Текст книги "Купеческая дочь (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 29 страниц)

Глава 74

─Поздравление мои примите, с высочайшей наградой, ─ произнёс князь Куракин, ─ если позволите, буду назвать вас по имени, хотя мы с вами и не представлены.

Князь улыбнулся, обнажив желтоватые зубы, и добавил:

─ Его императорское величество всем ваше имя назвал, а я запомнил.

─ Да, ─ вернула князю улыбку Вера, ─ можно считать представление состоялось и, благодарю ваше сиятельство за поздравление.

─ До вас ведь, только одна дама такую награду получила, ─ сказал князь, а в голосе его Вера услышала странные нотки, как будто было за этими словами что-то ещё, а не только то, что было сказано.

─ Вы же тоже, как и супруга барона Виленского всяческие штуки выдумываете? ─ спросил князь.

Вере про штуки совершенно не понравилось, и она решила сделать вид, что не поняла:

─ Какие такие штуки, ваше сиятельство?

Князь, очевидно, был не готов к вопросам, поскольку возникла небольшая пауза. Но довольно быстро князь сориентировался и высказал:

─ Слышал я американскому негоцианту вы сушильные машины продали.

─ Продала, ─ коротко ответила Вера, немного не понимая к чему князь всё это ведет.

Но следующие вопросы приоткрыли завесу тайны:

─ А почему ж ему? А не нашим фабрикантам?

─ Так наши пока не особо хотят покупать, а он золотом платит, ─ Вера сказала, и пожалела, заметив, что глаза князя блеснули нехорошо.

─ Золотом, значит, ─ повторил князь, ─ и барон Виленский при этом вас покрывает.

─ Что значит покрывает? ─ удивилась Вера, ─ меня покрывать не надо, у меня все договоры честные, казна с этого приличный доход имеет.

Но князю, видно не нужны были её объяснения, и он пробормотал что-то похожее на:

─ Понятно, понятно.

Вере стало нехорошо, а вдруг теперь у барона Сергея Михайловича проблемы будут.

И Вера хотела выдернуть свою руку, но князь несмотря на возраст вцепился в неё как клещ, не вырываться. И Вера закрутила головой, попытавшись отыскать хоть кого-то, и вдруг за спиной князя раздались хлопки в ладоши, но князь ещё сильнее ухватил Веру.

Но от графа Забела ещё никто не уходил.

─ Аристарх Борисович, ─ громко, так чтобы все было слышно, ─ что это вы в даму вцепились, али ноги не держат, так может пора у печи сидеть. А не по балам скакать? Со всех сторон начали раздаваться смешки. Все знали, что князь Куракин, которому «сто лет в обед», вечно молодится, и за актрисками увивается.

И князь, кинув злой взгляд в сторону графа Андрея, руку Веры выпустил. Знал, что первая шутка графа всегда самая «безобидная» и до второй лучше не доводить.

─ Спасибо, Андрей Васильевич, выручили, ─ сказала Вера после того, как Куракин, взглянув на пару впереди, решил из полонеза выйти, там крупная супруга градоначальника столичного вышагивала, а партнёром у ней барон Адельберг был.

Граф усмехнулся:

─ Активизировались наши друзья-приятели, Вера Ивановна, но вы же понимаете, что это может быть только начало, готовы ли продолжить?

Вера удивлённо приподняла брови.

Граф слегка нахмурился и сказал:

─ Если не желаете, Бог с ним, с распоряжением начальства, отвезём вас домой.

Но Вера была не того характера, чтобы отступать, едва начав битву. А то, что это битва стало понятно уже довольно скоро.

Наконец-то бесконечный полонез закончился, и начались танцы. Музыка заиграла вальс. Забела виновато взглянул на Веру:

─ Простите великодушно, Вера Ивановна, супруге обещался.

К Вере подошёл красавец офицер, Углецкий Андрей Андреевич:

─ Вера Ивановна, как увидел вас, так и мечтаю с вами потанцевать

А Вере так смешно стало, потому что взгляд Углецкого был ровно такой же, с каким он смотрел на дебютантку, которой вроде как граф Морозов помогать должен был.

Но Вера знала Углецкого, тот себе лишнего точно не позволит, и уже совершенно точно не имеет отношения к князю Куракину, и поэтому хотела уже согласиться, как вдруг, будто из ниоткуда возник граф Морозов, и совершенно бесцеремонно отодвинув плечом Углецкого, произнёс:

─ Господин есаул, что же вы госпожу Мельникову бросили, а у Веры Ивановны вальс занят.

И уже обращаясь ко Вере, мягко добавил:

─ Вера Ивановна простите, чуть было не опоздал.

И Вера подумала, что надо бы графа наказать, но тело жило само по себе, и, она уже не видела Углецкого, а как будто со стороны услышала, как кто-то её голосом произнёс привычную на балах формулу, и чуть было не взлетела от счастья, почувствовав крепкую руку графа у себя на спине.

Музыка накатила какими-то волнами, и закружила их. И это было словно полёт. Когда есть только его глаза, которые, кажется, смотрят тебе прямо в душу и ты знаешь, что слов вам не надобно.

А когда музыка стихла, то Вера, скосив глаза увидела, что стоят они с графом в центре, а вокруг никого нет. Всех дам уже отвели к диванчикам, щедро расставленным по периметру зала.

И Вера, оглядев зал заметила, что многие смотрят на них, и взгляд дебютантки, которая полагала себя его невестой, Вера тоже заметила, и ещё поразилась, что так она зло смотрела, а ведь такая молоденькая.

Кадриль они пропустили. Граф повёл Веру к столам, где можно было взять лимонад, и по пути они разговорились, и он рассказал, что застрял из-за болезни у родителей. И Вера расстроилась, что он болел, а она злилась.

─ Вы хмуритесь, ─ сказал граф

─ Я не знала, что вы болели и злилась, ─ сказала Вера, ─ а теперь злюсь на себя.

После кадрили был и гавот, и полька, и Вере ловко удавалось избегать приглашений, а граф уже использовал все возможности для танца.

─ Вот, если бы вы, Вера Ивановна, приняли моё предложение, я бы мог наслаждаться танцами с вами всё время.

Вера рассмеялась:

─ Боюсь, Якоб Александрович, что тогда мы бы с вами под конец бала упали.

И по глазам графа вдруг поняла, что и против этого он не возражает, и отвернулась, вдруг ощутив, что щёки потеплели.

***

Князь Куракин позволил себе лишние два бокала. Потому что он злился. Злился на графа Забела, на Виленского, на безродную выскочку купчиху Фадееву, на государя, которой только что поставил её вровень с ним, с представителем древнего рода. А её предки небось, в драных штанах на сеновалах размножались.

А теперь вот вытанцовывает на балах. Прожекты свои обсуждает. А всё одно, небось золотишко, полученное от американца, поделили с Виленским. Даром, что друг императора, дружба дружбой, а денежки врозь.

А то, что американец был сказочно богат, князь Куракин не сомневался. Недавно на тайном собрании американец тот выдал огромную сумму на развитие общества в Стоглавой.

А ему, главе местного общества, как какому-то мальчишке поручили высмотреть, что там у графа Морозова с этой выскочкой. И он смотрел, только вот не понятно было, потому как услышал, что вроде у Морозовых сговорено всё с Мельниковыми, а сам граф полонез только станцевал с дочкой ихней, да и то не до конца, а теперь вот прилип к купчихе, и не отходит.

Ну да ладно у него заготовлено кое-что для проверки, и графа проверить и купчиху на место поставить.

Глава 75

─Ещё пара танцев и будет ужин, ─ сказала Ирэн, когда они с Верой сидели в переодевальной комнате, наслаждаясь прохладным лимонадом и отсутствием кавалеров.

После танцев надо было немного освежиться. Вера, конечно, использовала, специальный крем, который помогал сохранять свежесть даже после быстрых танцев в душном помещении, и вот сейчас в разговоре выяснилось, что это тоже изобретение Ирэн.

Освежившись влажными полотенцами, Вера снова хотела нанести крем, а Ирэн увидела, да остановила её и презентовала новый, доработанный экземпляр:

─ Бери, Вера, такой только у императрицы и нас с тобой пока есть, новый разработала, стойкий и следов не оставляет.

─ Сколько всего вы сделали, Ирэн, а я вот вообще пока ничего, думала над фонографом, очень хочется, чтобы можно было записывать и слушать музыку дома.

─ Это отличная идея! И не принижайте свои прожекты, я их видела, ─ сказала Ирэн, и добавила, ─ поверьте, всё это столетиями будет радовать людей.

Вера улыбнулась, этой женщине хотелось верить, с такой уверенностью она говорила, будто бы и правда всё наперед знала. Ни грамма сомнений.

Поговорить ещё хотелось, здесь в тишине, да в проветриваемом помещении было хорошо, но там за дверьми их ждали.

─ Надеюсь, что мазурку мы пересидели, а на котильон надо идти. И, кстати, последний танец не считается, ─ Ирэн подмигнула Вере.

И Вера поняла, что Ирэн намекнула на количество танцев, которые она станцевала с Морозовым.

Но, когда они вышли, то оказалось, что мазурку ещё не объявляли, и Вере, уже пропустившей несколько танцев, пришлось идти плясать. Хорошо ещё, что партнёром на сей раз оказался Алексей Потапов.

А Морозов решил никого не приглашать, но дабы не плодить слухи перешёл в комнату, где «мужские разговоры» велись. Надо было спрятаться от взглядов чересчур настырных дебютанток.

Мельникову он всё объяснил, чтобы впредь недопонимания не возникло. Павел Иванович, конечно, слегка расстроился:

─Эх, Якоб Александрович, а я-то уже размечтался, что породнимся. Может подумаешь?

─ Я уже подумал, и думал долго, Павел Иванович, ─ ответил Морозов давая понять, что не собирается более продолжать эту тему.

Мельников, сам женившийся по большой любви, Морозова понимал, и посему настаивать не стал. Только вот не ожидал, что разговор с дочерью будет сложный.

А Морозов, сразу ощутивший, как с плеч как будто бы камень сняли, решил, что Вера под надёжным прикрытием, и вышел в другой зал.

Здесь музыки почти не было слышно, зато стоял гул мужских голосов, да периодически звон бокалов. Некоторые голоса звучали громче, и Морозов усмехнулся, что вот так всегда на балах, напиваются в основном те, кто этого делать не умеет, зато агентам Шувалова это нравилось, много всякого интересного из разговоров можно было почерпнуть, особенно если верное направление задать.

Увидев в одной из групп графа Забела, Морозов пошёл в ту сторону, но по пути вдруг зацепился за знакомое имя.

Повернул голову и увидел, что кружком стоят несколько незнакомых ему офицеров. А с ними Елагин, рядом с которым ещё двое в гражданском.

И один из них как раз заканчивал:

─И ведь была Воробьёва, а теперь наш император разведённых баб в орденоносцы принимает. Даже как-то обидно, особенно нам, кто на полях сражений кровушку свою проливал.

Один из офицеров, уже в достаточном подпитии, усмехнулся:

─ Это ты Лёвушка, что ли кровушку проливал? Да ты из своего Витебска и не выезжал никогда, а купчиха эта, я слышал, целую банду обезвредила.

Тот из гражданских, которого назвали Лёвушкой, губы поджал в обиде, но промолчал, поскольку оппонент его мало того выше на голову был, так ещё и ордена у него боевые на груди имелись.

А вот голос Елагина, который спокойно и рассудительно сказал:

─ Да полноте вам, речь же не о том, а о репутации империи, ежели награды будут так бездумно выдаваться, то ведь обесценивание произойдёт.

Граф Морозов подавил желание дать в морду и «Лёвушке» и Елагину, и собирался пройти мимо, но, видимо, не для того весь этот разговор затевался, чтобы он мимо прошёл.

─ Якоб Александрович, ─ вдруг позвали Морозова, и графу пришлось поворачиваться.

Елагин широко улыбался:

─ Весь вечер хотел с вами поздороваться, вот и друзья мои, недавно из Витебской губернии приехали, совсем ещё новички в столичном обществе. Знакомьтесь – Лев Иванович Беликович, он в Полоцке был избран уездным предводителем дворянства, и Семён Бенедиктович Ярошевич, специалист по праву и в Понзском, и в Лятовском княжествах, в университете лекции читает.

И Елагин снова широко улыбнулся, и, несколько переигрывая, на взгляд Морозова, громко сказал:

─ А это господа, Его Сиятельство граф Якоб Александрович Морозов герой Ханидана, Ширванской войны, полномочный представитель Стоглавой империи за океаном.

И понизив голос, добавил:

─ Весьма влиятелен, и весьма опасен.

И, казалось бы, что после такого представления, от него должны бежать сломя голову, но то, ли эти витебские помещики на самом деле не были теми, за кого себя выдавали, а только «Лёвушка» вдруг ещё вспомнил, уже обращаясь к нему:

─ Якоб Александрович, рассудите нас, вот мы недовольные, что награду получила женщина с непонятной, по рассказам Ивана Перфильевича, так сказать репутацией. Мы-то люди провинциальные, далёкие от столичных новостей.

И тут второй, который Ярошевич, ещё добавил:

─ Да и говорят, об её связи с американским негоциантом, которому она секретное оборудование продала. Так ведь и империю продать можно.

Их громкие вопросы неожиданно привлекли внимание и остальных, и другие начали подходить и прислушиваться. Морозов заметил, что Забела попытался пройти к нему, но дорогу ему перегородили трое высоких мужчин, набросившись на него с бокалами и радостными лицами.

─ Это вы про кого? ─ спросил один из вновь подошедших.

Иван Перфильевич как бы невзначай сообщил:

─ Да про госпожу Фадееву, нынче орден получившую, зашёл разговор. Вон Лев Иванович считает её недостойною. Я, каюсь, рассказал ему про то, что она супругу своему бывшему мильён выплатила за развод.

И Морозов понял, что если этого не остановить сейчас, то даже став графиней Морозовой, Вере ещё долго будет это аукаться.

Граф понимал, что всё подстроено, и специально провокация была против него направлена, и Шувалов предупреждал, и даже разрешил реагировать агрессивно. Но здесь тоже надо было не переиграть.

Кровь графа бурлила, глаза горели, ему и играть не пришлось, когда он, уловив встревоженный взгляд Андрея Забела, сделал шаг вперёд и решил, что если в морду, то это, конечно не по-графски, зато по-мужски.

Первым в нос получил Елагин, а за ним Лёвушка, Ярошевич отпрыгнул подальше, и спрятался за спинами офицеров.

И вызов на дуэль получили оба, с разницей в час.

Глава 76

─Ай-яй-яй, ─ вздыхал граф Шувалов, ─ как же так? Якоб Александрович, магистру масонской ложи, да в рожу.

Тон у Шувалова был укоризненный, что не согласовывалось с глазами, в которых светилось торжество.

Андрей Забела тут же отметил:

─ Что это вы, Александр Иванович стихами заговорили?

─ Да тут не только стихами заговоришь, романы впору писать, ─ Шувалов попытался нахмуриться, получилось плохо.

Морозов сидел хмурый, молча потирая сжатый кулак. Сердце рвалось туда в бальную залу, но государь чётко приказал: «Дебоширов выгнать!»

Этих витебских сплетников во главе с Елагиным, конечно, вообще из дворца вывели, а своих Шувалов увел в жилую часть, где ему были выделены покои и кабинет на время балов.

─ Ну, Яша, и что ты расстроился? ─ наконец заговорил нормальным тоном граф Шувалов, ─ всё же получилось, всё как хотели. Теперь они будут уверены, что ты Веру Ивановну от себя отдалишь, и она им, как наливное яблоко в руки и упадёт.

─ С чего бы это я Веру Ивановну оставлю? ─ спросил Морозов,

─ Ну так репутация у неё вроде как подпорченная, ─ ответил Шувалов.

А Забела, наблюдавший за этим разговором, вдруг сказал:

─ Осторожнее Александр Иванович, а то у него всего две дуэли, он же и третью может назначить.

Но Шувалов даже не среагировал на шутку, только сказал:

─ Кстати, насчёт дуэлей, ты там не убивай их сразу, хотя бы Елагина оставь, эти то витебские мало что знают, их скорее всего на расход и позвали, а вот Елагин, как и Куракин возле верхушки, много знать могут.

***

Веру после мазурки Алексей проводил к Ирэн, и извинившись пошёл в сторону мужской залы, он ещё когда в танце Веру Ивановну кружил, увидел, что там как-то уже очень активно народ начал скапливаться.

«Неужели началось», ─ подумал Потапов, пробираясь сквозь стоявших группками мужчин.

Графа Морозова он увидел сразу, тот стоял посередине, а вокруг него образовалось свободное пространство, как будто никто не рисковал подойти ближе.

Лицо графа искажала такая улыбка, что Алексей Потапов порадовался что они с графом на одной стороне. Глядя на такого графа, Алексей верил, что вот такие как граф противостояли пятитысячной ширванской армии, будучи в десть раз меньшим количеством*.

(*Речь идёт о событиях, описанных в тетралогии «История Ирэн»)

У ног графа лежал какой-то человек в гражданском, но никто не торопился его поднимать, а напротив стоял Елагин Иван Перфильевич, причитал гнусаво, что ему сломали нос. С другой стороны зала уже неслись солдаты в форме императорской армии, раздвигая столпившихся «зрителей», и, Алексей увидел, как они выводят и Перфильева, и второго, который уже шёл на своих ногах.

А, вот Морозова куда-то повёл Андрей Забела, и, Алексей услышал, что люди вокруг говорили, что у графа Морозова завтра две дуэли, и делали ставки на то, что никто из побитых сегодня, не придёт.

И тогда Алексей понял, что всё уже непросто началось, а произошло. И в очередной раз удивился гению графа Шувалова, его умению просчитывать врагов, что, как и когда они сделают.

А сам пошёл охранять, особо важный объект, который они, всей своей тайной службой поставили под удар.

Подошёл Алексей вовремя, двое не слишком трезвых офицеров наступали на Веру Ивановну, которая с началом котильона осталась одна, Ирэн с мужем танцевали, а Вера присела передохнуть на диванчике в ожидании Морозова.

─ Выберите сейчас же! ─ слегка заплетающимся языком говорил один из офицеров,

─ Не желаю я выбирать, ─ сказала Вера, и жёстко добавила, ─ господа, оставьте меня в покое.

Но господа офицеры как будто её не слышали.

Алексей подошёл, когда один из них пытался сесть рядом с Верой на диван.

─ Встать! ─ сказал Алексей, ─ вам же сказали, дама занята и танцевать не хочет.

─ Ох, ты, защитник, ─ видимо, в венах молодого офицера играла кровь, щедро сдобренная алкоголем, потому что он не почувствовал, что перед ним старший по званию.

Тогда Алексей, оглянувшись, и, не увидев никого, кто мог бы его остановить, размахнулся и не ожидавший такой скорой расправы офицер рухнул обратно на диван.

Вера же встала с дивана сразу, как только пришёл Алексей. И теперь стояла и смотрела на то, как Алексей принимает вызов на дуэль.

Позже спросила:

─Зачем вы так Алексей? Не стоило.

А Алексей, теперь не знавший, как ей сообщить о том, что ещё и граф Морозов завтра на дуэли дерется, только улыбался.

«Как же хорошо становится, когда подлецу в морду дашь. Прям на душе светлеет».

Вскоре и котильон завершился, и поскольку это был последний танец, новых дебоширов предпочли не заметить. И, когда из танцевального круга вышли Ирэн с мужем, то они вообще ничего не заметили. И Алексей, облегченно вздохнув, вместе с Виленскими пошёл провожать Веру к накрытым в другой зале столам.

Уже сидя за круглым столом, Вера спросила:

─ А что-то Якоб Александрович пропал, вы его не видели?

И соврать Алексей не смог, поэтому пришлось рассказывать, что Якоб Александрович, был выведен из зала за дебоширство.

Ирэн охнула, но не удивилась, как будто бы это было обыденное дело для графа – дебоширить на императорских балах, а только спросила:

─ А что граф Морозов натворил?

─ Говорят избил каких-то масонов.

А Виленский спросил:

─ Значит и дуэль будет?

Потапов, который не хотел говорить про дуэль при Вере, укоризненно взглянул на Сергея Михайловича, и ответил:

─ Две.

А Вера отчего-то вспыхнула и спросила, пристально не по-женски глядя на Потапова:

─Это оно да? Это из-за меня?

Алексей, который тоже бы лишь частью этой операции, тихо кивнул, не в силах ничего говорить.

***

Вера

После новостей о том, что граф Морозов будет биться на дуэли, да не одной, а на двух Вера не смогла есть. Она попыталась запихнуть в себя хотя бы кусочек, но еда, несомненно, вкусная, вдруг стала безвкусной.

Да и за Алексея Вера переживала.

И в какой-то момент Вера вдруг поняла, что больше не может быть здесь, что, если Морозов больше не появится, то она лучше поедет домой и будет там переживать, но так, чтобы никто не видел. За сегодня и так столько внимания получила, что на год вперёд хватит.

─ Алексей Леонидович, что-то я устала, ─ сказала Вера, ─ вы не могли бы организовать, чтобы меня домой отвезли.

И, взглянув на Ирэн спросила:

─ Это же уже можно? Уже уместно уйти? Или мне надо что-то сделать?

─ Конечно можно уйти, ─ сказала Ирэн, ─ я думаю, что после ужина многие разъедутся ещё и застрянете на выезде.

─ А мы с Северного входа заезжали, ─ сказал Алексей.

Барон Виленский улыбнулся, так это от Потапова по-детски прозвучало.

И меньше, чем через полчаса, Вера уже сидела в карете, внутри было тепло, кучер поддерживал тепло внутри, пока барыни не было.

Алексей, посадив Веру внутрь кареты, пошёл распорядиться, чтобы принесли её багаж.

А Вера привалилась к мягкой стенке, прикрыла глаза, и перед глазами встало лицо Морозова, его глаза, такие, с какими он её в вальсе кружил.

А потом вдруг вспомнила, что утром он дерётся на дуэли и внутри похолодело, стало страшно.

Провалившись в эти мысли и переживания, Вера не услышала, как стукнула дверца кареты, открывшись и закрывшись.

Вера открыла глаза только когда карета пришла в движение. И забыла, как дышать, потому что напротив неё в карете сидел граф Морозов.