Текст книги "Тренер Гильдии Фамильяров. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Александр Лиманский

Соавторы: Сергей Харченко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 36 страниц)

– Ещё чего, – оскалилась в ответ Соколова.

Костя не выдержал. Оглядел спорящую парочку.

– Да что вы спорите⁈ – воскликнул Костя. – Дослушайте сначала.

– Помолчи, мальчик, я не с тобой разговариваю, – огрызнулась Лера.

– Вы спорите, потому что боитесь? – спросила Анна, нахмурив брови. – Мне лично всё равно против кого выступать.

– Анют, не встревай, – заметил Дэнни.

– Какая я тебе Анюта? – зыркнула в его сторону Савельева.

– Наговорились? – оглядел я тандемы. Мой голос загулял эхом по залу. – А теперь слушаем дальше. В следующий раз кто перебьёт, либо выразит недовольство будет бегать пятьдесят кругов. Всем ясно?

Все закивали, никто не возражал, но напряжения после пикирований прибавилось.

– Артём Сергеич, продолжайте, – указал я на помощника, и он оживился, начиная доводить до сведения каждого нашу вчерашнюю тактику.

А затем работа закипела, и в этот раз в ней не было прежнего хаоса.

Анна с ледяным хладнокровием вымеряла дистанцию. Матильда рыжими молниями мелькала по залу, имитируя уход от прессинга спринтера. Блондинка двигалась выверенно, не тратя ни капли лишней энергии.

Костя, тихо напевая под нос, подпитал Желешку тридцатью литрами воды и принялся учить её растекаться максимально широким и тонким слоем. Слайм по его команде мягко, без паники, расплывался перед тренировочным манекеном, превращаясь в непроходимый липкий капкан, затем вновь собирался в холм.

Лера и Дэнни впервые работали рядом, не переругиваясь. Ветров чутко прислушивался к реакциям Неона, отрабатывал молниеносные короткие выпады. Мангуст, умерив свое эго, заставляла Бублика выдерживать паузу перед тем, как сымитировать кислотный выброс.

Белов деловито ходил между ними с секундомером. И, к моему удовлетворению, его комментарии были абсолютно по делу.

– Денис, не тяни поводок, сбиваешь ему баланс перед прыжком! – командовал бывший наставник. – Лера, варан слишком долго копит слюну, питон бы уже три раза его задушил в кольцах! Сокращай тайминг!

Я наблюдал за ними со стороны, фиксировал положительную динамику. Они всё больше напоминали не сброд одиночек. Слаженный механизм. Вот во что они превращались.

Тренировка прошла на одном дыхании.

Пообедав в столовой и пару часов отдохнув и экипировавшись, мы загрузились в знакомый микроавтобус, который вновь понёс нашу команду по серым питерским улицам, в сторону бетонных цехов.

Атмосфера в салоне разительно отличалась от прошлой. Ни намёка на панику или растерянность.

Костя больше не сыпал истеричной статистикой, Лера не жалась в угол, а Дэнни забыл о полировке своей брони. Несмотря на это, в воздухе висело напряжение. Молча, раз за разом подопечные прокручивали в голове тактические ключи, усвоенные во время утренней тренировкой.

Я смотрел на их сосредоточенные лица, и ловил себя на мысли, что испытываю облегчение. Даже некие признаки гордости начали просыпаться во мне. В глазах каждого достаточно решимости, чтобы победить и пройти в третий этап.

Лишь Кира была напряжённой словно струна, посматривая в окно, а Белов всё отчитывал фисташки, проводя очередной ритуал, и неразборчиво бормотал под нос.

Припарковавшись в зоне выгрузки, мы экипировались в броню, и направились к главному холлу Бетонки. Тот же гул трибун, неизменный запах озона и шерсти.

Вот, наконец-то, мы прошли зону регистрации, готовые разнести «Яростных» на мелкие кусочки. Стоило нам подойти к информационному табло, как музыка на ближайшей арене резко оборвалась.

– Внимание участникам второго квалификационного этапа! – голос главного диктора загремел из-под сводов бетонных перекрытий, заставляя замолчать толпу болельщиков. – Минуту внимания!

Мы остановились на полпути к арене, замерли. Неподалёку я заметил организаторов, суетившихся у одного из десятка служебных входов.

– По решению высшего руководства турнира, – продолжал диктор, – в связи с тестированием новых форматов второго этапа, классические дуэли отменяются!

Белов аж поперхнулся воздухом. Планшет выскользнул из его ослабевших пальцев, с глухим стуком упал на бетонный пол. Кира сжала губы и быстрым шагом отправилась в сторону административной пристройки в стороне от нас.

– Что значит, отменяются⁈ – воскликнул Дэнни, стремительно бледнея. – Мы же готовились!..

Ещё несколько гильдий, собравшихся в зале, возмущались довольно громко и более красноречиво.

– Они запутать нас хотят? – Анна застыла на месте, насупилась. – Что это значит?

– Скорее обмануть, – процедила Лера, сжимая кулаки. – Жулики.

Белов напряжённо переговаривался с кем-то по телефону, он дёргался, затем набирал ещё чей-то номер и вновь срывался на крик. Я же понимал, что не следует торопиться с выводами, как и не следует нервничать. Скоро мы всё узнаем.

– Уже скоро центральная арена будет полностью обесточена! – проревел голос из динамиков. – Никаких прожекторов и подсветок! Тандемы погрузятся в кромешную тьму! Выживут только те, чьи инстинкты острее зрения! Настало время «Слепой эстафеты»!

Глава 20

После такого шокирующего объявления атмосфера в главном холле Бетонки вновь поменялась. Зашумели гладиаторы, закричали тренера, главный холл Бетонки заполнился разнообразием звуков, исходящих от фамильяров, которым передавались вибрации от их хозяев.

Все подались к группе организаторов, пытаясь выяснить, что происходит.

Бледная Кира пообщалась с кем-то по телефону. Белов в свою очередь оставил попытки хоть что-то выяснить, ходил рядом потирая свою лысую макушку. Всё посматривал в мою сторону озадаченным взглядом.

Я понимал его эмоции. Все отработанные стратегии пошли коту под хвост. У нас не дуэли, а эстафета. И теперь нужно было импровизировать.

– И как это называется? Организаторы разве могут так поступать? – выплюнул Белов куда-то вверх, будто его кто-то кроме нас услышит.

– Они вправе так делать, Артём, – вздохнула Кира, убирая от уха телефон. – Мне только что процитировали выдержки из регламента квалификационного турнира.

Она взглянула в сторону стеклянной комнаты на втором ярусе, где скоро будет сидеть судейская бригада. Кресла пока ещё пустовали, а это значило, что нам всё-таки дадут немного времени на подготовку.

Эмоциями делу не поможешь. Зачастую они приносят только вред, тем более, если это касается арены. Тем более в такой ответственный момент.

Выход один. Надо было действовать.

– Артём Сергеевич, очнитесь! – гаркнул я на ухо растерявшемуся помощнику. – Найдите организаторов. Мне нужны точные правила «Эстафеты», система штрафов, особенности участков, и номер зала, где мы будем драться. Постарайтесь выбить всю информацию. Времени мало.

Белов, судорожно кивнув, поправил сумку, в которую положил планшет, и скрылся в бурлящей у входа толпе.

Я же повернулся к своей команде, опытным взглядом осматривая тандемы. Хорошо хоть пока Сверчанский затих в кармане, а Искорка, хоть и чувствовала моё состояние, старалась пока не вмешиваться. Умная кроха. Понимала, что сейчас не время.

Команда была в серьёзном раздрае, и это меня беспокоило больше всего. Правила всегда можно узнать, под изменяющиеся реалии всегда можно подстроиться, а вот настрой изменить по щелчку пальцев гораздо сложнее. К каждому нужен особый подход.

Денис Ветров слева от меня нервно растирал полено, сбитое на тренировке.

– Да ерунда это всё! – фальшиво-бодрым голосом выпалил мажор. – В темноте я лучше кошки ориентируюсь! Мы им вслепую наваляем. Правда, Неон?

Барс в ответ лишь испуганно прижал уши. Голос Дэнни вибрировал так сильно, что его фальшь была очевидна каждому.

– Ты внимательно слушал, Денис? – обратился я к мажору. – Наваливать никому не надо. Это эстафета, не спарринг.

– Тем более, – ухмыльнулся Ветров.

Соколова отреагировала в своем стиле. Мимо прошли два техника в тёмных комбинезонах. Один из них протиснулся через толпу, едва задевая её плечом.

– Осторожней, верзила! – зарычала в его сторону Лера, дёрнув за поводок Бублика. Варан моментально распахнул глаза, дёрнулся, зашипев. – Хочешь что-то возразить⁈

Тот лишь рот открыл, глаза опасливо заблестели. Через мгновение он растворился в толпе вместе со своим товарищем. Бублик на всякий случай ударил хвостом по бетонному полу, предупреждая ещё двух техников, которые спешили к дверям для техперсонала.

Костя Смирнов сидел у бетонной стены, поглаживая подрагивающую Желешку.

– Только не растекайся… не смей растекаться… слышишь? – бормотал он в полуобморочном состоянии слайму, который то терял форму, то вновь собирался в куб.

Анна Савельева выглядела потерянной и нервничала по-своему. Блондинка то накручивала локон на пальцы, то отпускала его, и судорожно водила по экрану смартфона. Я подошёл к ней, увидел страницы регламента Лиги, который она нашла в Сетке.

– Да, есть такой пункт, – подтвердила она, обращаясь ко всем, и добавила уже громче: – Я увидела этот пункт в регламенте! На квалификации такое могут сделать. Это у них называется рандомный тотализатор.

– Вот же повезло на такое попасть, – зашипела Кира. – И ничего ведь не предъявишь.

Она была права. Не предъявишь. Не только на Бетонке такое вытворяли организаторы. Это было и в Бронзовой лиге, и в Серебре, и в Золоте. Разумеется, всех, кто делал крупную ставку в тотализаторе, предупреждали о рандоме.

Так развлекались Корпораты, соря деньгами, а люди из Синдикатов погружали своих лабораторных крыс в нестандартные условия, и наблюдали, делая выводы.

Я попадал на парочку таких вызовов. И вспоминать об этом совсем не горю желанием.

Команда между тем сдувалась на глазах, надо было её срочно подбодрить. Я сделал шаг в центр группы.

– Слушайте меня внимательно, друзья, – мой голос был тихим, но уверенным, и подопечные замерли, переключаясь на меня. – Главные организаторы Бетонки сидят в Вип-ложе. Они думают, что многие сломаются, едва переступив стартовую линию. Не тратьте свои нервы попусту на то, что не можете изменить. Измените своё отношение к этому. Помните. Холодная голова и горячее сердце. Вот какое главное правило настоящего гладиатора.

Я подошёл к Анне, выключил экран её телефона.

– Это лишнее, Аня, – взглянул я в её серо-голубые глаза и сказал чуть громче, чтобы меня слышала и Лера, пинающая камни неподалёку. – Хватит отвлекать себя ерундой.

– Артур Викторович вы всё слышали, – выдавила Анна. – Мы будем проходить испытание в темноте.

– Темнота – это всего лишь отсутствие света, – заметил я. – Обоняние, осязание, вестибулярный аппарат и твои навыки останутся при тебе и твоём фамильяре. Матильда не разучилась прыгать, а ты не разучилась её направлять. Мангуст, к тебе тоже это относится.

– Да поняла я, – буркнула Лера, уставившись под ноги.

Соколова кремень. Точнее почти кремень. Всё же вспыльчивость у этой жилистой валькирии в крови. Она и мешает ей в стрессовых ситуациях совладать со своими эмоциями. Есть над чем работать.

Костя уже отвлёкся от слайма, пустым взглядом изучая бетонные трещины под ногами, а Дэнни разминал мышцы Неона на загривке.

Я решил подбодрить и их тоже.

– Вспомните вчерашний день. Все вы. Потеря контроля, стоп-команды, концентрация. Ваши фамильяры работают в темноте точно так же, как и при свете прожекторов. Вы будете их глазами.

В этот момент из толпы вынырнул запыхавшийся Белов. Его лицо было красным, как помидор. В руках он сжимал смятый исписанный лист бумаги.

– Узнал! – выдохнул Белов, утирая пот со лба. – Знач так… Эстафета парная, в почти кромешной темноте.

– Почти. То есть всё-таки свет будет, – услышал я голос Киры.

– Да, выдадут фонарики Проводникам. И гарнитуру, чтобы они держали связь с тренерами, – Белов смахнул платком испарину со лба. – Мы кстати, всю трассу видеть не будем на экране. Камеры ночного видения, но ракурс будет другим… В общем, две одинаковые полосы препятствий, и на каждой спаренные дорожки. По одной дорожке бегут Проводники, по второй – их фамильяры.

– Раздельно? – нахмурилась Анна, её пальцы нервно дернулись. – А как мы будем контролировать зверей, если не видим их рядом?

– В этом и смысл, – я поднял глаза от распечатки. – Ваша задача – бежать по своей стороне, и подсвечивать маршрут питомцам, замечать ловушки. И не забывать о голосовых командах, которые помогут в контроле, а также добраться до чекпойнта, где будет ждать принимающий и так по цепочке.

– Но это опасно… А если зверь потеряется… в темноте? – тихо спросил Костя, с ужасом глядя на Желешку, которая боязливо сжалась в ком у его ног.

Раз боится, значит может запросто растечься по полу безвольной лужицей, и уже на старте. Надо бы приободрить Смирнова отдельно, именно от его настроя зависит поведение питомца. Если он ещё не понял этого, теперь то уж точно должно дойти.

– Если фамильяр останавливается, останавливаешься и ты, – жёстко констатировал я. – Если ты светишь мимо – зверь влетает в ловушку. Только внимательность и доверие.

– Дальше, – продолжил Белов, откашлявшись. – На чекпойнтах происходит смена этапа. Передача эстафетного жезла следующему тандему. Жезлы умные, с телеметрией. Если наш тандем идёт по трассе быстрей соперника, жезл светится зелёным. Если отстаём, он горит красным.

Денис Ветров, до этого молча переваривавший информацию, внезапно оживился.

– Отлично! – мажор хлопнул в ладоши. – Ставьте меня замыкающим! На финише выложусь по полной!

– Кто тебя до финиша допустит? – процедила Лера. – Чемпион, тоже мне.

– Ну не тебя же ставить, – усмехнулся мажор. – Я быстрее всех в этой гильдии. Стометровку за одиннадцать делаю! Влёгкую затащу!

– Не прокатит, Ветров, – мрачно осадил его Белов.

– Почему это? – насупился мажор.

– Потому что мы не дослушал правила до конца, – я свернул лист и передал его Белову. – Ты можешь бегать хоть со скоростью звука, Дэнни. Но передать эстафетный жезл следующему тандему, или пересечь финальную черту, получится лишь в одном случае: когда и ты, и твой Неон одновременно находитесь в зоне чекпойнта. Если ты прибежишь первым, а барс застрянет на середине участка – тебе придётся возвращаться и подсвечивать ему маршрут, теряя драгоценные секунды. Вы – единый механизм. Поодиночке вы не стоите ничего. Помни об этом.

Дэнни сглотнул, и его бравада мгновенно испарилась.

– Исходя из полученной информации, я как наставник принимаю единственно правильное решение, – я обвел команду ледяным взглядом. – Расстановка по этапам будет моей. Кстати, Артём Сергеевич, вы что-то мне забыли передать.

– Ах, да, – встрепенулся помощник, чуть не роняя чехол с планшетом. – Зал номер четыре, там будет проходить испытание.

– Препятствия? Длина маршрутов? – спросил я.

– А вот этого не сказали, никто не знает, – глухо произнёс Белов, и в этот момент организаторы открыли двери, запуская нас в большой коридор.

Мы направились к залу номер четыре по слабо освещённым коридорам Бетонки. Затем остановились у массивных дверей.

Пока команда, тихо переговаривалась между собой, я вспоминал.

Да, я прекрасно помнил Бетонку, и четвёртый зал. В том будущем, которое теперь никогда не наступит, я проходил здесь отборочные.

Позже, когда этот комплекс выкупили под тренировочную базу, я часами гонял здесь своих первых питомцев на полосе препятствий в перерывах между этапами. Я знал топографию этого склада наизусть: каждый поворот, каждый излом парапета, провал в бетоне или слепой угол. Всего четыре этапа, двести метров на каждый этап. Восемьсот метров тьмы и акустического хаоса.

Чуть позже нам выдали эстафетные жезлы. Мы с «Яростными», которые были отделены от нас бронированной стеклянной стеной, прошли в небольшое помещение. Такие коробки я называл предбанниками. Полумрак дежурного освещения, за дверьми стартовая черта, тьма и начинается первый участок эстафеты.

Я опытным прищуренным взглядом оглядел наших противников. «Яростные» держались уверенно. Тихо переговаривались, периодически бросали в нашу сторону такие же оценивающие взгляды.

Их капитан, плотный мужик со шрамом на скуле, стоял чуть в стороне, успокаивающе поглаживая толстые, пыльные кольца своего питона, замершего на бетонном полу. Двое других бойцов настраивали амуницию степному волку и пятнистому манулу.

Но моё внимание привлекла девушка с туго заплетённой косичкой. Она стояла ближе всех к дверям, ей что-то тихо шептал пухлый тренер, а она посматривала на плечо. Мой натренированный глаз уловил едва заметное искажение пространства и знакомый блеск зелёных глаз рептилии. Всё понятно. Пепельный хамелеон. Он не очень силён на дистанциях, и я понимал, что хотят сделать «Яростные».

– Они поставят медленный тандем на первый отрезок, – негромко произнёс я, собирая свою команду в плотный круг. – Хамелеон. Это классическая тактика: медленный пет начинает, а самые быстрые, вроде их степного волка, остаются на финал. Чтобы иметь возможность компенсировать отставание и вырвать победу на рывке.

– Логично, – кивнул Артём Сергеевич, потирая подбородок. – Значит, нам нужно отзеркалить их расстановку. Костя, ты будешь первым. Твоя Желешка самая медленная. Вот пусть и стартует. А дальше будем нагонять.

– Нет, – я резко покачал головой. – Желешка выйдет на последнем отрезке, на финиш.

Белов икнул от удивления, заморгал.

– Артур Викторович… при всем уважении, это же самоубийство! – воскликнул бывший наставник, явно привлекая внимание остальных. – Слайм, и на финишной прямой⁈ Против их спринтера⁈ Мы же просто сольём всё преимущество! Если оно вообще будет!

– Я за то, что надо ставить медленных вперёд, – неожиданно произнесла Лера. Дикарка нахмурилась, поглядывая на Бублика. – Чтобы не создавать пробку в конце. Константин, например, первый. Я могу пойти второй. Бублику будет комфортней на середине дистанции. Он точно разгонится. А потом Анна. И Денис пусть финиширует.

– Ну спасибо, Соколова, что выразила своё ценное мнение, – ядовито заметил Белов. – Мы уж сами как-нибудь разберёмся. И кто финишировать будет, тоже скажем.

– Ветров, – ухмыльнулась Лера, подмигивая мажору. – Он же сам говорил, что быстро бегает.

– Мы с Матильдой быстрее Дениса и его барса, – холодно констатировала Анна, поправляя перчатку. – Всё зависит от длины отрезков.

– Двести метров один отрезок, – подчеркнул я. И кроме меня никто не знал этой информации.

– Тем более, – натянуто улыбнулась Анна. – Здесь нужны не только спринтерские качества, но ещё и выносливость. Мы лучше справимся с финишем.

Денис возмущённо открыл рот, чтобы огрызнуться, но Белов его опередил.

– Кстати, Артур Викторович, – задумчиво протянул Артём Сергеевич. – Лиса на финише отличный вариант. Что скажете? Меняем расстановку?

Я сурово смотрел на них и не припоминал, когда это я успел им сказать, что мои решения можно оспаривать. Надо бы с ними пожёстче.

Каждый из них мыслил Исходя из полученной информации. Я же видел больше, чем они. А именно представлял саму трассу, на которую им предстояло выйти.

В моей голове всплыла подробная карта зала номер четыре.

Первые двести метров являются прямым участком с редкими барьерами. Второй отрезок представляет собой несложный лабиринт с парой резких поворотов. Третий маршрут включает подвесные мостики, требующие идеального баланса. А вот четвертый, финишный этап… Вот он был самым интересным и станет неожиданным для многих, но не для нашей гильдии.

– В общем так, – мой голос прозвучал таким тоном, что все притихли. – Всем слушать меня. Расстановка будет следующей. Первый этап – Лера с Бубликом. Второй – Анна и Матильда. Третий – Дэнни с Неоном.

Я выдержал паузу и посмотрел на побледневшего Смирнова.

– Костя со слаймом будут финишировать. Это не обсуждается. По местам.

Кира нахмурилась, но промолчала. Белов открыл было рот, но тут же и закрыл. Достаточно было встретиться со мной взглядом и понять, что я не шучу.

Тандемы снабдили гарнитурой для связи с тренерским составом, а затем они отправились на свои стартовые отметки. Мы же с Беловым и Кирой переместились в тренерскую ложу, зависшую на втором этаже.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Артур, – обратилась ко мне Кира, процокав каблучками к ряду больших экранов, на которых транслировалась картинка с камер ночного видения.

Только она посмотрела на экраны, как те погасли. Точнее погас свет. Лишь красные стартовые линии эстафетных отрезков мерцали перед участниками. Да тонкие лучи фонарей освещали клочки бетонной полосы препятствий.

– Да, я знаю, что делаю, – сухо ответил я, вновь встречаясь взглядом с Беловым. Тот засопел и отвёл взгляд. – Артём Сергеич, позвольте.

Я вырвал рацию из рук побледневшего Белова. В этой темноте я буду их вести.

Раздался оглушительный вой сирены.

Ударил гонг. Эстафета началась.

На экранах два луча фонариков замелькали в начале первой двухсотметровки.

– Мангуст, слушай меня! – я зажал кнопку рации, мой голос звучал ровно и жёстко. – Твой варан тяжёлый, не давай ему уйти в раскачку! Веди по прямой, но через тридцать метров заставь его взять на полметра левее!

– Да, поняла, – тяжело отозвалась Лера, бегущая у парапета с фонариком в руке и показывая лучом маршрут Бублику. Затем луч скользнул влево. Бублик инстинктивно дёрнулся за пятном света. И ровно в ту секунду, когда его тяжелая лапа опустилась на бетон, справа открылась скрытая яма-ловушка. Варан прошёл в сантиметре от края.

– Откуда ты знаешь топографию? – выдохнула Кира, вцепившись в край стола. Её глаза расширились от удивления. – Нам не сообщили маршрут.

– Зрение хорошее, – сухо бросил я, не отрывая взгляда от мониторов. – Мангуст! Внимание! Ты уже перед красной чертой! Резко бери правее! Слева вторая яма!

– Ничего не вижу! – Лера зарычала от напряжения. – Там нет ничего!

– Есть, делай как я сказал, – резко произнёс я в ответ.

Луч фонаря Леры метнулся вправо. Бублик преодолел небольшой холм, а затем дёрнулся в сторону, прыгнул, с глухим шлепком приземлился на бетон, избегая ловушки и влетая в зону чекпойнта.

Но мы отставали. Я замечал пепельного хамелеона «Яростных», который двигался в темноте быстрее, чем я предполагал. Да и жезл Мангуста светился красным, что ещё раз подтверждало этот факт.

Лера тоже это видела. Она перескочила линию одновременно с Бубликом, с силой впечатала эстафетный жезл в ладонь Анны.

Блондинка, не ожидала такой грубой передачи, дёрнулась. Жезл выскользнул из её пальцев, перестал светиться и с металлическим лязгом покатился по бетону к небольшой трещине.

– Черт! – выкрикнула Анна, бросилась к жезлу, потратила две драгоценные секунды, чтобы нащупать его в темноте. И тот вновь мгновенно вспыхнул зловещим красным светом.

Второй отрезок для фамильяров был похож на извилистый лабиринт с парой тупиков и ловушек.

Я видел на экране, как Проводник «Яростных» уверенно ведёт своего пылевого питона, сокращая углы.

– Савельева, не паникуй! – скомандовал я в рацию. – Восстанови дыхание! Держи лису слева, ближе к парапету.

Но Анна задыхалась. Идеальная отличница чуть поплыла из-за падения жезла на своём старте, отчего тот получился скомканным, да ещё на неё давил красный цвет жезла. Паническая атака накрыла её с головой. Анна бежала, судорожно размахивая фонариком, сбивая Матильде ориентир.

В результате лиса промахнулась мимо мостика и с визгом шлёпнулась в вязкую имитирующую болото лужу.

Питон противника также застрял в своей луже, но чуть раньше, и кое-как сумел выползти, на две секунды раньше Матильды.

Вроде Анна догнала «Яростных», но вновь отдалилась от них.

– Анна! Слушай меня! – я рявкнул в микрофон так, что динамик хрипнул. – После поворота – резко влево! Там яма! Влево, я сказал!

Она не слышала меня. Дыхание в наушниках было рваным, и смотрела растерявшаяся отличница больше на красный жезл в своей руке, чем на полосу препятствий.

– Савельева! – мой голос стал грубым. – Влево, говорю! Иначе Матильда сломает лапы.

Слово «сломает» отрезвило Анну. Она судорожно всхлипнула, взяла себя в руки и резко сместила луч фонаря. Туда, куда и следовало. Матильда, бегущая к яме, в последний момент изменила траекторию движения и чудом приземлилась на узкий бетонный карниз.

Они влетели на чекпойнт с опозданием в пять секунд от противника. Анна, тяжело дыша, сунула красный жезл в руку Дэнни.

Третий отрезок. Подвесные мосты и барьеры. Против Неона выступал пятнистый манул.

Ветров рванул с места так, словно за ним гнались демоны Абсолюта. Он бежал по своему маршруту, не глядя под ноги. Сосредоточил всё своё внимание на Неоне. И эта спешка сыграла с ним злую шутку.

Дэнни споткнулся о край выступающей бетонной плиты на полу, как раз на стыке.

– Ах ты, сволочь! – воскликнул он. – Неон! Стой!

С глухим криком Ветров упал на колени, больно врезавшись голенью в жёсткий бордюр. Фонарик в его руке дёрнулся, ослепляя подскочившего к бордюру Неона. Барс был дезориентирован и заметался по узкому мостику.

На параллельной трассе пятнистый манул, закованный в броню, уверенно преодолевал дистанцию, ведомый чёткими командами своего хозяина.

– Тренер! – в рации раздался отчаянный, полный боли и слёз рык Ветрова. Он пытался подняться, припадая на ушибленную ногу. – Я не могу! Они быстрее! Мы не догоним их!

– Ты будущий чемпион, Ветров! – мой голос хлестнул его словно пощёчина, не оставляя даже капли жалости к себе. – Твой барс боится только одного, что ты сдашься! Возьми себя в руки! Встань и беги! Ты должен передать этот жезл Косте! Он тебя ждёт! Вставай!.. Влево!.. Барьер!.. И прыжок!

Я диктовал ему каждый шаг Неона. Дэнни, хромая и шипя от боли, светил фонариком точно в то место, куда я и говорил. Хрустальный барс, доверившись хозяину, преодолевал ямы, барьеры, мостики через импровизированные рвы, куда падать не следовало. Всю дистанцию тандем Ветрова преодолел с эстафетным жезлом, сияющим красным светом. Мы отставали, по-прежнему.

Когда Дэнни ввалился на четвертый чекпойнт, красный жезл в его руке мигал как аварийный маяк. Следом черту пересёк Неон, притормаживая на своей полосе и преданно посматривая на своего хозяина. Ветров застыл в ступоре, тяжело опираясь на парапет.

– Я Кость… там это, – он пытался что-то сказать, стараясь отдышаться.

Костя Смирнов не стал дожидаться, когда тот придёт в себя. Вырвал красный жезл из ослабевших пальцев мажора, затем сиганул вперёд, в темноту четвёртого этапа, подсвечивая Желешке маршрут движения.

На своей полосе «Яростные» уже выпустили степного волка, опережая нас на текущий момент на восемь секунд. Спринтер мчался к финишу на запредельной скорости, опережая своего тощего, высокого Проводника. Тощий парень с хрипом бежал вперёд, сжимая в руке победный зелёный жезл, и догонял волка, который замер на повороте, ему нужен был луч фонарика, ориентир.

А затем через пятьдесят метров началось то самое интересное, из-за чего я и поставил Смирнова со слаймом на последний участок. Сплошные зигзаги, узкие бетонные перегородки и глубокие ямы. То самое место, где застревали почти все и надолго.

Но Желешка не застряла.

Слайм, не имеющий жёсткого скелета, с лёгкостью обтекал бетонные препятствия. Просачивался под барьерами, проходила в узкие щели между высокими плитами, которые служили преградой. В общем, Желешка не теряла ни доли секунды на прыжки или развороты.

Костя втопил так, что его кроссовки заскрипели по бетону. Судя по лицу, он никогда в жизни так не бегал. Он не смотрел на красный жезл, видел лишь зелёную флуоресцентную черту финиша, которая приближалась к нему.

– Давай, Смирнов! – крикнул я в микрофон, чувствуя, как у самого перехватывает дыхание.

Белов зашипел, Кира воскликнула.

Костя пересек финишную черту первым. Но жезл в его руке продолжал гореть красным, предупреждающе мигая. Ему нужно было дождаться Желешку, чтобы зафиксировать командный финиш.

На параллельной трассе у наших противников ситуация была зеркально противоположной. Степной волк уже давно перелетел финишную черту, а вот его высокий Проводник, задыхаясь, только приближался к финишу.

В его руке мигал зелёный жезл. Оставались считанные метры. Секунды.

Проводник сделал финальный рывок к финишной черте.

А затем я увидел Желешку, вывернувшую из-за поворота. Она устремилась к финишу, укорилась.

– Смирнов! Команда на растяжение! Сейчас! – заорал я в микрофон.

– ЖЕЛЕШКА! ТЯНИСЬ! – истошно, срывая голос, завопил Костя. – ТЯНИСЬ!

Слайм, услышав отчаянный приказ хозяина, сделал то, на что не способно ни одно позвоночное. Будто выстрелил сам собой, всей своей зелёной массой в сторону финиша. Невероятным образом удлиняясь и растягиваясь в тонкую, длинную струну.

Её полупрозрачный край пересёк финишную черту в тот самый миг, когда хозяин волка пробежал свой финиш.

Жезл в руке Кости погас. Жезл в руке противника тоже.

Прожекторы в зале вспыхнули, и тандемы сощурились с непривычки, собираясь у финиша.

Мы с Кирой прилипли к мониторам, буквально не дыша. Белов замер, побледнев и пялясь в экран, не понимая, что происходит.

На главном табло загорелась надпись:

«ОДНОВРЕМЕННОЕ ПЕРЕСЕЧЕНИЕ ФИНИШНОЙ ЧЕРТЫ».

– Что-о-о-о⁈ – лицо Белова вытянулось. – Такого не может быть⁈ Кто-то всё равно впереди!

– Не шумите, Артём Сергеич, – остановил я помощника. – Дайте услышать. Там что-то ещё говорят.

– Внимание участникам и зрителям! – лишённый эмоций голос главного судьи разнёсся над ареной. – Зафиксировано одновременное пересечение финишного створа. Коллегия приступает к изучению материалов фотофиниша. Просьба сохранять тишину.

Нас всё ещё не выпускали из ложи. Поэтому я пытался считать состояние своих подопечных через мониторы.

Костя Смирнов сидел на парапете за финишной чертой, обхватив голову руками. Желешка, исчерпав все силы на финальный рывок, лужицей растеклась у его ног. Неподалёку Дэнни опирался на хрустальный бок Неона, тяжело дыша. Анна с отсутствующим видом поглаживала Матильду, а Лера бродила перед Бубликом, всё ещё злясь на свой неидеальный старт. Варан лежал на брюхе и провожал её вялым взглядом.

Команда переживала и дожидалась результата.

В тренерской ложе повисло удушливое, вязкое ожидание.

Кира мертвой хваткой вцепилась в рукав моей куртки. Её пальцы дрожали. Владелица гильдии не смотрела на экраны, она смотрела в пол, беззвучно шевеля губами. Если мы проиграли, это означало конец всему. Банкротство. Уход Дэнни. Распад команды, которую мы с таким трудом начали собирать по кускам.

Внешне я был спокоен, как скала, но внутри адреналиновая пружина сжалась до предела, грозясь выстрелить. Сейчас я уже никак не мог повлиять на результат. Оставалось только ждать.

Артём Сергеевич, не в силах вынести напряжения, начал нервно мерить шагами небольшую ложу.

– Я не могу… Я сейчас с ума сойду… – бормотал помощник, утирая пот со лба.

Он резко развернулся, выскочил в тёмный коридор, бормоча что-то о необходимости попить воды. Его не было минуты три.

Когда Белов вернулся, он выглядел кардинально иначе. Вся его нервная дрожь исчезла. Движения стали резкими, порывистыми, неестественно бодрыми. Он энергично потёр нос рукавом куртки, а его зрачки, несмотря на яркий свет мониторов, слегка сузились.