Текст книги "Купеческая дочь (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 29 страниц)

Глава 45

Морозов давно уехал, но Вера не ложилась, собирала вещи. Сразу после того, как проводили графа, Вера вызвала Рощина, который пытался улизнуть, понимая, что не отвертится от разговора с хозяйкой.

─Илья Андреевич, собирай людей, ─ сказала Вера, ─ и поедем.

─ Вера Ивановна, ─ Рощин всё равно собирался сопротивляться, ─ но граф Якоб Александрович же сказал, что он против.

Вера укоризненно посмотрела на Рощина.

─Вот пусть граф Якоб Александрович своим подчинённым указывает, ─ сказала Вера, а про себя подумала: «Пусть женится, и женой своей командует».

Рощин выглядел расстроенным, и Вера, на всякий случай, сказала:

─ Илья Андреевич, мы графу Морозову не отчитываемся, и не скажем. Мы же не воевать туда едем, а чтобы ближе быть, … когда они Марфу найдут.

Помолчала секунду и добавила:

─ И вообще у меня сделка по дереву, мне надо с приказчиками увидеться.

Теперь Илья Рощин покачал головой, словно непонятно ему было, зачем дочь Ивана Григорьевича «на рожон лезет» из-за безродной девки. Но спорить больше не стал. Уже не первый день он знал эту «новую» Веру, и понимал, что, если она решила, то вряд ли кого послушает. Выслушать выслушает, но сделает по-своему.

Но всё-таки добавил:

─ Вера Ивановна, такой поход обычно заранее планирует, а так ведь и мест может не быть на почтовых дворах, придётся в полевых условиях ночевать.

Вера ответила:

─ Ничего, пару ночей перетерплю.

Рощин понял, что все аргументы исчерпаны и спросил только:

─ Своих у нас человек десять будет, собрать ещё отряд?

Вера задумалась, если Морозов потом будет ей выговаривать, решила, что ещё пятеро или шестеро опытных солдат не повредят, а Морозову скажет, что о безопасности подумала.

─ Возьми ещё шестерых, ─ сказала Вера, ─ мало ли.

─ Отставников тогда возьму, ─ сказал Рощин, и, коротко кивнув, пошёл собираться.

Вот и Вера собиралась сама, горничная только подносила, что берём, что не берём, да Домна Афанасьевна прибежала:

─ Верушка, а может не надо ехать-то, граф-то знает, что говорит, ─ слабым голосом уговаривала Домна Веру, но знала, что та от своей идеи не откажется.

Вера знала, что Домна Афанасьевна так уже для проформы больше спрашивает, но всё же ответила ей:

─ Домна, голубушка, да разве ж мужчина знает, что понадобится женщине после освобождения, даже, если он и граф.

Вера подошла, обняла старую экономку и добавила:

─Да ты не переживай так, я там, в городе посижу, в леса-то я соваться не буду.

На следующий день, рано утром Рощин пришёл и доложил, что казаки Углецкого выдвинулись по северному тракту.

─ Только они? ─ удивлённо спросила Вера.

─ Остальных похоже, уже перекинули, Вера Ивановна, ─ ответил Рощин.

Вера распорядилась выезжать на день позже.

«Ещё не хватало с военными или с самим Морозовым на почтовой станции пересечься.»

Первые сутки в дороге прошли быстро, словно ворожил кто, и погода была прекрасная, и места на почтовых станциях были. А на второй день началось, то колесо сломалось, то лошадь у одного из верховых ногу повредила, потом зарядил дождь, холодный и промозглый, хорошо, что у Веры в карете жаровня была, немного согрелись, хотя влажность была высокая, отчего до конца согреться не получилось, да и прибыв на почтовую станцую оказалось, что место только одно.

Вера со служанками, а она с собой взяла двоих, в эту комнату и въехала, а вот отряд пришлось в близлежащей деревне размещать. Рощин с несколькими своими, остался на почтовой станции, договорившись, чтобы за ночь два раза сменится караул из его людей.

Поскольку на станции людей было много, смотритель попросил спуститься на ужин вниз, сказал, что нет возможности по комнатам таскать. Вера возражать не стала, только договорилась с Рощиным, чтобы он столик занял где-то в углу, чтобы всех видеть, а их никто не видел.

И предупредила, что сама чуть попозже спустится, чтобы и людей в общем зале поменьше стало.

Рощин так всё и сделал, Вера спустилась, для слуг отдельный стол попросили. Вера рисковать не стала с едой, взяла кашу томлёную, хотя и мяса хотелось, но решила, что плотно поест, когда в Кострому прибудут, а в дороге и так можно, по лёгкому.

Пока ждали еду, Веру вдруг обратила внимание на то что в дальнем углу зала кто-то тоже сел за стол так, чтобы всё видеть, а самому в тени оставаться. И ей показалось, что кто-то оттуда пристально её разглядывает.

─ Илья Андреевич, ─ попросила Вера Рощина, ─ вдруг будешь проходить мимо того дальнего стола, не сочти за труд, посмотри кто там сидит.

Но когда Рощин пошёл посмотреть, то вернувшись, он сказал:

─ Пустой стол, Вера Ивановна, хотя стакан из-под чая стоит.

Вере это показалось странным, но потом усталость дорожная навалилась и после вкусной каши и весьма скромной попытки освежиться, Вера уснула, выбросив из головы подозрения.

«Возможно, в голову лезет всякое, и кажется всё подозрительным, потому как, о Марфе переживаю», ─ только и подумала Вера.

С облегчением приехали в Кострому, остановились в доме у купца Варенникова, он был хорошим приятелем отца Веры, сама Вера его лично не знала, но Рощин подсказал.

Дом купца Варенникова стоял в центре Костромы, на главной улице, Рощину понравилось, что фасад дома не выходил на улицу, а был как бы утоплен внутрь, а с улицы дом прикрывали большие кованые ворота.

Небольшую гвардию, с которой Вера путешествовала, частично разместили в доме, а частично на соседней улице, там был доходный дом, и Варенников помог договориться о размещении.

Об основной цели своего прибытия Вера говорить не стала, но у неё была ещё одна уважительная причина – лес. Уже вся торговая Стоглавая знала, что дочь купца Фадеева подалась на конкурс по поставкам леса, да ещё и склады выкупила. Про склады Вера не распространялась, но подозревала, что информация «растекается из купеческой гильдии».

Сделать пока с этим Вера ничего не могла. Но рассчитывала, что как только проекты её заработают, вес в гильдии её имя приобретёт и тогда уже, она точно поставит вопрос о смене главы.

Вечером, конечно, нельзя было пропустить ужин у купца Варенникова. Арсений Михайлович и супружница его Варвара Дмитриевна расстарались не просто ради столичной гостьи, а ради дочери Ивана Григорьевича Фадеева.

Ну и за столом разговоры в основном шли про Ивана Григорьевича, вспоминал Арсений Михайлович, как, познакомившись в молодости, торговые дела вместе начинали.

─ Батюшка-то ваш вот до самой столицы дошёл, большого ума и торговой смекалки был человек, ─ сказал купец Варенников, ─ а я вот здесь так и остался.

Вздохнул купец, бороду окладистую огладил и добавил:

─ Оно может и капиталы не большие, но зато спокойней здесь.

Постепенно разговор перешёл на Верину историю, Вера чего-то подобного ожидала, знала, что ещё долго её будет преследовать это проклятие по имени «банкир Воробьёв».

Вера не стала вдаваться в подробности, только и сказала, что муж ей попался дрянной человечишка, да ещё и из старообрядцев, и, если про то, что муж «дрянной человечишка» могло вызвать споры, потому как «бог терпел и нам велел», то тема про старообрядцев, купца и его супругу зацепила.

У Арсения Михайловича даже борода кверху задралась, такое его возмущение охватило:

─ Невозможно же, Вера Ивановна, в лесах властвуют, ни выгнать, ни выкурить, у нас вот помещик знакомый в клиентах, так у него даже проблема была осенью урожай собирать. Старообрядцы эти, цельную деревню у него увели.

И супруга купца ему вторила:

─ Так срам-то какой, говорят попов у них нету, бабы с мужиками невенчанные живут, а дети у всех общие, ─ и не удержавшись, от эмоций даже сплюнула.

─ А что никто не знает, где их поселения? ─ осторожно спросила Вера.

─ Да, так-то примерно известно, ─ сказал купец, ─ но они же, если что, уводят народ, а то и того хуже, ─ и осёкся, оглянувшись на жену.

Та голос понизила и, словно боясь, что её могут услышать, сказала:

─ Говорят в прошлом месяце царёвы люди приезжали, хотели с ними договориться, так там старец у них, увел людей, а дом этот, куда он людей-то завел, потом только по столбу чёрного дыма и нашли.

И купчиха даже достала сложенный вчетверо белый платочек, видно слёзы выступили, так расчувствовалась, промокнула глаза, и добавила:

─ Говорят под сорок человек там угорели, никого не пожалел, ирод, и бабы с детьми малыми, и старики.

А купец махнул рукой, головой качнул и сказал:

─И, главное, верят им люди, что за ними правда, и продолжают с насиженной земли сниматься и уходить.

Разошлись уже поздно, но Вера не жалела, ужин получился хоть и затянувшийся, но по-доброму пообщались, поговорили, а когда она достала подарки столичные, то Варвара Михайловна снова так расчувствовалась, что снова глаза платочком утирала.

На следующий день, у Веры по плану были встречи с приказчиками, здесь у неё их было трое, кто делами отца занимался, а потом она хотел съездить, в сторону лесов, хотя бы издалека посмотреть, что там происходит.

Но Рощин в этот раз встал стеной.

─ Что там смотреть, Вера Ивановна, ─ довольно жёстко сказал он, ─ вы мне обещали, что из Костромы ни ногой,

Вера попыталась возражать, но увидела, что глава её охраны на пределе, и скорее всего, если она надавит, он повезёт её, а потом в столице придёт и в отставку подаст, и будет прав. Поэтому здесь Вера отступила, и по разгладившейся морщинке на лбу Рощина поняла, что угадала.

Только попросила:

─ Илья Андреевича, а вы мне можете сказать, они там что-то делают или нет?

─ Ох, доиграетесь вы, Вера Ивановна, ─ улыбнулся, довольный тем, что спор закончен, Рощин, и сказал, ─ операция, о которой нам рассказал граф Морозов, тайная, как вы считаете, будет выглядеть, если я поеду высматривать кто там и в каком порядке выстраивается?

И Вера поняла, что теперь надо только ждать.

Вернувшись вечером после встречи с приказчиками, Вера попрощалась с Рощиным, который весь день её сопровождал, и прошла в выделенные ей покои. Вера подозревала, что заняла лучшие покои в доме, правда Рощин ругался, говоря, что лучшие покои, это подвальные помещения. «их легче всего охранять».

Вера смеялась и говорила, что нельзя всю жизнь провести в подвальном помещении без окон.

Но зайдя в небольшую гостиную, и не увидев там служанки Вера даже подумать не могла, что окажется в такой ситуации. В кресле возле камина кто-то сидел, камин горел ярко, но человек, сидевший в кресле, подготовился, потому что кресло было таким образом повернуто, что на лицо сидевшего падала тень, и поэтому было видно фигуру человека, но нельзя было различить черты его лица.

─ Не кричите, пожалуйста, Вера Ивановна, ─ вдруг произнёс человек, и голос его был тихим, но холодным, словно эмоциональный оттенок отсутствовал, Вера даже подумала, что голос механический. Но в этой реальности не было фонографа, да и кто бы в самом деле стал бы записывать пластину, чтобы с ней поговорить.

─ Кто вы и что вам нужно? ─ резко спросила Вера.

Человек усмехнулся:

─ А мне рассказывали, что вы деловая дама и не терпите время на политесы терять.

─ Вы не ответили, ─ сказала Вера, и отступив к двери, взялась за ручку.

─ Постойте, ─ проявил хоть какую-то эмоцию незваный посетитель.

Вера остановилась.

─ Вы же хотите получить вашу Марфу живой? ─ вдруг прозвучало от «гостя».

И Вера поняла, что сейчас её будут шантажировать.

Глава 46

И Вера надавила на ручку двери, намеренно с силой, чтобы тот, кто сидит у камина, услышал.

Но человек, сидящий у камина обладал поистине железными нервами. Вера была уверена в том, что ему страшно, он услышал, а ведь ей стоит сделать шаг и крикнуть и тотчас же здесь будет вся охрана, находящаяся в доме.

Но он только негромко добавил:

─ Это не я её похитил, я просто знаю где она, и желаю на этом знании подзаработать.

Вера не стала ничего говорить или переспрашивать, но остановилась и это, видимо, воодушевило «гостя», и он сказал:

─ Правильно, что вы приехали сами, Вера Ивановна, пока армия дойдёт туда, где ваша Марфа, её уже сожгут.

И Вера вздрогнула, она сама не знала, что так болезненно отреагирует. Вокруг снова был лес, стылый пол деревянного дома, хриплый голос матери Воробьёва и сальный взгляд его братца-дебила.

Так нахлынуло, что Вера испугалась, что не сможет вздохнуть. Сердце забилось часто-часто. И она не выдержала:

─ Что вы хотите?

─ То же что и все, ─ сказал незнакомец, и Вере показалось, что он и сам не верил, что она согласится. Но отступать было поздно.

─ Лес? ─ спросила Вера.

─ Лес? ─ переспросил незнакомец, и усмехнулся, ─ нет, конечно, зачем мне лес.

На мгновение он замолчал, и потом сказал:

─ Деньги, мне нужен миллион золотом.

Вере стало смешно: «Вот любопытно, если бы она заплатила Воробьёву полмиллиона, сколько бы тогда попросил этот «благодетель»?»

─ Я могу вам дать сто тысяч бумажными ассигнациями сейчас и ещё сто тысяч после того, как Марфа будет освобождена, ─ сказала Вера, ─ это всё.

─ Тогда мы не договоримся, ─ сказал гость, ─ и ваша Марфа будет гореть, а вы будете жить, зная, что вы могли её спасти и не спасли.

─ Я считаю до трёх, ─ сказала Вера, ─ и вы можете выметаться, потому что после трёх я открываю дверь и зову охрану.

На самом деле Вера собиралась позвать охрану сразу, но тот, кто к ней пришёл либо обладал хорошим чутьём, либо и не рассчитывал получить миллион, и озвученная сумма его вполне устроила, а значит Вера слишком много предложила, но было поздно, что-то менять.

─ Стойте, ─ сказал он, ─ я согласен, но деньги вы передадите не мне, вы их утром отнесёте в церковь Спаса Нерукотворного Образа, что на Запрудне*, там неподалёку от входа установлен ящик для пожертвования, вот возле него и положите.

(*В начале XIX века Церковь Спаса Нерукотворного Образа на Запрудне находилась на правом берегу реки Запрудни (притока Костромы) в северо-западной части Костромы. Это место связано с явлением Феодоровской иконы Божией Матери в XIII веке, когда костромскому князю Василию Ярославичу на берегу Запрудни явилась святыня)

─ А когда я увижу Марфу? ─ спросила Вера.

─ Ждите в церкви, её привезут, ─ сказал «гость», и добавил, ─ но охрану свою оставьте на улице, иначе никто не зайдёт.

Вера подошла к комоду, достала из него деньги, она, как и отец возила с собой наличные.

─ Возьмите, ─ сказала она.

Но «гость» отказался вставать.

─Бросьте на середину комнаты и отвернитесь, ─ сказал он.

Вера кинула деньги подальше, отвернулась, а когда повернулась, то ни денег, ни «гостя» уже не было, лишь створка окна болталась, указывая на то, каким путём ушёл гость.

И вдруг Вера услышала шевеление, и даже как будто слабый стон. Бросилась на звук и нашла обеих служанок, связанных, и с кляпом во рту, под кроватью.

Девушки были напуганы и плакали, Вера их развязала, пообещала выдать премию, и попросила пока не рассказывать ничего Илье Андреевичу Рощину.

Вера знала, что если Рощин узнает, что она здесь с «подлыми террористами» договаривается, то ни за что её к церкви не отпустит. Вера не боялась, во-первых, утро, во-вторых, она поедет рано, на рассвете, чтобы приехать перед утреней, там и приходские должны быть, и народ начинает собираться, поэтому она съездит, и будет надеяться, что её не обманули, а ещё ей показалось, что этого человека она где-то уже видела, причём не один раз.

Ночью Вера спала плохо, в одном «гость» был прав, Вера всё проверяла себя: «Всё ли она сделала, чтобы спасти Марфу?»

А утром Вера приказала запрягать, Рощину объяснила, что хочет поехать, помолиться чудотворной иконе Божьей матери. Ей было стыдно обманывать Рощина, но поскольку она и вправду собиралась помолиться, то совсем уж обманом это не считала.

─ Так что же так далеко-то, Вера Ивановна, не проще ли в Богоявленский собор пойти, он в самом центре и икон там поболе, ─ попытался убедить Веру Рощин.

─ Но чудотворных нет, Илья Андреевич, ─ заявила Вера, и Рощин пошёл собирать охрану.

Ехали около сорока минут, церковь находилась в северо-западной части Костромы, как раз в стороне лесов, куда Вера полагала и ушли армейские части.

Сама церковь была необыкновенно красивая, белокаменная. И вроде бы простая, а в то де время всё, что надо в ней было. Вера от Варвары Михайловны, тоже вставшей рано, узнала, что построена церковь была на пожертвования костромичей, и, первая, которую построили, деревянная, сгорела, поэтому потом решили сразу каменную возвести.

Место было тихое, церковь стояла на отшибе, никаких жилых домов рядом не было, деревня была неподалёку, но в некотором отдалении.

Охрану Вера оставила за воротами церкви, внутрь пошла одна. Здесь Рощин не стал противиться, Он с ещё двумя охранниками вперёд Веры зашёл, перекрестился, свечу поставил, огляделся в храме и вышел. Храм был пустой, в нём было холодно, как будто бы не было проведено отопление. Вера осмотрелась и поняла, что да, в храме нет отопления, и покачала головой, решив, что надо бы у местных купцов поинтересоваться, отчего так. Недоделали? Денег не хватило?

Вера положила свёрток с деньгами возле ящика для пожертвований и прошла туда, где на стене висел образ чудотворный. Присмотрелась, и увидела, что икона мироточит. Она этот удивительный эффект наблюдала один только раз, когда в детстве отец возил её в Иваново, там тоже была маленькая церковь и в ней всего несколько икон, и одна из них плакала.

Вера тогда спросила, а почему она плачет?

Ответил ей приходский священник:

─ За нас за всех переживает, вот слёзы и не останавливаются.

И Вере тогда так жалко стало икону, и она плакала вместе с ней.

Вдруг за спиной Вера услышала шаги, и резко обернулась, напротив неё стояли двое, они не были похожи на того, кто к ней вчера приходил.

Тот явно был с претензией на интеллигента или даже дворянина, а эти были простые, с бородами, в крестьянской, хоть и добротной, и чистой одежде.

─ Кто вы? ─ спросила Вера, ─ вы привезли Марфу?

Один из мужиков кивнул, тихим голосом сказал:

─ Да, помочь надо, ─ и повернулся, направившись в сторону алтаря.

Вера удивилась, туда же нельзя*, но потом подумала, что возможно именно туда привезли Марфу.

(*Традиционно храм имеет три входа (запад, север, юг), с запада обычно располагают главный вход для прихожан, а с севера и юга дополнительные. С востока выходов для мирян нет, там расположен алтарь, сакральная зона, куда имеют доступ только священнослужители.)

Но стоило ей зайти за мужиком в одну из боковых дверей, как ей натянули мешок на голову, быстро и ловко скрутили, так, что она даже крикнуть не могла, и вскоре Вера поняла, что её куда-то везут, причём явно внутри какого-то сундука, потому что руки ей распутать удалось, а вот ноги распрямить у неё не получилось.

Глава 47

─ Что-то Веры Ивановны давно нет, ─произнёс пожилой исправник, которого Рощин нанял из отставников. Он уже и сам начал волноваться, но Вера Ивановна строго наказала, подождать.

«Помолиться хочу».

Молитва, особенно у чудотворной иконы, дело не быстрое. Вот и Рощин, хоть и волновался, но стойко ждал, отсчитывая время.

Но после слов исправника не выдержал, осторожно распахнул двери в храм. Тихо зашёл, не желая мешать молитве, взглядом сразу нашёл икону, но в церкви никого не было.

Как же так?!

Вера Ивановна! Вера Ивановна! ─ крикнул Рощине, нарушая церковную тишину, звук отразился от купола и вернулся к нему, церковь была пуста.

Рощин выбежал из церкви:

─ Они не могли далеко уйти, ищите.

Следы были возле восточного входа.

Пожилой исправник сплюнул и перекрестился:

─ Нехристи, разве ж можно так, церковь осквернять.

А Рощин покачал головой: «Вот дурак! Знал же с кем дело имеем! Почему людей вокруг не поставил!»

Православному и в голову не могло прийти, что люди нарушат сакральный вход. Следы вели в сторону леса, но там обрывались, как будто те кто до леса дошёл, сквозь землю провалились, Рощин и его люди доехали до кромки леса, сунулись было внутрь, но лес был непроходимый.

Около двух часов прорубались они, искали следы, должны же были остаться следы. Но их не было.

Рощин оставил несколько человек продолжать поиски, а сам помчался в сторону, где расположились военные. Штабом управлял генерал-лейтенант Истомин Николай Михайлович. Там же были и казаки, и гвардия, и агенты Шуваловской службы.

На подходе к армейским были выставлены кордоны, поэтому Рощина задержали, но пообещали передать графу Морозову, что его спрашивают.

Прошёл ещё час.

Заместитель Рощина, Василий Саранцев, с кем они вместе много лет служили и Фадееву Ивану Григорьевичу, и вот теперь дочери его, сказал:

─ Видать у этих своя кухня, не передадут, предлагаю Илья Андреевич больше не ждать. Есть у меня мысль одна, думаю, что надо в Кострому вернуться, служанок допросить.

И уже они стали разворачивать коней, чтобы гнать в Кострому, как кто-то крикнул:

─ Стой, едуть!

Рощин развернулся обратно и увидел скачущих во весь опор казаков, с десяток, во главе был Углецкий, а рядом с ним, на огромном вороном скакал граф Морозов. В седле держался не хуже казаков, которых с пелёнок на коня сажали.

─ Так я и знал, ─ первое что сказал Морозов, подъехав и притормозив коня, огромные копыта которого взрывали мёрзлую землю, ─ где она?

─ Похитили, ─ тихо сказал Рощин.

Вот, что выдавало в Морозове профессионала, он больше не стал ни сокрушаться, ни вопрошать, сразу к делу:

─ Где, сколько времени прошло?

И сразу закрутилось, подъехали какие-то люди, Морозов отправил их в одну сторону, отдавал чёткие команды, вскоре Рощин осознал себя уже в Костроме.

Служанки, запинаясь рассказали о ночном госте, одна из служанок довольно подробно описала внешность.

Морозов удивился:

─ Откуда увидела?

Та показала, что связавший их засунул под кровать, и не озаботился, что она как раз лежала с такой стороны, что ей именно его лицо хорошо видно было.

Морозов попросил её повторить описание и нахмурился.

─ Кто это? ─ спросил Рощин, ─ вы его знаете?

Морозов обернулся к Углецкому:

─ Похоже Андрей Андреевич, это наш бомбист.

─ Убью, гада, ─ дёрнулся было Углецкий.

─ Постой, убивать, ─ усмехнулся Морозов, ─ надо бы допросить.

─ Поехали, ─ повернулся Морозов к Рощину.

Рощин удивлённо на него посмотрел.

─ В участке он, взяли его ночью, в доходном доме, твои же и помогли.

Оказалось, что кто-то из военных, сопровождавших Веру, и ночевавших в доходном доме учуял странные химозные запахи, коими обычно сопровождается производство взрывающихся веществ. А служил в артиллерии, и запах этот сразу узнал, и сообщил через сторожа-отставника, а тот уже и в участок сообщил.

Исправники и взяли «бомбиста» тёпленьким, прям из кровати вытащили, правда насчёт бомб он, конечно, всё отрицал, а про компоненты сказал, что занимается изготовлением шутих, вот приехал к Новогодью предложить, и делал образец.

В участок прибыли, взяв с собой служанку, чтобы та опознала.

Девка хоть и боялась, но как увидела его, так сразу и заявила, что он.

Личность мужчины уже была установлена, им оказался ни разу нигде ранее не задержанный, нигде не проходивший ни по какому делу Моисей Герцевич Ковальчук .

После того, как служанка его опознала, Моисей Герцевич перестал отрицать свою причастность к ночному визиту в дом купца Варенникова, но заявил, что к похищению Фадеевой Веры Ивановны отношения не имеет.

─ Господа, и как бы я похитил госпожу Фадееву, я с трёх часов ночи в участке нахожусь, ─ и он даже несколько театрально обвёл руками помещение, ─ все могут подтвердить.

Мужчины вышли из комнаты, где проходил допрос.

Рощин спросил Морозова:

─ Что думаете Якоб Александрович?

─ Думаю, что он лжёт, ─ сказал Морозов, ─ он точно связан с теми, кто похитил Веру Ивановну, и вполне возможно он не знает, где она, но он может знать, где те люди, которые связаны с похищением.

Морозов посмотрел на главу участка:

─ Семеон Васильевич, знаю, что не могу о таком просить, но сделай так, чтобы он рассказал. Вопрос жизни и смерти.

Главой костромского участка был полковник Балуев, шикарные седые усы его были известны на всю Кострому, на левой руке не хватало двух пальцев, Морозов его лично не знал, но именно к нему его отправил Шувалов, когда возник вопрос что делать, если старцы начнут людей жечь.

И за несколько дней граф Морозов уже успел убедиться, что полковник дело своё знает, один скит удалось буквально одним днём распотрошить, никто не сгорел.

Прошло меньше часа, и Морозова вместе с Рощиным снова пригласили в комнату, где их ожидал совершенно целый, но страшно испуганный господин Ковальчук.

─Я-я не знаю, где Фадеева Вера Ивановна, ─ сказал он трясущимся голосом, ─ н-но могу показать, где старец Филлип людей держит, если до завтра не освободите, всех сожжёт.

─ Сколько там? ─ глухим голосом спросил Морозов

─ Я-я т-точно не знаю, ─ всё также запинаясь произнёс «бомбист», ─ может человек сто.

На Рощина было страшно смотреть. Морозов выглядел спокойнее, но побледневшее лицо выдавало, что и он находится в волнении.

─ Её может там и не быть, ─ сказал Морозов.

Рощин взглянул на него больными глазами и плотно сжал губы, как будто стараясь в себе удержать рвущийся наружу крик.

─ Ты, ─ сказал Морозов, кивнув на сжавшегося, видимо, в надежде, что о нём забудут, «бомбиста», ─ поведёшь нас.

─ Я-я не могу, ─ заявил господин Ковальчук трясущимся голосом.

И здесь не выдержал Рощин:

─ Тебя, никто не спрашивает, можешь ты или нет!

Полночи они шли по лесу, факелы не зажигали, шли связками, выстроившись в длинные колонны, чтобы не потеряться. Ковальчук, который сначала ныл, а потом, обреченно замолчал, через два часа упал и отказался подниматься.

─ Убейте меня, мучители, ─ сказал он.

Время на него тратить не стали и дальше пошли уже без него, оставив его в лесу.

К рассвету вышли на скит, стены уже дымились, двери были подперты мощными брёвнами. Хорошо, что Морозов взял много солдат.

Из здания раздавались женский плач и причитания.

─ Суки, брёвны в землю вбили, ─ кричал один из солдат, ─ эй, давай сюды, ну-ка взяли!

Никто уже не разбирал кто командует, а кто подчиняется, все навалились на то, чтобы остановить огонь, и открыть, разобрать заколоченную дверь, вытащить людей.

И вскоре им это удалось, и из дома в клубах дыма стали вываливаться кашляющие кричащие и плачущие люди: мужики, бабы с детьми,

Рощин ринулся внутрь, и помогая людям выходить и пытаясь найти ту одну, кого он должен был охранять и не справился. Кто-то кричал ему: «Балка, балка, выходь!..»

Очнулся он от того, что ему на лицо вылили холодную воду.

Над ним склонился граф Морозов, Рощин не сразу узнал его, на чёрном от сажи лице лихорадочно блестели глаза, и Рощин уже приготовился узнать страшное.

─ Не было там её ─ сказал Морозов, и рукой потёр лицо, размазывая сажу.