Текст книги "Купеческая дочь (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц)

Глава 39

Несколько дней назад, как раз после того, как Якоб Морозов приезжал договариваться про то, чтобы Вера поддержала операцию, придуманную Шуваловым, на следующий день приехал Алексей Потапов, привёз букет цветов и, смущаясь, сказал: – Вера Ивановна, вы не подумайте, я бы и сам, даже если бы этого задания не было, я и сам хотел спросить у вас разрешение за вами ухаживать.

Вера, у которой ещё срок траура по папеньке не вышел и которая этим пользовалась, когда ей удобно было, вздохнула. Алексей Потапов, видный, красивый, с положением, и было бы странно, если бы она, купчиха, губы кривила. Ну вот бывает так, воспринимала Вера Алексея только как брата. Да и несмотря на то, что он был её почти на полторы головы выше, как младшего брата.

Вера понимала, что это сказывается настоящий возраст её души, но вводить в заблуждение Алексея не хотела, поэтому осторожно, сначала сославшись на то, что для неё это стало новостью, а потом сказала: – Давайте так, Алексей Леонидович, если уж нам с вами выпало в этой операции участвовать, дальше пока заглядывать не будем. Да и я, если честно, и думать не думала, что вы можете начать за мной всерьёз ухаживать.

Алексей даже обиделся: – Ну что вы, Вера Ивановна! Если вы о том, что моё происхождение может помешать всерьёз за вами ухаживать, то вы зря. Сам-то я, конечно, из дворянской фамилии по батюшке, но вот матушка у меня тоже купеческого рода. У нас там, в Воронежской губернии, откуда я родом, попроще всё с этим, не так, как в столицах.

Вера улыбнулась, так это уютно прозвучало. Но потом на лицо Алексея набежало облачко: – Вот вы, наверное, полагаете, что Якоб Александрович мог бы за вами ухаживать, а только он совершенно точно для этой роли не подходит.

– Да, – сказала Вера, – я так и подумала, что вам поручили, потому как вам удалось войти в доверие к Елагину Ивану Перфильевичу. – Да не только поэтому, – сказал Алексей. – Якоб Александрович же пять лет отсутствовал в Стоглавой империи… – и замолчал.

А Вере стало очень интересно, поэтому она женской своей хитростью решила поощрить Алексея на дальнейший рассказ. – А где же он был? – спросила она, хотя уже слышала о том, что ездил Морозов далеко за океан. – Так в Америках проводил время, – сказал Алексей, – торговлю развивал. Вон теперь даже купцы их, не часто, правда, но бывают в Питерграде, а уж на Дальнем Востоке так постоянно торгуют. – А что же это он так надолго империю-то покинул? – осторожно спросила Вера.

А Алексей что-то разговорился, да и рассказал ей историю про то, как граф Морозов возглавлял военные действия в Ширванском ханстве, про то, как государь представил его к награде, а он, вместо награды, вдруг на свои деньги снарядил несколько кораблей, да и уплыл так далеко, что никто даже и не думал, что он вернётся.

А когда Вера спросила: – А почему?

Алексей отчего-то смутился и сказал: – Да, разное говорили… и глупости всё это, наверное…

Но Вера «вцепилась в Алексея, как клещ»: – Нет уж, вы договаривайте, Алексей Леонидович! Я же теперь не усну. – Да я толком и не знаю, – сказал Алексей, – так, в салонах дамы говорили, что будто он был влюблён безответно в супругу барона Виленского.

Он покраснел и добавил: – Дамы в салонах, Вера Ивановна, чего только не болтают.

Но Вере показалось, что правда в этом есть. И Вера сделала выводы, и потом, в разговоре за вечерним чаем с Марией Ивановной Садовниковой, упомянула эту историю. А та ей по-женски выдала ту версию, которую, вероятно, в салонах многие и пересказывали. И про то, что барон Виленский со своей супругой Ирэн разводился, и про то, как она стала первой женщиной, награждённой орденом Святой Анны второй степени, и как война началась, и про то, как вокруг неё граф Забела и граф Морозов увивались, и даже на дуэли дрались, вот только Мария Ивановна не помнила, кто с кем дрался.

Рассказала Мария Ивановна, вздыхая, как граф Морозов вместе с графом Забелой Ирэн Виленскую вызволяли из Ширванского ханства, а потом ханство это стало частью Стоглавой империи. – А только всё равно она супруга своего выбрала, – сказала Мария Ивановна, – хотя все думали, что нашлась та женщина, на которой граф Морозов наконец-то женится.

– Только я считаю, – добавила Мария Ивановна, – что правильно она выбор сделала, у них с Сергеем Михайловичем двое деток были. Правда, говорят, что девочка не от него, но барон девочку тоже признал. – А что граф Морозов? – спросила Вера. – А граф Морозов попросился у государя, и уехал куда-то за океан. И вот вернулся… и она, видишь, в столице… вернулась, что будет?

И Мария Ивановна покраснела.

Понятно, что большей частью было много домыслов в этих рассказах, но Вера поняла, от чего происходит вся эта нелюдимость Якоба Морозова и его недоверчивость к женскому полу. Графу Морозову, вероятно, так и не удалось залечить своё разбитое сердце.

И вдруг Вера вспомнила корзинку с пирожными и подумала: «Уж не в гостях ли у барона Виленского, который недавно как раз в Москву вернулся, был нелюдимый граф, и оттуда, значит, к ней приехал».

Вере, конечно, стало немного обидно, но она подумала, что, наверное, эта женщина, Ирэн Виленская, должна быть невероятной красоты и ума, раз за неё такие мужчины бились. И сейчас, стоя в фойе театра и глядя на действительно очень красивую, аристократически утончённую, но при этом очень искреннюю в своих эмоциях женщину, Вера поняла, почему Якоб Морозов до сих пор в неё влюблён.

– Ой, ну что вы, – смутилась Вера, когда все эти мысли за долю секунды пронеслись у неё в голове. – Прожект как прожект. – Нет, – сказала Ирэн Виленская, – этот прожект образ столицы преобразит! Ваш прожект… Вы же там торговые галереи планируете? – улыбнулась она.

И что-то в этой улыбке Вере почудилось нездешнее, как будто бы женщина, стоящая напротив, точно знала, как должно выглядеть здание, как будто бы она его видела. – Да, – после небольшой паузы ответила Вера, – торговые галереи, – и добавила, – непременно красивые и дорогие. – А чтобы к празднику украшали, – произнесла Ирэн, – а посередине был фонтан, и чтобы мороженое продавали, особое.

Про мороженое Вера не думала, а вот фонтан в проекте был, хотя барон Виленский её отговаривал, говорил, что сложно будет. Но фонтан она собиралась отстаивать, и идея с мороженым показалась ей весьма привлекательной, и вслух она сказала: – Гидротехнически, – сказала она, – будет, конечно, непросто и дорого, а вот места по мороженое, предусмотреть заранее можно.

И тут вмешался Забела: – Ну вот, Сергей Михайлович, я же вам говорил, что они найдут общий язык!

А Алексей Потапов подумал: «Как так две совершенно разные женщины могут быть настолько похожи?»

***

Банкир Воробьёв

Сегодня Воробьёв получил информацию, что супруга его выехать из столицы собирается, чтобы посетить один из своих сахарных заводов. Там инженеры, нанятые его супругой, установили прототип какого-то нового оборудования. Сторонних людей туда пока не допускали, что за оборудование толком никто не знал. Скрывали.

Но Воробьёв решил, что раз в столице достать её сложно, то за триста вёрст от столицы сделать это будет гораздо проще. И отправил человека в Зарядье с запиской, где был указан день и час, когда его супруга планирует посетить завод, и написал на записке: «Пора!!!».

Глава 40

Вера получила приглашение от Ирэн приехать к ним на обед в ближайшие выходные, но вынуждена была отказаться, потому что уезжала на Юг Стоглавой на один из своих заводов, по переработке сахарной свеклы, там её ждали Беггров со своей инженерной командой, они подготовили прототип сушильной машины к испытаниям.

Вообще, и сборка оборудования, и первые прогоны, всё это старались делать тайно, чтобы раньше времени не вызвать никакого ажиотажа, но информация всё равно просачивалась, и Вера была уверена, что это кто-то в Университете эту информацию разносит, но доказательств не было.

Однако, уже из купеческой гильдии от основных конкурентов вопросы приходили, Елисеев рассказывал, что к нему подкатывали, чтобы узнать, да и напрямую обращались.

Вера пока не рассказывала, одно всем отвечала:

─ Как только самой всё станет понятно, так и расскажу.

Не все одинаково воспринимали, один из купцов у которого была парочка небольших сахарных производств, обиделся, мол утаивает гордая купчиха информацию.

Елисеев же рассказывал, что и из Бротты подходили интересовались, но он ничего не сказал.

─ И вы мне, Вера Ивановна ничего не рассказывайте, ─ сказал он, ─ так мне комфортней будет, не знаю и рассказать ничего не могу.

Алексей Потапов собирался ехать вместе с Верой, и она даже рада была этому, что он как государственный человек её сопровождать будет, приказчика по сахарному делу с собой взяла, не уставая поражаться, насколько у её батюшки грамотные люди на таких должностях стояли. И в очередной раз удивляясь, как банкиру Воробьёву удалось купца Фадеева провести.

Ехать до места предполагалось почти три дня, ехать собирались на своём транспорте, остановки ночные делать на почтовых станциях. Как Вера уже знала, это было лучшим вариантом. Ещё, когда путешествовала с Воробьёвым убедилась, что там и чисто, и безопасно.

Дорога выматывала, но Вера взяла с собой в дорогу бумаги по остальным прожектам и почти всю дорогу что-то рисовала, считала и расписывала.

Не хватало здесь ей прибора, который бы воспроизводил речь, о телефонии речи, конечно, не шло, но принцип фонографа Вере был хорошо знаком, и она собиралась его выставить следующим за сушилкой прожектом. Да и в дороге всё равно ведь делать нечего.

На место прибыли к обеду третьего дня, Вера хотела в гостиницу заехать, но Углецкий, который тоже сам вызвался её сопровождать, ещё будучи в столице заявил, что в гостинице в таком маленьком городе невозможно выстроить должную охрану, и поэтому заранее договорились, снять дом, выбор в Куриче, так назывался город, в котором находился завод, был небольшой, но губернатор местный, согласился свой летний домик отдать приезжей столичной купчихе.

Испытания были назначены на следующий день после приезда. А в первый день, Вера приехала на завод, встречалась с управляющими, обедала с поставщиками. Всё же, если испытания этой сушильни пройдут успешно, то поставит она её неподалёку от сбора, и тогда потери урожая будут минимальными.

Но Вера хотела заранее и цену обговорить, потому как сейчас свеклу на фабрике на вес принимали, и учитывая, что выбраковка составляла до сорока процентов, вес, конечно, получался ниже, и платила Вера только за стандартную часть, а в условиях, когда привозит будут почти всё, платить столько же Вера не собиралась, в конце концов она вложилась в создание машины, ей и цену назначать.

Инженеры на ту половину, где смонтировали сушильню, Веру пока не пустили

─ Завтра всё увидите, Вера Ивановна, ─ сказал ей Беггров, ─ а сейчас не мешайте нам, мы подготовим всё и на ужин нас позовёте, когда испытание успешно пройдёт.

Поэтому Вера поехала ужинать со своими приказчиками и провожатыми. Ресторан крупный в городе был один, повар местный сильно расстарался и приготовил все местные деликатесы. Была поставлена стол местная каша, называли её гарбузня, и потом вареники местные с дырочкой, с разными начинками.

Вера веселилась, понимая, что Потапов и Углецкий к такой пище были не особо привычные. Ну не подавали в столичных ресторанах такую еду. Но ни один из них не поморщился и не покривился, наворачивали так, что аж за ушами хрустело.

После ужина доехали до домика, Вера пошла отдыхать, ей хотелось завтра быть с выспавшейся, и со светлой головой. А то после трёх дней в дороге, да ещё снова на новом месте, может и не получиться хорошо уснуть.

Углецкий отозвал в сторону Потапова, когда Вера вошла в дом и двери за ней закрылись.

─ Заметили что-нибудь Алексей Леонидович? ─ спросил он.

─ Да Андрей Андреевич, ─ сразу посерьёзнел Потапов, ─ в ресторации за одним из столовой явно не местные сидели. Больно вид у них столичный, но явно не дворяне.

─ Да, ─ кивнул Углецкий, ─ похожи на этих, как их, … ─ Потапов поморщился, припоминая, ─ разночинцев.

Потом усмехнулся и добавил:

─ Я своим сказал, чтобы проследили за ними, и ежели что чтобы перетряхнули.

Казаки, чувствуя определённую вольницу не смущались ею пользоваться.

Потапов только усмехнулся:

─ Главное, чтобы не переборщили, ваши ребятки-то, Андрей Андреевич.

─ Не переживайте, сильно не помнут.

***

А в это самое время в одной из квартир доходного дома сидели двое.

─ Как верно вы, Моисей Герцевич, придумали, послать ваших ужинать, ─ говорил мужчина в простой одежде горожанина, серый и неприметный.

─ Да, я вам говорил, что она женщина не простая, где это видано, чтобы двадцатка отборных казаков купчиху сопровождала, ─ отвечал высокий, худощавый, выглядящий моложаво, мужчина с чёрными вьющимися волосам, зачёсанными назад, отчего высокий лоб его открывался, и становилось видно вертикальную морщину, причём не старящую его, а придававшую лицу умное выражение.

Хотя вряд ли Моисея Герцевича, главу столичной разночинской ячейки кто-то бы назвал глупым. Те, кто так думал долго, не жили.

─ Человеку с завода вы всё передали? ─ спросил он своего собеседника, прерывая поток хвалебной речи.

─ Всё, Моисей Герцевич, всё как велено было, ─ тут же ответил мужчина.

─ Ну значит завтра ждём, ─ и Моисей Герцевич даже зажмурился от удовольствия, представив себе, что будет завтра.

Каждое своё дело он разрабатывал вдумчиво, для каждого акта возмездия, как он называл то, чем занимался у него был свой сценарий, и Моисей Герцевич никогда не повторялся.

Ну а то, что и невинные могут пострадать, так то же случайность, ведь «лес рубят, щепки летят»

***

Утром Вера с сопровождением, выехала на завод, на всякий случай даже газетчика позвали. Оплачивала поездку для столичного газетчика Вера, поэтому писать тому будет разрешено, если всё удачно разрешится.

Углецкий, самодовольно улыбаясь, тихо поведал Потапову, что, ночью взяли троих, потрясли, нашли у них самодельную взрывчатку, всё изъяли, «разночинцев» сдали исправникам.

Руководство завода, губернатор города, Вера, Алексей все собрались в небольшом цеху, посередине которого стояла машина, напоминавшая длинный конвейер, с присоединением, нескольких блоков, с разной степенью подогрева.

Беггров, вставший рядом с Верой, отдал приказ запускать. Печи начали греть заранее, поэтому сейчас должен был запуститься механический конвейер с подготовленным сырьём.

Через пятнадцать минут, когда включилась серединная мощная печь, Беггров вдруг изменился в лице и спросил встревоженно:

─ Вы слышите?

Вера прислушалась, действительно, ей показалось, что раздалось какое-то странное потрескивание. Она сначала подумала, что это сырьё не выдерживает температуры.

─ А что не должно так быть? ─ спросила она.

─ Нет…─ только и успел произнести Беггров и вдруг раздался громкий хлопок, и Вере показалось, что свет вдруг сделался ярким, и всё вокруг в этой яркости приобрело странные очертания, а потом на неё что-то упало.

Глава 41

Кремль. Кабинет главы тайной службы

Сегодня Александр Иванович Шувалов собрал своих рано, тема была серьёзная: планировалась большая операция по «выкуриванию» из лесов старообрядцев. О том, что происходит, почти во всех губерниях Стоглавой империи докладывали специальные люди, которых отрядили ходить по деревням, да по провинциальным городам. Всё больше приходило неприятных новостей.

То тут, то там, люди пропадали, иногда даже целыми семьями. Трупов, правда, не находили, ну и народишку не досчитывались на землях. А чем меньше народу на земле будет, тем больше проблема с урожаем начнётся. Да и не любил Александр Иванович, когда что-то выходило из-под контроля.

В кабинете у главы тайной службы присутствовали почти все приближённые государя императора. Сам государь император совещание собирал чуть позже, так что этот сбор в кабинете у Шувалова был скорее подготовкой к докладу Его Императорскому Величеству.

Присутствовали военные, генералы, глава армии пришёл, с ним Шувалов лично договаривался. Конечно, без высочайшего дозволения такие операции они начинать не могли, но рассчитывали на то, что Александр разрешение даст. Тем более что сведения о том, что главы старообрядцев получали деньги от исконных врагов Стоглавой, подтвердились.

Люди, которые были внедрены в несколько банков, включая банки Воробьёва, обнаружили хитро скрытые операции по проведению огромных сумм. Такое большое количество средств из-за границы стимулировало инфляцию в Империи, а все сходились во мнении, что стоит Империи немного ослабнуть, как налетят стервятники со всех сторон.

Ощущение того, что война должна была быть, но отменилась, возможно благодаря тому, что Стоглавая резко шагнула в развитии технологий, в том числе и в деле вооружения: ни у кого такого литья не было, как то, какое в Стоглавой отливали. Да и в медицине прогресс пошёл, и сейчас электрическими разработками занимается серьёзно целая лаборатория в закрытом университете.

Но беда Империи была в том, что, сильная против внешнего врага, она была бессильна против внутреннего. И если сейчас не привести в порядок, казалось бы, небольшую часть того, что превратилось в хаос, то это может разрастись, словно опухоль, и поглотить то, что ещё здоровое.

На совещании договорились о взаимодействии, договорились о том, что Шувалов доложит императору и в какие даты назначены сами наземные действия, которые будут одновременно проводиться в нескольких географиях и даже городах.

Под конец совещания, когда стали расходиться, и военные ушли, граф Морозов, как бы невзначай, задал вопрос: – Александр Иванович, а что-то Потапова не было. Где у нас Алексей?

Шувалов как-то хитро посмотрел на Морозова: – Алексей в отъезде, на задании, – сказал он.

Морозов удивлённо приподнял бровь, насколько он знал, у Потапова сейчас было только одно задание. Не понравилось Морозову и выражение лица Андрея Забелы. – Андрей Васильевич, я что-то смешное спросил? – задал вопрос Морозов.

Забела ещё больше разулыбался: – Да нет, Якоб Александрович, Алексей же у нас больше по дамам, вот он и уехал на задание… с дамой.

И Забела, видимо, посчитав, что шутка была весьма удачная, рассмеялся. И непонятно, чем бы эта перепалка закончилась, потому что скрип зубов Морозова услышал, наверное, даже адъютант за дверью.

Но в этот момент этот самый адъютант распахнул двери и пропустил в кабинет человека в форме штабного офицера со срочным донесением. Бумагу офицер передал Шувалову и остановился в ожидании, когда тот его отпустит.

Шувалов, посмотрев на бумагу, изменился в лице и спросил: – Когда доставили? – Только что, – коротко отрапортовал военный. – Иди, – сказал Шувалов, – далеко не уходи, сейчас позову.

Когда военный, который принёс бумагу, вышел, Шувалов оглядел уже собиравшихся уходить Морозова и Забелу и сказал: – На сахарном заводе в Куриче был взрыв. Перед этим в городе видели разночинцев.

Морозов изменился в лице, насколько он изучил информацию, это был уже одиннадцатый взрыв за последние два года. Взрывали всё: складские помещения, особняки, заводы, кареты. – А чей завод? – спросил Морозов. – Завод купца Фадеева, то есть, простите, теперь его дочери – Фадеевой Веры Ивановны.

И если на лице Морозова всё ещё было недопонимание, то Забела, который накануне встречался с бароном Виленским, до которого дошли слухи о том, что талантливая купеческая дочь не только строительные прожекты делает, но и подала заявку на новую привилегию по машине для сахаросодержащих, спросил Шувалова: – А не тот ли это завод, на который как раз Вера Ивановна с нашим Алексеем поехали? – А зачем они туда поехали? – вдруг спросил Морозов, лицо которого вдруг начало напоминать маску. – А вы не знали, Якоб Александрович? Подопечная ваша, Вера Ивановна Фадеева, подала заявку на привилегию какой-то уникальной машины, – произнёс граф Забела, и добавил, – я вот вчера с Сергеем Михайловичем разговаривал, очень он удивлялся, как грамотно там всё описано.

Морозов хмуро взглянул на Шувалова: – Жертвы есть? Шувалов кивнул: – Да, но точных данных нет. Известно только, что прямо внутри помещения бомбануло.

***

Вера. Курская губерния. Курич.

После того, как бабахнуло Вера не теряла сознание, её просто оглушило и ослепило, а сверху придавило чем-то тяжёлым. Но на самом деле она чувствовала, что не чем-то, а кем-то, и придавил её явно кто-то из мужчин, тех, кто стоял рядом. Вера молила Бога, чтобы только все остались живы.

В её времени такое часто случалось, и когда количество таких происшествий увеличилось, потом началась война, а потом и революция. Сначала Вера подумала, может быть, что-то не то с машиной, но потом поняла, что так взрываться там просто нечему. Там внутри механический двигатель, и, насколько Вера разбиралась в инженерии, такого мощного взрыва произойти не могло, даже если разогрев оказался слишком сильным.

Вера попыталась выбраться из-под придавившего её, но безуспешно. Вдруг она услышала, что её кто-то зовёт: – Вера Ивановна! Вера Ивановна!

Это был голос Потапова. Вера ещё раз попыталась шевельнуться, но снова ничего не вышло, и тогда она крикнула: – Я здесь, Алексей! Я здесь!

Потапов её услышал, «наверное, профессиональный слух,» – подумала Вера, потому что она слышала только какой-то стук, как будто железо билось о железо, да человеческие стоны, а свой голос почти не услышала.

Вскоре она почувствовала облегчение. Алексей, несмотря на молодость, обладал большой силой, он довольно легко снял с неё крупного мужчину, в котором Вера с ужасом узнала инженера Беггрова. – Что с ним, Алексей? – спросила она.

Алексей профессионально приставил руку к шее мужчины. – Жив, оглушён только.

Потом Алексей по-хозяйски, весьма бесцеремонно, ощупал Веру, быстро, она даже возмутиться не успела. – Это хорошо, – улыбнулся Алексей, – что вы такая маленькая, Вера Ивановна.

Вера простила Алексею такую бесцеремонность только потому, что Алексей сделал это без всякого подтекста и, только облегчённо выдохнув, сказал: – Хорошо, что вы целы.

А у самого на голове была кровь. Вера, заметив это, воскликнула: – Алексей, у вас кровь на голове! – Да это ерунда, камнем зацепило. Давайте выбираться отсюда. – Но как же, – сказала Вера, – ведь надо же остальным помочь. – А если ещё раз рванёт? – сказал Алексей. – Нет уж, давайте я вас выведу и оставлю вас с казаками Углецкого, а сам тогда здесь займусь.

Вера не стала спорить, есть вещи, в которых она умнее, а есть те, в которых она мало что понимает.

Вскоре она уже стояла на улице, окружённая рослыми казаками. Рядом стоял Андрей Углецкий. – Простите, Вера Ивановна… не уберёг. Вера вздохнула: – Не вините себя, Андрей Андреевич, такие случаи сложно предотвратить. – Да я же видел… эти «разночинцев»! – на лице Андрея Углецкого было возмущение. – И вот чтобы мне подумать о том, чего это они попёрлись в самую дорогую ресторацию города, да ещё и сели на виду? Явно же для отвлечения внимания.

Углецкий рубанул кулаком по воздуху. – Но ничего, – сказал Углецкий, – я эту гниду… простите, Вера Ивановна… поймаю.

А Вера вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд, как будто щекочущий. Она резко повернула голову в ту сторону, откуда у неё возникло это чувство, но увидела лишь удаляющуюся фигуру.

Углецкий поймал её взгляд и тоже увидел, что человек в коротком чёрном пальто движется в сторону от завода. – Догнать! – приказал он, и двое казаков сорвались с места. – Вы его знаете? – спросил он Веру. – Нет, – ответила Вера, – я даже не успела разглядеть, просто почувствовала, что кто-то смотрит. – Вот вы всё-таки женщины весьма чувствительные создания, – мягко улыбнулся Углецкий. – Вера Ивановна, давайте поедем в дом. Там сейчас мои проверку сделают, и уже потом будем дожидаться новостей.

Углецкий развернулся и посмотрел в ту сторону, куда побежали казаки, но ничего не увидев, сказал: – Я уже своих послал, сейчас из госпиталя пришлют госпитальную карету, и исправники городские приедут, всё честь по чести оформят.

С одной стороны, хотелось уехать, видимо сказалось напряжение, тело Веры постепенно охватывал озноб, а, с другой стороны, Веру волновало что там с людьми:

– Андрей Андреевич, расскажите мне… погиб кто-нибудь? – Я сам ничего не знаю, Вера Ивановна. Давайте мы вас домой отвезём.

Вера, которая внезапно почувствовала странную слабость в ногах, поняла, что, наверное, какое-то время она ещё держалась, а сейчас странным образом эта слабость накатила, так что она побоялась упасть, настолько ноги стали ватными. Поэтому тоже не стала спорить и с помощью Углецкого забралась в карету, буквально распласталась на лавочке и вдруг поняла, что не может дышать.

Она вдруг вспомнила, как шла по сходням на корабль, и поняла, что сейчас, вот только что, она по этим сходням прошла, «дойдя до палубы». Но сколько раз здесь, в этой жизни, ангел-хранитель отведёт шальную пулю этого она не знала.

Вернулись казаки, тот, чей взгляд Вера почувствовала так и не был пойман.

– Как сквозь землю провалился, не иначе колдун! – сказал один из казаков, утирая пот со лба папахой.

– Ты чепуху-то не мели! – рявкнул на казака Углецкий, а Вере стало страшно, показалось вдруг, что ещё что-то должно случиться.