегда? Чебуреки? – Нина узнала меня, расплылась в добродушной улыбке.

– Добрый, – кивнул я. – На этот раз три штуки. И томатный сок.

Владелица заведения положила на тарелку румяные чебуреки, манящие своим ароматом, переложила её на поднос, поставила рядом гранёный стакан с густым томатным соком и пожелала приятного аппетита.

Поиски свободного места заняли немного времени. Я приметил в дальнем углу столик, за которым ожесточенно спорили двое крепких мужиков в заляпанных краской рабочих комбинезонах.

– Не занято? – спросил я, ставя поднос на свободный край столешницы.

Мужики мельком глянули на меня.

– Нет, присоединяйся, – пробасил бородатый, отхлёбывая хмельной напиток из массивной кружки.

Я повесил переноску с Искоркой под стол, подсыпал ей немного корма. Она зафырчала, задвигала носом.

«Тебе такое нельзя. Но у тебя есть корм, вкусный и полезный», – напомнил я ей, и саламандра недовольно фыркнула в ответ. Я счёл её интонации, она была не раздражена, скорее расстроена, что не попробует незнакомую пищу, которую так любит её хозяин.

Пальцы слегка обожгло через тонкую бумажную салфетку. Надкусил золотистый край, и тот знакомо хрустнул, наваристый мясной бульон растёкся во рту. Я вновь невольно зажмурился от наслаждения вкусом.

В ту же секунду канал моего Сопряжения с Искоркой мягко завибрировал.

Эмоциональный всплеск перетёк по невидимой связи к питомице. Искорка вновь фыркнула, забавно причмокнула, а затем с первобытным энтузиазмом набросилась на порцию сублимированного корма.

Я запил первый чебурек прохладным томатным соком. Вязкая текстура напитка с кристалликами соли отлично сбивала жирность жареного мяса.

Я приступил ко второму чебуреку, краем уха слушая разговор случайных собеседников.

– … да всё на Бетонке куплено, на корню, – басил бородатый, что постарше, активно жестикулируя надкусанным чебуреком. – Синдикаты всех под себя подмяли. Я же всегда ставил на «Северных Волков».

– Угу, слышал. У них состав поменялся, три тандема свалили в туман, – прожёвывая овощной салат сообщил ему щуплый работяга. – А что Синдикаты?

– Влезают, куда им не следует, – скривился бородатый. – Слышал, что из-за них волки и посыпались. Перекупили многих. Вот я про чо тебе и толкую, Серёга. Теперь ваще непонятно, на кого ставить.

– Брось, Михалыч, – возразил щуплый парень, отхлёбывая пиво. – Обрати внимание на тёмных лошадок. Вспомни прошлый сезон. Вдруг кто-нибудь снова из подвальных выстрелит?

– Ага, выстрелит, – мрачно пробасил бородатый. – Если им до этого ноги не переломают на квалификации.

Их разговор мгновенно вернул мои мысли в рабочее русло.

Бетонка. До квалификации чуть более трёх дней, а команда всё ещё в полнейшем раздрае.

Анну коллектив принял ожидаемо враждебно. Блондинка ведёт себя как примерная отличница, отгородившись от всех глухой стеной профессионализма. Искренне верит в безупречность их стиля с Матильдой. И надо донести до неё простую истину. Её хваленые тайминги проседают, и на официальной Арене эта мнимая идеальность будет стоить лисе жизни. Ей придется научиться импровизировать.

Денис Ветров вроде бы начал перевоспитываться, сбросил с себя часть гламурной шелухи. Но появление новых лиц даётся ему тяжело. Его внутреннее напряжение напрямую транслируется Неону. К тому же барсу следует срочно прокачивать уровень ловкости. Любой тяжёлый танк Синдикатов размажет его по арене, если Денис не научится вовремя уводить зверя с линии атаки.

Костя Смирнов по-прежнему растерян. Его Желешка панически боится любого резкого шума. Слайму критически не хватает стрессоустойчивости. Одной накопленной водной массы мало, если питомец расплывается в бесполезную лужу при любой угрозе.

И Лера. Дикарка считает запредельную агрессию Бублика абсолютной нормой. Её всё устраивает. Но на Арене слепая ярость ведёт к неминуемой потере контроля над ситуацией. Которая всегда означает безоговорочное поражение. Варана нужно учить тормозить и слышать команды, даже когда тот входит в боевой раж.

Я доел третий чебурек, тщательно вытер губы салфеткой. В переноске Искорка сыто икнула и выпустила в сторону струйку сизого дыма.

– Проводкой пахнет? Чуешь? Будто коротнуло, – принюхался бородатый.

– Что-то есть, – задвигал носом его товарищ. – Но это не проводка.

Оставив их в замешательстве, я снял переноску с крючка и отправился на выход.

Десяти минут мне хватило, чтобы преодолеть сырой переулок и ещё двести метров до своего жилища.

Замок старой двери привычно скрипнул, впуская меня в тёмную прихожую. Щёлкнул выключателем, разулся, затем прошёл на кухню, выпуская Искорку из клетки.

Саламандра потянулась, затем начала ползать по дощатому полу, принюхиваясь и потягивая мордочку к столу.

Я опустил взгляд на столешницу.

В центре, опираясь одной лапкой на солонку, стоял барон Сверчанский. Зелёное насекомое подозрительно покачивалось из стороны в сторону. Длинные усы сверчка подрагивали.

– О, вот так встреча! Шпоры мне в хитин! – выдал сверчок заплетающимся голоском, а его фасеточные глазки подозрительно поблёскивали. – Его Светлейшество Артур изволили вернуться!

Барон попытался изобразить элегантный поклон, не удержал равновесия и едва не клюнул мордочкой в стол. В последнюю секунду он упал на шесть лап, вновь затем помогая ими, чтобы встать на задние у солонки.

– Ты пьян? – я удивлённо приподнял бровь, разглядывая сожителя.

– Разрази меня дихлофос, если я пьян! Я нахожусь в состоянии лёгкого куража! – возмущенно икнул Сверчанский, потирая передние лапки с легкой раскоординацией. – Видите ли, пока вы отсутствовали, многоуважаемый Горай, я позволил себе небольшую гастрономическую вольность.

Сверчок забавно икнул, выпрямился и принял горделивую, истинно гусарскую позу.

– Я обнаружил на вашей полке чудесные кристаллики сахара, – принялся объяснять Сверчанский. – А затем – я не ожидал такой удачи, клянусь своими надкрыльями! – за стеной той белой шумящей коробки отыскался выдержанный кусочек старых кулинарных дрожжей. Я смешал эти два ингредиента в своем желудке, добавил немного воды из раковины… И знаете что?

– Результат вашей вольности, сударь, виден за версту, – я скрестил руки на груди, с трудом сдерживая улыбку.

– Внутренняя дистилляция! – радостно провозгласил барон. – Идеальный пердимонокль! Прям как… ик-к-к… в старые добрые времена. Гусар пьёт росу и не морщится.

Он сделал пару неуверенных шагов по столу, взмахнул лапкой, словно держал невидимый бокал шампанского.

– Помнится, стояли мы квартирьерами под… под… ик! Под Рязанью! – выпалил Сверчанский. – И вот корнет Оболенский берёт саблю, значит, и кричит: шашки вон! Прыжком – марш! А я ему говорю: не учи сверчка стрекотать, корнет! Да я в твои годы уже пауков на скаку рубил! И мы, значит… мы… эт, как его…

Сверчанский запнулся. Его усы уныло опустились вниз, а затем:

– Ик! – только и сказал он, расстилаясь на столе и раскидывая лапки в разные стороны. Затем захрапел, издавая тихое стрекотание.

Этого мне ещё не хватало. Сверху соседи устраивают вечеринки, редко да метко. Тут храпящий сверчок под боком.

Искорка всё же пробралась на стол, вытянула в сторону недвижимого тела любопытную мордочку, сфокусировала свои змеиные глаза на похрапывающем насекомом.

Я почувствовал жар, пыхнувший от неё. Саламандра приоткрыла пасть, выпустила предупредительную струйку сизого дыма. Она искренне не понимала, зачем в квартире этот шумный кусок хитина. И то, что предлагала я уже понял. Самое практичное решение на её взгляд: один короткий плевок пламенем, и проблема исчезнет, превратится в аккуратную горстку пепла.

Я усмехнулся, протянул руку и ласково погладил её по нагревшейся, чешуйчатой холке. Жаркий импульс внутри моего сознания послушно угас.

– Нет, кроха. Обойдёмся без крайних мер, – тихо ответил я, переведя взгляд на спящего сверчка-алкоголика. – Пусть проспится. На этого пьянчугу у меня большие планы.

После чебуречной я был сытым, поэтому последний доширак на полке так и остался лежать нетронутым. А вот Искорку следовало докормить. Я выделил ей удвоенный паёк, и кроха с удовольствием накинулась на корм. Пока она ужинала, я сделал ей горячую ванну, наполняя тазик водой нужной температуры.

После насыщенного дня хотелось поскорей принять горизонтальное положение. Что я и сделал, засыпая в тот самый момент, когда закрыл глаза.

Ранним утром я проснулся от привычного чувства лёгкого голода и тихого бульканья в остывшем тазике. Первым делом я насыпал порцию элитного сублимата Искорке. Саламандра тут же принялась довольно хрустеть, а я быстро поджарил себе дежурную яичницу из трёх яиц.

Барона Сверчанского на кухонном столе не оказалось. Да и храпа его не было слышно. Наверное снова уполз за холодильник, искать очередной кусочек дрожжей.

– Остаёшься за старшего, барон! Впрочем как и всегда! – бросил я в сторону жужжащего белого ящика, допивая чай. – Только веди себя прилично!

Затем я накинул на плечи плотную рабочую куртку, висевшую на спинке стула, положил сытую Искорку в переноску со свежепропитанной губкой и вышел в прохладное питерское утро.

До закрытия официальной заявки на Бетонку оставались считанные часы. И я был уверен, что Анна меня не подведёт, придёт сегодня на тренировку. Хотя напряжение никуда не делось.

В тренировочном зале «Огненных львов» висело предстартовое напряжение. Команда приветствовала меня у скамей неровным строем.

Белов в сторонке лениво рассматривал свисток в руке и позёвывал. Костя Смирнов нервно переминался с ноги на ногу рядом с Желешкой. Лера Соколова угрюмо молчала, поглаживая Бублика по чешуйчатой холке. И я увидел Анну. Она замерла чуть поодаль, её спина была идеально прямой. Пустынная лиса Матильда сканировала помещение цепким взглядом.

Основной состав был почти собран. Не хватало одного тандема.

– Где Ветров? – я посмотрел на Артёма, который неопределённо пожал плечами, отводя взгляд.

– Он изредка опаздывает, Артур Викторович, – просипел он. – Дорожные пробки, очередь на заправке… Сами понимаете.

Я понимал только одно: дисциплина дала трещину. Двери зала распахнулись через пять минут. Дэнни ввалился внутрь вальяжной походкой, держа в одной руке стаканчик с кофе, а в другой тащил за собой на поводке Неона.

– Всем привет! Сорян, на парковке место искал, – небрежно бросил мажор, направляясь к остальным тандемам. – Понять и простить…

– Понимаю, но лень твою простить не могу, – ровным голосом произнёс я, останавливая его на полпути. – Поэтому пятьдесят отжиманий, Ветров.

Дэнни замер. Стаканчик с кофе в его руке опасно накренился.

– Чего? Артур… то есть тренер… да мы же… Я всего на пять минут!.. – растерялся мажор, затем всплеснул руками, отчего часть кофе выплеснулась на пол. – Да какая разница, вы же ещё не начали!

– Ещё пятьдесят отжиманий за пререкания с тренером, – холодно отрезал я, не сводя с него тяжёлого взгляда. – Но перед этим берёшь тряпку и вытираешь кофе.

– Пф-ф-ф, вы издеваетесь, да? – удивился Дэнни. – Ну ладно пятьдесят я сделаю.

– Сто отжиманий, а перед этим вытираешь кофе, – подчеркнул я. – Либо ты идёшь искать место в другой гильдии.

Атлет побледнел, заиграл желваками на скулах, бросил гневный взгляд на Белова, ища поддержки, но Артём так старательно изучал свисток в своей руке, что даже не отреагировал.

Дэнни шумно выдохнул, поставил кофе на край скамейки, добрался до тряпки и вытер тёмную лужицу, откидывая тряпку в дальний угол. Затем упал на маты и принялся с остервенением отжиматься.

– Пока Денис отрабатывает свои ошибки, слушайте задачу на сегодня, – я обвёл взглядом остальных. – Вчера мы выучили стоп-сигналы. Сегодня, в первой половине дня, мы будем закреплять реакцию питомцев на эти якоря, но уже в экстремальных условиях.

В голове я прокрутил три варианта подходящего упражнения для их текущего уровня.

«Светошумовая дезориентация», «Охота на зайца», «Перекрёстная атака».

Учитывая нестабильное состояние тандемов, я выбрал первый вариант, как наиболее безопасный на данный момент.

– Артём Сергеевич, готовьте акустические системы, и стробоскопы. Будем работать вслепую, – скомандовал я помощнику.

Пока Белов возился с тумблерами, настраивая аппаратуру, на площадке закономерно разгорался очередной конфликт.

Бублик нервничал, он бил хвостом по полу. Один из ударов пришёлся в опасной близости от лап Матильды. Пустынная лиса мгновенно ощетинилась и издала низкое, угрожающее рычание, готовая броситься на варана.

– Убери своего мутанта, живо, – холодно произнесла Анна, натягивая поводок.

– Мой зверь стоит там, где хочет, – огрызнулась Лера, сжимая кулаки. – Держи свою шавку на коротком поводке, пока Бублик ей хвост не откусил.

Закончивший отжимания Дэнни тяжело дышал, но вместо того, чтобы успокоить Неона, достал смартфон и принялся с ухмылкой снимать грызню тандемов.

Желешка восприняла конфликт на свой счёт. По полупрозрачной поверхности слайма пробежали судорожные волны, затем ещё раз. Зелёная масса затряслась от переизбытка чужой агрессии в зале.

– Желешка, мы в безопасности, – Костя положил руку на её подрагивающую голову. – Никто не угрожает тебе.

Я вздохнул. Обычные прения несыгранной команды, которые мне предстояло выжечь калёным железом.

Я заложил руки за спину, готовя отрезвляющую речь. Бросил в сторону Леры давящий взгляд, от которого замолкали даже самые дерзкие ветераны Арены.

Открыл было рот, и почувствовал шорох в кармане куртки.

– Мухобойку мне в зад, как я вообще тут очутился⁈ – раздался оттуда возмущённый похмельный голос.

Затем из кармана, отчаянно цепляясь за край, вывалился зелёный сверчок, падая на пол тренировочного зала.

– Раскудрить твою паутину! Вот это я попал! – слова сверчка эхом отразились от стен тренировочного зала, и Анна нервно хихикнула в ответ.

Глава 14

В тренировочном зале повисла мёртвая тишина. Лишь где-то под высоким потолком монотонно гудели вентиляторы в вентиляционных коробах.

Все взгляды присутствующих врезались в крошечное зелёное насекомое у моих ног, которое между тем поднялось на задние лапки. Барон Сверчанский кряхтел, потирая ушибленный при падении бок, и мутным взглядом посматривал на обалдевшие тандемы.

Гнетущее затишье явно напрягало его, и усики насекомого нервно подрагивали.

– А ну смирно! Равняйсь! – рявкнул вдруг сверчок скрипучим голосом. – Хозяину – рассол, мне – хотя бы пива! Трубы горят, разрази меня дихлофос!

Костя Смирнов отмер первым. Из его ослабевших пальцев выскользнула пластиковая бутылка с водой, падая на пол. Желешка булькнула от испуга, пару раз хлопнула глазами-блюдцами. Несколько зелёных ошмётков слайма шлёпнулись на пол перед ней. Лицо Кости просветлело.

– Ого! Он говорящий! – воскликнул Костя, округлив глаза. – Прямо как в мультиках! Желешка, не бойся, он же такой крохотный.

Анна пристально всматривалась в барона, слегка склонив голову. На губах её заиграла тёплая улыбка.

– Какой миленький! Я никогда таких не встречала! Артур Викторович, откуда вы его взяли? – проворковала она, с искренним любопытством рассматривая барона. Матильда лишь принюхивалась и на всякий случай приготовилась к прыжку.

Лера между тем находилась в лёгком ступоре. Посматривала на барона растерянно, с оценивающим прищуром. Оно и понятно. Годами она выживала на самом дне, сражалась с превосходящими противниками, видела обезумевших от химии тварей. А тут крошечный сверчок, который требовал выпивку командным тоном.

Её Бублик напрягся. Считав через хрупкий канал Сопряжения растерянность хозяйки, варан угрожающе раздул зоб и еле слышно зашипел в сторону насекомого.

Денис же сориентировался моментально. Уже выхватил смартфон.

– Контент года! – выпалил Дэнни, торопливо наводя камеру на Сверчанского. – Да он просто порвёт все чарты! А ну, скажи ещё чё-нить, зелёный!

Так, это надо прекращать. Я шагнул вперёд. Моя ладонь жёстко сомкнулась на запястье Дениса. Пальцы сдавили сустав ровно настолько, чтобы смартфон не упал из рук мажора, но в то же время он сморщился от боли.

– Убери, – мой голос прозвучал ледяным тоном. – Этот сверчок – не забава для твоих подписчиков. Тем более перед турниром. Никто за пределами гильдии не должен знать о его существовании. Ясно?

Денис скрипнул зубами. На его скулах заходили желваки, но… перечить он не посмел.

– Ясно… тренер, – он насупился, но послушно спрятал свой гаджет в карман своих шорт.

Внутри я оставался абсолютно спокойным. План мягкого ввода сверчка в команду с треском провалился. Бывает. Недооценил проворность Сверчанского, не проверил в содержимое карманов вовремя. Это уже не имеет никакого значения.

Опыт сорока лет на Арене давно приучил меня к одной простой истине: идеальных тактик не бывает, реальность всегда вносит свои корректировки. Настоящий гладиатор не оплакивает сломанные схемы, он моментально адаптируется к новым реалиям. В любом деле следует быть гибким, как и сейчас.

Я наклонился, аккуратно подхватил на ладонь барона Сверчанского, возмущённо забившего надкрыльями.

– Артём Сергеевич, вы за старшего, – ровным тоном обратился я к Белову, который замер возле пульта управления с приоткрытым ртом. – «Светошумовую дезориентацию» отложим на время. Продолжаем вчерашнюю программу. Отработка стоп-сигналов до полного автоматизма. Я скоро вернусь.

– По-понял, – закивал Белов, провожая взглядом сверчка, который недовольно стрекотал и раздумывал над следующей фразой.

Я покинул зал, подхватив переноску с Искоркой и пряча недовольного гусара в нагрудный карман. Тренировка должна продолжаться при любых обстоятельствах, а нам кое с кем предстоял очень серьёзный разговор. Нужно было привести его в чувство, и дать понять, куда он попал, пусть и благодаря чрезмерному злоупотреблению алкоголем.

Плитка мужского санузла гильдии встретила нас гулким эхом и въедливым запахом дешёвого дезинфектора. Я подошёл к раковине, аккуратно вытряхнул барона Сверчанского из кармана прямо на холодный керамический край.

Рядом положил переноску с Искоркой, которая рвалась наружу. Судя по сморщенной мордочке и шипению, она хотела взять на себя воспитание наглого сверчка. Этого я допустить не мог. Превращать такие ценные кадры в пепел было верхом безрассудства.

– Срамота-то какая! – возмущенно застрекотал сверчок, разъезжаясь лапками по скользкому фаянсу. – Куда ты меня приволок, ирод⁈ Я тебе кто, вошь нестроевая, чтоб меня вытряхивать, словно крошки из кармана⁈ Квасу мне дай! Или рассолу!

Я молча отвинтил пластиковую пробку от валявшейся на подоконнике пустой бутылки. Открыл кран, дождался, пока вода станет холодной, и наполнил импровизированную тару до краёв.

– Пей, – я придвинул пробку к насекомому.

– Ополоски! – сверчок брезгливо упёрся передними лапками в керамику, спасая усы от влаги. – Чтобы барон Сверчанский воду из-под крана хлебал⁈ От вашей хлорированной дряни у меня фасетки мутнеют!

Спорить с похмельным насекомым в мои планы не входило.

Я невозмутимо положил указательный палец на зелёный панцирь барона, чуть ниже его возмущённо дёргающихся усиков, а затем нажал, макая его усатую голову в пробку.

– Требую забродившую росу! Чтоб… буль-буль-буль! – захлебнулся гусар.

Я подержал его пару секунд, затем ослабил нажим. Сверчанский отпрыгнул в сторону, отчаянно замахал лапками, отряхивая воду с усиков.

– Утопить удумал⁈ – истошно завопил барон, бешено отплёвываясь. – Я элитная кавалерия, а не пескарь аквариумный! Шашки вон! В лапшу покрошу!

Сверчок встал в позу богомола, забавно помахивая передними лапками, будто это были шпаги. Я сдержался, чтоб не прыснуть со смеху.

Искорка ударила в клетку, пытаясь вырваться, выстрелила в его сторону струйкой дыма.

– Акх-ха-ха! – закашлялся Сверчанский, упал на все шесть лап. Всё же у крохи получилось сбить боевой пыл барона.

– Сначала трезвость, потом переговоры, дружище, – спокойно парировал я, затем вновь подхватил его и посадил у пробки, готовясь повторить процедуру.

– Стоять! Отставить экзекуцию! Я трезв! Абсолютно кристален! – поспешно заверещал гусар, отступая по краю раковины подальше от пробки. Он сердито потёр намокшие надкрылья и возмущенно проворчал себе под нос: – Изверг. И ящерице своей скажи, чтобы прекратила называть меня хрустиком! И вообще, у неё чешуя под левой лапой чешется от вашей хлорированной воды. Бесится, что сидит в коробке и не может почесаться.

Моя рука замерла на полпути.

Я медленно опустил ладонь на край раковины. А ведь барон прав! В голове мгновенно вспыхнула утренняя картина: Искорка со странным остервенением тёрлась левым боком об угол переноски, пока я жарил яичницу. Тогда я списал это на обычную утреннюю разминку, но зуд от хлорки. Тот самый физиологический дискомфорт, который я никак не мог считать через свой канал Сопряжения.

А этот зелёный алкаш смог.

Я быстро проанализировал информацию. Если всё так, как я думаю, потенциал этого болтливого существа возрастал многократно. Чем этот момент не ещё одно доказательство ценности сверчка?

Достал я из кармана универсальную мазь для питомцев, как раз от аллергии. Прикупил её сразу, как только покинул клинику Покровского, на всякий случай. Затем достал Искорку из переноски и обработал еле заметное пятно на её боку. Из-за чешуек раздражение было почти незаметно, если не присматриваться.

Вернув на место саламандру, которая благодарно потёрлась мордочкой о мою руку, я мысленно поставил галочку, зафиксировал помощь Сверчанского, но вслух об этом не проронил ни слова. А то скажу, ещё сильнее возгордится. Начнёт ещё выставлять более наглые требования. Пусть пока адаптируется.

– Раз ты абсолютно трезв, значит, готов к работе, – бросил я сверчку, смахнул капли воды с раковины. – Ну-ка, полезай в карман. И не высовывайся, пока не скажу.

Барон лишь тяжело вздохнул, прыгнул на куртку, а потом заполз в нагрудный карман…

– Это унизительно, – пробурчал он.

– Ничего, привыкнешь, – парировал я. – Можешь выбираться на плечо, когда нет посторонних.

Подхватив переноску с Искоркой, я выскочил в коридор, отправляясь в тренировочный зал.

Почти до полудня я наблюдал как тандемы отрабатывают стоп-команды. За это время барон Сверчанский успел раз десять напомнить, что он вообще-то всё ещё в кармане, и ждёт команды. А когда всё же высунулся, получил очередную струйку дыма от Искорки.

Я взглянул на свои наручные часы. Почти полдень, а это значит, что Кира уже должна была отправить заявку на квалификацию. Затем на телефон пришло сообщение от владелицы гильдии. Она просила зайти.

Добрался я до её кабинета, постучался и зашёл внутрь, замечая, насколько воздух в помещении плотный от скопившегося напряжения, несмотря на приоткрытое окно.

Кира натянуто улыбнулась, посматривая на экран ноутбука.

– Ну всё, Артур. Готово, – произнесла она, стараясь скрыть волнение в голосе. – Посмотри, всё ли верно?

Кира была уверена, что всё заполнила правильно. Но она волновалась, и хотела всего лишь перестраховаться. Момент был ответственным. А я готов был её поддержать.

Прошёл я к её креслу, встал позади него, всмотревшись в монитор. На экране официальная форма электронной заявки на региональный квалификационный турнир.

В блоке основного состава были заполнены все четыре обязательные строки.

Денис Ветров и барс Неон.

Константин Смирнов и слайм Желешка.

Валерия Соколова и варан Бублик.

Анна Савельева и пустынная лиса Матильда.

Я пробежал глазами по данным тандемов. Затем взял распечатки со стола владелицы гильдии, ещё раз сравнил паспортные данные гладиаторов, номера индивидуальной лицензии и медицинского допуска, подписанный Полиной, нашим штатным фамтехом.

– Всё верно, – сообщил я.

– Так, сейчас ещё раз проверим, – взгляд Киры лихорадочно замелькал по строчкам, перепроверяя каждую букву в именах, каждую цифру.

– До закрытия регистрации шесть минут, – тихо произнёс я, глядя на экран.

Кира шумно выдохнула, откидываясь на спинку кресла.

– Знаешь, Артур… – её голос прозвучал непривычно глухо. – Последние два года я только и делала, что затыкала финансовые дыры. Сдавала в аренду склады, экономила на экипировке, продавала оборудование, лишь бы удержать «Львов» на плаву и не обанкротиться окончательно. Это было похоже на отсрочку гибели. Несмотря на все мои старания, мы неумолимо приближались к пропасти.

Она подняла на меня глаза, в которых плескался коктейль страха и надежды.

– А сейчас… Сейчас я впервые чувствую, что мы не просто выживаем, – уголок губ Киры дрогнул. – Мы делаем реальный шаг вперёд. И я понимаю, что это наш единственный шанс выжить. Если провалимся на этой квалификации, гильдия не просто обанкротится. Она перестанет существовать.

– Мы не провалимся, – ровно ответил я, выдерживая её взгляд. – На этот счёт будь спокойна. Я сделаю всё, чтобы мы попали в Бронзовую лигу.

– Спасибо тебе, – произнесла Кира, и уголки губ её дрогнули вверх.

Внешне я оставался спокойным, как и подобает наставнику, но внутри нарастало напряжение. Это был не просто турнир местечковой гильдии. Это квалификация, шанс выбраться из болота, в которое угодили «Огненные львы».

«Запомни этот момент, Метроном. Ещё один камень в наше общее дело», – раздался в моей голове рокочущий голос золотого дракона. – «Отсюда начнётся наш крестовый поход против Синдикатов. Назад дороги нет».

«Я знаю, Вэллор», – коротко ответил я куда-то в ментальную пустоту.

– Пора, Кира. Отправляем, – произнёс я вслух.

Девушка глубоко вдохнула, будто перед прыжком в ледяную воду. Её палец лег на клавишу мыши.

Курсор на экране сместился к зеленой кнопке [ОТПРАВИТЬ].

Один короткий клик.

Система на секунду задумалась, прогружая данные, а затем выдала синюю плашку: «Заявка принята на рассмотрение. Жеребьевка турнирной сетки состоится через 5 часов».

Пять часов до жеребьёвки. Три дня до начала Бетонки.

Кира вновь откинулась на спинку кресла, потёрла переносицу. Рубикон был пройден. Теперь нам оставалось только ждать. А затем выйти на песок и доказать своё право на существование.

Надо отдать должное Сверчанскому, который всё это время даже не пошевелился в кармане, а также Искорке. Но что касается саламандры, ей передавалось моё напряжение, оттого она лишь нервно ёрзала в переноске, и прислушивалась к моим ощущениям.

Пообедав в столовой и отведав на этот раз наваристого борща, весьма неплохо приготовленного, я заметил, что среди уставших бойцов и их питомцев воцарилось условное перемирие. Всё из-за усталости, которую испытывали и те, и другие.

Это меня больше настораживало, чем успокаивало. Прошло только полдня. А впереди самое сложное. И я вновь поставил себе ментальную галочку насчёт физической подготовки гладиаторов. Надо усилить утренние разминки и добавить больше кардио.

Вернувшись в тренировочный зал, я сразу же подошёл к реализации своего плана. Задал жёсткий и довольно бескомпромиссный ритм. Время прогулок и вальяжных перетоптываний закончилось, началась изнуряющая работа над ошибками.

Запустил я наконец-таки «Светошумовую дезориентацию». Шумовые эффекты из колонок делали своё дело, разрывали пространство так, что даже моя Искорка, которая обычно не реагирует на такое, вжалась в прутья переноски.

Хаотично мелькающие лучи стробоскопов старались внести свою посильную лепту в дезориентацию тандемов. Через полчаса они освоились, и пришлось повышать скорость чугунных гирь и прибавлять звуковых ловушек на полосе препятствий.

Артём Сергеевич, вооруженный секундомером и блокнотом, метался от пульта к наблюдательной позиции, бдительно фиксировал тайминги и черкал записи в своём блокноте.

Дэнни прошёл полосу лишь с третьего раза. Когда отточил свой стоп-сигнал, и Неон перестал метаться, а собрался и сделал что от него требовалось.

Костя неуклюже перепрыгивал через ловушки. Желешка, пытаясь угнаться за хозяином, опасно растягивалась, затем пыталась превратиться в кисель под очередным грохотом из колонок. Но топот Смирнова возвращал её в строй. Этот парень мне однозначно нравился. Схватывал он точно быстрее всех, и старался сделать всё идеально с первой попытки.

На соседних дорожках стартовали Анна с Матильдой и Лера с Бубликом. Дикарка и блондинка впервые проходили сложный участок параллельно.

Я отметил, что никакого рычания лисы и попыток со стороны Бублика откусить ей хвост, не последовало. Лера была полностью сконцентрирована на таймингах варана, Анна – на идеальной геометрии прыжков Матильды. Они не стали друзьями, но хотя бы начали работать как звенья одного механизма, не цепляясь между собой шестерёнками.

– Мать честная, ну кто ж так хвостом виляет⁈ – презрительно фыркнул над моим ухом тонкий голосок. – Выправка, как у контуженной гусеницы, разрази меня дихлофос!

Всё же он не выдержал, вылез из кармана, чтобы вставить своё бесценное мнение. Сверчанский удобно устроился на воротнике моей куртки, посматривая в сторону полосы препятствий. После утреннего опохмела холодной водой гусар пребывал в крайне ворчливом настроении.