Текст книги "Купеческая дочь (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 29 страниц)

Глава 67

Крепкий мужской организм всё же поборол инфекцию, правда не без помощи нового лекарства, специально привезённого соседом, помещиком Павлом Ивановичем Мельниковым, который приезжал, чтобы выразить благодарность графу за спасение крестьянских детей из его деревни, да узнал, что граф в лихорадке свалился, и не поленился Павел Иванович, у самого господина Путеева лекарство выписал для графа Морозова.

Правда пролежал в лихорадке граф больше пяти дней, хотя приезжал всего на два. А как в себя пришёл, так сразу и хотел обратно в столицу ехать, да тут уже и матушка и отец, да и брат встали стеной.

–Да ты что, Яша, – запричитала матушка, – чай ангел-хранитель и устать может, доктор сказал полежать ещё неделю.

Морозов скрепя сердце согласился, но с братом и отцом договорился, что не на неделю, а три дня ещё пробудет, и даже согласился принять в гостях Мельникова, который его излечение ускорил, да всё же и лично выразить благодарность желал.

Мельников приехал с женой и дочерью. Дочь у Мельникова была совсем молоденькой только-только семнадцать лет исполнилось, а значит вошла в список невест. И в этом году собиралась на новогодний бал, быть представленной императору и императрице, и себя показать, а может и помолвку заключить.

Супруга Мельникова смотрелась с дочерью как сестра, и Морозов, глядя на них вспомнил, что женился сам Мельников поздно, что ему, как и сейчас Якобу около сорока было, а женился на девице только вошедшей в пору невесты.

Но, похоже, что брак был счастливым.

Матушка расстаралась, стол был шикарный, несмотря на пост, всё, что можно было, всё на столе было представлено. Рыбы одной только пять видов.

Павел Иванович представил супругу и дочь. Дочь и мать были очень похожи, и красивы какой-то морозной красотой, видно, что в предках были то ли немцы, то ли скандинавская кровь. Волосы у обеих были светлые, как у снегурочки, а глаза прозрачно голубые.

Дочь звали Анна, а супругу Елена Андреевна. На каком-то момент визита, Якоб вдруг поймал смешливый взгляд брата, когда матушка попросила его показать юной Анне Павловне оранжерею.

«Неужто матушка решила меня оженить? – подумал граф, и вспомнил, что так и не успел ни матушке, ни отцу сказать, что в общем-то он уже решение принял и приехал за благословением, чтобы как-только его строптивая невеста согласие даст, так её в охапку и в храм».

Бросив взгляд на брата, Якоб встал и подал руку девице, которая тут же покрылась вся румянцем, несколько испортившим идеальную кожу, потому как не просто щёки заалели, а красные пятна рассыпались и по щекам, и по шее.

– Не смущайтесь, Анна Павловна, – сказал Якоб, решив, что сразу девице обозначит, что он не жених ей, а скорее добрый старший товарищ, и, ежели что и в столице поможет.

Но Анна Павловна глаза подняла и сказала:

– Я Якоб Александрович не смущаюсь, но просто кожа моя от радости имеет способность так вот краснеть. А с вами я давно познакомиться мечтала, слышала о вас много, и от папеньки. Очень бы хотелось про ваши американские путешествия послушать.

Расскажете?

И Якоб неожиданно для себя начал рассказывать, и понял вдруг, что ему приятно вспомнить некоторые моменты, и в море захотелось, и даже снова постоять на стене форта, который построили для русской миссии.

А когда за ними слугу прислали, Якоб вдруг осознал, что так увлёкся рассказом, что уже неприлично долго девицу обратно не приводил, и не заметил, как его матушка многозначительно переглянулась с Павлом Ивановичем.

А, уезжая, Павел Иванович заручился тем, что Якоб Александрович поддержит дебют Анны Павловны на Новогоднем балу, и Морозов пообещал.

Вечером зашёл к нему брат:

– Яша, скажи ты понял, что матушка с соседом сговорилась? Понравилась тебе девица-то?

– Коля, ты её видел? Чисто дитя, я в отцы ей гожусь, да и у меня другая невеста. Я, собственно, к родителям-то и ехал за благословением.

Брат Якоба даже присвистнул, чего с самого детства не делал:

– Расскажи, кого приглядел? Княжна? Кто она? Наверное, первую красавицу империи отхватил, ежели так долго приглядывался.

– Нет, – покачал головой Якоб и улыбнулся, – не княжна, даже не дворянка.

– А кто? – брови брата буквально взлетели домиком на лоб.

– Купчиха, – ответил Морозов и улыбнулся ещё шире, и как-то даже мечтательно, чего Николай за ним очень давно не замечал.

– Ты чего, брат, за деньгами погнался? – Николай по старой привычке решил уколоть брата, – небось она сразу согласилась, за графа-то.

– Нет, отказала, – ответил брату Якоб.

Николай снова присвистнул:

– Цену набивает?

–Нет, – снова покачал головой Морозов, – ей это не нужно, она необыкновенная.

– Неужели ещё необыкновенней Ирэн Виленской? – осторожно спросил Николай.

– Нет, но в ней есть то, что в Ирэн не было … она меня любит

– А почему тогда отказала? – удивился брат.

– Потому и отказала, что любит, – грустно улыбнулся граф, а потом потянулся, развернул плечи и с предвкушением сказал:

– Но я добьюсь, что согласится.

– Ладно, – согласился Николай, которому стало радостно за брата, потому как тот словно ожил, разморозился, – только матушке пока не говори кого выбрал, надо бы подготовить.

Спустя пару дней граф Морозов уезжал из дома в столицу, и в последний день всё-таки попросил родительского благословения на то, чтобы жену в дом привести.

– Ну, слава Богу, – сказала матушка графа, промокая глаза и, повернувшись к мужу после того, как карета сына скрылась за воротами имения, – и на Яшу нашлась невеста, и хорошо, что соседи, значит видеться будем чаще, и перекрестила вслед уехавшему сыну.

А брат Якоба нахмурился, и вдруг понял, что надо было бы матери рассказать про то, что Яша сам невесту выбрал, и решил чуть попозже это сделать, когда матушка успокоится.

***

Вера

Вера расстроилась, узнав, что Морозова нет в столице, Потапов ей рассказал, что Якоб Александрович к родителям уехал, по семейным делам, но к Новогодью обещал вернуться.

А Вера неожиданно получила приглашение на Новогодний бал в императорский дворец, и так удивилась, что даже спросила у Ирэн, не она ли посодействовала, туда редко приглашали купеческое сословие, в основном аристократические семьи, а если и приглашали кого-то, то не просто так, а за заслуги.

Вера с Ирэн подружились, даже вместе поехали в торговые ряды покупать подарки к празднику. Вот только переполошили всех, потому как, что у Ирэн Виленской, что у Веры Фадеевой, охраны было столько, что в торговых рядах, только одни они и ходили.

Но зато Вера присмотрела картину в подарок графу, на картине было изображено бурное море, и корабль, вылетающий из волн, и было непонятно, выплывет корабль или очередной прыжок на волне станет последним. Чем-то этот парусник напомнил Вере графа Морозова, словно он так же летит на своём корабле, каждый раз пытаясь его выровнять, и каждый раз может стать последним.

– Красивая картина, – вдруг сказала Ирэн, а Вера почему-то смутилась, и не стала говорить, что она её для графа Морозова присмотрела.

Вместо этого как раз задала вопроса про Новогодний бал.

– Нет, Вера, я не испрашивала, но узнаю у Сергея Михайловича, – ответила ей Ирэн.

И Ирэн дома потом спросила у супруга, а он лукаво улыбнулся и сказал:

– Эка, какие вы женщины нетерпеливые, ну пусть немного потерпит, это ей именное приглашение выдали, стало быть, не просто так позвали, а за заслуги.

И попросил:

– Ты уж не говори ей, император любит такие вещи сюрпризами делать.

До Новогоднего бала оставалась неделя.

Глава 68

Вера готовилась к балу, хорошо портниха была своя, все заказы отложила и только для Веры сразу два туалета шила. Заготовки-то уже были, только верх надо было переделать. На бал полагалось ей специальное платье надеть.

Вера к аристократическому сословию не относилась и ей не полагалось бальное платье надевать, с открытыми плечами, поэтому Вера схитрила, сделала бальное, но всё что полагалось, закрыла дорогущим алансонским* кружевом. Не придерешься.

(*Алансонские кружева – тип кружева, который возник в Алансоне, Франция, шитые иглой кружева, славились разнообразием рисунков возможностью вшивать драгоценные камни или жемчужины)

Расследование по словам Алексея Потапова пока особо не продвинулось, несколько дней к Вере в имение каждый день приезжали агенты Тайной канцелярии, всех допрашивали. Домна Афанасьевна даже предположила, что они «сюда столоваться, верно, ездят», но еды не жалела, никого голодным не отпустила.

А за два дня до бала приехал граф Морозов, не предупредив, и не обозначив никак, что приедет просто взял и днём примчался в Малино.

Вера так обрадовалась, что с перепугу, что её могло не оказаться лома, взяла ему и выговорила:

─Что же это вы Якоб Александрович, без предупреждения, вдруг бы меня дома не оказалось?

Выговорила, а сама испугалась, что резко получилось и замолчала, и даже руками рот прикрыла, а Морозов только рассмеялся:

─ И я тоже соскучился Вера Ивановна, вы даже не знаете как.

И Вера обратила внимание, что граф осунулся, и вообще, и круги под глазами, и вид усталый.

─ Вы болели? ─ спросила она.

А Морозов вместо ответа вдруг взял и обнял её, уткнулся губами в макушку, вдохнул и прошептал, но Вера услышала:

─Скучал.

Потом заглянул ей в глаза:

─ А вы скучали?

─ Нет, ─ сказала Вера, ─ мне скучать некогда было, меня тут ваши коллеги развлекали.

Морозов сначала нахмурился, а потом заметил, что Вера сдерживает улыбку и спросила, а Вера и рассказала.

─ Это очень страшно, Вера, ─ вдруг сказал граф Морозов, ─ сейчас, конечно всех людей проверили, но вам бы пока лучше никуда не ходить.

А Вера снова лукаво улыбнулась и сказала:

─ Я не могу, меня позвали на бал.

─ Кто? ─ удивился Морозов, ─ на какой бал?

─ На Новогодний, ─ ответила Вера, ─ у меня личное приглашение от Его императорского величества.

И Морозов вдруг понял, что она хотела, чтобы он её сопровождал, и уже собирался предложить, а потом вспомнил, что обещал Павлу Ивановичу Мельникову, сопроводить на дебют его дочь.

Вера по-своему расценила молчание Морозова.

─ Вы не хотите, чтобы я туда шла?

─ Вы не можете не пойти, личное приглашение Его императорского величества не игнорируют, ─ грустно улыбнулся граф, и Вера поняла, он снова что-то не договорил.

И она решила спросить:

─ Тогда скажите мне почему вы так расстроились.

─ Что не могу вас сопровождать, ─ответил граф

─ Почему? ─ как Якоб и думал, она ждала что он предложит.

─ Обещался соседу, что сопровожу его дочь-дебютантку. Может помните, помещик Мельников, рядом и с вашим имением в Балахне.

─ Не припомню, Якоб Александрович, но это не страшно, ─ мягко сказала Вера, неожиданно подумав о том, что как не вовремя эта дебютантка появилась.

Больше они про бал не говорили, Вера рассказывала про новый прожект, и Морозов просто наслаждался тем, что тепло и светло, хотя за окном и было по-зимнему темно. Он просто пока не понимал, что светло ему оттого, что пришли чувства, он их всё ещё отрицал, не зная, что без этого света уже не сможет.

***

Ночь перед балом была нервной. Во-первых Вера на эти дни переехала в Москов, чтобы не дай Бог что-то с погодой и она опоздает и на церемонию, и на бал.

Да ещё, ей пришли бумаги, что приготовиться надобно по протоколу, быть на церемонии, а потом ей будет предоставлен доступ в переодевальную комнату, где на сможет освежиться, и переодеться, подготовившись к балу.

Своих служанок брать было нельзя, во дворец никого из посторонних не пускали, но было обещано, что нужды в помощи не будет, горничные и помощницы будут предоставлены.

Вера порадовалась, что подготовила два наряда, одно платье, больше похожее на костюм, но всё же платье, тёмно-синее, Вера решила надеть на церемонию, а другое, серое с жемчужным, как у чёрного жемчуга стальным оттенком, подумала, что лучше надеть на бал. Серебристые кружева, украшенные россыпью камней, на плечах и декольте, переливались свете ламп.

И ещё на примерке Вера решила, то немного больше роскоши ей не повредит. Не всякая аристократка могла себе позволить нашить на платье брильянтовые камни, а она вот могла, и смотрелось весьма изящно, никакого излишества. И Вера подумала, вот, если бы на голую кожу, то было бы уже не то, а так, как часть платья очень даже.

За Верой заехал Алексей Потапов, который с радостью вызвался сопровождать её на бал.

И Вера подумала, что вот у Алексея почему-то нет никаких обязательств перед соседями, а вот у Морозова откуда-то взялись. Но усилием воли заставила себя отбросить грустные мысли, решив, что возможно им удастся вместе потанцевать, хотя он и не спросил про место в её танцевальной книжке. Намеренно? Или забыл?

Половину багажного отделения кареты занимало платье, приготовленное на бал.

Домна Афанасьевна, провожая Веру, поджала губы и сказала:

─ Где это видано, чтобы нельзя было с собой никого взять.

─ Не волнуйтесь Домна Афанасьевна ─ улыбнулся Рощин, ─ я присмотрю.

Рощина, как главу охраны допускали во внешний периметр дворца.

─ Ой, ─ махнула на него рукой с зажатым платком пожилая экономка, ─ успокоил, но смотри там в оба, а то знаю я вас, сами на графинь всяких засмотритесь, а мою лебёдушку потеряете.

Но всё же выехали вовремя и теперь стояли в Центральные ворота в очереди на въезд во дворец.

И Вера, с грустью глядя на вереницу карет, подумала: «Не меньше часа стоять.»

И вдруг в окошко постучали:

─ Фадеева? Вера Ивановна? Купеческого сословия?

Красивый, в форме императорской гвардии офицер, блеснул белозубой улыбкой.

─ Да, ─ ответила Вера одновременно с Алексеем.

─ Вам в Северные ворота, прикажите кучеру, пусть едет за мной.

Глава 69

─ Странно всё это, ─ сказала Вера и взглянула на Потапова, ─ что это вдруг меня и через Северные ворота, вон сколько карет с гербами стоит.

Алексей улыбнулся:

─ Всё вы, Вера Ивановна, себя принижаете, как вы думаете, кто там стоит?

И он лукаво посмотрел на Веру, в полумраке кареты, глаза Потапова заговорщицки блеснули, когда он сам же и ответил:

─ Там люди, кто по праву рождения на эти ассамблеи приглашения получает, а вы та, кто делами своими Отечеству служит.

Вера сразу же услышала:

─ Вы что-то знаете, Алексей, расскажите мне.

─ Не могу, Вера Ивановна, слово дал, ─ Алексей снова улыбнулся.

Вера сначала хотела обидеться, а потом почему-то подумала, что может это граф что-то придумал, и решила мужчинам игры их не портить, только спросила:

─ А вы только скажите, граф Якоб Александрович тоже знает?

─ Думаю, что да, ─ важно ответил Алексей.

Вскоре карета притормозила, здесь в этой части дворцовой территории никакой очереди не было.

─ Здесь только императорская семья въезжает, ─ пояснил Алексей, и Вере отчего-то стало не по себе. Она ещё по прошлой жизни знала, что чем выше ты забираешься, тем больше людей тебя видит, и люди эти не всегда добрые, а наоборот, большинство из них ещё и порадуется, когда ты оступишься.

И ей вдруг захотелось обратно к себе в имение, спрятаться в свой кабинет и ещё какой-нибудь прожект придумать.

Но на удивление ничего страшного не случилось. Выйдя из кареты, Вера под руку с Алексеем, вошла в гостеприимно распахнутые двери дворца, здесь всё было спокойно, и на входе Вера сперва удивилась, а потом ей стало понятно отчего такое внимание к её скромной купеческой персоне.

На входе встречал её князь Марецкий, сына с ним не было он был с супругою и, увидев Веру широко улыбнулся:

─ Вижу, Вера Ивановна, что вы в некотором недоумении, но каюсь. Это всё моими стараниями, я признаться не ожидал, что прямо так всё быстро будет, но Его императорское Величество скор на решения.

А супруга Марецкого Веру вообще обняла:

─ Спасибо вам, каждый день вспоминаю вас в молитвах, дай Бог вам здоровья за Андрюшеньку.

Вера повернулась на Алексея, тот укоризненно смотрел на князя Марецкого.

Князь развёл руками:

─ Ну не могу я, когда женщина нервничает, а вы поглядите, Вера Ивановна даже вся бледная стали.

И Вера преисполнилась благодарности к князю, а Потапову решила как-нибудь отомстить, ведь она уже чего только не передумала.

Вера, прищурившись посмотрела на Потапова: «Не видать тебе пирожных-безе с малиной!»

Судя по расстроенному виду, Алексей всё понял, но был готов «понести наказание».

А меж тем князь Марецкий рассказывал про Андрюшу, что он тоже сегодня здесь, императрица для детей свой праздник устроила, ещё утром начался, но через часик Андрей уже домой поедет, а они с супругой останутся, по крайней мере на церемонию.

Рассказал князь Вере и как церемония будет проходить, и Веру потихоньку отпустило.

Вера впервые была во дворце, здесь в Стоглавой. Ей понравилось, отапливалось хорошо, было чисто, в этой части на стенах висели портреты, как она мельком увидела, разные ветви императорской семьи, и она, проходя за князем Марецким шла чуть медленнее, очень уже ей хотелось портреты посмотреть, да и сравнить.

Вскоре стали слышны детские голоса, князь Марецкий несколько виновато сказал:

─ Всё одно мимо идти, вот решил, что вам будет приятно с Андрюшей повидаться.

Вера с радостью увидела княжича, они с Марецкими встали так, что им видно было всю залу, а дети, игравшие в какую-то мудрёную игру, были посередине и заигравшись никого не замечали.

И Вера увидела, как княжич хохочет, и вспомнила его серьёзное лицо там в костромских лесах.

─ Неужели Вера Ивановна Фадеева? ─ вдруг из-за спины раздался знакомый мужской голос с бархатными нотками.

Граф Андрей Забела, и Вера обратила внимание на рыжие макушки среди детей, и поняла, что, вероятно, это дети графа.

Князь и граф поздоровались, граф Забела сразу высказал необычайно изящный комплимент княгине Марецкой, отчего та вся зарделась, но не от смущения, а скорее от удовольствия.

─ Значит вы, Вера Ивановна, сегодня особый гость, ─ сказал граф Забела.

Вера решила не смущаться, уже знала, что граф может воспользоваться, да ещё и шутку какую-нибудь отвесить.

Поэтому Вера ответила так, как будто бы не заметила никакого подтекста:

─ Да, даже через Северные ворота въезжали, без очереди

─ Ну, если без очереди, то это, конечно… ─ начал граф Забела, но князь Марецкий в этот момент его перебил:

─ Андрей!

И княжич, услышав, что отец его зовёт, встрепенулся, а потом и увидел, что рядом с родителями стоит Вера, сначала побежал, но потом, словно вспомнив, что не солидно будущему князю бегать, замедлился и подошёл степенно. Поклонился:

─ Здравствуйте, Вера Иванова, очень рад вас видеть.

Было заметно, что ребёнок говорит очень искренне и у Веры даже слёзы на глаза навернулись и в этот момент она вдруг заметил, что все расступились и кланяются, Вера развернулась, из соседних дверей вышла императрица.

Вера тоже склонилась.

Князь Марецкий её представил, коротко рассказал, как состоялось их знакомство. И Вера вдруг поняла, что именно князь организовал всё так, чтобы она заранее узнала и зачем её пригласили, и с императрицей познакомилась, и увидела, детей, и поняла, что и императрица тоже человек, мать, и чтобы Вера не «упала в обморок» там в зале, когда объявят на церемонии её имя.

И когда Вера с Алексеем, попрощавшись с княжичем уже шли в ту часть дворца, в большой тронный зал, где должна была состояться церемония, Вера тихо произнесла:

─ Спасибо, Ваше Сиятельство.

Князь слегка склонил голову, давая понять, что Вера не ошиблась.

А в тронном зале была строгая иерархия, где кому стоять, и когда они пришли, то места почти все уже были заняты, но Алексей Потапов, каким-то хитрым образом провёл Веру ближе к тронному возвышению, шепнув:

─ Чтобы идти было ближе.

А там стояли в летящих платьях светлых тонов, юные девы, которые впервые прибыли на Новогодний бал, для высочайшего представления, дебютантки.

На фоне их светлых, розовых, кремовых, пудровых и иже с ними оттенков нарядов Вера в синем платье сразу выделялась, казалось, что она пришла, а все девицы стоят за ней фоном. Но заметно это было только с противоположной стороны зала, оттуда, где стояли мужчины, и повернувшийся граф Морозов, который в этот момент разговаривал с генералом Ореховым, вдруг замер, потому что ему снова показалось, что во всём зале больше никого нет, только она.

Глава 70

Вера почему-то ощущала неловкость, ей вдруг показалось, что она выделяется среди всех этих прекрасных в своей юности и ещё не столкнувшихся с жестокостью жизни девиц, словно ворона среди белых лебедей.

Вера даже по сторонам не смотрела, старалась дышать спокойно и думала про то, как сияли радостью глаза княжича Андрюши Марецкого, вспоминала что дома ждёт её Марфа и Домна, а от нечего делать, чтобы скрасить ожидание, наверняка затеяли пироги, и, если Вера каждое их творение пробовать станет, что скоро ни в одно из своих новых платьев не влезет.

И вдруг Вера услышала, девушки разговаривали шёпотом, но император с императрицей ещё не пришли, и поболтать дозволялось, и некоторые даже разговаривали довольно громко, отчего в зале стоял такой гул.

«Как будто пчелиный рой,» ─ подумала Вера и от нечего дела вслушалась.

─ Батюшка уже сговорился обо мне, ─ произнесла девушка, Вера стояла прямо за ней наискосок чуть-чуть, девица была словно снегурочка белая и только глаза сияли на лице будто топазы, морозной голубизной зимнего неба.

А ей отвечала другая, говорила немного в нос:

─ Ах, как прелестно, и кто же он, Аннет? Ты его видела? Надеюсь, что не старик?

─ Видела, и даже разговаривала, он такой… ─ девушка запнулась, будто бы не могла подобрать нужного эпитета, и её подруги начали делать предположения, но ни одно девицу не устраивало.

Наконец она выговорила:

─ Он такой … мужественный, я слушала, как он рассказывал про свои приключения и я, словно была там, вместе с ним.

─ Да ты влюбилась, Анна, ─ сказала другая девица, она была высокой с русыми волосами, и немного длинным носом.

─ Может и влюбилась, ─ произнесла девица. И Вера подумала, что дева молодец, такая не даст себя в обиду.

─ Ну скажи кто он? ─ спросила та, что говорила немного в нос.

─Граф Морозов, Якоб Александрович, наш сосед, ─ ответила девушка.

А Вера сначала даже не поняла, подумала, что тёзка, а потом как-то всё вдруг сложилось. И срочный отъезд графа по семейным обстоятельствам, и соседка, которую надо вести на бал дебютанток, и то, что он к ней не заехал.

Ну и правда, она же ему отказала. И Вере вдруг стало нечем дышать, потому что в этот момент она увидела его. Он стоял напротив, близкий и далёкий одновременно, и смотрел прямо на неё, или на невесту? Вера не видела, потому что перед глазами вдруг стало мутно, и Вера, испугавшись, что у неё сейчас слёзы польются стала судорожно озираться, чтобы сбежать.

И тут вдруг объявили императора с императрицей

Вере удалось взять себя в руки. Она и так здесь совсем даже не своя, и ещё не хватало, чтобы все увидели, что она плачет. Заиграла негромкая музыка. Такая, чтобы фоном, и все разговоры смолкли, и девицы тоже перестали шептаться, и всё внимание переключилось на важно шествующую императорскую чету, за ними шёл граф Андрей Забела с супругою, там же Вера увидела Ирэн с мужем.

Ирэн, заметив и сразу выделив Веру среди прочих помахала ей рукой, и Вера в очередной раз поразилась необычности этой женщины. Вот ей всё равно на мнение других и на этикет, она живет так, будто бы этот мир для неё лишь создан.

И Вера сделала глубокий вдох и решила быть как Ирэн, и не обращать внимания на условности, она всё равно здесь, потому что её пригласили, а не потому, что получила это по праву чьей-то старой крови.

С таким мыслями стало легче, и Вера благодарно улыбнулась Ирэн, которая сегодня была в тёмно-бордовом платье, без рукавов, с длинными перчатками, тоже выделяясь на фоне остальных разодетых в зелёные, жемчужно-серые, голубые, синие и фиолетовые платья.

И Вера почему-то подумала, что на следующий бал дамы будут требовать себе такой же фасон, чтобы как у Ирэн, по фигуре, без пышного кринолина.

Но тем временем императорская чета устроилась на возвышении, на тронах. Вере было очень хорошо видно, она мысленно поблагодарила Алексея Потапова, что он умудрился так близко её поставить.

Князь Марецкий объяснил Вере, что вначале всегда проходит торжественная церемония, император скажет слово, потом будет несколько награждений, и Верино в то числе, а уже после этого император с императрицей будут проходить мимо дебютанток, которые должны будут выстроиться с отцами или с кем-то из старших родственников, но обязательно мужеского полу, и около каждой останавливаться и девицу будут и императору, и императрице представлять.

Вера снова скорее почувствовала, чем увидела, что Морозов смотрит прямо на неё. Теперь сомнений в это не было, потому что девицы раздвинулись, расходясь ближе к родителям, и, невеста его теперь стояла довольно далеко от Веры, вдруг оказавшейся в первом ряду.

После речи императора о том, что этот год ознаменовал собой формирование новых тенденций в технике и искусстве, казалось был вещах не сочетаемых, император выразил надежду, что следующий год тоже пройдёт также плодотворно, позволяя Стоглавой империи удерживать лидирующие позиции в мире, как повелось с недавних пор.

─ А теперь, ─ торжественно объявил император, и улыбнулся, ─ я бы хотел традиционно наградить тех, кто отличился делами своими.

Первым император вызвал некоего Василия Владимировича Петрова*, который оказался изобретателем электричества. Охарактеризовали его как «укротителя молний», но награждали его не за это, видимо, за изобретение электрической батареи господин Петров уже был награждён, теперь Василий Владимирович создал телеграф, и уже экспериментальный образец построен и его опробовали, и планируют развивать дальше.

(*Об этом человеке написано в книге История Ирэн. Выбор)

Потом были награждены певица, группа медиков, и вот наконец, прозвучало и её имя. И Вера вдруг почувствовала, что колени у неё задрожали, но сделав глубокий вдох и медленный выдох, она вышла и пошла к середине залы, чтобы потом свернуть на специально расстеленную дорожку и подойти к тронному возвышению.

Остановившись у конца дорожки, что, как Вере объяснил князь Марецкий, означало место, где должно стоять награждаемому, Вера, сделав глубокий реверанс, выпрямилась. Возле тронного возвышения она увидела князя Марецкого, у того в руках была какая-то папка. Всё это Вера отмечала как-то вскользь, как будто бы и не с ней всё происходило.

Увидела улыбку на лице императрицы и, как сквозь вату услышала слова императора, что Вера Ивановна Фадеева, за мужество и героическое поведение, и спасение сына князя Марецкого, а также за помощь в проведении тайной операции награждается орденом Святой Анны второй степени, и присвоением личного наследуемого дворянства, а также получает в собственность две деревни на сто пятьдесят душ и десять тысяч золотых империалов премии.

Вере показалось, что тишина в зале, которая установилась после прихода императора, после объявления её награды стала просто оглушающей.

«Вот тебе и купчиха,» ─ подумала Вера, и вдруг поняла, что надо что-то сказать, а слова застряли вдруг в горле, и слёзы всё-таки предательски подобрались к глазам и она глаза, наполненные слезами, подняла и взглянула на императрицу, и та, вдруг встала со своего трона и спустилась к ней, и обняла Веру, как будто бы Вера была ей родная. И после этого зал взорвался:

Все закричали:

─Виват!

Захлопали!

А Вере было так стыдно, что она в самый торжественный момент взяла и расплакалась.