Текст книги "Купеческая дочь (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 29 страниц)

Глава 26

К большому сожалению, Вера только слышала о чём говорили находящиеся в гостиной гости, можно было и посмотреть, но Вере не хотелось, чтобы её присутствие обнаружили, а, если государев человек или кто-то из исправников хорошим слухом обладает, то вполне может услышать, как в тесном помещении юбки шелестят, обтираясь о стены.

Разговор шёл о … женщинах. Вера улыбнулась, расчёт Рощина оказался верным, мысли мужчин в греческой гостиной всегда сворачивали в одну сторону.

–Все беды одно, от баб, – говорил грубоватый мужской голос с лёгким волжским говорком, слегка округляя и растягивая букву «о».

– Да, – несколько насмешливо отвечал ему совсем другой голос, приятный, довольно высокий, но с бархатистыми нотками, как будто у этого мужчины вошло в привычку говорить так, чтобы услаждать дамский слух, – как удобно обвинить во всём женщину.

И Вера сразу прониклась уважением к этому человеку, ещё не видя его она представила себе кого-то весьма приятной наружности.

– Ну, а что, господин Потапов, – продолжал «окающий», – скажете никогда у вас от баб бед не бывало?

Тот, кого назвали господином Потаповым, ответил не сразу, пару мгновений помолчал:

– Да какие же это беды, старшина, так небольшие оказии.

И Вера снова мысленно ему поаплодировала.

– Так вот взять банкира-то этого, – не унимался второй, как будто начиная ещё больше волноваться и оттого ещё больше коверкая слова, переходя на свой говор, – чего ему неймётся, слыхали мы, что он со своей бабёнки мульён поимел, а есчо и к нам обратился, что она какую-то бабу уволокла из скита.

Вдруг раздался ещё один голос, который скупо, как будто он слов жалел, и зло, как выплюнул, произнёс:

– Старообрядцы…

Потом словно вспомнил, и добавил:

– Може она сама сбёгла, там у них говорят жизнь не сладкая, особенно для баб.

Вера подумала, что она услышала достаточно, да ещё и Рощин, сделал ей знак, что законник, за которым он сразу послал, прибыл, и потихоньку вышла из потайной комнаты, и пошла по направлению к другой гостиной, которая при жизни отца, больше использовалась, как столовая, когда собирались свои, здесь всё было прилично, семейные портреты на стенах и коллекция курительных трубок.

Слугу отправила к Рощину, чтобы проводил гостей в новое место.

Попросила накрыть чаю с пирогами, самой есть не хотелось, но не по-людски это было людей голодными держать. Пусть даже они и арестовывать её пришли.

Когда в гостиную вошли трое мужчин, Вера сразу определила, кто из них кто. Из двоих исправников, один был пониже ростом, и помоложе, а второй был постарше, лицо у него было угрюмое, а государева человека, Потапова Александра Львовича, сразу было видно.

Одет неброско, чёрный китель, он чем-то ей напомнил стиль графа Морозова, Вера даже подумала, что они возможно из одного ведомства. Государев человек Потапов был молод, возможно ненамного моложе самой Веры здесь. Высокий, с тонкой талией, удачно подчёркнутой облегающим форменным кителем, с длинными ногами, в высоких сапогах, он смотрелся весьма эффектно.

Аккуратно уложенные коротко-стриженные волосы, тёмно-русые, высокий лоб, брови под цвет волос, глаза зелёные, славянские, слегка раскосые, но очень незаметно. Но глядя на эти глаза, казалось, что мужчина улыбается.

Заметив, что Вера его рассматривает, он и вправду улыбнулся, и Вера подумала, что ему бы пошли усы, потому что нос у него был слегка вздёрнут, а губы были пухлые, как у девчонки, отчего вся его суровая мужественность терялась.

– Господа, – Вера попыталась скрыть усталость, и нежелание разговаривать, – я попросила накрыть для нас чаю, если вы не возражаете поговорим за столом.

Никто не возражал, и скоро в гостиной запахло пирогами, и двое слуг внеси большой самовар, и все расселись за большим овальным столом.

Вера села вместе со свои законником, на эту же сторону сел и господин Потапов, и Вера подумала, что возможно Морозов его прислал, и на душе стало неожиданно тепло.

Исправники показали бумаги, Вера молчала, предоставив Борису Львовичу, своему законнику за себя говорить.

То сразу же задал нужные вопросы, на которые у Воробьёва скорее всего ответов не было, а это означало, что всё его обвинение рассыпалось в пух и прах, но была одна проблема, Марфа. У Марфы не было документов, и скорее всего документы её находились либо у Воробьёва, либо у старца, про которого тоже исправники рассказали, и который проходил опекуном Марфы, правда неофициальным, потому как церковных записей о рождении старообрядцы не вели.

После того как пироги были съедены, а чай допит, исправники откланялись, а вот государев человек остался. Объяснил Вере, что он послан графом Шуваловым, что она как наследница своего отца, владеет предприятиями для государства важными, и поэтому тайный приказ будет ей оказывать всяческую поддержку.

Вера услышала и поняла, что наследство её важно для империи, а вот она ещё доверия не вызывает, поэтому за ней поставили человека приглядывать.

Ну что же, она бы и сама так сделала. Пусть приглядывают, лишь бы не мешали. Вопрос только, зачем такого молодого и красивого прислали? Неужели о её будущем тоже граф Шувалов задумался?

Господин Потапов, рассказав Вере о своём назначении, изъявил желание присутствовать при разговоре между Верой и законником.

Вера согласилась.

***

Граф Морозов

Прийдя на совещание к Шувалову, Якоб обнаружил, что тот занят, у него уже сидел Потапов. Но увидев Морозова, Шувалов попросил его остаться:

– Заходи, Якоб Александрович, мы здесь всё твою купчиху обсуждаем.

Морозов стиснул зубы, уже Шувалову он точно перечить не станет, но предупреждающий взгляд в сторону явно собравшегося пошутит Потапова кинул.

«Мол, молод ещё на Морозовым шутить».

Присел за большой стол, мелочно радуясь, что Забела нет, того бы взгляд не остановил, а им ведь ещё в выходные у Виленских встречаться и все-то придут с жёнами. А он один, вот если только с собой Потапова взять, пусть над ним потешаются.

– Банкир Воробьёв подал иск на бывшую супругу, – начал Шувалов.

– Разрешите мне, – встрял Потапов, для которого дело, по первости казавшееся не солидным, ну что там за молоденькой купчихой присмотреть, вдруг обрело интересную «расцветку».

Шувалов кивнул.

– Иск о том, что она похитила и удерживает у себя воспитанницу Старца Филлипа, Марфу.

Морозов удивился:

– Это что же за имя у старца такое не нашенское.

– Так в миру-то его Фотием звали, – с усмешкой откликнулся Потапов.

– А ну тогда, конечно, – произнёс Морозов, и кивнул Потапову, мол, продолжай.

– Якобы дева Марфа воспитывалась в ските, а супруга Воробьёва сбила её с пути истинного и обманом заставила покинуть божье место и уехать в столицу.

Морозов, который знал всю историю от Веры, Марфу видел, да ещё и сам узнал, как там и что, спросил:

– А что по поводу братца его и матери?

– Про них ничего не сказано, – сообщил Потапов.

Морозов взглянул на Шувалова:

– Александр Иванович, вот мы с вами масонами занимается, пытаемся сберечь народ от чуждого влияния, а меж тем у нас внутри другая опухоль разрослась.

Шувалов стал серьёзен:

– Прав ты, Яша, расслабились, упустили, целые волости под старообрядцами, храмы у них свои, обряды странные, брак они отрицают. Да, государь переживает, как бы снова жечь народ не начали, как при Петре Алексеиче.

– И что? – Глаза Морозова стали почти чёрными, утратив синеву, – бездействовать будем? Или может нам не замечать этого, главное, чтобы их скиты строились, а не горели.

– Какой ты быстрый, где я тебе столько людей возьму? – Шувалов по-стариковски вздохнул.

– А почему бы казаков не привлечь? Раз они на зимних квартирах штаны просиживают? – высказал Морозов, который почему-то сразу вспомнил, что «его купчиха» наняла себе сотню в охрану. И как наяву привиделась ему наглая физиономия Углецкого, который теперь наверняка не вылезает из поместья в Малино, куда ему Морозову, судя по всему, теперь ход закрыт.

Глава 27

Вера

У Веры теперь появился сопровождающий, Алексей Потапов. Он весьма ненавязчиво и довольно рано появлялся в поместье и проводил с Верой практически весь день. Вот и сегодня Вера собралась ехать в Университет, и Алексей поспешил составить ей компанию.

Елисеев посоветовал ей, что там есть инженерный корпус и она сможет нанять инженеров, которые с удовольствием берут частные заказы, правда, предварительно поинтересовался:

– А что за прожект такой, Вера Ивановна, что вам непременно университетские инженеры нужны? Не проще ли мастеровых нанять?

Вера скрывать не стала, всё равно без понимания процесса кому-то было бы сложно повторить. А Елисеев только головой покачал:

– Ох, ну и выдумщица же вы.

У купцов Елисеевых самих не было «живого бизнеса» (так называли работу со скоропортом). У отца Веры, вроде как тоже, но сахарные заводы сильно зависели от поставок свёклы. А вот поставщики как раз зависели от погоды, от условий и от того, как собирали и сколько везли. Транспорт был гужевой, ехал не быстро, и по приезде очень много свёклы приходилось выбрасывать. Была сложная сортировка, приходилось нанимать людей, и не всегда это было эффективно.

Идея Веры была, сделать сушильный аппарат как раз для сахаросодержащих корнеплодов. Она примерно представляла себе, как это происходит, потому что у неё на заводах в прошлой жизни такой был, но сама, конечно, собрать бы не могла. Для этого ей нужны были инженеры. Вот и собралась Вера Ивановна посетить университет.

Сначала её немного раздражало постоянное присутствие Алексея Потапова, но как раз сегодня, по приезде в университет, Вера поняла, что государев человек весьма полезен. Тем более что Потапов относился к её идеям с восторгом, может быть, в силу молодости и открытости всему новому. Он не смотрел скептически. И именно поэтому, по приезде в университет, помог ей «открыть двери», которые вряд ли так бы быстро открылись, будь она одна.

Они прошли через проходную Университета, Вера огляделась, Университет состоял из нескольких зданий, расположенных внутри невысокого кованого забора. По дорожкам спешили озабоченные чем-то студиозусы.

Путь Веры и Алексея лежал в Инженерный корпус. В приёмной университета им назвали имя руководителя корпуса, некоего Баженова Павла Васильевича. А уже под ним, как им сказали, работали все инженеры, которые могли бы помочь.

Здание инженерного корпуса Вера и Алексей нашли быстро. Оттуда доносился стук, даже из одной трубы поднимался дым. Но Вера решительно взялась за ручку двери и вошла внутрь.

Помещение, в которое они попали, было разделено на две части. Половина, возможно даже большая, была полностью лабораторной: здесь стояли столы с установленными на них станками, сновали мужчины в серых халатах, совершенно не обращавшие внимания на вошедших. Было довольно шумно.

Во вторую половину вела закрытая дверь, выкрашенная белой краской. Она сильно бросалась в глаза, потому что стены вокруг были тёмного кирпича. Когда Вера с Алексеем прошли туда, то оказались в тихом помещении. Здесь стояло несколько столов, за тремя из них сидели мужчины, каждый был чем-то занят. Но в отличие от первой половины их с Алексеем заметили сразу же.

Из-за самого большого стола поднялся мужчина, вид у него был не очень довольный. Он решительно подошёл к вошедшим, и Вера поспешила обозначить, зачем они пришли, чтобы сразу не получить отказ:

– Здравствуйте, – сказала Вера. – Я хочу сделать частный заказ.

Плотный, не старый ещё, что-то около сорока пяти лет, мужчина с аккуратно постриженной бородкой и в круглых очках посмотрел на Веру и сухо сообщил:

– Мы не принимаем частные заказы. И вообще наша лаборатория сейчас разрабатывает специальное горное оборудование для того, чтобы расширить добычу нефтер*. Так что, сударыня, простите, помочь вам ничем не можем.

(*так в Стоглавой называют нефть)

Но Вера не для того шла через болото, разбиралась с банкиром Воробьёвым, чтобы сейчас её выперли из инженерного корпуса.

– Постойте! Вы же Баженов Павел Васильевич? – спросила она.

Мужчина обернулся с удивлённым видом. Видимо, он ожидал, что после его слов пришедшая по какой-то роковой ошибке юная дама должна была в слезах бежать домой.

– Да, это я, Павел Васильевич. Но я разве вам не ясно всё сказал? – И Баженов снова собирался отвернуться.

– Нет, Павел Васильевич, – громко сказала Вера. – Мне не ясно. Во-первых, позвольте представиться, я Фадеева Вера Ивановна. После смерти батюшки мне принадлежит три сахарных завода, и у меня есть некая проблема с доставкой сахарной свёклы. И я бы хотела её решить с помощью ваших инженеров.

По мере того, как Вера говорила, глаза Баженова округлялись. Но Вера решила не давать ему задуматься, а то ещё вспомнит, что она миллион мужу отдала. И Вера сразу продолжила:

– Здесь я набросала примерную схему сушильной машины. Также примерно могу расписать технологический процесс. Для этого мне нужны ваши инженеры, чтобы они могли рассчитать по заданным параметрам возможность создания такого аппарата. Конечно, привилегию буду оформлять на себя, но буду готова включить и тех, кто будет в этом прожекте участвовать.

Алексей Потапов, который всё это время стоял за спиной у Веры и молчал, совершенно не ожидал того, что Вера вдруг повернётся и скажет:

– И ведомство Александра Ивановича Шувалова в этом непосредственно заинтересовано. Не правда ли, Алексей?

Потапову ничего не оставалось, как кивнуть, не вступать же с нахальной купчихой в спор. «Хотя по большому счёту, его же потому к ней и приставили, что Шувалов заинтересован.»

Баженов, поражённый напором девушки, уже не нашёл слов, чтобы выставить настойчивую барышню. К тому же пока Вера говорила, к ним подошёл инженер Беггров Иван Иванович. Он когда-то работал на сахарном заводе. Услышав знакомые слова, он вышел из-за стола и, не спрашивая Баженова, обратился прямо к Вере:

– Позвольте, – и протянул руку.

Вера передала ему лист с чертежом.

Беггров надел пенсне, подошёл к окну и долго рассматривал рисунок, покачивая головой и что-то бурчал себе под нос. Смотрелось это забавно, учитывая, что Беггров вообще был довольно молод, ему ещё не было тридцати, и залысина-то на голове у него образовались из-за привычки всё время вцепляться руками себе в голову, когда он продумывал инженерные проекты, да и зрение подводило, поэтому носил пенсне, что делало его старше.

Все молчали, пока он рассматривал чертёж, а когда Беггров, наконец-то, оторвался от рассматривания бумаги и подошёл к так и стоящим Вере, Алексею и Баженову, то Баженов, не разобрав выражение лица Беггрова с ехидным выражением спросил:

– Так что, Иван Иванович, очередная гениальная идея?

Беггров посмотрел на Веру. Вера подумала, что если отправят они её куда подальше, то она поедет в Европу, там точно ухватятся за её идею, хотя ей и не хотелось отдавать это за пределы Стоглавой.

Но потом Беггров перевёл взгляд на Баженова и сказал:

– А ведь вы правы, Павел Васильевич. Идея гениальная. Гениальная в своей простоте.

Перевёл глаза на Веру и добавил:

– Я берусь за этот прожект. Но, барышня, мне нужна будет вся информация, которой вы готовы поделиться.

Вера развела руками:

– Да я ничего и не скрываю. И, Иван Иванович, я готова работать, мне самой, знаете, как можно быстрее нужен результат. Поэтому я даже сегодня готова здесь задержаться и расписать вам всё, что, по моему мнению, должен включать в себя этот аппарат с точки зрения технологии. А уж ваш инженерный гений наверняка сможет преобразовать мои идеи в реально существующий продукт.

После этого возражать было бессмысленно. Баженов только отметил про себя, что позже переговорит с Беггровым отдельно.

Вера и Алексей вышли из инженерного корпуса примерно через час. Вера подробно рассказала инженеру всё, что помнила: что выше восьмидесяти градусов сушить не рекомендуется, иначе начинаются большие потери сахара; какие химические вещества использовались при обработке; что процесс подачи продукта должен быть непрерывным. Всё это Беггров тщательно записал.

Разошлись они довольные друг другом. Вера мысленно «потирала ручки», думая о том, как ей повезло, что попался инженер, знакомый с сахарным производством, и, кроме того, настолько заинтересовался, что был готов после тестовой модели сам поехать собирать настоящую машину, которая будет установлена непосредственно около места сбора урожая.

С чувством выполненного долга Вера направилась к законнику, нужно было подготовить договор с университетом чтобы не получилось, что работу инженеры сделают, а вот хозяина у работы не обнаружится.

Дом, где находился кабинет законника, был неподалёку от центра. Доехав до улицы, на которой располагался дом, Вера попросила кучера остановить карету и решила пройтись пешком вместе с Алексеем Потаповым.

Поскольку шла она вместе с Алексеем охрану оставила возле кареты, посчитав, что ничего страшного не произойдёт, чего людей то пугать шествующим за ней конвоем.

Глава 28

А так вроде как прогуливается дама с кавалером по одной из центральных улиц. Никто же не знает, что у дамы мозг работает на то, чтобы ещё можно сделать, чтобы и в мир привнести, и самой заработать.

И надо же было случиться, что именно здесь и именно в этот день банкир Воробьёв встречался с одним из своих крупных клиентов, который проводил очень крупные суммы через его банк и они тоже решили пройтись пешком.

Клиентом банкира Воробьёва был сам Иван Перфильевич Елагин, широко известный как глава масонской ложи, в доме которого зачастую собирались ассамблеи и проводились приёмы

Вера, заговорившись с Алексеем не заметила бывшего супруга, а вот он её заметил и то ли случайно, то ли намеренно, но они буквально перегородили друг другу дорогу на узком тротуаре.

Вера сначала обратила внимание на представительного мужчину рядом с Воробьёвым. Иван Елагин выглядел интересно, но было в его внешности, что-то такое неприятное, то ли глаза с постоянным прищуром и белёсыми ресницами, то ли тонкие губы, а может немного слабый, словно скошенный подбородок.

Было похоже, что мужчины не собирались уступать дорогу, и тогда Вера решила отойти.

– Алексей, давайте обойдём, – сказала Вера Потапову, и потянула его за локоть.

– Что же это вы, дорогая Вера Ивановна, – произнёс банкир Воробьёв, – поздороваться со мной не желаете?

– Нет, – холодно сказала Вера. – Не желаю я с вами здороваться, – и снова потянула Потапова обойти скандального банкира, потому что внутри у неё вдруг всё сжалось, она поняла, что свой страх, который появился у неё в те страшные дни, когда она была полностью во власти этого страшного человека, пока никуда не делся и ей немедленно требовалась уйти от него подальше.

Елагин недоуменно смотрел на разворачивающуюся сцену.

– Познакомьтесь, Иван Перфильевич, – сказал Воробьёв, гнусно усмехнувшись, – это моя бывшая супруга Вера Ивановна Фадеева.

Вера молчала, только почувствовала, что рука Алексей Потапова, за которую она невольно ухватилась, когда потянула его обойти Воробьёва стала жёсткой как железо.

А вот господин Елагин улыбнулся тонкими губами и сказал:

– Приятно познакомиться, я Елагин Иван Перфильевич.

– Мне тоже приятно, – сказала Вера, – но мы спешим.

Она снова потянула Потапова, но тот не двинулся с места.

«Чёрт бы побрал этих аристократов,» – подумала Вера, потому что, судя по всему, Потапов не собирался уступать дорогу.

Воробьёв, уловив момент, усмехнулся и, неприятно осклабившись, проговорил:

– Ах вот оно что… Дама теперь под надёжным прикрытием? Я помню, что вы молодых любите. И как оно?

Вера вспыхнула, но подумала, что Воробьёв намеренно провоцирует, возможно за ней даже следили, и Елагин ещё этот, мутный.

Елагин чуть склонил голову, как будто за игрой на сцене наблюдал, но не вмешивался.

Алексей Потапов, снял со своего локтя руку Вера, холодно произнёс:

– Извольте извиниться перед Верой Ивановной.

– А что это я должен извиняться, она с полюбовниками гуляет, а я извиняться должен?! – с вызовом бросил банкир, оборачиваясь.

Прохожие начали останавливаться. Вера даже заметила двух мужчин, вытащивших блокноты. Вера ощутила, как внутри поднимается паника, она знала, что стоит поддаться на провокацию, и завтра в газетах будет грязь, да ещё и снова её имя рядом с Воробьёвым.

И Вера решила воззвать к логике, всё же Воробьёв деловой человек, не может же он быть полным дураком.

– Владимир Петрович, – поспешно сказала Вера, – мы с вами, кажется, финансово решили все вопросы, и никаких связей между нами ни в прошлом, ни в настоящем нет. И я очень рассчитываю на то, что и в будущем не может быть.

И тут же она увидела, как Воробьёв начал краснеть. Вера удивилась, потому что так, бывало, когда они оставались наедине, и он терял свой контроль. А здесь… на довольно людной улице, да ещё и в присутствии других господ, и вдруг из банкира полилось:

– Что ты из себя корчишь? Ты шлюха, тварь! – выкрикнул он.

Банкир не договорил, потому что Алексей без всякого предупреждения размахнулся и ударил взбешённого банкира прямо в лицо.

Банкир схватился за нос, удивлённо уставился на Потапова, словно только что его заметил. А Потапов возьми, да и вызови его на дуэль.

А Вера пожалела, что оставила охрану возле кареты. А ещё почему-то ей представилось лицо графа Морозова, который осуждающе смотрел на неё, и весь его вид говорил: «Ну и куда вы опять вляпались?»