Текст книги "Купеческая дочь (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 29 страниц)

Глава 71

Якоб Морозов

Граф Морозов прибыл в Москов поздней ночью, торопился как мог, да в пути пришлось всё-таки задержаться. Не доезжая вёрст сто до столицы, попал в страшную метель, из которой они еле выбрались, каким-то чудом добравшись до почтового двора, и потеряли сутки, пережидая, а потом откапываясь.

Хорошо ещё, что живущие рядом помещики, нагнали народу с санями, да утрамбовали дорогу, а Морозов вспомнил, как при нём Ирэн с Кулибиным обсуждали возможность создания трактора, который не только будет землю обрабатывать, но и вот в такую погоду дороги расчищать можно будет с его помощью.

А потом мысли его перетекли на другую женщину, которая вообще решила облик столицы изменить, и ей это удалось. Получила и землю, и прожект согласован самим императором.

Вспомнил, какая она сильная, не сломалась, не потеряла себя. И вдруг почувствовал, что внутри где-то глубоко в груди у него словно тёплый пушистый шар появился, так ему хорошо стало. И в Москов он теперь спешил не для того, чтобы выполнить обещанное и на Новогодний бал дочку соседа своего сопроводить, и не для того, чтобы сразу же в Кремль явиться, а чтобы её увидеть.

Опоздал. Сразу с дороги в свой столичный дом поехал, а там пока отмылся, да несколько часов поспал, уже время к Мельниковым ехать. Обычно всегда на Новогодний бал на въезд очереди, вот и они простояли.

Якоб видел, что супруга Мельникова несколько раз пыталась тому высказать, что можно было и попробовать через другие ворота проехать, «чай тот не последний человек», но Мельников сказал, что Новый год для всех одинаков, и князья стоят и они немного подождут, ничего страшного, к началу всех пропустят.

Так и вышло, вскоре уже все входили в бальный зал. Девиц-дебютанток провели ближе к тронному возвышению, а вскоре и отцов попросили встать поближе, чтобы, когда государь с государыней пойдут знакомиться, отцы дочерей представляли.

Морозов встал вместе с теми, кто привёз на бал свои семьи или просто приехал по приглашению. Ждали императора с императрицей, по традиции перед балом должна была состояться торжественная часть.

Помня о том, что и Вера здесь, Морозов во все глаза искал её, пока его не окликнул Алексей Потапов.

─ Якоб Александрович, доброго вечера, ─ сказал подошедший Алексей, ─ вы всё же успели, а я вот Вере Ивановне сказала, что вас возможно не будет.

─ Ночью приехал, ─ глухо ответил Морозов, ─ на подъезде к столице дороги замело, почти сутки расчищали.

И тут повернулся генерал Орехов:

─ Да, ─ сказал он, ─ каждый год ведь одно и то же, как будто и не ждём зимы, или думаем, что она, как в Бротте без снега будет.

Морозов подумал, что пожилому генералу бы ответить, что расстояния в Стоглавой такие, что надобно отдельное министерство создавать. И в этот момент случайно повернулся и вдруг видел её.

Она ярким пятном выделялась среди всех тех, кто стоял на противоположной стороне залы.

Мелькнула мысль: «Там же дебютантки, зачем она с ними?»

И тут Алексей, который так и стоял рядом, видимо, заметил, что Морозов смотрит в сторону Веры Ивановны, сказал, разбивая ощущение, что в этом зале никого больше нет, только он и она, сказал:

─ Это я Веру Ивановну туда отвёл, к трону поближе, её ведь сегодня награждать будут.

А Морозову вдруг не по себе стало «я её туда отвёл», Алексей Потапов отвёл, а не он Якоб Морозов, который для себя уже всё решил. Так и к алтарю её кто-то другой отведёт.

─ А что за награждение? ─ спросил Морозов неожиданно осознавший, что эта информация прошла мимом него.

─ Так император решил удовлетворить прошение князя Марецкого, за спасение его сына, а Шувалов Александр Иванович ещё и от себя добавил, за помощь в операции с раскольниками.

─ Орден дадут? ─ несколько хрипло спросил Морозов

─ Думаю, что не только, ─ ответил Потапов, ─ в таких случаях государь может быть очень щедр, тем более что она женщина деловая, и император про её прожекты знает.

И когда прозвучало, что награждается Вера Ивановна Фадеева и орденом высшей степени, и наследным дворянством, здесь вдруг граф Морозов уловил для себя угрозу немалую, которую тут же озвучил, вставший рядом Андрей Забела, пришедший чуть, позже, в сопровождении императора:

─ Всё, Якоб Александрович, теперь твоя купчиха стала завидной невестой, дворянка, да ещё и с такими капиталами, и с орденом.

Морозов повернулся и взглянул в смеющиеся глаза друга. А Забела не удержался и ехидно добавил:

─ Уведут, гляди, как все теперь на неё смотрят.

─ Не уведут, ─ ответил Морозов, и помолчав мгновение, добавил, ─ не успеют.

Говорил Морозов уверенно, но внутри и вправду началось смятение, кто он теперь для неё? Стареющий, вечно пропадающий на службе солдат?

Он стоял и смотрел, как Веру обнимает императрица, и вдруг понял, что Вера от радости, видимо, и от чувств заплакала, и он уже хотел бежать к ней туда, где она стояла, но увидел, что к ней вышла Ирэн и взяла Веру под руку, и они пошли вместе, и вскоре исчезли за дверью, расположенной за тронным возвышением. А церемония продолжилась. Началось представление дебютанток.

***

Вера

Вере удалось справится со слезами, тем более что к ней вышла Ирэн и осторожно взяв за руку увела её в переодевальные комнаты.

─ Я ужасна, ─ сказала Вера, выпив лимонаду, который ей налила служанка из красивого хрустального графина, стоявшего на столике в комнате, куда они с Ирэн пришли, выйдя из тронного зала.

Лимонад был в меру сладкий с лёгкой кислинкой, пахнущий апельсинами и Вера почувствовала, что успокаивается, и теперь не понимает, что на неё нашло.

─ Что ты, Вера, ─ по-простому сказала Ирэн, предварительно отпустив служанку, ─ император и императрица ценят искренность, а твоя реакция именно такой и была.

─ Она поэтому меня обняла? ─ спросила Вера, которой всё ещё было неловко.

─ Конечно, ─ Ирэн улыбнулась, ─ дай и я тебя обниму, поздравлю.

И от всей души обняла Веру.

─ А теперь что? ─ спросила Вера, имея в виду, что дальше будет происходить здесь во дворце.

А Ирэн немного не поняла и на полном серьёзе сказала:

─ А теперь тебе придётся от женихов отбиваться.

И Вера вдруг почувствовала, как глаза снова защипало.

Ирэн сразу заметила, и встревоженно спросила, неожиданно поняв, что слёзы Верины были вовсе не оттого, что она прониклась моментом награждения, а что-то там ещё было, и спросила:

─ Так, Вера Ивановна, вижу, что тут дела сердечные, ну-ка давай рассказывай, что там у тебя приключилось?

Глава 72

И сначала Вера не знала, как всё рассказать той, кто, возможно мог бы стать её соперницей, но постепенно, глядя в тёмные, словно переспелая вишня, глаза Ирэн, и уже зная, что в глубине этих глаз гораздо больше всего, чем видно снаружи, и даже время там из другого мира, Вера вдруг раскрылась и вначале короткими, рубленными фразами, чтобы сдержать рвущиеся наружу слёзы рассказала, как шальная пуля отправила её в небытие, и, последнее, что она запомнила, это запах солярки, шум и крики убегающих из пылающей красным пожаром России, и холодная вода, сомкнувшаяся над головой.

А потом вдруг тёплые надёжные руки, широкая грудь и синева глаз, в которых она сразу и утонула. А уж когда узнала, что он граф, запретила себе любить, да и замуж вышла, … неудачно. А он спас. И потом ещё спасал её, и замуж позвал…

─А ты что? Любишь же его? ─ в голосе Ирэн звучала искренняя радость и этого нельзя было не заметить.

─ А я отказала ему, ─ сказала Вера

─ Да почему?!

─ Потому что люблю.

Ирэн замолчала, и Вера молчала, думала: «Интересно, поймет или нет?»

И Ирэн поняла.

─ Эх, ─ сказала она так, будто бы была не баронессой, которая общалась запросто с императрицею, а простой крестьянкой, ─ какие же мы бабы глупые, всё нам кажется, что мужчины сложные, да умнее нас.

Она вздохнула, будто что-то вспомнила своё, и продолжила:

─ Вера, у мужчин всё просто. Они мальчиками остаются гораздо дольше, чем мы девочками. И им хочется, чтобы их любили, и тогда и они будут делать всё, чтобы греться в лучах этой любви. Чтобы соответствовать ожиданиям. Они не думают, про всё то, что вечно крутится в нашей голове. Им неведомы все эти сложности и переживания. И то, что мы себе придумываем, зачастую только наше.

Вера недоумённо посмотрела на Ирэн.

И та постаралась объяснить:

─Вот, к примеру, он тебя замуж позвал, почему думаешь?

─Из воспитания, ─ сказала Вера, но как-то неуверенно.

Ирэн усмехнулась:

─ А вот и нет, он тоже тебя любит, поэтому и позвал. Не любил бы не стал бы и предлагать. Просто у Якоба Александровича такой способ защиты выработался. Не откроется и боли не будет, если что.

И Ирэн замолчала, и слегка нахмурилась, будто вспоминая о чём-то, о чём говорить не хотела.

─ Он вас любит, ─ сказала Вера, вдруг забыв о том, что они с Ирэн договорились по-простому друг с дружкой общаться.

Ирэн покачала головой:

─ Нет, не любит, и никогда не любил, он необычность мою любил и беззащитность. Потому что граф Морозов по сути своей защитник, и не может пройти мимо той, кто в защите его нуждается.

─ Так и меня, видно, он защищал, ─ сказал Вера.

─ Защищал, ─согласилась Ирэн, ─ но у тебя есть одно большое преимущество.

─ Какое же? ─ спросила Вера

─ Ты его любишь и он, уставший от нелюбви, уже не сможет от этого отказаться.

─ Но он-то меня не любит?! ─ голос Веры звучал надрывно.

─ Если он об этом не говорит, это не значит, что он не любит. Любовь она вообще про тишину. И если вам вдвоём в тишине комфортно, то и любовь настоящая.

Иные ведь говорят много, а любви-то за этим и нет, страсть может быть, вот она требует выхода и в словах, и в жарких доказательствах. Да только страсть проходит быстро, а жизнь гораздо длиннее. И только настоящая любовь может во всю эту длину продлиться.

И Вера вдруг почувствовала в словах Ирэн то, что она и сама когда-то поняла, да только забыла. Ведь тогда, в той жизни, она так свою любовь и не нашла, всё ей казалось слов и доказательств надобно. Да только, как Ирэн и сказала, всё это не было любовью.

И Вера вдруг, как маме пожаловалась Ирэн, что она слышала, как девицы дебютантки болтали о том, что по одной из них родители сговорились с родителями графа.

И Ирэн вдруг рассмеялась:

─ Что ты, Вера, граф Якоб Александрович родителей своих уважает несомненно, у него очень душевная семья, но именно потому без его ведома они ничего не станут делать, а он не мальчик, чтобы позволить кому-то за себя выбирать.

И глядя на то, что на лице Веры всё ещё отражается недоверие, Ирэн добавила:

─ И уж коли он сказал, что помогает, то поверь, так оно и есть.

И Вера ещё хотела поговорить, да вдруг дверь распахнулась и в комнату влетели, щебеча от эмоций дебютантки. Увидев сидящих за столиком Веру с Ирэн, от неожиданности замолчали и встали растерянно.

─Завершилась церемония? ─ спросила Ирэн.

Девицы начали дружно приседать в книксенах, восторженно глядя на Ирэн и на Веру. И Вера сама только что заметила, что у Ирэн тоже орден на красивой синей ленте.

─ Простите, ─ сказала та девица, в которой Вера узнала «невесту» графа Морозова, ─ но там все переодевальные комнаты заняты, и нам сказали, что мы можем сюда.

Ирэн улыбнулась:

─ Конечно, здесь и ширмы имеются, вы нам с Верой Ивановной не помешаете.

Зашли горничные, тут же разделили комнату на несколько частей большими ширмами, сделанными в китайском стиле, с драконами и башнями, и сразу зашуршали платьями, которые стали распаковывать. Стали слышны звуки воды, после церемонии, проходившей в нервном напряжении для девиц, следовало протереться.

Вере и Ирэн тоже следовало переодеться, Ирэн распорядилась принести и свои, и Верины наряды из багажа, а пока они сидели молча, от девиц тоже было слышно, что шепчутся, а вот про что не разобрать. Видно, что стеснялись юные дебютантки таких важных дам. И, подумав о том, что и она теперь важная дама, Вера едва сдержала смех.

И, видно, что и Ирэн о том же подумала. И теперь они сидели и пытались сдержаться, чтобы не рассмеяться в голос.

Ирэн подумала, что это Веру нервное напряжение отпустило и решила, что графа Морозова надобно подтолкнуть. А то ведь уведут Веру Ивановну, а Ирэн очень хотела счастья для графа, а для счастья ему именно такую женщину и надо, необычную и ту, которая вот так вот его полюбила.

***

Мужчины тоже готовились к балу и граф Морозов поймал себя на мысли, что переживает, как будто впервые на балу, да ещё, как молодой дурак пообещал первый танец дочери Мельникова.

И от мысли, что Вера с кем-то другим пойдёт танцевать, ему становилось тошно. А он уже в толпе слышал, что мужчины обсуждали и её красоту, и то, что она на хорошем счету у императора, и смелость, и отвагу. И вдруг она стала одной их самых обсуждаемых и привлекательных дам.

Андрей Забела, который проводил супругу до переодевальной комнаты, вернувшись и ощутив состояние друга, сказал:

─ Якоб Александрович, только смотри, в Новогодние празднества государь дуэли запретил.

А Морозов подумал: «И вот откуда Андрей вечно всё знает, и обо всех».

А Забела между тем уже договорился и с Виленским, и с Потаповым, чтобы к Вере Ивановне никого не подпускали.

А Александр Иванович Шувалов, глядя на все эти «безобразия» только головой качал: «Теряем лучших». Но в целом с действиями графа Забела был согласен. Вера Ивановна, конечно, теперь орденоносец, но роли её в нейтрализации масонов никто больше не сыграет.

Только вот, что теперь с Морозовым делать?

Глава 73

Бал постепенно набирал обороты, Вера и Ирэн вышли из переодевальной комнаты раньше дебютанток, те всё прихорашивались, оно и понятно, платья ведь почти у всех одинаковые, и потому, чтобы тебя отличили и заметили, надобно исхитриться.

Первый бал он ведь самый важный, никто ведь не получает второго шанса на то, чтобы ещё раз первое впечатление произвести. Вот девицы и старались.

Ирэн переодела своё шикарное тёмно-бордовое платье на синее, и синее платье было совсем другой модели, не такое официальное, оно тоже было плотным, но сверху шёл слой летящей газовой ткани, который делал платье на вид лёгким, почти летящим. А так-то плотных корсетов и фижм под платьем не было. Да Ирэн и не нужно было.

Платье Веры теперь можно было бы и поменять, как-то она быстро из купчих в дворянки-то прыгнула. Да, такого поворота Вера не предусмотрела, но кружево на плечах позволяло думать, что и Вера в настоящем бальном платье, тем более что бриллиантовая россыпь, сверкала так, что сомнений в оригинальности камней не оставалось.

На выходе из коридора, где располагались переодевальные комнаты их встречали, Веру Алексей Потапов, а Ирэн её супруг, барон Сергей Михайлович Виленский.

«Хорошо, что встречают,» ─ подумала Вера, заходя в зал, но не в тот в котором проходила официальная церемония, а в другой. Огромный полный огней, света и украшенный так, что отражавшиеся в зеркалах блестящие украшения создавали эффект маленьких солнц. Посередине зала стояла огромная ель, украшенная игрушками, упираясь макушкой, украшенной куполом, почти что в потолок.

Вере даже показалось, что зал наполняет лёгкий смолистый аромат, пробиваясь сквозь дамские духи, и запахи кожи от, несомненно, приготовленной специально для бала армейской обуви господ офицеров, которые практический целым полком стояли, ожидая, когда начнутся танцы.

Дебютантки открывали бал, и сейчас они светлой кучкой стояли на противоположной от входа стороне зала, выстраиваясь в ожидании кавалеров.

Вера поискала глазами, но так и не увидела графа Морозова, Алексей её о чём-то спрашивал, но Вера, слушая вполуха, отвечала невпопад.

Наконец, ей удалось взять себя в руки, и сосредоточиться на том, что обсуждали мужчины.

─ Говорят, что на бал очень просились иностранные послы, упирали на то, что мол раньше, ещё при батюшке нашего императора, их всегда приглашали, ─ говорил Алексей, глядя на Виленского.

Все знали, что барон с императором большую дружбу водит.

Виленский усмехнулся:

─ Да, в этом году император запретил приглашать, и выдали исключительно именные приглашения, но знаете, не обошлось без казусов, несколько приглашений были проданы.

─ Это каким же образом их продали, если они именные? ─ удивился Алексей.

─ Да вот взяли и подписали, «отправляю в замену себя такого-то», ─ с улыбкой ответил Виленский.

─ И что?

─ Как что? ─ удивился барон, ─ не пустили, конечно, а всех тех, кто приглашениями своими торговал, от двора отлучили на год.

Вера слушала и удивлялась предприимчивости некоторых.

Вдруг музыка заиграла громче, и Ирэн сказала:

─ Сейчас начнётся, смотрите! Готовимся!

Вера удивлённо смотрела на Ирэн, и, вдруг вспомнила, что первым танцем шёл полонез и его танцевали все, кто был в зале. Тихонько выдохнула, что Алексей Потапов рядом, очень ей не хотелось с каким-нибудь офицером идти. Всё же не меньше двадцати минут по кругу расхаживаться.

Вера подумала, что, если со стороны смотреть, то первый танец всегда очень красивый, а здесь ещё и дебютантки в таких одинакового фасона, но разного цвета, платьях словно цветочки на клумбе.

Все повернулись в сторону тех, кто уже выстроился, и третьим по счёту Вера увидела графа Морозова, а «невеста» тоже стояла третьей в своей колонне.

Лицо у графа было хмурое и напряжённое, как будто он только сейчас понял, что ввязывался во что-то, куда вовсе не собирался.

А через несколько человек за ним стоял граф Забела и Вера с облегчением подумала, что не только Якоб Александрович юным дебютанткам помогает.

А Ирэн, глядя на то, как выстраиваются мужчины в одну колонну, а женщины в другую, вдруг повернулась к Алексею Потапову и сказала:

─Алексей Леонидович, рассчитываю на ваше общество*.

И, улыбнувшись супругу, добавила:

─ А вы, Сергей Михайлович ищите пару.

(*В полонезе супруги не танцевали вместе (это считалось дурным тоном)).

Выражение лица у барона Виленского стало растерянным, но он быстро сориентировался, посмотрел на Веру, и только собрался ей предложить составить ему партию в полонезе, как вдруг из-за его спины раздался голос:

─ Говорят очень почётным считается, когда дебютантку представляет кто-то с именем.

Вера повернулась и увидела самого графа Шувалова. Тот, тяжело ступая подошёл, остановился рядом и, сразу же сказал:

─Вера Ивановна, не откажите старику, составьте партию в полонезе.

Барон Виленский, который не успел высказать своё предложение, разочарованно выдохнул, а Шувалов, лукавым взглядом посмотрел на Ирэн и сказал:

─ Вот молодёжь, вечно они слова подбирают, а надо делать.

Потом поглядел также хитро на Виленского и добавил:

─ После пятого круга будет возможность даму «отбить» *.

(*в полонезе, не на всех балах, конечно, была фигура «отбивания» дам: кавалер из задних пар хлопал в ладоши и «отбивал» даму у первой пары, кавалеры отвоёванных дам переходили к следующим дамам в колонне, а вот, кавалер в последней паре оставался один (мог уйти или попытаться «отбить» даму вновь)).

В зал неспешно вошли император с императрицей и сделали первые шаги, и, с небольшим опозданием, словно бы нарочно, чтобы подстроится под то, как шагает венценосная пара, грянула музыка.

Когда Шувалов заговорил Вера подумала о том, что этот человек никогда и ничего не делает просто так, а ещё о том, что он, наверное, никогда не отдыхает.

─Вера Ивановна, ─ начал Шувалов, ─ скажите, говорил с вами Якоб Александрович про наше дело?

─ Говорил, ─ коротко ответила Вера, а сама подумала: «Столько всего наговорил, а главного так и не сказал,» и глазами поглядела чуть левее, где на той стороне круга шли пары с дебютантками.

─ Так вот, Вера Ивановна, ─ на очередном шаге вздохнул Шувалов, ─ мы думаем, что сегодня всё и начнётся.

─ А что начнётся? ─ отчего-то Вера сразу подумала, про «бомбиста».

Шувалов, как будто мысли её прочитал, сказал:

─ Да не волнуйтесь вы так, никаких террористов, конечно, здесь нет, но я имел в виду провокации несколько другого толка. И вас и вон Якоба Александровича могут спровоцировать.

Вера замолчала, начав анализировать каким образом может произойти провокация, а Шувалов продолжил:

─ Мы, конечно, почти на все танцы вас ангажировали, так что не удивляйтесь, что сегодня танцевать будете много и всё больше с моими агентами.

А Вера подумала, что она вообще не собиралась танцевать, а хотела уйти после церемонии.

Так и сказала Шувалову.

─ А вот уходить не надо, ─ в голосе Шувалова появились, если не просящие нотки, то настоятельные, приказать-то он ей не мог, только попросить.

И Шувалов разъяснил:

─ Этот бал прекрасный момент для того, чтобы эта провокация состоялась и показала им то, что они хотят увидеть.

Но на вопрос Веры, что «они» хотят увидеть, Шувалов ответа не дал. В Вера подумала, что в этом как раз весь ужас и будет.

─ А от кого ожидать? ─ спросила Вера, которая теперь в каждом видела угрозу.

─ Есть предположения, Вера Ивановна, но я вам лучше говорить не стану, а то ведь они тоже не дураки, не поверят.

Но Вера, раз уже её задействовали в операции, решила и своё узнать:

─ А что по делу моему, про находку в Малино, ну и про моего костромского гостя, есть какие новости?

Шувалов страсть, как не любил, когда все лезут в незаконченное дело, но понимал, что кто-кто, а Вера Ивановна имеет право спросить.

─ Мы полагаем, что некое лицо, скрывающееся под именем Моисей Герцевич Ковальчук, является неким представителем шляхты из Понзского княжества, по имени Ромуальд Трауг, нелегально проникшим на территорию Стоглавой империи, а в связи с этим он может скрываться в посольстве, там, куда мы никак не можем попасть.

И Веру будто бы холодком омыло, она вспомнила, что и в её времени, из похожей на Понзское княжество страны, были разные люди, которые не брезговали террором, прикрываясь идеями всеобщего блага.

Вдруг за спиной Веры раздался хлопок, и Шувалов, виновато взглянув на неё взял и вышел из дружно двигавшегося по кругу хоровода пар.

Рука Веры оказалась в руке на первый взгляд довольно приятного сухопарого мужчины, который находился в том возрасте, когда в крови не бушует коктейль безумства и отваги и всё чаще тянет посидеть возле камина, с рюмочкой.

Но, похоже, её новый кавалер хотел, чтобы все его воспринимали моложе годами, чем он есть. На это указывали, и подкрученные усы, и слегка подкрашенные хною волосы, и щегольский костюм.

─ Князь Куракин, ─ назвал он своё имя, ─ Аристарх Борисович.

И Вера вспомнила, что имя это впервые услышала, когда перекупала ложу в театре на сезон, что вроде бы князь Куракин хотел купить, а она взяла, да и «перебила».

А ещё, вроде бы от Алексея звучало, что князь Куракин в тайное масонское общество входит, и не на последних ролях. «Неужели началось?» ─ подумала Вера и вновь скосила глаза туда, где шёл Морозов, но Морозова там больше не было, вместо него с «невестой», глядя на неё восхищённым пылким взором, шёл красавец офицер, в котором Вера с изумлением узнала Углецкого.