Текст книги "Тренер Гильдии Фамильяров. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Александр Лиманский

Соавторы: Сергей Харченко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 36 страниц)

Глава 8

Экран смартфона превратился в смазанную картинку. Изредка на нём мелькали тёмные разводы на стенах, грязный кафель, выцепляя поваров в светлой спецодежде. То и дело я замечал хищные тараканьи морды.

В динамике, несмотря на убавленную громкость, отчётливо слышался хруст хитиновых панцирей, щелчки насекомьих жвал и отчаянное рычание барона Сверчанского.

– Саблю мне! – рычал гусар, отбиваясь от наседающих врагов. – Всех покрошу, плебеи пузатые! Куда прёшь, рыжий⁈

Мой диверсант привлёк слишком много внимания. Барон ускорился, уворачиваясь от натиска двух прусаков, который пытались зайти ему во фланг. Побежал к выходу. Ракурс сместился, и я увидел… толпу тараканов! Барон собрал их за собой. Особей тридцать, не меньше. И все они пытались его остановить.

Повара уже добрались до стада насекомых. Начали топтать тех, до кого дотянулись.

– Эй! Вон он… мутант! У него что‑то на спине! – заорал повар, бросаясь наперерез Сверчанскому.

Барон прыгнул между ног, увильнул от ручищи повара, и тот не удержался, рухнул на пол, увлекая за собой сковороду. Тяжёлая чугунная посуда с грохотом врезалась в кафельный пол, разбивая одну из плиток на несколько частей.

Чёрное от пережарки масло с шипением плеснуло на грязный пол, окатывая половину тараканьей стаи. На экране я заметил одного из поваров. Он поскользнулся на масле, шлёпнулся на пятую точку, взвывая от боли. Второй споткнулся об него, врезаясь лбом, словно тараном, в стойку с посудой. Тарелки с грохотом посыпались на пол.

– Рома, лови того гада! – послышался грозный рык. – Зелёный! Да вон!

– Это кто? – на экране мелькнул силуэт растерянного охранника, схватившегося за дубинку. – Откуда⁈

– Да мутант это! Лови, мать твою! – бросил ему обладатель грозного голоса.

– Божечки! Сколько паразитов! – охнула женщина.

На кухне царил первозданный хаос. Вот кто‑то закричал, требуя огнетушитель. Затем охранник закрыл дверь, отрезая путь к отступлению. Затем бросился навстречу Сверчанскому, которого вновь догнали тараканы.

Вот барон сомкнул жвалы на брюшке рыжего паразита, потом отпихнул второго, и камера мелькнула в сторону вентиляционной решётки.

Молодец. Туда тебе и надо.

Я же, невозмутимо посматривая в экран телефона, подошёл к стойке. Тучный продавец напряжённо переговаривающийся по телефону, вновь покосился на меня.

Пора уходить.

Я поднялся из‑за стола, замечая, как продавец что‑то резкое бросил в трубку, посматривая на меня.

Покинул я заведение, посматривая на экран телефона. Картинка снова дернулась. Сверчанский, оказавшись в кольце врагов, у стены над вентиляционной решёткой, применил свой коронный манёвр.

– Поберегись, злыдни усатые! – донёсся из динамика боевой клич гусара.

В кадре мелькнула жирная, лоснящаяся спина самого крупного таракана. Гусар использовал её как трамплин. Прыгнул, оттолкнулся от неё, извернулся от пары жвал, которые чуть не сорвали камеру.

Ещё пара прыжков, и барон рыбкой нырнул в спасительную тьму вентиляционного хода.

Я прервал запись. Пока обходил здание «Горячего чебурека», отправил Серёге обличающее видео. Разумеется, оставил я только ту часть, когда Сверчанский проводил ревизию заведения, до схватки с тараканами.

Сообщение ушло. А я остановился у единственной вентиляционной решётки здания. Через неё как раз и вылез барон Сверчанский. Пара секунд, и он прыгнул на плечо.

– Честь имею кланяться до самой землицы! – прохрипел гусар, деловито поправляя воображаемый мундир и сбившуюся набок микро‑камеру. – Мать честная, сударь! Это был не бой, а самое настоящее Ватерлоо!

Аккуратно я устроил его в карман. Искорка одобрительно зашипела из переноски. Она всё видела, как и я, и теперь хвалила сверчка за смелость. Живчик выбивался из‑за пазухи, протиснулся, огляделся. Он не понимал, откуда было столько шума, и почему сейчас тишина.

– Рубил я, значит, этих вражин направо и налево! – вальяжно приосанился Сверчанский, высунувшись из кармана. – Наступали сомкнутым строем, но гусарский прыжок – это вам не блошиная возня! А когда полилось кипящее масло… Ха!

– Ты молодец, барон, – похвалил я его, замечая пару охранников, показавшихся у входа в «Горячий чебурек», и скрываясь в ближайшем проулке. – Осталось завершить операцию. Последний штрих.

– Завершить? Штрих? – возмутился Сверчок. – Я требую лазарет и медаль! И пару капель нектара!

– Медаль будет позже, в виде тропического фрукта. А вот нектар тебе противопоказан. Сосредоточься на втором этапе, – отправил я ему очередной намёк, что кое‑куда следует заскочить.

Быстрым шагом я направился обратно, к тусклой вывеске чебуречной Нины Сергеевны. План в моей голове сложился окончательно. Одного компромата на конкурентов было мало. Его могли списать на происки завистников. Для идеального информационного удара требовалось обелить заведение Нины Сергеевны.

По пути я сообщил барону о том, что нужно сделать.

– Уж не сомневайтесь, сударь, – бодрым голоском сообщил сверчок. – Главное, чтобы в окопах не обнаружилась вражеская пехота. Иначе я буду биться в полную силу.

– Пехоты там точно не будет, – ухмыльнулся я, вспоминая, передачи из прошлого из заведений Нины Сергеевны. Основной их отличительной особенностью Был идеальная чистота на кухне. Нина следила за этим так тщательно, что её зачастую ставили в пример проверяющие органы.

Я вошёл внутрь «Чебуречной». Зал оказался практически пуст. За одним столиком сидела пожилая пара, за вторым клевал носом бородатый дед, цедя компот.

Нина находилась за стойкой, бездумно протирая тряпочным полотенцем и без того безупречно чистую стойку. Увидев меня, она слабо улыбнулась.

– Вы что‑то хотели? – спросила она, затем вспомнила, что я уже посещал чебуречную. – За добавкой пришли?

– Да, если можно ещё два чебурека, – ответил я тёплой улыбкой, выпуская под стойкой Сверчанского. – На вынос.

Затем включил экран и запустил программу. На экране телефона появилась картинка, и я убавил громкость, включая запись.

Ожидая заказа, я наблюдал за экскурсией Сверчанского. В отличие от помойки конкурентов, я не увидел никакого застарелого жира. Сверкающая нержавейка столешниц, идеально чистые вытяжки, аккуратно закрытые контейнеры с фаршем и свежей зеленью. Холодильники гудели ровным, тихим басом.

– Дамы и господа. Специальный корреспондент барон Сверчанский продолжает свой репортаж, – зашептал гусар в микрофон камеры, делая крупный план. – Полюбуйтесь на этот оазис кулинарного искусства. Никаких усатых варваров и подозрительных пятен. Продукты свежайшие, хранятся по всем правилам гастрономической чести. Вот где нужно питаться, господа. Только аромат чистого мяса и никакой антисанитарии.

Голос Сверчанского за кадром был идеален. Если бы я не знал, что его источник говорящий сверчок, то мог бы подумать, что комментировал мужчина, обладающий тенором. А насчёт ракурсов камеры, блогеры частенько привязывают камеры к разным петам.

В камеру попали чистые холодильники, маркировки свежих продуктов и стерильные разделочные доски. Контраст с видео из «Горячего чебурека» был разительным и бьющим наповал.

Нина вынесла заказ, и как раз вернулся барон Сверчанский. Положив двести рублей в приёмное блюдце, я поблагодарил за еду и покинул заведение.

На ходу я отправил Серёге второе видео.

Дело сделано. И от этого как‑то легко стало на душе. Пусть даже Нина и не знает, что я ей помог, главное, что её заведение будет процветать и дальше, разрастаться филиалами и радовать жителей города и окрестностей вкусными чебуреками.

Подул холодный ветер с Невы, отчего пришлось плотнее запахивать куртку.

Живчик всё‑таки выскочил наружу, и я перехватил поудобней поводок, выгуливая его по пути.

Шагая по мокрому асфальту к своей однушке и слушая тихий рассказ Сверчанского о битве с усатыми врагами Империи, я пересчитал в уме оставшуюся в кармане наличность. Негусто. После серии вынужденных трат, мой личный бюджет исхудал до критических значений. Четыре тысячи. Этих денег хватит на экономное питание впритирку до конца Бетонки. Спасало только то, что обеды гильдии были в счёт заведения.

Но я помню, что подходят сроки для оплаты арендованной однушки. И с хозяином её ещё попробуй договорись. Ушлый тип, из когорты тех, кого интересуют только деньги, и плевать на то, какие у тебя сложились обстоятельства.

Завернув в круглосуточный супермаркет, я прошёл мимо полок с мясом и сырами, сглатывая слюну, целенаправленно направился к стеллажу с жёлтыми акционными ценниками.

Моя корзина быстро заполнилась двумя упаковками самой дешёвой гречки, овсяными хлопьями и десятком пачек лапши быстрого приготовления. Для себя – сойдёт. Я выживал и не на таких рационах. Главное, что у питомцев отличный сбалансированный корм.

Вспомнил о фруктах, я добавил пару киви и расплатился на кассе, прощаясь с тысячной купюрой и получая взамен сотню с копейками.

Добравшись до дома, выпустил Живчика. Джек‑терьер, окрепший после процедур Полины, принялся носиться по кухне, пока я не сунул ему в плошку купленный корм. Пёс мгновенно затих, яростно заработав челюстями.

Я же заварил себе лапшу, сел за стол, разрезал киви пополам.

Искорка, выбравшаяся из переноски, проигнорировала свой сублимат. Саламандра, намекая на дефицит витаминов для грядущей трансформации, жадно вгрызлась в зелёную мякоть, довольно урча.

Барон Сверчанский, которого я избавил от камеры, устроился на банке с кофе и наблюдал за крохой несколько секунд, затем брезгливо поморщился.

– Дикость какая, – пробурчал гусар, поводя усами. – Хищник, поедающий фрукты… Куда катится этот мир?

– Витамины нужны всем, барон. Даже аристократам, – я пододвинул к нему вторую половинку киви. – Ешь. Тебе после стресса на той кухне полезно.

Сверчок недовольно фыркнул, но голод взял своё. Насекомое прыгнуло к фрукту и начало аккуратно, стараясь не пачкать лапки, откусывать крошечные кусочки, смешно морщась от кислоты.

Пока мой зверинец ужинал, я достал телефон, увидел сообщение от Серёги. Он спрашивал о дальнейших действиях.

«Смонтируй. Комментарии оставь как есть», – набрал я в сообщении. – «И раскидай по всем известным каналам. Люди должны узнать правду».

«Не беспокойся. Скоро материалы уйдут в Сетку. Увидят многие», – прочёл я ответ. – «Только сведу твои видео в один ролик».

Ответ от хакера пришёл через десять минут, в виде готового видео. Серёга сработал виртуозно. Сначала вывеска «Горячего чебурека», затем обеденный зал, потом кухня и плесень с бегающими по столам тараканами. Аристократичный голос Сверчанского на фоне звучал забавно, а факты, зафиксированные камерой, были железными и неоспоримыми. А следом шло видео вывески, зала и кристально чистой кухни заведения Нины Сергеевны.

Еще через пять минут Серёга отчитался:

«Ушло веером. Городские паблики, чаты Петроградки, форумы рестораторов. А главное – я залил это видео напрямую в электронную приемную Санэпидемстанции, через скрытый IP. Оформил как официальную жалобу с прикрепленными метаданными геолокации. Завтра утром у них будет весело».

Я усмехнулся, допивая бульон из пластикового контейнера. Справедливость – понятие относительное, но сегодня она была на нашей стороне. Конкуренты Нины Сергеевны сами вырыли себе яму, натравив СЭС, и теперь этот же админресурс похоронит их бизнес. Скоро в чебуречной Нины снова не будет отбоя от клиентов.

Но мои личные проблемы были далеки от разрешения. Животные угомонились. Сверчанский уснул прямо на сахарнице, и я переложил его в коробку. Живчик похлебал воды и сам залез в свою картонную конуру. Искорка плюхнулась в горячую ванну и задремала.

Я выключил свет на кухне и направился в ванную, когда в дверь застучали. Удары были тяжёлыми, требовательными. Искорка недовольно зашипела из переноски, Живчик высунулся из коробки и тихо зарычал.

За дверью стоял арендодатель – пузатый, лысеющий мужик с багровым лицом. От серого пиджака несло дешёвым одеколоном, сквозь который пробивался вчерашний перегар.

– Артур, ты где ходишь? – он ткнул пальцем мне в грудь, забыв поздороваться. – Какого чёрта я должен тебя у порога ждать?

Я опёрся о косяк, закрывая ему обзор квартиры, и присмотрелся. Виктор Степанович с трудом фокусировался на мне, под глазами набрякли мешки, правую руку он прятал в карман, и ткань мелко подрагивала. Передо мной стоял человек, который двое суток пил и почти не спал.

– Оплата через неделю, Виктор Степанович, – сказал я. – По договору.

– Обстоятельства изменились! Мне деньги нужны срочно. Завтра до обеда приносишь двадцать пять – или съезжаешь. Я жильцов за день найду, ещё и дороже сдам.

Двадцать пять тысяч вместо двадцати – аппетит у него вырос стремительно. Я перевёл взгляд с трясущегося подбородка на карман пиджака, откуда торчал смятый листок знакомого формата. Такие квитанции печатали в приёмных пунктах тотализатора, я насмотрелся на них за прошлую жизнь предостаточно.

– На кого ставили? – спросил я.

Виктор Степанович осёкся.

– Чего?..

– Квитанция из кармана торчит. Перегар под одеколоном. Руки трясутся, – я кивнул на листок. – Вы проигрались, Виктор Степанович, и теперь бегаете по жильцам, выбивая деньги досрочно. Сколько просадили?

Он побагровел ещё сильнее, хотя минуту назад мне казалось, что дальше некуда.

– Тебя это не касается, парень! Плати или…

– Касается, – перебил я, понизив голос до того тона, которым когда‑то разговаривал с судьями, засуживавшими моих ребят. – Вы пришли ломать договор к человеку, о котором ничего не знаете. Двадцать тысяч, через неделю, как написано на бумаге с вашей подписью. А сейчас вы пойдёте домой и отоспитесь. В следующий раз звоните заранее.

Секунд пять он искал, что ответить. Посмотрел на меня, на переноску за моей спиной, откуда тянулась струйка дыма, снова на меня.

– Через неделю, – буркнул он наконец. – День в день. Опоздаешь – приду с участковым.

– Не опоздаю.

Он затопал вниз по лестнице. Я закрыл дверь, повернул замок и усмехнулся. Победа в переговорах грела ровно до того момента, пока я не вспомнил про содержимое собственного кармана.

Двадцать тысяч рублей. Для Метронома в прошлой жизни это был счёт за обычный ужин в ресторане. Сейчас эта сумма стала для меня настоящей проблемой. Три тысячи рублей в кармане. А попросить из кассы гильдии я не мог. Кира погасила долги и всё посматривает на замороженный миллион. Который трогать нельзя ни в коем случае.

Ждать призовых за финал Бетонки? До них ещё нужно дожить, а таймер выселения уже запущен.

Пойти к Шепелеву на Дикую Арену? Провести пару нелегальных боев с Искоркой и сорвать куш на тотализаторе? Я отбросил эту мысль мгновенно. Риск был слишком велик. Любая лишняя нагрузка на саламандру, на пороге увеличения уровня Ядра, будет фатальной для её здоровья. Ставить под удар кроху ради оплаты квартиры – непозволительная глупость.

Значит, нужен был другой план. Быстрый, легальный и желательно не связанный с выходом на песок.

Но какой?

Я оттолкнулся от двери и прошёл в комнату. Время ещё есть всё обдумать. Сейчас главное – подготовить команду к Центрифуге, и дождаться звонка Широкова. Может там что‑то он предложит денежное.

Приоритеты расставлены. А раз так я отправился в душ, постоял под прохладными струями, смывая с себя усталость и лишние мысли. А затем отправился на диван. Пора спать.

* * *

Пять дней спустя

Предыдущие пять дней слились в один сплошной, изматывающий марафон. Кустарная Центрифуга, собранная нами в цокольном этаже, работала на износ, наполняя подвал надсадным гулом одиннадцати моторов.

До официального испытания на Бетонке оставались ровно сутки. Отсюда и напряжение в зале, которое было настолько плотным, что даже опытный Белов кое‑как выдерживал, то и дело срываясь на крик.

Я же демонстрировал спокойствие и ясный ум. Наставник должен вселять уверенность, а не верещать как мой помощник. Иначе и команда будет вести себя также. А где нервы, там куча ошибок и топтание на месте.

– И что это было, Ветров⁈ – вновь не выдержал Белов, встречая шумно дышащего Дэнни, который тащил за собой уставшего Неона. – Ты опять за старое! На реверсе надо делать прыжок, а не пытаться его перебежать!

– Артём Сергеич, отдохните, – положил я руку на плечо вздрогнувшего помощника. – И дайте отдохнуть остальным. Дистанцию их тандем прошёл почти хорошо.

– Именно. Почти! – гаркнул Белов. – А уже завтра нам выступать.

– В пять вечера. Есть ещё время, – заметил я, встречаясь взглядом с побагровевшим от злобы Беловым. – Отдохните. Я вас заменю.

Помощник вздохнул, как‑то тяжко и протяжно, и покинул цокольный зал.

– Дэнни, выдыхай пока, сядь попей воды, чуть позже ещё один подход, – кивнул я ему.

Ветров лишь скривился, но не возразил. Всё же он был нацелен на результат.

Я же подошёл к стационарному пульту управления, регулируя скорость и направление лент. Барон Сверчанский уже который день помогает мне. Оккупировав моё плечо и прячась под воротником куртки, он приготовился.

– Сударь, пускайте лужу, – застрекотал Сверчанский, потирая лапки. – Но имейте в виду, зеленая жалуется, что третья лента слева скрипит. Её от этого звука тошнит, она плотность теряет.

– Смирнов! – обратился я к Косте, который замер на скамье. – Желешку на старт! Третью дорожку проходите в форме плоского блина. Не давай ей собираться в куб! У неё ментальный резонанс от скрипа мотора.

Костя судорожно кивнул, погладил Желешку, которая расплылась на полу. Та булькнула, выросла в холм и поползла вслед за своим хозяином к своей отправной точке.

– Вперёд! – выпалил Костя, и Желешка скользнула на первую движущуюся поверхность. Слайм, не имеющий жёсткого скелета, отлично справился с центробежной силой на первых этапах. На третьей перешёл в блинообразную форму и быстро преодолел очередной этап.

До последней дорожки Желешка двигалась очень неплохо, то собираясь в ком, то вновь переходя в блин. Пока не добралась до финальной, самой быстрой и непредсказуемой дорожки. Резкий реверс и толчок подбросил её в воздух.

– Желешка! Держись! – отчаянно воскликнул Костя, уже оказываясь у финиша. Он замахал ей.

Слайм уже потерял форму, с хлюпаньем приземлился на самый край ленты и чудом, в последний момент перевалился за финишную черту.

– Лужа жалуется, что слишком лёгкая, – пробормотал Сверчанский.

– Смирнов, это провал, – жёстко констатировал я, благодаря сверчка за подсказку.

– Но тренер, мы прошли, – возразил Костя.

– Этого недостаточно. На Центрифуге твоя Желешка улетит в ров. Последний элемент не только быстрый. Он ещё поворачивается под сорок пять градусов, – заметил я. – Завтра с утра заставь её впитать десять литров воды. Ей не хватает массы. Она не должна прыгать на реверсах. Растекаться по ним. Цепляться за резину поверхностным натяжением. Вот её задача. Понял?

– Д‑да, Тренер! Десять литров, понял! – воскликнул взбудораженный и слегка растерянный Костя, вытирая пот со лба. Всё же он не знал, радоваться ему или огорчаться.

– Следующие! Ветров, Неон! – скомандовал я.

– Опять мы? – протянул Дэнни. Затем встретился взглядом с Лерой, и сжал губы, поднялся со скамьи.

Мажор с барсом вышли на старт. В первые два дня Неон падал с каждой второй дорожки, а Дэнни, пытаясь ему помочь, инстинктивно заступал за белую черту, и зарабатывал тем самым дисквалификацию. И сейчас хрустальный барс снова нервничал.

– Барон, что у барса? – негромко спросил я, глядя, как Неон неуверенно переступает лапами перед стартом.

– Сплошная истерика, сударь, – отозвался Сверчанский. – Хрусталик вопит, что у него вестибулярный аппарат сейчас узлом завяжется. Боится, что задние лапы разъедутся на стыках. И ещё. Он боится, что его током ударят за ошибку.

Я сжал челюсти. Отцовские шокеры глубоко впечатались в мозг зверя. Снова вылезли на поверхность. Придётся и это проработать.

– Ветров! – я перекрыл гул моторов. – Неон ждёт подвоха! Он боится стыков! Не дави на него! Сопряжение! Помнишь⁈ Транслируй ему только холодное спокойствие. Ты не ведёшь его, ты просто светишь! Вперёд!

Дэнни сглотнул, закрыл глаза на долю секунды и шагнул вдоль меловой линии. Неон прыгнул на первую дорожку. Затем на вторую. С горем пополам, на трясущихся лапах, он преодолел дистанцию. Да, их время до сих пор никуда не годилось, но Неон переборол скрытый страх, Дэнни нашёл подход.

– Всё, мы молодцы, – Денис потрепал Неона по холке, и барс радостно зарычал.

Я проводил взглядом Ветрова. Его отец заставил его вкачать все свободные очки Ядра барса в силу и живучесть. Природную ловкость они проигнорировали.

Я понимал, что Неону критически не хватало координации, баланса. Но как перекинуть очки талантов, тем более вне серьёзного корпоративного оборудования, которое стоило более десяти миллионов, я не знал. Но выход точно есть. Я чувствовал это. Сделал пометку, я переключился на следующий тандем.

– Мангуст! На старт!

Лера была собранной, а в глаза её пылала злоба, и Бублик зеркалил её, пыхтя и напрягаясь в мышечный ком.

Лера выкрикнула команду на старт, и Бублик попёр вперёд. Варан брал полосу чистой физикой. Мощно отталкивался, приземлялся, прыгал и снова отталкивался, за прошедшие несколько дней привыкая к нагрузкам. Но что было плохо, как и до этого Бублик вновь изредка открывал пасть, и тратил силы на лишние движения.

– Сударь, этот бронированный шкаф вообще не думает, – доложил барон. – У него в голове та же мысль, что и раньше: «Пройти напролом. Сожрать ленту». Он злится, что не может укусить тренажер.

– Лера! Бублик слишком напряжён! – я выкрутил тумблер реверса на последней дорожке на полную. – Сама успокойся. И гаси его ярость! Он не должен кусать ленту! Он должен ловить баланс хвостом. Вот его главная задача!

Варан прыгнул на последнюю, самую коварную дорожку. Мотор под лентой взвыл, а сам лента резко дёрнулась назад. Бублик зарычал, потерял равновесие и с грохотом упал на маты.

– Да это слишком быстро! – Лера в бешенстве пнула мат под ногами. – Вы специально накрутили скорость!

– Ещё раз! – холодно скомандовал я. – Ещё подход. И скорость будет такой же. Хвост, Соколова! И баланс!

Лера лишь зарычала в ответ, таща Бублика на старт.

На следующей попытке грузная рептилия, уже не пыталась укусить покрытие дорожки. Послушно взмахивая тяжёлым хвостом, Бублик неуклюже, но прошёл последний этап и перевалился за финишную черту.

Все наши «проблемные» тандемы худо‑бедно научились выживать в этом хаосе.

Все, кроме одного.

Идеально выдрессированная Матильда, способная с закрытыми глазами проходить любые классические полосы препятствий, оказалась абсолютно беспомощной перед хаосом Центрифуги.

Да к тому же её хозяйка нервничала, и было от чего.

– Итак, на арену снова выходит безупречная Матильда! – воскликнула Лера, расплываясь в ироничной улыбке.

– Ты за собой смотри, – огрызнулась Анна, напряжённо посматривая в её сторону.

– Так я что сказала? – ухмыльнулась Лера. – Вроде ничего обидного.

– Соколова, перестань подначивать, – предупредил я, сбивая тем самым улыбку с лица Мангуста. – Ты выступаешь совсем неидеально.

– Но мы прошли, – заметила Лера.

Их конфликт перешёл в тлеющую стадию, изредка вспыхивая вот такими искрами. И Белов уже голос сорвал, стараясь разогнать их по углам. Понятно было, что Лера так сбрасывала накопившийся стресс. Но Анне от этого не лучше. Она наоборот, будто копила неудачи внутри себя. И ругала себя за это.

– Сударь, у этой рыжей паника, – заметил Сверчанский, нервно переступая лапками на моем плече, когда тандем Савельевой замер у зелёной черты. – Кричит: «Неправильный алгоритм! Неправильный вектор!». Ждёт команды от хозяйки, а та не может сформулировать. Лиса не понимает, почему земля под лапами движется.

– Анна! – я перекрыл гул моторов, глядя, как блондинка застыла на старте. – Ты слишком напряжена! Твой перфекционизм её убивает! Здесь нет инструкций! И нет правильных векторов! Импровизируй!

Анна кивнула, значит поняла. Матильда прыгнула на вращающуюся ленту, инстинктивно пытаясь зацепиться когтями, но дорожка резко ударила по тормозам. Лиса пошатнулась, перепрыгнула на следующую дорожку, чуть не упав в прореху между участками.

– Импровизируй, Савельева! – рявкнул я. – Отпусти свой разум! Перестань просчитывать траектории, просто дай ей двигаться! И отставить панику!

Анна старалась, и не могла. Её безупречная дисциплина, выкованная в одиночных тренировках, переросла в непробиваемую глухую стену.

Я давно понял, что чувствует Аня. Она привыкла всё контролировать. И этот хаос приводил её в ступор. Вот только никак не получалось дать ей понять, что нужно быть более гибкой.

Матильда всё же умудрилась впервые добраться почти до финиша. Попыталась совершить классический двойной прыжок, преодолевая сразу два звена. Но последняя дорожка в этот момент вышла на максимальную скорость реверса.

Лиса с отчаянным рычанием соскользнула с ленты, кубарем полетела на маты. Глухой удар, и яростное рычание рыжей лисицы, которая оставила отметины на кожаной обшивке.

Анна побледнела так, что её лицо стало похоже на фарфоровую маску. Она молча подошла к Матильде, пристегнула поводок и отправилась на выход.

– Ань, я пошутила! Ты молодец! – бросила ей вслед Лера, всё же понимая, что в этом и её вина.

Анна даже не повернулась, поднялась по ступеням, скрываясь от посторонних глаз.

Тренировка была окончена. Я вдохнул воздух, насыщенный нагретой резиной и отчаянием. Отключил питание на пульте. Вой моторов стих, погружая подвал в давящую тишину.

Я остался сидеть в темноте за пультом, ломая голову над очередной задачей. Завтра мы проведём ещё несколько тренировок. В целом и Костя с Желешкой, и Дэнни с Неоном, да и Лера с Бубликом могут показать неплохие результаты на Центрифуге.

Мы и собирали Франкенштейн, рассчитывая на более сложный режим, и я выставлял более высокую скорость движения и более быстрые такты переключения на реверс и обратно. Так им будет легче выступать потом.

Но как разбить психологические барьеры Савельевой за оставшееся до испытания время? Как заставить человека, привыкшего всё контролировать, довериться хаосу? Я пока не находил ответа.

Стянув куртку, я поднялся на первый этаж. В коридорах базы уже было пусто и тихо. Уставшие тандемы потянулись в раздевалку. А я заметил Анну с Матильдой. Они уже покинули коридор, исчезая в холле.

Искорка, которая устроилась на моём плече, неодобрительно зашипела. Она злилась, потому что откровенно не понимала, зачем так расстраиваться. Всё же Матильда ей была симпатична. Можно сказать, она болела за лисицу, каждой своей чешуйкой. И вот такой кульбит от казалось бы примерного тандема.

Я догнал Анну у выхода из здания. Савельева замерла на пороге, накидывая на плечи куртку. Матильда жалась к её ногам и тревожно водила ушами.

Плечи девушки мелко, едва заметно подрагивали. Она плакала.

– Анна, послушай, – я подошёл к ней, стараясь говорить максимально мягко, убирая из голоса любые командирские нотки. – Надо постараться. Я понимаю, что тебе непривычно. У вас с Матильдой отлажены связки, схемы атаки и защиты. Но у нас завтра испытание на Бетонке. Важный этап. Не пройдём, и все наши усилия напрасны. У нас нет времени на…

Я не успел договорить.

Анна даже не обернулась. Она судорожно всхлипнула, затем зарыдала и, не сказав ни слова, толкнула тяжёлую дверь, выскочив во двор. Матильда серой тенью метнулась за ней.

Я остался стоять в холле, глядя на закрывшуюся дверь. Затем обернулся, встречаясь взглядом с Костей Смирновым. Щуплый парень держал в руках полотенце и растерянно смотрел на улицу через оконное стекло.

– Артур Викторович… – выдавил Костя. – И как же мы теперь завтра выступать будем без Анны? Мы же вообще не готовы…