Текст книги "Купеческая дочь (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 29 страниц)

Глава 86

Незаметно прошла весна, в делах да заботах, дни были не только делами наполнены, но и счастьем, оттого и летели словно птицы, мелькали, не уследишь, так и хотелось обеими руками зацепиться, крикнуть: не уходи, постой, не спеши, дай мне ещё раз вдохнуть, ещё раз напиться, из этой чаши.

Вода в ней такая вкусная, я в жизни не пила такой. И кажется, что чаша эта бездонная, что счастье никогда не кончится, что небо даже в пасмурные дни будет лично для тебя светить солнцем, что даже холодный ветер и тот налетит, чтобы приподнять тёплую шаль да поиграть с бахромой.

А люди мимо идут и улыбаются только тебе, потому что от тебя исходит столько счастья, что просто невозможно мимо тебя пройти и не получить кусочек.

И вот наступило лето, и невыносимо ждать, ещё три месяца до свадьбы, а граф всё мрачнее, и только глядя на невесту свою, долгожданную да выстраданную, улыбается. А Вера будто чувствует что-то, спрашивает: «Яшенька, что с тобой?»

А сама вон исхудала вся, а графу уже самому Виленского придушить хочется, что он его невесту до такого довел.

***

Москов. Кремль

Сергей Виленский и сам уже был не рад, что послушал Веру и Ирэн, и подтвердил государю сроки переноса промышленной выставки на август. В результате всё было так тонко, что любое, даже самое незначительное событие, с задержкой в доставке, или поломкой оборудования, могли критическим образом повлиять на открытие.

И хотя официальное открытие с приездом участником и гостей планировалось на август, но государь с семьёй, планировали на июль поехать в северную столицу в летнюю резиденцию, и, поэтому открытие парка аттракционов и приурочили к их приезду.

Граф Морозов, каждый раз встречая барона в коридорах Кремля, где в административной части невозможно было не пересечься, с ненавистью смотрел на него. И Виленский понимал почему. Он и сам почти не спал, и видел, что Вера Ивановна тоже вся стала прозрачной с этим проектом, но никак не мог ей помочь, потому как кроме неё никто до конца не знал, как может выглядеть в финальной версии парк.

Здесь барон, конечно, свои интересы тоже преследовал, он знал, что Ирэн может помочь, но Ирэн снова была беременна и Виленский сказал об этом Вере Ивановне. И та теперь сама не позволяла Ирэн много вмешиваться.

Виленский знал, что после ему от Морозова по полной отольётся, но пока, зная, что это государев заказ, граф скрипел зубами, почти забросил всё остальное и носился со своей невестою между Питерградом и столицей.

***

Вера просила её разбудить в шесть утра. Но Домна Афанасьевна запретила:

–Где это видано, чтобы дворянка, да невеста молодая так рано вставала. Чай ей не надобно корову идти выгонять. Пусть поспит, и так ложится с рассветом, да ещё и встаёт ни свет ни заря.

И Вера, проснувшись и, увидев, что в окно светит почти что полуденное солнце, сначала испугалась, а потом вытянулась, зарылась в одеяло, она ведь и летом под тёплым спала, видать не прошло даром купание в море, а потом и в озере, мёрзла она всегда, и решила, что сегодня надо себе выходной устроить.

А то вчера сама не ожидала даже, когда на совещании в Кремле показывала финальные сроки самому государю, и вдруг почувствовала, что перед глазами чёрные мошки заплясали, и испугалась, что сейчас прямо при государе в обморок упадёт.

Вышла и увидела страшные глаза Яши. Он как будто сразу понял, на руки подхватил и так и пронёс её по коридорам Кремля, мимо охраны, делавшей вид, что у них тут каждый день графы на руках девиц выносят.

Он, наверное, и Домну с Марфой подговорил и поэтому они её и не разбудили.

А когда встала, то Марфа сразу прибежала: «Жених заезжал, но уехал, вечером».

«Ну и хорошо, ―подумала Вера, ―не хочется одеваться, и причёсываться»

Да так простоволосая и вышла в домашнем платье, и даже до столовой дойти не успела, как с лестницы словно ураган налетел Яша, Вера даже отвернуться попробовала:

–Не смотри, я некрасивая, не надо.

Но он подхватил на руки, закружил. Поцеловал. Кто из слуг был на этаже, отвернулись, а некоторые и вовсе спрятались.

А граф и Вера стояли и не видели никого, потому что мир снова сузился до этого мгновения, пространство свернулось, оставив в целом мире только их двоих.

– С ума сошла, Вера, так себя изводить, вчера, как тебя увидел, еле сдержался, чтобы Виленскому морду не набить.

Вера засмеялась:

– Хорошо, что не императору.

– Императоров не бьют, ― сказал Морозов, но произнёс это с таким лицом, что стало понятно, что ему сильно жалко, что не бьют.

– Осталось чуть-чуть, ― Вера улыбнулась.

– Целых три месяца, ― вздохнул Морозов.

– И вовсе не три, а один, ― заявила Вера, и вдруг поняла, что они о разном.

Морозов укоризненно на неё посмотрел:

– Я, между прочим, до нашей свадьбы дни считаю.

И вдруг посмотрел так, что Вере жарко стало. И она вдруг почувствовала, что и не одета, и что корсета под домашним платьем нет, и что граф стоит слишком близко и … испугалась. И мысль пришла трусливая: «Хорошо, что три месяца».

И вдруг похолодела: «А что, если не сможет она быть женой графа?» И вправду страх охватил, и уже не жарко ей, а холодно и не мурашки, а озноб по всему телу, и перед глазами вдруг встало страшное, покрасневшее лицо Воробьёва.

Граф Морозов, как почувствовал, что что-то изменилось в его невесте.

– Вера, что? Я что-то не то сказал? Что-то не то сделал?

– Нет, Яша, прости, ― с трудом ответила Вера, ― это я так, видно и вправду устала, надо бы выспаться.

И будто бы какой-то холодок пробежал. Или Вере это только показалось?

«Ну почему всё так сложно со мной?» ― подумала Вера, глядя, как карета графа выезжает за ворота имения.

Успокаивало одно, завтра он снова приедет. Им в инженерный корпус надо, там моторы для «русской горки» будут испытывать. И если всё нормально пройдёт, будут готовить к отправке в Питерград.

***

–Ну что, господин разночинец, заждался? Дата почти определилась, скоро-скоро твой звёздный час, ― произнёс страшный человек, глядя на бледного Ромуальда.

– Спасибо, ваше превосходительство благодетель… ― начал он.

Но мужчина его прервал:

– Ты играйся, да не переигрывай, вижу я, что не будь здесь столько охраны, ты бы уже подорвал бы мне здесь всё и убёг.

Ромуальда затрясло, но не от страха, а от того, что его план могут раскрыть, а ну как сунуться всё вынюхивать, и тогда его закладки обнаружат.

Но то ли его тряска подействовала, то ли просто так его пугали, никаких действий не последовало, и Ромуальд очередным разом подумал о том, что русских обмануть просто, только осторожно надо, у них будто какой-то свой бог, так всё вывернуть может, что и обман твой тебе же боком и выйдет.

Одно он понял, что пока их цели совпадают, его желание взять реванш над строптивой купчихой и желание его «благодетелей» скоро сойдутся в одной точке, и это очень хорошо, не придётся задваивать работу, можно будет ограничиться одним экземпляром.

***

А вот, тот, кого называли его превосходительство, вышел из затхлой комнаты, воздух которой ему показалось, был прогорклым, как и человечишка, с которым предстояло иметь дело, и, вдохнув свежего воздуха, в котором уже был запах лета, ароматный луговой, прилетевший вместе с ветром с полей, сказал:

– В оба смотрите, глаз не спускайте, и, как закончит, вызовете меня, и ждите знака.

– А куды ж его, барин? ― задал вопрос мрачный крупный мужик, которому уже страсть как надоело за этим поляком присматривать.

– Куды-куды, туды, ― сказал «барин».

И Ромуальд, у которого был очень хороший слух, ведь ещё мама в детстве мечтала, что он, как и его дед на скрипке будет играть, услышав последнюю фразу, тихо сполз по стеночке:

–Matko Boża, tak wiedziałem*

(*примерный перевод (с польского) – матерь божья, так я знал)

Глава 87

—Неспокойно что-то, – сказал Александр Иванович после того, как Алексей Потапов доложил, что уже которую неделю масонских собраний не было и все в основном теперь в броттском (аглицком) мужском клубе собираются.

– А как же туда попасть? Слышал я, что заведение сие закрытое, – сказал граф Забела.

– По приглашению попасть можно, но не больше двух друзей, —ответил Потапов.

–Алексей Леонидович, полагаю я, что у вас как раз столько друзей имеется, которых надо срочно в этот клуб провести, – сказал Александр Иванович.

Алексей посмотрел на графа Забела, затем перевёл глаза на графа Шувалова.

– А кто же второй-то?

– Так вот я, Якоб Александрович, самый ближайший ваш друг, – сказал граф Шувалов.

И Алексей, и граф Морозов одновременно вздрогнули и одновременно проговорили:

– Он?! – сказал Алексей.

– Я?! – спросил граф Морозов.

– Ты, Яша, ты, – сказал Шувалов. – Ты когда последний раз на тайной операции был?

Граф покачал головой:

– Вы же знаете, Александр Иванович, я сейчас плотно занимаюсь курированием государственных проектов.

– Ещё не женился, а уже от юбки оторваться не можешь!

Голос Шувалова неожиданно стал жёстким. Морозов на него удивлённо посмотрел.

– Александр Иванович, что случилось?

– Так в том-то и дело, Якоб Александрович, что пока ничего, но сердцем чую упускаем мы что-то, – граф Шувалов повторил, – упускаем, – с чувством добавил, – что-то не видим. Бомбиста вашего не нашли, видать, хорошо его припрятали. А если припрятали, у меня вопрос, зачем? Не для того же, чтобы твою зазнобу взорвать.

Морозов сжал зубы. А Шувалов вдруг посмотрел на всех страшными тёмными глазами:

– Есть подозрение у меня, и подкреплено оно не только моими подозрениями, но и государь-император также так думает, что готовится государственный переворот.

Шувалов снова взглянул на Морозова:

–И бомбист твой, Яша, которого ты никак сыскать не можешь, в этом будет играть одну из ключевых ролей. Поэтому будь добр, выдели невесте своей охрану, а сам займись другими делами.

–Вот список, – и Шувалов выложил на стол лист бумаги, где им собственноручно был написан список фамилий. – Вот список тех, – ещё раз повторил он, – кто с большой долей вероятности завязан в этом деле.

Морозов бросил взгляд на бумагу. Ему захотелось выругаться. Титул на титуле, простых там не было.

– И чего им не живётся? – выразил общую мысль Забела.

– Чего не живётся, это мы выясним, но, к сожалению, из-за того, что древние фамилии завязаны, мы сейчас не можем пойти и всех арестовать, – сказал Шувалов. – Но мы должны быть в курсе, что они задумали, в какой день, и что запланировали, и предотвратить. В этом основная наша задача – предотвратить.

– Так, а в клуб-то зачем? – спросил граф Забела.

– Всё за тем же, Андрей Васильевич. Пойдите, послушайте, о чём говорят, себя покажите. Пусть смотрят, пусть знают, что под приглядом – может, и постерегутся.

Договорившись о выделении охраны для Веры Ивановны, Морозов лично проверил командира, лично проверил каждого, кто вошёл в охрану. К Вере поехал извиниться, что не сможет какое-то время сопровождать её, ни в университет к инженерам, ни в Петербург. Что поделаешь – служба.

За несколько месяцев они впервые расстались, разъехавшись в разные стороны. Вера поехала в университет, потом планировала в гильдию заехать. А Якоб Александрович, после изучения всех материалов, которые были предоставлены Шуваловым, вместе с Алексеем Потаповым и Андреем Шуваловым, поехали в Броттский клуб.

***

Броттский клуб. Тверская улица, дворец графа Разумовского.

– А вы здесь прямо свои! – хохотнул Алексей Потапов.

– Это почему это? – спросил Забела.

– Вы посмотрите, вокруг одни высокомерные рожи, и вы сейчас такими же сидите! Прям не подойдёшь к вам!

Но, однако, всё же к ним подошли. Подошёл Иван Перфильевич Елагин.

– Какой вы молодец, Якоб Александрович! – сказал он. – Что приехали! Вижу, вижу, зла на меня не держите. Я ведь тогда от души извинился, – сказал он, вспоминая прошедшую, вернее, не состоявшуюся дуэль. – Вот правильно же говорят у нас: «Кто старое помянет, тому глаз вон».

Граф Морозов всё это время молчал и нечитаемым взглядом смотрел на Ивана Перфильевича.

Видимо, поэтому Елагин продолжил:

– Как же вы к нам попали? Я вас в членах клуба не видел, а я в этом году секретарь, всех теперь поимённо знаю.

Морозов подумал: «Любопытно, если я ему скажу, что без приглашения, он сделает вид, что не заметил? Или предложит свои услуги?»

Но Морозов снова промолчал, и граф Забела тоже молча загадочно улыбался.

И Елагин не выдержал ходить вокруг да около:

– А позвольте спросить, с кем же вы приехали?

Тут отмер Алексей и произнёс:

– Иван Перфильевич, господа мои друзья, со мной и приехали.

–Алексей Леонидович, – тут же расплылся в улыбке Елагин, – что же вы скрывали, что у вас такие друзья! Это же стоит целой улицы и переулка!

Причём здесь была улица и переулок, Потапов не понял. А Елагин продолжал «заливаться соловьём»:

–У нас же здесь не только наши аристократы, сегодня вот посол Бротты ожидается, а с ним негоцианты. Сами же знаете, последнее время даже князья не брезгуют торговлей заниматься. Вот мы и решили сегодня устроить встречу, где негоцианты расскажут об их интересах, ну и, возможно, попробуют с кем-то договориться. Нам же, вы же понимаете, в купеческую гильдию ходить не по статусу получается, а хороших приказчиков мало, поэтому откуда же мы информацию-то возьмём, чтобы что-то дороже продать или что-то дешевле купить?

Морозов продолжал молчать, подавляя желание снова ударить Елагина в нахальную физиономию Он что думает никто не понимает его тонкого сарказма?

«Не по статусу им»

Но граф Забела, словно почувствовав состояние друга, произнёс:

– Дело хорошее, послушаем и мы тоже. А то, может, зря я на торговлю-то пока не смотрю.

– Да уж, наслышаны мы, наслышаны, Андрей Васильевич, что у вас всё дела государственные, – снова как-то иносказательно прозвучало от Елагина, учитывая, что Забела действительно стал меньше появляться во дворце, проводя время с беременной супругой, о чём даже императрица мужу жаловалось.

– Может и вы чем негоциантам иноземным поможете. Давеча один интересовался, как можно на русской дворянке жениться, – Елагин нарочито не смотрел в сторону Морозова, – а то мы ему ответить так и не смогли.

– Отчего же не поможем, иноземным женихам мы всегда помогаем, – сказал Забела так, что «иноземным женихам» впору было бежать без оглядки.

И Елагин, похоже почувствовал, что напряжение усилилось, и ретировался:

– Пойду проверю может гости уже подъехали.

И когда он отошёл, Алексей Потапов, взглянув по очереди то на Морозова, то на Забелу сказал:

– Он же нарочно вас провоцировал.

Но, что граф Морозов, что граф Забела, улыбнувшись переглянулись а Забела даже руки потёр:

– Спасибо, Алексей, мы поняли.

И кивнул Морозову:

– Очень интересный вечер намечается.

Глава 88

Вера

Вере было грустно. Нет, в делах всё было нормально, и у инженеров тоже было всё готово, испытания моторов прошли великолепно. Конечно, после того как все эти конструкции повезут в Северную столицу, там будут ещё раз всё проверять, но самая трудоёмкая и сложная часть проекта уже позади. Поэтому Вера уже не сомневалась, что они всё успеют к тому времени, которое так она так амбициозно пообещала императору.

А ведь барон Виленский её отговаривал. Наверное, она понимала, что он прав, но ей нужно было успеть с этим делом разделаться до свадьбы, иначе что же получится? Они с графом поженятся, и потом, вместо того чтобы проводить время вместе там, на берегу Волги, будут вынуждены заниматься прожектами. Да и настроение будет совсем другое, если дело будет ещё не сделано.

Именно поэтому Вера обсудила это с Яшей, и он вздохнул, но согласился, что сначала государево дело закончат, а потом и свадьбу сыграют.

А вот теперь Вера переживала, что-то не так. И, казалось ей, что видела она и нетерпение на лице графа, и даже некую досаду, которая мелькала во взгляде. Нет, он, конечно, ничего не говорил, да и не показывал, но, интуитивно, Вера чувствовала, что графу хочется поскорее.

Но потом в ней вставало что-то, и она про себя говорила: «Ну вот, и не надо было такдолго с признаниями тянуть! Вытащил бы из озера и сразу бы предложил замуж!» – и сама же над собой смеялась.

Над собой смеялась, что, было весьма наивно, именно для неё, думать, что в новой жизни следует плыть по течению, потому как оказалось, что как и в прежней – пока сама в свои руки не заберёшь свою жизнь, так и будет тебя болтать по бурной реке, и будешь то ударяться о камни, то прибиваться к одному, то к другому берегу.

И вот теперь Вера уж и попала сюда не наивной девицей, да и здесь она ею уже не считалась. И почему-то всё чаще мысли приходили, что, может быть, надо было не дожидаться, когда выставку проведут, да свадьбу сыграют. Что уже обручение-то прошло. Она же видела, какими голодными глазами граф смотрел на неё.

Да и самой ей... а вот самой ей было страшно. Страшно, что не хватит её любви, чтобы преодолеть какой-то физический ужас перед близостью с мужчиной. Что же должно произойти такое, что перекроет этот ужас?

И в понимании Веры это был церковный обряд, венчание, запах ладана, монотонная речь священника, осыпавшиеся в ворот красивого платья зёрна овса, запах роз, украшающих торжественный зал, усталость ног после узких красивых туфелек.

Ей казалось, что всё это должно обновить то, что сейчас тяжёлым грузом лежало в душе и делало невозможным, чтобы счастье её стало полным.

И Вере казалось, что отношения к ней графа меняется, будто бы холодность появилась.

Вера себя успокаивала: «Он же не сам попросился, чтобы его на другую работу перевели». Она же видела сожаление в его глазах, когда он приехал, привёз ещё целую армию охраны с собой и, взяв её за руку, сказал:

– Прошу тебя, Вера, иногда и целой армии мало, если вести себя не осторожно. Всегда дожидайся охраны, не выходи одна. Пусть они заходят в помещение, проверяют. Люди все опытные. Пообещай мне, и тогда моё сердце будет спокойно.

Веру до глубины души тронула такая забота, и она вместо ответа просто обняла его и прижалась к нему щекой. И какое-то время они просто так стояли и молчали, а она слушала, как бьётся его сердце.

«Где же он сейчас?» – думала Вера.

***

Броттский клуб. Тверская улица, дворец графа Разумовского.

Морозов в это время присматривался к наглой физиономии американца, который вот уже некоторое время вещал, довольно обстоятельно рассказывая, какие богатства и тайны хранит в себе американская земля.

Он снисходительно поглядывал на посла Бротты и объявил о том, что Штаты более независимы от английской короны и поэтому вправе вести собственные торговые сделки.

Потом вдруг он сказал:

– Я знаю, господа, что Стоглавая империя тоже делала попытку организовать русское поселение, и даже генерал-губернатор долгое время там жил. Мне не удалось с ним познакомиться, но, если бы вы подсказали, кто это, я бы с радостью пожал руку этому мужественному человеку.

Ну, тут, конечно, не обошлось без Елагина Ивана Перфильевича, который, как болванчик из коробки, выскочил и торжественно заверещал, что такой человек как раз сегодня в этом их замечательном клубе.

– Его сиятельство граф Якоб Александрович! Познакомьтесь, господин Астер, вот наш первооткрыватель вашей Америки!

Взгляд американского негоцианта очень не понравился Морозову – оценивающий, нахальный. И мысль пришла: «Наверное, всё-таки не обойдётся сегодня заседание в Броттском клубе без мордобития».

Ну, собственно, как в воду глядел, так оно и вышло, потому что оказалось, что именно этот негоциант интересовался возможностью увести русскую невесту из империи. О чём Елагин не преминул сообщить, когда после пламенной речи негоцианта все разошлись по отдельным группам.

– Вот, господин Астер, как раз государевы люди здесь, граф Андрей Васильевич Забела и уже небезызвестный вам граф Якоб Александрович. Они близки к государю и, вероятно, смогут вам помочь.

И Джон Джейкоб Астер, со свойственной и видно природной наглостью, обратился сразу к двум сиятельствам, не обращаясь как положено:

– Да, господа, я остаюсь здесь до Промышленной выставки, которую ваш государь объявил. Весьма интересно, знаете ли! Уже приобрёл несколько сушильных машин и с удовольствием ожидаю новинок, которые будут объявлены на самой выставке. Но вот никак мне не удалось узнать, что же там за необычное открытие планируется.

Но, всё же в интуиции негоцианту не откажешь, поскольку, видимо, глядя на высокомерные сухие лица Морозова и Забела, он несколько притормозил, сделал паузу, потом посмотрел на Алексея Потапова, который еле сдерживал усмешку.

«Как так получается, что эти двое, Забела и Морозов, стали похожи на двух братьев-близнецов с этим странным выражением на лице, выражение… боевого спокойствия? – подумал Алексей. – То есть вот они как бы спокойны, но кажется, капни лишняя капелька в чашу, и камня на камне здесь не останется от этого англицского клуба».

Но американец после паузы всё же задал свой вопрос:

– Я вот уже много лет живу на свете, много стран, где побывал, но таких женщин, как в Стоглавой империи, ещё не встречал. Уже сделал предложение, и невеста в целом не против. Но оказалось, что просто так в вашей империи жениться мне не получится, тем более невеста моя стала дворянкой...

Алексей скорее почувствовал, чем услышал, как скрипнули зубы Морозова, и подумал о том, что опасно для здоровья графу ходить на такие мероприятия, потому как славившийся железным спокойствием граф Морозов последнее время демонстрировал просто пламенную, отчаянную вспыльчивость, когда речь заходила о Вере Ивановне Фадеевой.

А то, что американский негоциант говорил именно про Веру Ивановну, Алексей не сомневался. Ну кто ещё мог быть такой фантастической, блестящей женщиной, которая недавно получила дворянство?

– О ком речь, позвольте поинтересоваться? – спросил Морозов.

Голос его был тихий, и те, кто его знали, предпочли бы закончить на этом разговор. Но господин Астер графа Морозова знал плохо, поэтому и заявил, что речь идёт о купчихе Фадеевой, Вере Ивановне.

– Что вы говорите? Невеста не против? – вдруг поинтересовался граф Забела.

– Совсем даже не против! Ей весьма нравится мысль об объединении капиталов. А ещё мы обсуждали мои прожекты, ведь у себя в Америке я же собираюсь строить свой город.

– И когда же, позвольте спросить, она подтвердила вам, что она не против? – снова спросил граф Морозов.

Американец несколько замялся. Пауза затянулась, но в конце концов он ответил:

– Так вот, сегодня утром и подтвердила.

– Вы лжёте! – не выдержал Морозов.

Американец как-то так взвился и заявил, что граф его оскорбляет, что у него и в мыслях не было лгать. Но ежели женщина никак не может выбрать между двумя, то значит, эти двое должны выяснить между собой.

– Я не позволю вам оскорблять Веру Ивановну, – сказал граф Морозов. – А ваши грязные слова именно это и делают.

И подкрепил свои слова чётким ударом в челюсть.

Однако американец оказался не промах, было видно, что он тоже подраться не дурак. И графу ответил. И впервые за все годы существования Броттского клуба в одной из его гостиных организовался бойцовский ринг.

Где раздвинули красивую деревянную мебель во избежание случайных поломок, и с какой-то тайной радостью набежали зрители, и хоть многие здесь недолюбливали графа Морозова за его честность, верность трону и принадлежность к тайной службе, но тот странный ген, который сидел в большинстве, вдруг вылез наружу, и это большинство поддерживало именно графа, чтобы он не посрамил Отечество и морду американскому негоцианту набил качественно, и со всем старанием.

***

А в другой комнате в этот момент двое разговаривали.

– Видите, видите, что происходит? Государевы помощники сдержать себя не могут и вместо того, чтобы дела делать, решают личные вопросы. Поэтому не сомневайтесь – никто не обнаружит нашу подготовку, и в назначенный день всё и произойдёт.

– Да уж, – ответил другой. – Не подведите. А по условиям мы с вами после поговорим.