Текст книги "Купеческая дочь (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 29 страниц)

Глава 10

Подъём в пять утра был не самым страшным испытанием. Руки опухали от воды и тяжёлого труда. В первую неделю, когда Веру заставили доить корову, и убираться в хлеву, она попыталась объяснить, что никогда этого не делала, и у неё даже случилась истерика, но Фрол подошедший со спины, когда она ругалась со старухой, просто взял и окатил её из ведра холодной водой, и Вере пришлось работать до конца дня в мокром платье.

Платье ей выдали хоть и чистое, но старое, принадлежало оно, судя по размеру, самой Матрёне Карповне. Ночи уже были холодные, поэтому старуха расщедрилась и выдала Вере ещё и старый стёганый жилет, запах от жилета шёл странный, как будто бы он где-то в сырости долго лежал, и подтух немного, но один раз замёрзнув, Вера перестала замечать странный запах, а через две недели работы в хлеву, ей казалось, что она теперь вся пропахла навозом и прелым сеном.

На хуторе работали все, даже Матрёна Карповна целыми днями перебирала грибы и ягоды, которые приносили в корзинах какие-то странные люди, которых никогда не пускали внутрь забора, но они исправно таскали полные корзины, и после забирали пустые.

Марфа, жена Фрола, стирала, убиралась готовила, иногда её посылали помогать Вере. Вере нравилось, когда Марфа к ней присоединялась, потому что в эти моменты Фрол, брат Воробьёва никогда не появлялся рядом.

В остальное же время Вера то и дело замечала, что этот странный, огромный мужчина, с несколько тупым выражением на лице, подходил к ней со спины и стоял молча, смотрел.

Вера ощущала его тяжёлый взгляд, но оборачиваться побаивалась, после одного случая в хлеву.

Она доила корову, и вдруг поняла, что она уже не одна, что сзади кто-то стоит и натужно дышит. Вере стало не по себе, и она, зажав в руках заранее приготовленную остро наточенную палку, которую втихаря сама себе сделала, резко развернулась.

То, что она увидела привело её в ужас.

Позади неё стоял Фрол и … начёсывал своё достоинство, в блаженстве закатив глаза.

Вера заорала, она действительно испугалась, на крик прибежала Матрёна Карповна, и стала ругаться на сынка-извращенца,

А он с совершенно с дебильным видом продолжал пыхтеть и говорить:

─ Да я же не трогал, смотрел только, я же помню, что Володька говорил.

Матрёна Карповна, размахнувшись, ударила его тряпкой, которую держала в руках, и прогнала, а Вера села на деревянную скамеечку, которую ей выдали для удобства при дойке и заплакала.

А Матрёна Карповна ей же потом и «объяснила»:

─ Нечего жопой вертеть, ─ и выдала шерстяное платье, и ещё одну жилетку, и наказала жилетку под платье надевать.

И однажды утром Вера, взглянув на себя в небольшое зеркало, которое привезла с собой и прятала на дне сундука, чтобы мать Воробьёва не отобрала, поняла, что ещё немного и она превратится в старуху.

Вся в чёрном, платье, натянутое на жилет, делало фигуру бесформенной, чёрный платок, повязанный на голову так плотно, что не видно ни одной волосинки, и сапоги, носы, которых торчали из-под длинной юбки.

В дополнение к этому руки, постоянно красные от воды, растрескавшиеся до крови, бледное лицо, на котором только и остались, что глаза, бескровные обветренные и обкусанные губы. И Вера с ужасом поняла, что и у неё начала появляться скорбная морщинка между бровей, как у Марфы.

Один раз ей всё же досталось плёткой, но через одежду и по спине, Вера больше испугалась и почувствовала себя униженной, чем ей было больно.

В один из дней, когда моросил мерзкий дождь, а у Веры опухла нога, которую она слегка подвернула, поскользнувшись на мокрой дорожке, стараясь быстрее перебежать от хлева к дому, чтобы меньше промокнуть, старуха начала на неё ругаться, Вера ей резко ответила, что никуда она не пойдёт, ей нужно отдохнуть и восстановиться.

Видимо непрерывный дождь, и начавшиеся, наконец-то, месячные дни привели к тому, что из Веры вдруг широким словесным потоком «полилось» всё, что накипело, и она всё и высказала, а старуха попыталась дать ей пощёчину.

Вера руку старухину перехватила и оттолкнула её.

Старуха резко замолчала и ушла. А через некоторое время к ней в комнату без стука, пачкая пол грязными сапожищами, ворвался Фрол, вслед за ним семенила с довольным видом старуха, Фрол выволок Веру во двор и, наверное, полчаса, щёлкая плёткой, гонял её по двору, пока она, поскользнувшись на больной ноге, не упала. Вот тогда-то она и получила удар по спине.

Издевательство на этом закончилось, Вера ещё какое-то время лежала на земле, в бессилии стискивая в кулаках комья грязи, а потом поняла, что никто ей не поможет подняться, никто о ней позаботится, а если она продолжит лежать, то замёрзнет и заболеет, и тогда у неё точно не будет возможности вырваться из этого ада.

И Вера, стиснув зубы встала, и как была, вся в грязи пошла в дом. Ей хотелось в баню, но она боялась, что туда придёт Фрол, а вдруг бабка больше не будет её спасать.

Так что Вера, подперев дверь стулом, скинула всю грязную одежду, и просто на грязное тела натянула сухую. И пошла работать.

А вечером, когда Вера в полном изнеможении сидела на полу в своей комнате, у неё не было сил даже встать и попробовать принести ведро воды, чтобы обтереться, в дверь тихонько постучали.

─Открыто, ─ хриплым от усталости голосом сказала Вера, понимая, что ни старуха, ни Фрол не стали бы стучать.

Это и вправду оказалась Марфа. Она позвала Веру с собой, знаками объяснила ей, что Матрёна Карповна и Фрол уехали, и Марфа перекрестилась, отчего Вера сделала вывод, что уехали они молиться, а Марфа затопила баню.

И этот вечер стал для Веры самым счастливым из всех. Вера прогрелась, впервые по-настоящему вымылась, да ещё и Марфа её отходила веничком так, что Вера и думать забыла, что всё в жизни у неё плохо, пока.

«Поистине, баня русская, ─думала Вера, сидя и запивая свои банные ощущения травяным отваром, в котором чувствовалась и кислинка шиповника, и горьковатая сладость солодки, и аромат мелиссы, ─ лечит всё, тело и душу».

И, наверное, впервые за последние три недели Вера поверила в то, что всё ещё обязательно образуется. И оттого, наверное, и казался ей странным взгляд Марфы, которая гладила её по голове и смотрела так, будто Веру надо жалеть.

Хотя жалеть надо было Марфу. Вера с ужасом увидела, что на руках и на теле Марфы, разной степени свежести синяки.

Вера спросила:

─ Это Фрол тебя?

Марфа помотала головой и ткнула себя рукой в грудь.

─ Ты сама? ─ удивлённо спросила Вера.

Марфа закивала, а Вера сказала:

─ Меня то можешь не обманывать, самой так не получится.

Но Марфа поджала губы, и Вера поняла, что та больше не хочет это обсуждать.

Вере хотелось многое спросить, в том числе и почему у Марфы нет детей, и как она стала женой этот дебиловатого брата банкира. Но Марфа вдруг заспешила, и Вера поняла, что надо всё убрать, чтобы вернувшиеся с молений Воробьёвы не обнаружили, что кто-то в их отсутствии жизнью наслаждался.

Сегодня Вера впервые спала спокойно, дверь она подпёрла стулом, да ещё для надёжности задвинула своим сундуком.

А на следующее утро с молений вернулась старуха с сыном и не одни, с ними приехал и муж Веры, банкир Воробьёв.

Глава 11

Москов-град

Граф Морозов ехал в Кремль, размышляя о том, что удалось выяснить за последний месяц. По всему выходило, что каждый из тех, кто глубоко завяз в этих ложах масонских, повязан круговою порукой.

Вот же ни ему, ни Андрею, так и не удалось пробиться дальше так называемого машкерадного круга. Вечеринки, балы, приёмы, таинственный антураж, пенное, дамы, но ведь где-то же они проводили свои тайные собрания? Это пока отследить не удалось.

А вчера выяснилось, что Шувалов, старый хитрец, науськал императора и тот приказал в Москов явится барону Виленскому.

Якоб размышлял, что с точки зрения управления империей, это верное решение, окружить себя, как можно более плотным кругом своих. А вот, с точки зрение его, Морозова, ему отчего-то совсем не хотелось, чтобы в это смутное и непонятное время барон, Ирэн, его супруга, и их дети приехали и жили в столице.

Сам граф сегодня с утра посетил на скачки, от него Шувалов потребовал туда пойти, как никак последние скачки в сезоне, весь цвет там собрался. И Морозов внимательно смотрел, изучал, кто как себя ведёт, кто сколько ставит, кто своих наездников выставлял. Деньги на ипподроме крутились огроменные, оттого и люди там раскрывались «во всей красе».

Неожиданно Якоб вспомнил, что заметил в одной из лож банкира Воробьёва, стал вглядываться пристальней, даже бинокль приспособил. Но банкир был с друзьями, супруги рядом не было.

Вспомнив про бинокль, Якоб улыбнулся, подумав, что и эта вещица тоже ведь изобретение Ирэн Виленской. Интересно какая она стала?..

Вернув себя в реальность, Якоб вспомнил, что хотел подробнее изучить дело этого банкира, и сразу по приезде в Кремль зашёл в архив и запросил всю имеющуюся информацию по Воробьёву.

Было у графа Морозова чутьё, и оно почти никогда его не подводило.

***

Вера

Банкир был приветлив, даже в какой-то момент радостен. Вера подумала, что, наверное, ему старуха рассказала, что никакого чужого ребенка у Веры нет, и мелькнула нереальная в своей надежде мысль: «А может он меня заберёт?»

Но, когда остались вдвоём, то банкир посмотрел на Веру холодным колючим взглядом и сказал:

– Подурнела ты, глянуть не на что, как теперь с тобой спать.

И вдруг схватил Веру за грудь, больно сжал рукой. Расстроенно произнёс:

─ Совсем ничего не осталось.

Усевшись в кресло, и оставив Веру стоять перед ним, с отвращением сказал:

─ Сними эти тряпки, матери скажу, чтобы баню затопила, а ты как вымоешься, оденься в платье, может за ужином и разгляжу тебя.

И Вера поняла, что ничего не изменилось, только сменился статус, если раньше он её не трогал, потом что хотел удостоверится, что Вера не ждёт ребёнка от другого, то теперь всё наоборот. Ему надо, чтобы Вера забеременела.

Вера очень хотела детей, но она мечтала о том, что у неё будет любящая семья, а не так вот, словно она и не женщина, и не жена, а так, расходный материал.

На её вопросы об отце банкир отвечал туманно, сказал только, что тот передал ей подарки и благословение.

─ Что за благословение? ─ спросила Вера

─ А ну так-то отцу твоему я сказал, что ты ребёнка ждёшь, оттого и поселил тебя у матери моей, вдали от треволнений столицы, чтобы ребёнок родился в покое и благости.

─ Какой ребёнок? ─ не поняла сначала Вера.

─ Мой, ─ буркнул банкир.

Потом посмотрел на Веру.

─ Мы с твоим отцом обсудили, что невеста мне досталась порченая, и он мне заплатил виру за это, так что, теперь я тебя ещё пуще любить буду, ─ заявил барон и хохотнул, вероятно думая, что шикарно пошутил.

А Веру даже передёрнуло.

«Как бы подальше от такой любви-то оказаться?»

─ А что же ты про подарки не спрашиваешь? ─ банкиру явно хотелось «ржавым гвоздём в ране поковыряться».

─ А что за подарки? ─ словно заведённая спросила Вера, не желая давать Воробьёву повода для того, чтобы он снова поднимал на неё руку.

─ Конь для скачек, ─ довольно улыбаясь начал перечислять банкир, и отчего-то эта его улыбка была такая мерзкая, что Вера не выдержала и всё-таки не удержала лицо, и оно на мгновение исказилось гримасой отвращения, но Воробьёв заметил, и, конечно же, прицепился.

─ А что с лицом? Ты чего мне такие рожи строишь? Не нравится? ─ начал заводиться Воробьёв, глаза его стали наливаться кровью, щёки краснеть, и Вера подумала, что снова быть ей битой.

Но в этот момент дверь постучали и скрипучий голос матери Воробьёва произнёс:

─ Володя, там старец приехал свидеться с тобой желает.

Так что Воробьёв только оттолкнул Веру, она удержалась на ногах, но больно ударилась бедром о спинку кровати, и вышел.

Вера проверила спрятанную палку, которую всегда носила в сапоге, на случай если вдруг на неё нападёт Фрол.

Она уже выяснила, что младший брат Воробьёва не совсем здоров, у мужчины явно были отклонения, потому что при всё своём росте, силе, и жестокости, он очень боялся Матрёну Карповну. Стоило ей на него прикрикнуть, как он мог даже заплакать, а вот бить кого-то или резать животину по её приказу, здесь его лицо сразу озаряла счастливая улыбка, и это смотрелось очень страшно.

Вера стала думать о том, как бы ей избежать близости с мужем, но так ничего и не придумав, спрятала палку под подушку, решив, что, если он снова начнёт её бить, то она больше терпеть не станет. Что будет потом Вера не думала, она устала бояться.

Вскоре Веру позвали предстать перед старцем. Она как была в чёрном платье, платке так и пошла.

Старец осмотрел её и остался довольным.

─ Всё правильно, так и должна быть жена, в чёрном теле, чтобы мыслей дурных не было. Но тебе теперь грех свой надо замолить, Володимир, ─ сказал старец, обращаясь к Воробьёву.

Оказалось, что старец, да и остальные в общине злились на банкира, что он, во-первых, женился, а во-вторых, венчался попами. Потому как эти старообрядцы проповедовали беспоповство.

Потом старец перевёл взгляд на Матрёну и сказал то, что Вера не поняла:

─ Как внук-то появится, так пусть жену в общину приводит, а то ишь чего удумали, жениться.

Матрёна Карповна закивала:

─ Всенепременно батюшка, всенепременно.

А старец, видя, что его так все слушают, продолжил:

─ Марфу-то я вам разрешил оставить, потому как младшенький у тебя немощный, а вторую уж не обессудьте, придётся отдать.

Старец поднял палец вверх и сообщил:

─ Все должны отработать на общину.

Вера и половины не поняла, но отчего-то ей стало страшно, она вдруг подумала, что это её после того, как она родит, должны куда-то отдать, а зачем? А ребёнок?

Еле сдержав желание заорать, Вера стиснула зубы и решила, что если муж её не заберёт, то она убежит. Ей вдруг стало ясно, что если она останется здесь, то сгинет ни за грош.

«Нет уж, ─ подумала Вера, ─ не дождетесь!»

После разговора со старцем Воробьёв был очень спокойный. В баню Веру всё-таки отправили, и платье к ужину она надела, заметив, что её и без того стройная фигура действительно стала тощая, потому как платье, привезённое из столицы, на ней болталось.

Да и вообще смотрелось, как будто бы с чужого плеча, а вместе с неухоженными волосами, покрытыми мозолями руками, да ещё и скорбным выражением лица, казалось, что она ряженая.

Ужинали, как обычно, только с той разницей, что за столом сидела Вера, пока банкира не было, она питалась вместе с Марфой, на кухне.

Матрёна Карповна хотела заставить Веру подавать всё на стол, но Вера взяла и уронила тарелки. И старуха, выругавшись на неё, позвала Марфу.

За столом снова беседовали исключительно Воробьёв с матерью. Из их разговора Вера поняла, что Воробьёв снова уедет, потому как у него снова дела важные, про то, собирается он забирать с собой жену или нет, не было сказано ни слова, как и про то, чтобы продолжать её «учить».

Ночью Вера терпела, пока Воробьёв выполнял супружеский долг, её холодность была отмечена, и пару тычков она за это получила.

Утром, Вера, по вновь приобретённой привычке проснулась рано, но не побежала ни в какой хлев, а лежала, ждала, когда муж проснётся, и судя по тому, что старуха не прибежала с криками, это было ожидаемо.

Кога банкир проснулся, и встал, Вера у него спросила:

─ Когда вы заберёте меня в столицу?

В ответ он посмотрел на неё, и лицо у него стало крайне удивлённое:

─ Ты что ещё не поняла? Ты больше никогда не попадёшь в столицу. Твоё место здесь!

Вера заставила себя успокоиться, знала, что банкир специально говорит так, чтобы вывести её на эмоции, и спросила:

─ Но с отцом-то я смогу повидаться?

Лицо банкира снова сделалось неприятным, когда он ответил:

─ Сможешь, когда-нибудь

И банкир хохотнул, видимо это была какая-то шутка. Вот только Вера этих шуток не понимала.

─ Но вы сказали моему отцу, что я жду ребёнка, ─ снова сделала Вера попытку, ─ он наверняка захочет увидеть внука.

─ Увидит, если успеет, ─ и банкир снова хохотнул, а Вера опять не поняла, что это было, шутка, или у Воробьева тоже слабоумие, как у его брата. Только вот выражается странно.

─ Что значит, если успеет? ─ спросила Вера, не рассчитывая на ответ, но Воробьёв вдруг ответил:

─ Ну ты же пока не понесла, вот я буду приезжать как смогу, постараюсь раз в две-три недели, и как только станешь беременной, так и поговорим.

Вере не понравилось то, как это было сказано. А больше всего не понравилось, что банкир собрался раз в две недели исполнять супружеский долг, пока она не понесёт. Да ещё эта странная фраза про отца «если успеет».

И Вера решила бежать, не ждать пока придёт зима, и она вообще не выберется отсюда.

«Надо бежать, как можно скорее, ─ подумала она, ─ может быть даже сегодня ночью».

Глава 12

Слегка успокоившись, Вера поразмыслила и решила, что нужны деньги, немного наличности она вытащила из карманов супруга. Пока тот собирался и о чём-то договаривался с матерью, Вера решительно проверила его карманы и, нащупав там плотный кожаный кошель, осторожно вытянула несколько купюр, и пару серебряных монет, понадеялась, что он не заметит.

Воробьёв уехал, так и не обратив внимания на то, что кошелёк слегка похудел.

Следующим этапом подготовки к побегу, была одежда и еда. С одеждой было понятно, что для передвижения по лесу нужно будет надевать на себя старухино шерстяное платье и жилетку, плотные чулки у Веры были свои, а одно из чистых своих платьев Вера решила взять с собой. У неё был план добраться до столицы и там уже привести себя в божеский вид.

Как она пойдёт по лесу, Веру представляла себе слабо, но планировала пробираться вдоль дороги. Из оружия у неё был острая палка, верёвка, которую она как-то нашла около хлева, и припрятала на всякий случай. Две свечи и спички. И сегодня она собиралась разжиться ножом.

С едой, с одной стороны было просто, на кухне хозяйничала Марфа, а с другой стороны, Вера не была уверена в том, что Марфа её не выдаст. Но когда Вера, снова отправленная Матрёной Карповной на кухню, взяла буханку хлеба, завернула в тряпочку несколько кусков сала, и пару луковиц, Марфа странно посмотрела на неё, но ничего не сказала, просто отвернулась, как будто бы так и надо. Нож удалось взять только маленький, большой нож некуда было спрятать.

Стемнело, Вера прислушалась, в доме всё стихло, после отъезда банкира, в доме ночевала только Вера и старуха. Ключи от ворот были у старухи, связка висела на стене в её спальне, на связке было четыре ключа и один из них был от ворот. Какой, Вера точно не знала, поэтому ей нужны были все.

Вера не представляла, насколько чутко старуха спит, получится ли зайти и, не разбудив старуху, забрать ключи.

Дождавшись, когда в доме вообще всё стихло, Вера, одевшись, и уложив в мешок нехитрый скарб, сняла сапоги, пошла в комнату матери банкира.

Когда Вера уже подошла к двери, она вдруг с ужасом подумала, а что, если дверь заперта? Сердце в груди сразу забилось быстрее, к горлу подкатила паника, но Вера силой воли заставила себя успокоиться, и осторожно, но сильно надавила на дверь.

Дверь бесшумно открылась, и Вера возблагодарила Матрёну Карповну за её педантизм с точки зрения уборки и смазывания скрипящих дверных петель.

Вера вошла, в комнате было темно, занавески на окнах были задвинуты, отчего света почти совсем не было. Один раз всего Вера заходила в эту комнату, и теперь по памяти постаралась нащупать ключи, висевшие на стене.

Она трогала стену, но никак не могла нащупать, хоть что-то похожее. Она же точно помнила, что именно на этой стороне стены старуха вешала ключи, потому что по другой стене стоял комод, Вера даже подошла и посмотрела: комод, на нём погасшая масляная лампа. Вера снова вернулась к пустой стене. Вдруг рука её коснулась, как ей показалось именно ключей, но в этот момент со стороны кровати раздался скрипучий голос:

─ Кто там? Верка?

Вера дёрнулась, и ключи слетев, со звоном упали на пол. Вера застыла, перестав дышать, если Матрёна позовёт Фрола, то это будет конец, и Вера решилась.

Она нащупала верёвку, другой рукой схватила, стоявшую на комоде лампу, и молча пошла к кровати. Откуда только сила взялась в её измученном исхудавшем теле, но Вера, не раздумывая, прыгнула на привставшую в кровати старуху, и со всей силы ударила её лампой по голове, старуха затихла.

В воздухе запахло маслом. Вера с трудом перевернула старуху на живот, та была жива, Вера выдохнула, как бы он ни ненавидела старуху, становится убийцей ей не хотелось.

Но и позволить старухе, очнувшись, позвать своего сынка, Вера тоже не могла, поэтому она связала старухе руки и ноги, и затолкала ей в рот её же носок.

«Прости, бабушка», ─ мелькнула злая весёлая мысль, Вера вспомнила все издевательства и решила, что старуха получила по заслугам.

Подобрав с пола ключи, Вера выдохнула и пошла на улицу. Воровато оглянувшись, но не заметив ничего для себя опасного, Вера подошла к воротам.

В крови бурлило странное веселье: она смогла, она убежит, у неё всё получится! И когда ключ подошёл с первого раза, она ещё больше уверилась в том, что чёрная полоса в её жизни закончилась.

Ворота Вера закрывать не стала, прикрыла, да и забросила ключи в канаву.

«Пусть ищут».

Несмотря на то, что было довольно темно Вера бодрой, пружинящей походкой пошла по дороге. Она планировала идти по дороге столько, сколько сможет по темноте а когда начнёт светать и будет риск встретить кого-то из людей, тогда Вера думала уйти в лес, и шагать уже по лесу.

Вера шла примерно около часа, когда, вдруг, скорее почувствовала, чем услышала, что кто-то идёт прямо за ней.

Сначала у Веры возникло ощущение, какое бывает, когда ты в темноте, один, и тебе вдруг начинает казаться, что все привычные предметы вдруг превращаются в страшных чудовищ. И хотя глаза уже привыкли к темноте, Вера решила остановиться и прислушаться.

Остановившись, Вера отступила с дороги в тень деревьев, и затаила дыхание, зажав в руке острую палку, она ей казалась гораздо надёжнее маленького ножа.

Вскоре она явственно услышала шаги, кто-то торопливо шёл по дороге, Вера всмотрелась, это была женщина. Марфа.

Пропустив Марфу чуть вперёд, Вера вышла. Марфа сразу же остановилась, повернулась, и, увидев Веру радостно улыбнулась и бросилась к ней.

─ Марфа, ─ холодно спросила Вера, ─ ты что тут делаешь?

Марфа закивала, продолжая радостно улыбаться, и только сейчас Вера заметила, что за плечами у Марфы тоже висит мешок, как и у неё, только чуть побольше.

До Веры начало доходить.

─ Марфа ты что сбежала? ─ спросила Вера и Марфа закивала, расплывшись в широкой улыбке, в сумраке Вере было плохо видно, но ей показалось, что скорбная морщинка между бровями у Марфы исчезла, и Марфа стала как будто бы выглядеть моложе.

Но Вера испугалась, что сейчас Марфой прибежит Фрол, и Вера, оглянувшись назад, спросила Марфу:

─ А Фрол, он не пойдёт за тобой?

Марфа, всё так же радостно замотала головой, только теперь отрицая такое.

─ А что с ним? ─ удивлённо спросила Вера

И Марфа кивнула в сторону хутора.

Над лесом, с той стороны, где остался хутор, поднимался чёрный дым.