Текст книги "Тренер Гильдии Фамильяров. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Александр Лиманский

Соавторы: Сергей Харченко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 36 страниц)

В зале повисла гнетущая тишина. Никто не хотел сдаваться именно сейчас. Но я видел лицо каждого Проводника. Все они переваривали информацию, и принимали непростое решение.

– У нас есть три часа до выезда, – добавил я, смягчая тон. – Работаем.

И работа закипела. За полчаса мы определились с эффектными трюками.

Косте я поручил работу с формообразованием.

– Желешка будет жонглировать, – объяснил я Смирнову. – Заставь её принимать формы куба и шара по команде, пусть ловит и отбивает лёгкие мячи. Это безопасно, а выглядит очень круто.

Анне я выдал несколько хулахупов.

– Обработаем их специальным огневым раствором, – я кивнул на стопку инвентаря. – Возьмём с собой цепи, на которых они будут висеть. Искорка их подожжёт, а твоя Матильда будет грациозно прыгать сквозь пламя.

Затем я подошёл к Дэнни, который достаточно хмуро взглянул на меня. Мажору было больнее всего принять условия игры.

– Твоя задача проще всех, Ветров, – обратился я к Дэнни. – Надень свой блестящий «Спайк», стой рядом с Неоном. Пусть твой барс светится, формирует барьеры, а уж как позировать на камеры ты знаешь. Богатые люди любят пафос.

Последней была Лера, которая смотрела на меня исподлобья и молчала.

– Бублик будет катать именинника и его гостей на спине, – спокойно припечатал я.

Лера открыла было рот, чтобы возмутиться, но я поднял руку.

– Варан выдержит, – успокоил я её. – Считай это тренировкой на баланс массы. Твоя задача его контролировать.

Когда базовый сценарий был озвучен, я собрал команду в круг. Проводники замерли, а их фамильяры нервничали. Неон постоянно чесался, Бублик то и дело перетаптывался с лапы на лапу, Матильда вылизывала хвост, а Желешка то вытягивался в холм, то опадал на пол.

– А теперь о главном. Присядем, – я опустился на одно колено, глядя на усевшихся на полу передо мной бойцов. – На вечеринке будет громкая музыка, толпа людей, вспышки камер. Там будет очень шумно. Много выпивших. Кто‑то может себя вести не так, как обычно. И поэтому ваши голосовые команды там не сработают.

Я глубоко вздохнул. Как бы я не хотел этого делать, но видимо пришло время форсировать события.

– Не хотел спешить, но ситуация не оставляет выбора. Сейчас мы изучим азы работы с Сопряжением, которое есть у каждого из вас, – произнёс я.

– Мы знаем, что такое сопряжение, – хмыкнул Анна.

– Да, мы знаем, но не пользуемся, – хохотнул Дэнни, и получил от Анны замораживающий взгляд.

– Без него ты бы вообще не чувствовал своего Неона, – фыркнула Анна. – Так что ты тоже им пользуешься.

– Я иногда общаюсь с Желешкой, и она иногда даже слушается, – пробормотал Костя.

– Иногда не всегда, – откликнулась Лера, блеснув в мою сторону заинтересованным взглядом. – Мы слушаем, тренер.

– Всё верно, Савельева. Сопряжение это связь между Проводником и фамильяром, – продолжил я. – Ваш питомец чувствует ваши эмоции, и реагирует на них, либо зеркально, либо бросается в защиту. Но сопряжение можно использовать и в активном ключе. Назовём это передачей эмоциональных импульсов и намерений через физический и эфирный контакт.

Я добрался до переноски, вытащил Искорку и вернулся к остальным, в круг. Положил саламандру на колено.

– Чтобы установить канал, вам нужно положить руку на центр нервных узлов вашего зверя, – оглядел я всех подопечных. – У каждого фамильяра этот центр находится в разных местах. Вы проводили с ними столько времени, вы гладили их, успокаивали. Вы явно чувствовали эти узлы ранее. У барса это холка. У варана точки под ушами. У лисы основание черепа. У слайма геометрический центр массы, который мерцает чуть ярче, если присмотреться. У огненных саламандр этот узел на шее.

Я положил ладонь на шею Искорки.

– Всё просто. Найдите узел. Установите контакт, – произнёс я. – А затем… передайте мысль. Чётко, кратко и главное понятно. Пока нам нужно лишь потренироваться, чтобы успокоить питомца в критический момент. Передайте ему – успокойся, нам ничего не угрожает, я рядом. Это универсальное обращение. А перед этим потренируем базовые команды. Пробуйте. Прямо сейчас.

Команда разбрелась по залу. Костя нерешительно погрузил руки в зелёную слизь Желешки, добираясь до еле мерцающей точки. Дэнни зажмурился, положив ладонь на холку переливающегося Неона. Лера уверенно массировала точки под ушами Бублика. Анна положила тонкие пальцы на затылок Матильды.

– Дышите, – командовал я, прохаживаясь между ними. – Уберите лишние мысли. Сконцентрируйтесь. Только чёткий мыслительный импульс. То, что вы хотите донести до своего питомца.

Получалось откровенно коряво.

Неон пару раз дёрнулся, явно не понимая, чего от него хочет хозяин. Желешка булькала вразнобой. Бублик и Матильда никак не реагировали.

Искорка не выдержала, соскочила с меня, принялась расхаживать перед фамильярами, подбадривая негромким шипением.

Спустя час напряженной медитации процесс сдвинулся с мёртвой точки. Звери начали реагировать на безмолвные прикосновения, выполняя простейшие команды. Стоять, сидеть, двигаться вперёд и назад.

А это значило только одно. Начал формироваться фундамент по правильной работе с Сопряжением. И обкатывать его мы будем на практике, в условиях корпоративной вечеринки.

Кира позаботилась о транспорте. Заказала напрокат большой фургон. Поскрипывающий рессорами потёртый с одного бока транспорт проехал на задний двор и чихнул, замирая перед нами.

– Это что ещё за динозавр? – хохотнул Дэнни. – Он точно нас довезёт? Не развалится по дороге?

– Если Бублик топать сильно не будет, – улыбнулась Анна.

– За своей лисой следи, мой варан меня слушается, – фыркнула Лера.

Из кабины высунулся водитель, опасливо осматривая собравшуюся компанию. Присмотрелся, и не сказал ни слова, вновь спрятался в кабине. Ждал, когда мы усядемся.

– Хватит болтать, загружаемся, – зарычал Белов, таща за собой тяжёлый яркий чехол.

Все озадаченно проводили его взглядами.

– Артём Сергеевич будет выступать в костюме изумрудной гидры, – холодно сообщила всем Кира, подходя к нам и провожая взглядом моего помощника. – Кто отпустит хоть одну шуточку в его адрес, лишится половины призовых Бетонки.

Дэнни прокашлялся в кулак, маскируя смех. Лера лишь ухмыльнулась. Костя улыбнулся, заблестев взглядом. Лишь Анна держалась, ни тени улыбки не промелькнуло на её лице.

Мы устроились внутри фургона. И натужно заревел, сорвавшись с места. Рессоры жалобно скрипели под весом четырёх боевых питомцев и команды, пребывающей в отвратительном настроении.

– Я не понимаю, почему мы не могли поехать на такси. Есть же грузовое такси? – протянул Дэнни, брезгливо отряхивая свою модную куртку. Мажор сидел, поджав колени, стараясь не соприкасаться к грязному борту фургона. – Тут воняет соляркой и сырой собачатиной. Неон от стресса сейчас линять начнёт!

– Твой кот линяет, потому что ты ноешь без умолку, – мрачно огрызнулась Лера из тёмного угла. Дикарка сидела на корточках рядом с Бубликом, одной рукой крепко держа варана за ошейник. – Замолчи уже, и так тошно.

Анна сидела напротив, держа идеальную осанку. Её презрительно поджатые губы красноречивее любых слов говорили о том, насколько сильно она ненавидит эту авантюру. Савельева демонстративно смотрела в окно, ритмично поглаживая затылок Матильды, и явно практикуя недавно изученные азы Сопряжения.

– Ребят, ну чего вы? – подал голос Костя Смирнов, единственный, кто не источал негатив. Щуплый паренёк погрузил руку в пульсирующий зелёный бугор Желешки, который с некоторой натяжкой можно было назвать головой слайма. Желешка в ответ ритмично послушно кивала. – Прикольно же! Развеемся, и денег заработаем! Там будет весело.

– Смирнов, замолкни, – хором, не сговариваясь, рявкнули Лера и Дэнни.

Костя виновато вжал голову в плечи и вернулся к медитации с питомицей.

Я сидел у самой двери, молча наблюдая за настроем команды. Напряжение было естественным. Они выходили за рамки своей зоны комфорта, и я не собирался их успокаивать. Пусть сами справляются со стрессом.

Хотя настоящий эпицентр недовольства находился в дальнем углу фургона. Все посматривали в его сторону и сдавленные улыбки блуждали на их лицах.

– Чёрт бы побрал этот костюм. Да за что мне такое наказание? – донёсся сдавленный стон из недр огромного зелёного плюша.

Артём Сергеевич Белов был почти упакован в ростовую куклу изумрудной гидры. Туловище состояло из бесформенного зелёного поролонового мешка, усыпанного блестками. На плечах Белова покоилась гигантская, скалящаяся центральная голова рептилии, из пасти которой он сейчас обречённо смотрел то на левую, то на праву голову, натягивая на них свои руки.

Предполагалось, что аниматор должен был ими помахивать, чтобы кукла казалась «живой».

Белов видимо попытался почесать нос левой плюшевой головой, но лишь шлёпнул себя поролоновой пастью по центральной пасти.

– Артур Викторович, я вас ненавижу, – с чувством прокряхтел помощник из глубины костюма, отплевываясь от попавших в рот блёсток. – Эта синтетическая дрянь не дышит! Я потею как в сауне! А чёртовы дополнительные головы покалывают подмышки. Словно туда стекловаты насыпали!

Костя не выдержал и тихо прыснул в кулак. Дэнни отвернулся к окну, чтобы скрыть улыбку. Даже у Леры дрогнули уголки губ.

– Отличная гидра, Артём Сергеич, – невозмутимо приободрил я его, поправляя переноску с Искоркой на коленях. – Очень фактурная. Главное, головами машите ритмичнее, так будет эффектней.

Белов в ответ лишь обречённо взвыл в ответ, ударил правой поролоновой головой по стене фургона. Фургон тряхнуло на очередной кочке, и мы, под аккомпанемент ругани плюшевой рептилии, выехали на финишную прямую к загородному посёлку.

– Да‑да, мы уже подъезжаем. Белый фургон, – сообщила по телефону Кира, пересаживаясь на сиденье поближе к кабине водителя и посматривая в лобовое стекло. – Уже у ворот.

Я бросил взгляд вперёд, замечая, как большая металлическая створка с витиеватыми узорами отъехала в сторону, а затем мы проехали на территорию, миновали большой сад, затем несколько спортивных площадок и бассейн.

Пять минут спустя мы подъехали к парадному входу в элитный коттедж, смахивающий на самый настоящий дворец с колоннами, панорамными окнами и фонтаном перед входом. Затем обогнули его и остановились сбоку, у служебного входа.

Я выпрыгнул из фургона, встретив недовольные взгляды четырёх охранников. Затем двери отворились, из них выскочила светленькая девушка в белом костюме и с гарнитурой в ухе. Она встретила нас буквально как спасителей, улыбнулась, выхватывая взглядом питомцев и Белова‑гидру, который приветливо махнул ей двумя головами.

– Наконец‑то! Как же вы вовремя! Меня зовут Юлиана, я организатор вечера, – широко улыбнулась блондинка, вновь суетливо оглядывая нашу разношёрстную компанию. Её взгляд снова споткнулся о Белова. – Ох, Изумрудная Гидра! Венечка будет в восторге! Давайте, бегом в зал, публика уже разогрета!

Охрана лишь провела нас через сияющую рамку, пропустила. Мы вошли вслед за Юлианой в освещённый коридор, направляясь в сторону зала, откуда доносился голос ведущего, усиленный колонками, шум и смех собравшихся гостей, звон бокалов.

– Никак на офицерский бал попали? – услышал я над ухом голос Сверчанского. – Ведите поближе к фуршету, сударь. Моя душа требует праздника и капли элитного нектара!

Я поймал на себе прищуренный взгляд Анны, поймал в руку сверчка, пряча его в кармане. Главное теперь контролировать, чтобы он там и сидел. Не хватало ещё, чтобы кто‑то увидел барона. Тогда проблем прибавится. Жаждущих завладеть таким редким существом в том зале хоть отбавляй.

– Питомцев держим рядом с собой, – начала объяснять нам по пути Юлиана. – Контролируем. После выступления ваши столики в правом углу. Это при желании, конечно, если возникнет желание перекусить.

Мы вышли в банкетный зал. Я зажмурился от яркого освещения, вспышек фотокамер. Нас встречали ярко и шумно.

Костя воскликнул от восхищения, а Дэнни лишь довольно улыбался. Остальные сдержанно осматривали зал и гостей, которые уже были изрядно разогреты.

В целом всё было как я и предполагал. Хрустальные люстры на потолке, столы с белоснежными скатертями, ломящиеся от деликатесов. И около сотни гостей – топ‑менеджеры, жёны в бриллиантах, их мужья в дорогих костюмах, и золотая молодёжь. В центре этого пафоса восседал сам виновник торжества – восемнадцатилетний Венечка, пухлый, скучающий мажор с бокалом шампанского в руке.

– А вот и наш сюрприз! – надрывался в микрофон ведущий в блестящем пиджаке, выскочивший перед нами, отчего Бублик предупредительно зашипел. – Встречайте! Настоящие гладиаторы арены и их питомцы! И специальный гость – Изумрудная Гидра!

Белов, тяжело дыша, неуклюже вывалился в центр зала и вяло помахал плюшевыми головами. Венечка лениво похлопал в ответ, натянуто улыбаясь.

– По местам, – тихо скомандовал я, занимая позицию на импровизированной сцене, собранной из композитных светлых блоков. – Работаем.

И… шоу началось.

Лера, пунцовая от смеси жгучего стыда и ненависти к элите, вывела Бублика в центр зала. Большой бронированный варан, способный перекусить человека пополам, сегодня работал элитным пони.

– Подходите, не бойтесь, – процедила Соколовасквозь зубы, натягивая фальшивую улыбку, от которой веяло угрозой.

Подвыпившие топ‑менеджеры, хихикая и делая селфи, потянулись к варану. Первый тощий парень с кучерявой причёской запрыгнул на спину Бублику и тот слегка дёрнулся.

– Следи за ним, не отходи ни на шаг, – прошипел я на ухо Лере, напряжённой как струна. – Помни про сопряжение.

– Я уже поняла всё, тренер. Не тупая, – процедила Соколова.

Я оставил их, провожая взглядом Бублика, который почесал через толпу шумящих гостей, которые принялись снимать на камеры телефонов.

Бублик держался молодцом, лишь изредка громко фырчал, но прошёл толпу, затем вернулся, уже быстрее, немного ускорившись.

Дэнни Ветров чувствовал себя в этой атмосфере как рыба в воде. Он встал в картинную позу у декоративного фонтана перед сценой. Неон, избавленный от необходимости атаковать, просто расслабленно сидел рядом. Хрустальная броня барса переливалась в свете софитов всеми цветами радуги, отражая блики.

Девушки в вечерних платьях толпились вокруг мажора и его барса, восхищенно охая и делая селфи. Дэнни лишь довольно щурился, на время возомнив себя звездой.

Ещё одной изюминкой вечеринки стала Желешка.

Костя, преодолев первоначальную робость, развернул на сцене целое представление. Слайм, послушно выполняя безмолвные импульсы хозяина. Он то сжимался в плотный зелёный куб, то растекался упругим батутом.

Гости, привлекая внимание слайма, бросали в него яблоки, апельсины, а он виртуозно ловил их, обволакивая слизью, а затем возвращая прямо в руки зрителей. Костя сиял, впервые в жизни чувствуя себя центром всеобщего обожания.

Финальным аккордом стало наше с Анной совместное выступление.

Помощники Юлианы прицепили к люстрам карабины, на которых повисли цепи, держащие хулахупы. А затем я выпустил Искорку.

Саламандра, деловито цокая коготками выскочила вперёд, выгнулась, выпуская один огненный шарик, затем ещё один.

Три хулахупа, выстроенные в ряд, один за другим вспыхнули под аплодисменты публики. Анна, сохраняя ледяную невозмутимость, выдала команду. И Матильда рыжей молнией взмыла в воздух, грациозно, с запасом в несколько миллиметров пролетая сквозь первый пылающий обруч. Едва коснувшись лапами паркета, лиса вновь взмыла в воздух, изгибаясь, и преодолела второй обруч. Затем третий. Лиса приземлялась мягко, без единого звука, срывая овации.

Всё шло идеально. Мы планомерно отбивали свои кровные сто шестьдесят тысяч рублей. И вроде бы пора выдохнуть. Но всё же я не спешил расслабляться.

– С дэрэ Венечки! С дэрэ тебя! – скандировала подвыпившая толпа, ритмично хлопая в ладоши под оглушающий бит клубной музыки со стороны диджейской стойки в дальнем углу.

Артём Сергеевич, стоя в центре этого безумия, уныло помахивал плюшевыми головами гидры в такт музыке.

– С дэрэ Венечки, – обречённо, замогильным голосом бубнил он, словно отпевал покойника. – С дэрэ тебя, Венечка…

Я подошёл к нему, дёргая за рукав, точнее за голову, которую он опять направил мордой в пол.

– Повеселей, Артём Сергеич, – тихо процедил я. – Излучайте счастье. Вы же главная звезда вечеринки.

– Я в кукле, Горай! – прохрипел помощник из центральной пасти, и я заметил его гримасу. – Какая им разница, с каким выражением лица я тут потею? Они же видят только этот дурацкий костюм!

– Не забывайте, Артём Сергеич, что из пасти видно ваше кислое лицо, – я постучал пальцем по поролоновым клыкам. – Улыбайтесь. Радуйтесь жизни. Мы отрабатываем тренажёры.

Белов страдальчески вздохнул, послушно растянул губы в фальшивой улыбке. В ту же секунду стайка визжащих девиц с телефонами облепила его со всех сторон, утаскивая в толпу для селфи. Изумрудная Гидра скрылась в море блёсток и вспышек.

Я отвернулся, чтобы проверить работу остальных тандемов, и тут же заметил неладное.

Лера стояла у дальнего края сцены. Её лицо пошло красными пятнами, а руки судорожно сжимались в кулаки. Вокруг Бублика толпилась компания пьяных, раскрасневшихся друзей именинника.

Мажоры дёргали варана за шипы на хвосте, тыкали пальцами в чешую, ковыряясь в ней, и пытались усесться на питомца втроём.

Бублик отчаянно фырчал, но под его глазами появились красные пятна. Я знал, что это такое. Ядро варана пульсировало чаще, накапливая энергию. И накапливал её Бублик неспроста. Из приоткрытой пасти рептилии сорвалась вязкая капля кислоты, угодив точно в бокал с шампанским одного из наглецов.

Шампанское мгновенно закипело зелёной пеной. Хрустальное дно бокала с тихим треском отвалилось, заливая дорогие туфли мажора жижей. Но кислота уже отыграла в бокале, теперь это просто нейтральная субстанция.

Вместо того чтобы испугаться, пьяная компания восхищённо захохотала.

– Ого! Смотри, как умеет! А ну, плюнь ещё! – загоготал один из парней с зачёсанной назад чёлкой, подставляя бокал. Он бесцеремонно полез дергать Бублика за раздувающийся кожистый зоб. – Кр‑р‑расавец!

Я ускорил шаг, стараясь успеть, и замечая, как Лера растерялась, впервые на моей памяти.

Парень с чёлкой запрыгнул на Бублика, вновь потрепал его зоб. Это стало последней каплей. Красные пятна под глазами варана вспыхнули ярче. Его терпению пришёл конец.

Бублик издал глухой рёв, резко дернулся массивным телом и мощно подскочил. И мажор с визгом слетел со спины, подлетая к люстре. Туда, где его ждал острый наконечник.

Глава 4

Я успел добраться до Кости. Он замер, как и его Желешка, отвлекаясь от фруктов, летящих в неё. Над слаймом пролетело яблоко, врезаясь в стену, а два апельсина шлёпнулись в желеобразный холм. Они смотрели в сторону мажора, который подлетел к потолку.

Надо спасать парня. Пусть этот избалованный оболтус и напрашивался на публичную порку, как и ещё некоторые из приглашённых гостей на так называемое дэрэ Венечки, но такого я допустить не мог.

Центральное остриё хрустальной люстры было металлическим, и нацелено оно прямо в грудь парня. Произойдёт трагедия, причём по нашей вине. Грех на душу брать я не хотел. Да и последствия будут разрушительными. Судебные разбирательства, развал гильдии, серия арестов. Уж эти люди достаточно влиятельны, чтобы такое устроить.

– Лови его! – рявкнул я на Костю, дёргая его за рукав. И Смирнов охнул, погрузил руку в Желешку, добираясь до его нервного узла.

Слайм всколыхнулся, выпрямился и уплотнился, выбрасывая из себя апельсины, затем сформировал конечность, вроде лапы. Выстрелил желейным отростком.

– Шлёп! – тот врезался в кричащего мажора, окутывая его пояс густой слизью.

Парень замер. В нескольких сантиметрах от наконечника люстры и начал спускаться. Затем он нервно хихикнул, засмеялся. Публика внизу, которая всё прекрасно видела, начала аплодировать. Пока ещё вяло, но к ним присоединялись остальные, поддерживая. И вот уже больше половины гостей осыпа́ли овациями виртуозную Желешку.

– Всего лишь небольшой трюк! – воскликнул Белов‑гидра, взмахивая руками‑пастями. Он подскочил к ещё бледному парню с чёлкой, которого спас Желешка, приобнял его. – Это трюк! Ха‑ха!

– Видели⁈ Как я подлетел высоко! – выпалил мажор. – А те люстры надо убрать! Они мешают!

Между тем Желешка освободил дрожащего парня, втягивая отросток в себя, и расплылся по полу.

Слайм не верил, что проделал такое. Он поменял цвет на светло‑зелёный, затем стал прозрачным, затем вновь позеленел. И надо было отдать должное Косте. Он знал, что делает. Приобнял свою питомицу, начиная шептать, как обычно. Желешка возмущённо пробулькала в ответ, и вновь приняла холмистую форму.

Я заметил Киру, которая общалась с напряжённой Юлианой. Разговор был довольно резким и касался он как раз чуть не случившейся трагедии.

– … И впредь смотрите за тем вараном. Он агрессивен, – строго заметила Юлиана.

– Он вспыльчивый, всё верно, – таким же тоном обратился я к организатору вечеринки. – Но вы сами всё видели. А если не видели, я объясню. Даже если драконить комнатную собачку, она цапнет вас за палец. Надеюсь, доступно объяснил?

– Я поддерживаю, – Кира смерила холодным взглядом Юлиану, и она оглядела нас, явно растерявшись.

– Доведите это до сведения всех, кто отдыхает. Пусть держат себя в руках, – добавил я.

– Х‑хорошо, я предупрежу, – кивнула Юлиана и отошла, с кем‑то начала переговариваться по гарнитуре.

– Спасибо, Горай, – выдохнула Кира. – Эта стерва так разозлила меня. Ты не представляешь. И, кажется, что пора уходить.

Я взглянул на циферблат наручных часов.

– Ещё полтора часа, – подчеркнул я. – Если хотим получить сто шестьдесят тысяч.

Кира многозначительно взглянула на меня. Видно хотела спросить, что я задумал. Но потом поняла, что ничего ей не скажу. Да и не место для таких разговоров.

Вон, снова Бублик начинает свирепеть.

– Дорогие гости! – зазвучал голос Юлианы из колонок. – Хозяева питомцев просят вас относиться к существам бережно и не тыкать в них пальцами!

– Я хочу прокатиться на той лисе! – зарычал нетрезвый мужской голос. – Дайте мне лису!

– Слайм самый лучший! – воскликнула девушка из дальних столиков.

– Услышьте нас, пожалуйста! – это уже был голос Киры, которая решила дополнить Юлиану. – Питомцы находятся в незнакомой среде! Дёргать, пихать…

Я отвлёкся, добираясь до Леры. Она сжала кулаки и готовилась броситься на размалёванную девицу с двумя косичками, болтающимися сбоку, которая направлялась к Бублику с бокалом шампанского.

– Тренер, – в отчаянии прошипела Лера. – Бублик сейчас их всех размажет. Посмотрите, они же все неадекватные.

– Прямо сейчас им всё объясняют. И что за эмоции, Соколова? Ты его хозяйка, – резко заметил я, не давая ей сорваться. – Вспоминай. Сопряжение. Нервный узел. Подави его ярость, прямо сейчас.

– Уровень стресса больше семидесяти процентов, – выдавила Лера. – Как я это сделаю?

– А на аренах ты так же будешь теряться? – многозначительно взглянул я на неё.

Лера судорожно сглотнула, ответила коротким кивком и бросила отчаянный взгляд на Бублика. Варан уже повернулся к приближающейся девушке. Его глаза покраснели, зоб задрожал и начал приобретать оранжевый оттенок. В нём Бублик прямо сейчас накапливал кислоту.

Соколова плотно прижала обе ладони к массивной шее Бублика, безошибочно нашли пальцами нервные узлы.

Я видел, как напряглись её руки. Связь установилась, рептилия вздрогнула. Зоб перестал колыхаться, просветлел. Опасный блеск в глазах варана исчез, покраснение ушло. Бублик фыркнул и послушно опустил морду, полностью подчиняясь воле хозяйки.

Охрана, которая забеспокоилась и собиралась слева от нас, замерла в нерешительности. Затем к ним подошли двое взрослых мужчин, одетых в вышитые узорами костюмы. Они попивали шампанское, вальяжно беседовали с ними, и те в итоге рассосались.

Девица между тем почти добралась до варана, но в последний момент её перехватил один из подвыпивших парней, утаскивая в шумную компанию.

Недавний случай сыграл только в плюс. К Бублику теперь опасались подходить, лишь делали фотки с ним на фоне, не более того.

Лера между тем вытерла рукавом вспотевшее лицо, и… улыбнулась. В её взгляде читался чистый восторг. Впервые в жизни она остановила боевой аффект своего зверя не криком. Силой мысли, используя сопряжение.

Едва я успел выдохнуть после выходки Бублика, как заметил на сцене Искорку, к которой подбирался доберман. Слева, где позировали Ветров с Неоном, раздался звон бьющегося стекла и возмущённый девичий крик.

– Он мой смартфон разбил! – взвизгнул коренастый парень, разглядывая осколки дорогого гаджета. – Вы знаете, сколько он стоит⁈

– Всё компенсируем, не переживайте, – успокаивала его побледневшая Юлиана.

– Что случилось, Ветров? – дёрнул я за локоть замершего Дениса, который отводил Неона от толпы парней и девушек.

– Вспышки, – выдавил побледневший Дэнни. – Неон создал защитный барьер, чтобы защититься от них, и выбил из руку телефон у того… самого наглого.

– Хрустальные барсы – существа с повышенной световой чувствительностью, – подошла к нему Кира, включая дипломатичный тон. – Просим снимать без вспышек. Это вопрос безопасности.

Парень, услышав обещание компенсации, немного сбавил обороты и отошёл, недовольно косясь в нашу сторону.

– Следи за зверем! – рявкнул я так, что мажор вздрогнул. – Не за камерой! Ты Проводник, а не фотомодель! Успокой его немедленно!

– Я… я не могу дотянуться! Он закрылся! – в панике лепетал Дэнни, елозя ладонями по мерцающему барьеру барса. Неон внутри барьера тяжело дышал, его глаза расширились от стресса.

– Тебе не нужно до него дотрагиваться, – жёстко отрезал я. – Сопряжение работает и сквозь барьер. Давай.

Денис судорожно сглотнул, закрыл глаза, прижимая обе ладони к поверхности энергетической оболочки. Парень изо всех сил пытался вспомнить утреннюю медитацию на матах.

Дэнни действительно испугался за Неона, настолько, что у него получилось достучаться до барса. Неон почувствовал его импульс. Мерцание барьера пошло рябью. Сначала он стал полупрозрачным, затем сфера растаяла в воздухе. Неон жалобно мяукнул и ткнулся носом в ладони Дэнни.

Я молча наблюдал за этой сценой. Далеко до идеального контроля, но это ведь тоже результат. Мажор впервые поставил связь со зверем выше собственного тщеславия. И я обрадовался таким изменениям.

Барон Сверчанский между тем всё же выбрался из кармана. Я заметил его у блюда с лимонами. И сверчка интересовала лишь сахарная присыпка на одной из долек. Он впихивал его в себя кристаллы передними лапами, причмокивая от удовольствия.

Хорошо, что никто не обратил на него внимания. Я успел его ухватить и засунуть в карман, и барон вновь высунулся из него.

– Не будешь сидеть спокойно, в следующий раз оставлю дома, – предупредил я его, отходя в сторону.

– Виноват‑с, командир, увлёкся добычей провианта, – примирительно скрипнул барон, поспешно облизывая сладкие лапки. Затем он указал в сторону Искорки, которая прошествовала мимо меня, а за ней по пятам прошёл доберман, продолжая принюхиваться.

– Вы бы лучше обратили внимание на левый фланг, – добавил барон. – Вон тот зубастый остолоп домогается до вашей чешуйчатой мадемуазели. Если не вмешаться, псине срочно потребуется полевой лекарь. И ведро мази от ожогов.

– Разберусь. А ты не высовывайся, – я вновь его спрятал, теперь уже в карман штанов, и улыбнулся двум девушкам, которые прошли мимо и по пути странно взглянули на меня, точнее чуть ниже, куда я спрятал руку с бароном Сверчанским, захихикали.

Понятно, о чём они подумали. Но какая разница? Главное, что сверчка не увидели, уже хорошо.

Затем я бросил взгляд в сторону Искорки. Холёный доберман и правда испытывал терпение крохи. Саламандра, сохраняя ледяное спокойствие, дважды останавливалась, предупредительно шипела. А когда она добралась до меня, пёс наступил лапой на её хвост. Это было ошибкой.

Саламандра обернулась и выпустила в морду наглому псу концентрированное облако сернистого дыма.

– Уи‑и‑и‑и, – тихо взвизгнул доберман, зачихал и с позором ретировался под ближайший стол, жалобно поскуливая.

Искорка гордо подняла мордочку и прошествовала ко мне, ухватилась лапками за брючину, забираясь на плечо.

Оставался всего лишь час до окончания нашей программы. Подвыпившая «золотая молодёжь» больше донимала Белова, дёргая его за головы и фотографируясь с ним.

Желешка продолжал ловить фрукты, бросая их обратно, в руки смеющихся гостей. Матильда, которую поддержала Анна, чтобы с ней сделали селфи несколько девушек, вновь переключилась на горящие обручи. Неон собрал вокруг себя своих поклонников, мерцая барьером. А от Бублика наконец‑то отстали, варан и его хозяйка выдохнули, становясь ещё одним центром фотовспышек.

И так продолжалось, пока к нам не вышел тот самый Венечка, виновник торжества. Пухлый именинник держал в руках бутылку шампанского. Он швырнул её в Желешку, не докинув буквально пару метров. Бутылка грохнула об пол, содержимое шипящей волной докатилось до слайма, который, разумеется, впитал в себя часть опасной жидкости. Опасной, потому что каждый гладиатор знает – для слаймов спиртосодержащие продукты зачастую ядовиты.

Были такие деятели, которые вырабатывали у них иммунитет, но после этого слаймы становились зависимыми, ничем не лучше тех же самых перекачанных химией монстров Синдиката.

Эффект от алкоголя проявился мгновенно.

Полупрозрачная структура Желешки помутнела. По её поверхности пошли крупные волдыри, которые начали лопаться. Спирт начал вызывать химический ожог, нарушая энергетические мембраны слайма.

Желешка жалобно забулькала, теряя форму и концентрацию.

– Вы видели? Этот сгусток не поймал бутылку! – захохотал Венечка, которого отвели в сторону мужчина и женщина, явно его родители.

Я оказался рядом с Костей, который в ужасе смотрел на вновь покрывающуюся волдырями мутную Желешку.

– Что ты замер⁈ Срочно влей в неё воду! – рявкнул я, хватая со стола целый графин воды и плеснув в слайма, который задрожал и впитал жидкость, немного посветлев. – Ещё воды! Разбавь концентрацию яда, быстрее!

Костя дрожащими руками схватил ещё один графин, уже с минералкой, плеснул прямо в центр растекающейся на полу Желешки. Слайм жадно всасывал жидкость, пытаясь стабилизировать химический баланс. Ещё два графина с водой, и Желешка стала прозрачной, затем к ней вернулся нормальный светло‑зелёный цвет.

– Почему ты по Сопряжению не запретил ей впитывать химию? – жёстко отчитывал я Смирнова, пока тот отпаивал питомицу. – Ты Проводник. Должен был почувствовать её реакцию на алкоголь до того, как она потянулась к нему.

– Я… я растерялся, Тренер… тут шумно. Теперь я всё понял, – лепетал Костя, чуть не плача. Он поливал Желешку, словно цветочную клумбу. Только клумбы не булькают в ответ, как это происходило сейчас.