Текст книги "Купеческая дочь (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 29 страниц)

Глава 13

Вера посмотрела на Марфу, на её счастливое лицо и сказала:

─ Идём.

И они пошли. Пока было темно они шли по дороге, готовые в любую минуту спрятаться в лесу. Но когда начало светать стало понятно, что надо пару часов поспать, потому что сил идти больше не было.

И Марфа с Верой пошли вглубь леса. Марфа шла уверенно, как будто точно знала куда идти. Шли они довольно долго, и вскоре вышли на небольшую полянку, и Марфа остановилась.

─ Здесь? ─ спросила Вера.

Марфа кивнула и начала развязывать мешок. Из мешка она стала доставать еду, но Вера есть не хотела, тогда Марфа размотала привязанную к мешку подстилку. Вера подумала, что вот она сама не догадалась взять что-то тёплое, на чём можно спать.

Марфа кивнула Вере на лес, и показала, что надо натаскать лапник

Подстилку положили на лапник, сложив два раза, получилось не очень широко, но они так устали, что буквально рухнули на импровизированную лежанку, правда накрыться было нечем, но, они словно сёстры в детсве, прижавшись к друг другу, быстро уснули.

Вера проснулась, как будто её кто-то толкнул, уже было светло и ей показалось, что она слышит голоса. Вера осторожно растолкала Марфу, та тоже проснулась сразу. Вера, про себя усмехнувшись, подумала, что Матрёна Карповна их обеих приучила быть всё время начеку.

─ Слышишь? ─ тихо произнесла Вера.

Марфа прислушалась и кивнула.

─ Как думаешь, нас ищут? ─ Вера не знала здешних мест, а вот Марфа вполне могла знать, и поэтому, не дожидаясь пока Марфа кивнёт или наоборот пожмёт плечами, Вера добавила:

─ Можно пройти через лес?

Марфа кивнула, и женщины, быстро собравшись, и раскидав обратно лапник, как буто их здесь и не было, пошли вглубь леса.

Сначала Марфа шла уверенно, и вскоре все остальные шумы, кроме звуков леса исчезли. Это успокаивало, и Вера не сразу заметила, что Марфа стала останавливаться, оглядываться и в один прекрасный момент, когда они прошли, по ощущениям Веры около пяти километров, и даже может быть чуть больше, Марфа остановилась и виновато посмотрела на Веру.

─ Ты не знаешь куда идти? ─ спросила Вера. Но Марфа все своим видом показала, что знает, просто немного заплутала.

Знаками показала Вере подождать ей на месте, а показав на себя, потом на свои глаза, пояснила, что она посмотрит, и определит в какую сторону идти.

Вера согласилась, что не стоит вдвоём метаться по лесу, и присела на поваленное дерево. Вера вообще была не лесным человеком, выросла в городе, и всю свою жизнь там и прожила, на лето ездила в имение отца, потом построила своё, но в лес дальше какой-нибудь уютной полянки, не ходила.

Сначала Вера сидела просто отдыхая, ноги, не привыкшие далеко ходить, устало гудели. Было прохладно, но не холодно, или они с Марфой так хорошо разогрелись.

В какой-то момент Вера поняла, что слышит какой-т странный звук, горловой, как будто с натугой.

Испуганно подумала, что это какой-то зверь, но что-то было не так, звук был не лесной, и вдруг Вера очень отчётливо поняла, что это немой человек кричит.

─ Марфа! ─ крикнула Вера и побежала на звук.

На открытое пространство она выскочила почти сразу, под ногами земля стала мягкой, а в нескольких метрах Вера увидела Марфу, и с ужасом поняла, что Марфа наполовину ушла в землю.

Ну, вернее Вере показалось, что она ушла в землю, на самом деле, Вера вдруг поняла, что вот эта вот, красивая, сохранившаяся, несмотря на позднюю осень, изумрудная трава с ржавыми пятнами, вовсе не земля, а трясина. Они попали в болото.

─ Марфа! ─ крикнула Вера, и Марфа, увидев Веру, вдруг так облегчённо улыбнулась и… погрузилась в болото ещё глубже, теперь она почти по грудь была там.

Вера, никогда не знавшая, что делать, вдруг поняла, что теперь только от неё зависит, выживет ли эта несчастная, молодая, смелая и поверившая в неё женщина.

И, как потом вспоминала Вера, как будто кто-то стоявший за левым плечом, стал ей помогать, потому что откуда-то к ней пришло знание, что и как делать, и длинная палка вдруг обнаружилась, прямо под ногами, и легла Вера на живот, и осторожно стала подползать к Марфе.

Марфа, ухватившись за палку, неожиданно оказалась такой тяжёлой, что Веру стало перетягивать к ней, а не наоборот. Но вскоре Вера поняла, что это не Марфа тяжёлая, это трясина не хочет отпускать свою добычу. И в какое-то страшное мгновение Вере показалось, что она не справится, не сможет вытащить, и вдруг, слева от себя она увидела, тонкую берёзку.

Вера, встала и , навалившись на берёзу, двумя руками согнула её, и Марфа, ухватившись за берёзку, наконец-то вытащила сама себя из болота, и поползла к Вере.

Когда женщины отползли от трясины и почувствовали под коленями твёрдую землю, они обнялись и заплакали. Мокрые, грязные, но счастливые. Они были живы.

Вера подумала: «Испытания, выпавшие на нашу долю, даны нам чтобы стать сильнее, и уже сегодня я чувствую, что сила моя и вера моя в себя стали больше, чем были вчера».

Хорошо, что мешок свой Марфа оставила с Верой, и, женщины, переодевшись в сухую одежду, пошли дальше, теперь было понятно, что надо идти в сторону противоположную болоту. И вскоре они вышли … к железной дороге.

Вера глазам своим не поверила, когда увидела рельсы, проложенные в лесу.

«Теперь дойдём, ─ обрадованно подумала Вера, ─ железная дорога должна привести нас в город на железнодорожную станцию, а оттуда мы купим билеты в столицу».

В город они пришли к вечеру. Это было и хорошо, и плохо одновременно. Хорошо, потому что в опустившихся сумерках, никто и не стал обращать внимания на двух «чернушек», вышедших на станцию с той стороны, откуда обычно люди к станции не ходили. Плохо, потому что вечером могло не быть отправлений поездов.

Но, видимо, свою порцию неприятностей и Вера, и Марфа уже получили от судьбы, и оказалось, что на станции стоит поезд, следующий до столицы, в Москов-град.

Вера сразу же пошла в кассу. К сожалению, на два места в вагон второго класса ей не хватило, да там ещё надо было документы предъявлять. Документы у Веры были, но она хотела добраться до столицы максимально незаметно, чтобы нигде не мелькало её имя.

Вера купила билеты в вагон третьего класса, рассудив, что даже, если их начали искать, то в вагоне третьего класса, их будут искать с меньшей вероятностью.

Но уже усевшись в вагон, Вера поняла, что испытания продолжаются.

Глава 14

Вера никогда не ездила в третьем классе, а как выглядели поезда сто лет назад, она вообще себе плохо представляла. Но когда в кассе брала билет, то можно было взять в четвёртый класс, но Вера побоялась, что там вообще будет кошмар, хотя, для того чтобы вырваться от семейки банкира Воробьёва, она готова была хоть на крыше ехать.

Вагоны третьего класса были покрашены в зелёный цвет, внутри не было перегородок между местами, перегорожены были только по четыре полки поперёк, а через узкий коридор располагались две полки вдоль, хорошо ещё места закреплялись в билетах, потому что в четвертом классе вагон был без мест.

Потолки в вагоне были высокими, и поэтому можно было дышать, народ в вагон набился разный, и запахи были соответствующие. Но в вагоне этого класса ещё была уборная с умывальником, правда всего одна на весь вагон, а вот в четвёртом классе и того не было.

Вере с Марфой достались продольные полки, одна внизу, а другая сверху. Еда у Веры с Марфой с собой была, и женщины спокойно перекусили, и стали укладываться, ехать в столицу им было сутки, Вера посчитала, что они должны были прибыть на следующий день вечером.

Первые пару часов ночи прошли спокойно, но вскоре поезд остановился на какой-то большой станции, и в вагон вошли трое мужчин, неприятной наружности. Неопрятные, бородатые, запах немытого тела распространился на весь вагон, и надо же такому случиться, что одно из свободных мест, которое один из них занял, располагалось как раз напротив полок, которые занимали Марфа с Верой.

Вера заметила, что мужик странно поглядывает на неё, но не стала открывать глаза, продолжила делать вид, что спит.

А под утро Вера решила встать пораньше, чтобы пока нет очереди умыться в уборной, она встала, осмотрелась, вроде все спали, растолкала Марфу и прошептала ей что пойдёт в уборную, Марфа осталась сторожить вещи.

Вера зашла и заперла дверь на довольно хлипкую задвижку, хорошо успела сделать утренние дела, а когда уже начала умываться, кто-то вдруг сильно дёрнул дверь, задвижка слетела, Вера обернулась, и в проёме Вера увидела того самого мужика, который пялился на неё полночи.

─ Я тебя знаю, ты с хутора Матрёны, ─ сказал мужик и на Веру пахнуло гнилыми зубами из щербатого рта

─ Вы меня с кем-то путаете, ─ сказала Вера

─ Бежите значитца, ─ вдруг осклабился мужик, ─ ну ты будь со мной поласковей, и я никому не скажу.

─ Выпустите меня! Сейчас же! ─ громко, чтобы привлечь внимание крикнула Вера, но мужику это не понравилось, и он вдруг схватил Веру, зажал ей рот грязной ручищей, и потащил в тамбур.

Вера попыталась вывернуться, но пространства в уборной было мало, и она, преодолевая брезгливость попыталась укусить мужика за руку.

Никого в коридоре вагона не было и мужик, протащив сопротивляющуюся Веру по коридору вытащил её в тамбур, прижал Веру лицом к стене, не давая ей возможности закричать, а другой рукой полез ей под юбку.

Вера вспомнила, что у неё в сапоге есть маленький нож, подумала, что сейчас она мужику устроит медицинскую операцию. И специально прекратила сопротивляться, и обмякла, мужик тотчас же, видимо, от неожиданности выпустил её из рук, и Вера, развернувшись, нырнула рукой в сапог, но не успела вытащить нож, как вдруг мужик начал на неё заваливаться.

Вера, упав на четвереньки, проскочила и увидела, что позади мужика стоит Марфа а в руках у неё железный прут, которым она и ударила мужика по голове, а мужик между тем, просто застыл в каком-то странном обалдении.

И тогда … Вера потом часто вспоминала этот момент, когда мозг начинает, работает самостоятельно, принимая решения за тебя.

Вера кивнула Марфе на дверь:

─ Открывай!

Марфе не надо было объяснять два раза, она метнулась, и распахнула дверь, а Вера изо всех сил толкнула мужика к распахнутой двери тамбура, Марфа тоже подтолкнула. Мужик пришёл в себя на какое-то мгновение, но рука его ухватила только воздух.

Марфа быстро закрыла дверь вагона. Женщины посмотрели друг на друга, и тихо, прошли обратно в вагон, ни слова не говоря, вместе забрались на верхнюю полку, легли валетом, Сердце у Веры ещё долго билось часто и громко, адреналиновая буря не успокаивалась.

Но когда утром поезд остановился и двое подельников, ночевавших в другом месте вагона, пришли и посмотрели на пустующее место, Вера уже была спокойна, они с Марфой лежали, отвернувшись.

Не говоря ни слова мужчины вышли. И только когда поезд тронулся, Вера и Марфа, как по команде посмотрели друг на друга, и переместились на нижнюю полку, надо было поесть, до Москов-града оставалось несколько часов.

***

Больше никаких потрясений, или приключений до самой столицы не было. На каждой остановке женщины вздрагивали. Всё им казалось, что вот сейчас в вагон ворвутся страшные мужики и выволокут их, как преступниц. Но всё обошлось.

В столицу прибыли уже в сумерках. Дождались, когда все вышли из вагона и только убедившись в том, что их никто не «встречает» тоже вышли. Вокзал гудел, на соседнем перроне стоял другой поезд, в который загружались люди.

Вера с Марфой вышли с вокзала, как были, в крестьянских простых платьях, с мешками за плечами. У Веры оставалось немного денег и адрес особняка отца она помнила, но извозчика от вокзала брать не стали, отошли подальше. Да и на извозчике доехали только до начала улицы. Вере всё казалось, что сейчас выскочит Воробьёв и начнёт всех допрашивать.

К воротам особняка подошли, когда уже стемнело.

Вера постучала, на стук вышел охранник, Вера не помнила такого. Увидев двух крестьянок, крикнул:

─ Чего надо? Милостыню не подаём.

Вера спокойно сказала в ответ:

─ Открывай, не видишь, кто перед тобой.

Охранник расхохотался:

─ А ну пошли отсюда, попрошайки, сейчас полицию крикну!

Вера сказала:

─ Илью Андреевича позови.

Охранник удивился, не каждый знал имя начальника охраны купца Фадеева. И решил на всякий случай позвать, мало ли что.

Вера стояла и молилась: «Только бы позвал, только бы позвал.»

И когда дверь распахнулась и навстречу к ней из калитки ворот сделал шаг Рощин Илья Андреевич, Вера вдруг почувствовала, что ноги её больше не держат.

─ Вера Ивановна? Вы?! Откуда?! ─ в голосе Рощина было столько удивления, что Вера только улыбнулась и стала оседать.

Илья подхватил её на руки, осмотрелся по сторонам, словно пытаясь увидеть ещё кого-то, она только и успела сказать:

─ Спрячь, укрой, не отдавай мужу

И оглянувшись, позвала:

─ Марфа…

И только убедившись, что за ними закрылись ворота, и Марфа тоже вошла, Вера позволила себе зарыдать.

Глава 15

Илья Рощин внёс Веру в дом, а Вера подумала: «Как второе возрождение, и снова я на руках у мужчины».

Оказавшись в доме, Вера успокоилась только тогда, когда заперли двери. Прибежала Домна Афанасьевна, и почему-то лицо у неё было заплаканное:

─ Верушка, приехала всё-таки.

А Вера про себя удивилась: «Её что ждали?»

И Домна Афанасьевна оглядела Веру с ног до головы, и лицо у неё при этом сделалось удивлённое, что тоже Вера отметила, как необычное, и подумала, что надо бы выяснить, что здесь происходит.

Потом она обратила внимание на то, что на Вере надето:

─ Вера, а что случилось, ты что в таком виде?

─ Потом, нянюшка, ─ сказала Вера, ─ всё потом. Нам бы вымыться да переодеться с дороги. А отец где?

Домна Афанасьевна взглянула на Илью:

─ Ты что не сказал ей?

─ Что не сказал? ─ Вера встревоженно взглянула сначала на Дому Афанасьевну, потом перевела взгляд на Рощина.

─ Иван Григорьевич болен, Верушка, ─ Домна Афанасьевна достала платок и стала промокать глаза, которые тут же наполнились слезами.

─ Всё тебя ждал…

─ Тогда пошли к батюшке, ─ Вера решительно зашагала в сторону покоев отца, понимая, что Воробьёв ей врал, и только в последний раз его фраза «если успеешь», была правдивой.

Вера успела.

Она вошла в спальню отца, и не узнала его. На постели лежал старик, нос его заострился, он казался восковой фигурой.

Вера обернулась к Домне Афанасьевне:

─ Что случилось?

─ Ох, Верушка, да кабы мы знали, дохтора эти ничего не говорят, а только как вернулся из Питерграда, так чахнуть начал, а потом в один день упал и лежит.

Домна Афанасьевна громко высморкалась, и продолжила:

─ Дохтор сказал удар это … удар мозга ... поплексический

Вера подсказала:

─ Апоплексический удар.

─ Да, так он и сказал, ─подтвердила Домна Афанасьевна и снова высморкалась.

Вера подошла ближе, присела на кровать.

─ Батюшка, ─ Вера положила руку на руку отца, безжизненно лежащую на кровати вдоль тела. Поразилась холодности руки.

Иван Григорьевич открыл глаза, присмотрел, и, вдруг в глазах его мелькнуло узнавание, радость, но рука так и оставалась недвижная.

─ Ве-э-ра, ─ с трудом произнёс Иван Григорьевич и Вера почувствовала, как глаза её наполняются слезами.

─ Я здесь батюшка, приехала, ─ сказал она.

─ Хо-о-ро-шо, ─ всё так же с трудом произнёс отец Веры. После чего перевёл взгляд на Рощина:

─ Илья, зо-о-ви.

Вера обернулась на начальника охраны.

─ Вера Ивановна, мы с вашим батюшкой договорились, как только вы приедете, сразу поверенного вызвать, чтобы ввести вас в курс завещания.

«Вот опять, ─ подумала Вера, ─ будто бы ждали.»

─ Вы сейчас за поверенным? ─ спросила Вера.

─ Да, поеду привезу, ─ ответил Рощин.

Вера встала, и так, чтобы отец не слышал, ещё раз напомнила:

─ Только никому кроме него не говорите, что я здесь, ─ сказала нахмурившись.

Краем глаза заметила, как удивлённо приподнялись брови у старой экономки, которая заменила Вере мать.

Рощин ушёл, а Вера села рядом с отцом, снова взяла его за руку, Домна Афанасьевна сказала:

─ Ни руки, ни ноги не двигаются, Верушка, беспомощен он, будто младенец.

Вера заметила, как сурово Иван Григорьевич посмотрел на экономку, та поджала губы:

─ Ну чего ты так смотришь-то, Иван Григорьевич, правда ведь это.

И Вера заметила, как отец прикрыл глаза, а из-под сомкнутых век скатилась скупая слезинка. Вере тоже хотелось плакать, но она сдержалась. Нельзя.

Иван Григорьевич открыл глаза и вдруг сказал:

─ Хоро-ошо, до-ождалс-ся.

Вскоре дверь отворилась и в спальню вошёл смутно знакомый Вере человек. Невысокий плотный, с небольшим животом, плотно обтянутым коричневым жилетом, на круглой лысоватой голове сверкали такие же круглые в золотой оправе очки, взгляд был умный и цепкий.

Вера вспомнила, что видела его перед свадьбой, он приезжал проверял документы, подготовленные для передачи молодым. Поверенный отца, Ещин Самуил Карлович.

Самуил Карлович окинул цепким взглядом комнату, посмотрел на Веру в дорожном несвежем крестьянском платье, но ни одна жилка не дрогнула на его лице. Коротко поклонился.

─ Сё-о-ма, ─ голос отца Веры хоть и звучал неуверенно, но был твёрдым, ─ за-ачит-тай.

В течение следующих сорока минут поверенный зачитывал завещание, согласно которому Вере переходили все активы купца Ивана Григорьевича Фадеева, включая два сахарных завода, салотопенное производство, ткацкие фабрики, рудные шахты, четыре речных баржи, пароходная компания, доходные дома, особняки два имения, и счёта в банках на баснословные миллионы в золотых империалах.

Отдельно было уточнено, что только Вера или её дети могут наследовать состояние купца Фадеева, ни муж никто другой без кровного родства не вправе никоим образом распоряжаться имуществом.

Поверенный читал, а Вера сидела и глотала слёзы, понимая, что банкир Воробьёв вцепится в неё как клещ, кто же в здравом уме захочет выпускать из рук «золотую рыбку». Ситуация осложнялась.

Вера встала на колени перед кроватью отца, положила голову так, чтобы уткнуться ему в плечо:

─ Благодарю, батюшка.

Услышала, как тяжело вздохнул Иван Григорьевич.

─ Д-до-омна, ─ сказал он, ─ зо-ови.

Вера вопросительно посмотрела на утирающую глаза Домну Афанасьевну.

─ Священника, ─ сказала она.

Вера нахмурилась:

─ Зачем?

Но Домна Афанасьевна только пуще расплакалась.

Поверенный засобирался уходить.

─ Самуил Карлович, ─ обратилась к нему Вера, догнав его у дверей на выходе из покоев отца, ─ мне надо с вами поговорить.

Поверенный остановился, а Вера обернулась к Домне Афанасьевне. Та махнула ей рукой:

─ Иди, всё равно сейчас мыть будем Ивана Григорьевича, потом придёшь.

Вера вышла. В коридоре стоял Рощин.

─ Илья Андреевич, ─ обратилась к нему Вера, ─ составьте нам компанию, ─ и прошла в отцовский кабинет.

В кабинете села на место отца. Смотрелось странно. Двое дорого одетых мужчин. Рощин был одет лаконично, но ткань была дорогая, пошив явно был сделан хорошим портным, а поверенный тот, как и Рощин был одет в простой, но дорого сшитый костюм, но и очки, и цепочка для часов сверкали, указывая на то, что барин состоятелен.

И за большим из красного дерева столом сидела Вера, в крестьянском платье с неубранными волосами, и руками без перчаток, в мозолях и ссадинах.

Но Вера нарочно не стала просить господ подождать, пока она приведёт себя в порядок. Ей было нужно чтобы и рассказ её, и внешний вид совпадали.

Вера рассказала короткую, но весьма трагичную историю своего замужества, предварительно взяв слово с Рощина и Ещина, что всё, что она расскажет останется в этом кабинете.

Рассказала Вера и про издевательства, и про поджог, и про побег. Про мужика в поезде только не стала рассказывать. Не было того и всё.

Сначала Вера видела недоверчивый взгляд Рощина, и понимающе улыбнулась, вспоминая, что он-то, наверное, вспоминал как она чудила перед свадьбой. Но показав руки, Вера ещё раз сказала:

─ Теперь я умею и навоз убирать, и корову доить, и знаю, что такое быть битой.

Рассказала Вера и про супругу брата Воробьёва, Марфу, что та помогла ей бежать.

─ Но она не сможет вам ничего рассказать, немая она.

Заметив страшный взгляд Рощина, Вера сразу поняла почему, и пожав плечами, сказала:

─ Не знаю, Илья Андреевич, обманывать не буду, кто ей язык отрезал.

И Веру вдруг передернуло. Она словно на секунду снова оказалась на хуторе и только сейчас поняла в каком постоянном страхе и напряжении она там жила.

─Да-с, ─ сказал Самуил Карлович, ─ слышал я про костромских старообрядцев. Беспоповство, отрицание брака, община, каждый должен работать.

На лице Рощина, когда он это услышал, отразилась боль.

─ А ведь Иван Григорьевич чувствовал, что что-то не так с вами Вера Ивановна, несколько раз ведь вызывал вашего супруга.

─ Да? ─усмехнулась Вера, ─ и что же мой супруг сказал?

─ Что вы в тягости и под ласковым присмотром его матушки, на свежем воздухе в тишине ожидаете ребёнка.

Вера только покачала головой.

─ Я хочу развестись ─ сказала Вера и посмотрела на Самуила Карловича.

─ Это невозможно, ─ сказал поверенный, и добавил, ─ вас же повенчали.

Вера сникла, но когда через секунду она подняла глаза, то в них была железная решимость:

─ Нет ничего невозможного, Самуил Карлович, ищите выход, я к мужу не вернусь, иначе работать мне в костромской общине до самой смерти.

─ Можно прошение составить к императору, ─ сказал Самуил Карлович после некоторого раздумья.

─ Составляйте, ─ сказала Вера.

Но поверенный, поджав губы, посмотрел на неё:

─ Да только, Вера Ивановна, сколько оно будет до императора идти…

─ В смысле? ─ Вера начинала злиться.

─ Так вы же не аристократка, без титула, значит прошение пойдёт обычным путём через канцелярию, а там оно и месяц, и два, а то может и дольше будет добираться.

Вере захотелось взвыть, и видимо, что-то страшное отразилось у неё на лице, Самуил Карлович вдруг выпрямился и сказал:

─ Вот, если бы через кого-то напрямую…

Вера взглянула на Рощина:

─ Илья Андреевич, есть кто-то у отца?

Рощин обречённо покачал головой:

─ Так-то связи у вашего батюшки большие, да вот ежели б он сам…

И вдруг перед глазами Веры всплыло суровое лицо её спасителя.

─ Граф Морозов Якоб Александрович, ─ сказала она.

Рощин встрепенулся:

─ Точно, сын соседей ваших по имению, я слышал он как раз в столицу вернулся.

А Самуил Карлович облегчённо улыбнулся:

─ Это был бы лучший вариант, если вам удастся заручиться поддержкой графа Морозова, то он точно сможет передать ваше прошение напрямую императору.