Текст книги "Купеческая дочь (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 29 страниц)

Глава 83

Весенние дороги не самое лучшее, что было в Стоглавой империи, и, хотя по центральной части империи многие уже использовали нововведение, отсыпая дороги специально раздробленным камнем, и трамбуя, но империя была большая, разве возможно было эти бесконечные версты утрамбовать сразу после того, как снег сходил.

Но Вера и Якоб Александрович не обращали внимания на качество дорог, потому что пост закончился, и надобно было ехать к родителям графа, где финальное оглашение в приходской церкви должно было пройти, там же потом предполагалось и обручение сделать, а уже свадьбу назначали бы на позднее лето, и погода была бы хороша, и дороги были бы удобнее.

Ехали вместе, но, конечно, большую часть дороги, чтобы соблюсти приличия, Вера ехала в своей карете, где у неё в сопровождении была не только Марфа, но и помещица Садовникова Мария Ивановна, которая дочерей оставила на попечение родственницы, приехавшей к ней в имение, а сама поехала с Верой.

Вера вовсе не собиралась её приглашать, ей было неловко отрывать добрую женщину от семьи, но когда та услышала о том, что Вера едет знакомиться с родителями будущего супруга, да там ещё и финальное оглашение должно состояться, то помещица, как женщина ответственная, сразу сказала:

– Что, вы, Вера Ивановна, так плохо обо мне думаете? Я за вас ответственность на себя взяла, вы мне теперь как дочь стали, поэтому выдам вас замуж и успокоюсь. Вот оно как: без матушки батюшка вас выдал, да как неудачно за какого-то преступника. А здесь человек государственный, сам граф Якоб Александрович Морозов!

–Видать не просто так вы меня о нём выспрашивали, – лукаво улыбнувшись, добавила Мария Ивановна.

«А ведь и вправду не просто так,» – подумала Вера, но вслух ничего не сказала, только улыбнулась.

Дорога была долгая, помещица поговорить любила, а Вера больше слушала.

–Ну ладно, не смущайтесь, Вера Ивановна. Я ведь не со зла, я на самом деле очень за вас рада. И женщина достала белый платок из кармана и начала промокать глаза.

– Я же видела, когда мы только с вами познакомились, как вам на самом деле тяжело было. И батюшку вы своего потеряли, и с иродом этим, старообрядцем, боролись, да ещё и похищение это...

Вера Марии Ивановне Садовниковой рассказала, может быть, не в таких подробностях, как это было, но помещица знала, что на самом деле Веру в Костроме похитили, но она сумела обратить ситуацию в свою пользу и даже княжича Марецкого спасла.

– Я очень горжусь знакомством с вами, Вера Ивановна, – сказала помещица, – и всегда вас в пример своим дочерям ставлю.

– Ой, ну что вы! – замахала руками Вера. – Меня-то точно не надо в пример ставить.

– То, что у вас судьба так сложилась, Вера Ивановна, вы не виноваты. Родители ваши должны были всё продумать – это наша ответственность. Вот и сейчас я тоже еду. Хоть безмерно уважаю Якоба Александровича, а всё ж таки... Не обессудьте, не только Морозовы там будут вас спрашивать «кто вы, да что вы» – я его родителей тоже обо всём расспрошу.

Она снова достала платок и промокнула глаза.

– Я постараюсь, чтобы в этот раз судьба вам улыбнулась, Вера Ивановна.

И Вера, не выдержав, с чувством обняла добрую женщину. И Марфу, которая сидела рядом на лавке и тоже всхлипывала в платочек, тоже обняла и поцеловала в макушку.

Марфа за эти месяцы преобразилась, не узнать. И платье на ней было городского типа, и выражение лица стало совсем другое. Немота ей больше не мешала. Марфа начала учиться грамоте, и теперь у неё всегда с собой был блокнотик с карандашиком.

Если она не могла что-то объяснить на языке немых, который они с Верой разработали, то писала в блокнотике, ну и пусть, что пока печатными буквами. Теперь уже не нервничала и не мычала, когда нужно было что-то сказать, а её не понимали, просто спокойно, с достоинством ожидала, когда к ней прислушаются и обратят внимание.

Поэтому Вера без опаски её с собой взяла. Всё же и дорога дальняя, да и пусть это будет дом родителей любимого, а всё же иметь рядом родного человека очень хотелось. А Марфа для Веры была ближе, чем родная сестра, потому что и Марфа, и Вера знали, что одна за другую встанут горой, и в огонь, и в воду пойдут.

Иногда в карету подсаживался Якоб Александрович, садился всегда рядом с помещицей Садовниковой. Она от этого ужасно смущалась и краснела, словно молодая девица.

– Якоб Александрович, хочу вынести вам благодарность, – сказала Садовникова. – Я довольно давно никуда не ездила, но в моих воспоминаниях, это всегда очень тяжело было, но в этот раз, я просто не замечаю трудностей, настолько поездка хорошо организована.

Это и вправду было так. Они два раза останавливались на почтовых дворах, и оба раза заранее были забронированы комнаты, у каждого своя. Вера ночевала вместе с Марфой, а Мария Ивановна в отдельной комнате. И воду им приносили, и умывальник был, и ужин заранее готовили.

И вот, выехав утром второго дня в сторону Балахны, к обеду они почти доехали до имения Морозовых. Якоб Александрович вперёд поехал, чтобы предупредить, а Вера, переглянувшись с Марией Ивановной, решили, наоборот, слегка замедлиться.

Помещица Садовникова, снизив голос, сказала:

– Пусть подготовятся немного. Так мы их сразу увидим, если сразу мы вслед за графом приедем, и они нервничать будут, что-нибудь не успеют. А так спокойно, и нас не торопят, и родители графа время имеют подготовиться.

– Да он, наверное, уже сообщил, – сказала Вера, зная, что Якоб Александрович всё успевает, и ничего просто так не оставил бы.

– Ну, то нам неизвестно, – сказала Мария Ивановна. – Мы с вами, Вера Ивановна, исходим из того, что знаем.

Карета ехала по дороге, проходящей вдоль Волги, и Вера, засмотревшись на величие реки, подумала, как же, наверное, хорошо здесь жить. Особенно летом, можно на речку купаться ходить.

«А ведь у отца здесь тоже неподалёку имение…» – вспомнила она.

Но с того самого дня, как выплыла она из озера прямо в объятия Морозова, да отправили её «под конвоем» в Москвов, так она ни разу здесь и не была.

– О чём задумались, Вера Ивановна? – посмотрела на неё Садовникова.

– А ведь у меня здесь тоже имение, – улыбнулась Вера, —правда, ближе к лесу.

Садовникова вздохнула:

– Эх, я бы тоже летом на Волгу поехала.

– Так зачем же дело стало? – сказала Вера. – Давайте приезжайте ко мне сюда. Я, правда, здесь давно не была, не помню уже ничего, да как... Но мы можем, пока будем у графа гостить, съездить, да посмотреть.

Вскоре они услышали стук копыт, и лицо графа появилось в окне кареты.

– Вера Ивановна! Давайте-ка чуть-чуть побыстрее поедем!

– А вам, я смотрю, Якоб Александрович, не терпится, – сказала Садовникова, – невесту родителям представить?

– Не терпится! – сказал граф Морозов, и улыбнувшись, добавил, – вы даже себе представить не можете, как!

Садовникова снова засмущалась, покачала головой:

– Ой, граф, смотрите у меня! – и погрозила ему пальцем.

***

Ромуальд Трауг уже два месяца маялся, сидя «в норе». Правда, нора была комфортная, жаловаться было грех. Кормили, баня даже была, двор довольно большой, правда, забор был высокий, такой, что не перелезть.

Но у Ромуальда был план.

От него требовалось создать хитроумное устройство, именно для того дела, для чего его в своё время из Понзского княжества вытащили. И каждый раз его проверяли, только ли это устройство он делает.

Но эти русские ни черта не понимали ни в химии, ни в бомбах, поэтому он делал устройство, а параллельно тайным образом из остатков материалов мастерил маленькие бомбы, которые закладывал под этот высокий забор.

Правда, заложить их надо было не меньше десятка, а пока только ему удалось заложить три бомбы, но это было лишь делом времени, а время у него ещё было.

Ему сказали, что до лета он в таком режиме поживёт, а там дальше видно будет. Ромуальд в этом услышал чётко: «Сделай бомбу с хитрым устройством, и больше ты нам нужен не будешь». На это он был не согласен и рассчитывал, что уже летом его здесь не будет.

Устройство они и сами смогут использовать, а, может быть, он расскажет кое-кому, и тогда этих хитромудрых граф Шувалов отправит в Сибирь, а его никто не будет искать.

Одно ему было жалко, что если он всё-таки сделает это хитроумное устройство, и «сдаст» своих «благодетелей», то оно никогда не сработает. И тут ему в голову пришла гениальная мысль: можно же сделать ещё одно!

Так, чтобы и «благодетелей» взяли вместе с устройством, и его устройство сработало, увековечив его имя. Это будет пик его карьеры! И после этого он сможет позволить себе отдохнуть.

«Да, так я и сделаю!» – решил Ромуальд.

Глава 84

Когда карета въехала в ворота имения Морозовых, Вера вдруг ощутила себя маленькой девочкой, которая очень-очень стесняется и переживает, потому что ей отчего-то было важно, чтобы её приняли.

Она понимала, что для Яши не будет большой бедой, если она не понравится его матушке, или не понравится его отцу, или брату. Но ей очень хотелось стать полноценной частью этой семьи, потому что если у неё это получится, то и ему будет хорошо.

Она видела, что Якоб Александрович семью любил, родителей уважал, и скорее всего в семье у них были очень хорошие отношения. Почему-то Вера вспомнила, как он всё время к запаху пирогов принюхивался, видно, в отчем доме так же пахло. И запах пирогов для Веры тоже был запахом уюта, дома, и тепла.

Вера вдруг вспомнила себя прошлую, когда, пережив два неудачных замужества, она для себя решила, что это не я должна всем нравиться, это они должны переживать, понравились ли они мне. Но здесь ситуация как-то поменялась, и поэтому ей было невероятно сложно выйти из кареты.

Неуловимым образом Мария Ивановна Садовникова эти её опасения поняла, взяла её за руку и сказала:

– Вера Ивановна, не переживай. Я взяла на себя роль твоей мамки, значит я первая выйду.

И поэтому очень смешно получилось. Дверца кареты распахнулась, и Якоб Александрович сказал:

– Вот! Познакомьтесь, моя невеста приехала!

А из кареты, не сказать, чтобы выпорхнула, с пышными габаритами Марии Ивановне это было сделать сложно, скорее степенно вышла дородная, круглощёкая Мария Ивановна Садовникова.

Вера в открывшуюся дверь увидела растерянность на лицах родителей графа Морозова, но Якоб Александрович не растерялся:

– А вот и Мария Ивановна Садовникова. Поскольку у Веры Ивановны родителей нет, она взяла на себя заботу о моей невесте.

Тотчас же на лицах родителей Морозова расплылись улыбки. А он заглянул в карету, увидел прижавшуюся к стеночке Веру, ласково улыбнулся и протянул руку:

– Вы разбойников не побоялись в костромских лесах, что же теперь паникуете, Вера Ивановна?

– И ничего я не паникую, – сказала Вера и вложила свою руку в его большую тёплую ладонь.

И подумала: «Вот бы можно было по этикету её не выпускать! Я бы ему так и сказала: «Держите меня всё время, не отпускайте», потому что пока её ладонь была в его, она чувствовала необъяснимо откуда взявшуюся уверенность. Уверенность в том, что всё будет хорошо, что он этой самой рукой вытащит её из любых неприятностей».

– А вот и, наконец-то, моя невеста, – сказал граф и немножко вытолкнул Веру вперёд, перед собой, встав у неё за спиной.

И Вера вдруг почувствовала себя такой маленькой, хрупкой, потому что, даже не прикасаясь спиной к груди графа, она чувствовала, что голова у неё где-то под его подбородком.

Какое-то странное мгновение они стояли друг напротив друга, родители графа, его брат, супруга, и Вера.

И Вера вдруг поняла это странное слово «смотрины». Они на неё смотрят, и она на них.

И Вера улыбнулась.

И тотчас эта улыбка, как будто, разбила сгустившееся между ними напряжение. Матушка графа первой сделала несколько шагов и по русскому обычаю поцеловала три раза в щёки. Подошёл брат:

– Вот это Яшка молодец, какую красавицу себе отхватил!

Отец графа подошёл, чмокнул её в лоб. Вера посмотрела на Марию Ивановну, та стояла, и тоже довольно улыбалась.

А довольство Якоба Александровича Вера ощущала всем своим существом. Ей даже не надо было оборачиваться, чтобы видеть, что на лице его совершенно точно была счастливая улыбка.

Да ещё и брат его вдруг сказал:

– Матушка, вы давно видели такого Яшку? Сегодня непременно дайте ему лимонов!

Отец посмотрел на старшего сына непонимающе, а тот тут же пояснил:

– А то он такой довольный, что мне даже завидно стало.

Вера подумала: «Надо же, какие у них отношения! Ни за что бы не подумала, что это графская семья».

***

Дом семейства Морозовых был большой, построенный в старом стиле, но смотрелся новым, возможно, из-за того, что окна в нём были большие, стеклянные. На нижних этажах были сделаны цветные витражи. Вера знала эту технологию, здесь её придумала Ирэн Виленская.

Некоторое время, не подходя к дому, Вера полюбовалась на него.

– Пойдёмте, Вера Ивановна, – позвала её матушка графа Морозова.

Вера перевела на неё взгляд и сказала:

– У вас очень красивый дом. Стою, любуюсь, и не могу оторваться.

Матушка графа Морозова вздохнула и с улыбкой произнесла:

–Вот и переезжайте как поженитесь, а то вас из столицы не вытащишь.

И Вера смутилась, на мгновение представив, как она здесь будет жить, будучи уже замужем.

Внутри дома и вправду пахло пирогами.

Устроили Веру в гостевых покоях, рядом поселили Марию Ивановну Садовникову.

После дороги, конечно, никто не стал ничего пышного устраивать, дали возможность дамам отдохнуть. Оглашение в приходской церкви было назначено через три дня после приезда, и, ежели всё будет нормально, то ещё через неделю должно было состояться обручение.

На следующий день после приезда для них затопили баню. Баня стояла на берегу Волги, и матушка графа рассказывала, что когда у них мужчины здесь парятся, то они прямо с разбега в эту Волгу и прыгают.

– Поэтому вы, – сказала Вере графиня, – как только они париться пойдут, в эту сторону лучше не ходите и не смотрите, а то насмотритесь всякого.

И женщины рассмеялись.

Вере нравилось, что никто не спрашивал её о прошлом, никто не спрашивал о делах. Все пытались побольше рассказать, спросить, как они собираются жить дальше, что собираются делать.

Матушка Якоба Александровича принесла Вере списки приглашённых на приём после обручения. Там почти все были ей незнакомы, не те, с кем Вера в столице общалась. Она в общем-то всё больше с купеческим сословием, с первой и со второй гильдии общалась, конечно. А здесь всё больше дворяне и помещики.

Мать графа так и объяснила:

– Здесь, Вера Ивановна все наши соседи, кто от Балахны и до Нижнего Новгорода живёт. Не знаю, все ли смогут приехать, но пригласили всех. Потому что, знаешь, как, кого-то пригласишь, кого-то забудешь, а человек обидится. Хоть они, может быть, и не все приехать смогут, всё же дороги ещё весенние.

А Вера подумала: «При таком событии, как обручение самого графа Якоба Александровича Морозова, пешком придут, если проехать не смогут».

Эту мысль она и высказала. Матушка его рассмеялась:

– Это правда, скорее всего так и будет. Мы уж и не чаяли, что Яша наш когда-нибудь... Поэтому я очень рада, что он нашёл вас.

Вера подумала, что он не столько нашёл, сколько она сама ему из озера вынырнула, но матушке его, конечно, она об этом не сказала.

Таким образом, утвердив список гостей, графиня Морозова отправила приглашения. Приглашение также отправила она и ближайшему соседу, Павлу Ивановичу Мельникову, его супруге и их прелестной дочери Анне.

***

Спустя несколько дней в доме Мельниковых за завтраком обсуждали приглашение от графа Морозова и его невесты.

– Граф Морозов Якоб Александрович обручается через неделю, нас приглашают, – сказал Павел Иванович Мельников супруге.

Дочь, впрочем, сидела тут же. Он искоса покосился на дочь, но на лице девушки ничего не поменялось.

– И кто же его невеста? – спросила Елена Андреевна Мельникова.

– Вера Ивановна Фадеева.

В тот момент, когда Павел Иванович это говорил, он смотрел на супругу. Никто из них не заметил, что дочка их странным образом вздрогнула.

– Ну, в общем-то, это было ожидаемо. Граф ещё на рождественском балу продемонстрировал свой интерес. Но я, честно говоря, не думала, что он решится сделать это предложение, всё же Вера Ивановна уже была замужем. Но пойти надо будет. Странно, если мы, как ближайшие соседи и не приедем.

Павел Иванович сказал:

– Ну, вообще, Елена, Вера Ивановна весьма достойная женщина. И дворянство, и орден государя получила совершенно заслуженно. Я читал все материалы по делу о её похищении, о том, как она со своей верной служанкой обезвредила тех, кто их удерживал в Скиту, и совершенно без жертв обошлось. И спасение князя Марецкого... Да и людей много спасли там. Знаешь ведь, старцы сотнями!..

Павел Иванович даже в лице поменялся:

–… сотнями жгли людей, а благодаря Вере Ивановне многих трагедий удалось избежать.

Внезапно Анна Павловна Мельникова, дочь Павла Ивановича, закашлялась.

– Что такое? – повернулся он к ней.

– Нет, ничего, папенька, просто поперхнулась, – сказала она. – Я уже позавтракала. Можно я пойду?

– Да, конечно, иди, – отпустил Мельников дочь.

– Дочь, скажи, ты ведь с нами пойдёшь?

– Я пока не знаю. Но, конечно, мне бы хотелось поздравить графа и его молодую невесту, – сказала дочь Павла Ивановича Мельникова.

Но никто не заметил, а, может быть, сделали вид, что не услышали, что в её голосе были нотки сарказма.

Поднявшись к себе в комнату, Анна Павловна Мельникова села писать письмо, ей надо было посоветоваться со своей тайной подругой.

В письме она написала, что их вместе с родителями позвали на приём в честь обручения графа Морозова и Веры Ивановны Фадеевой. И вопрос, который ставила в письме Анна Павловна Мельникова, был таков:

«Вы мне говорили, что всё ещё можно вернуть, а вот после обручения, он уже никогда моим не будет, или это и есть тот самый знак?»

Письмо Анна Мельникова решила отправить сама, срочной почтой, а такой можно было сделать только с ближайшей почтовой станции. И попросилась поехать в город, заявив, что ей надо срочно связаться со своей швеёй, потому что у неё нет ни одного приличного платья, чтобы пойти на такой значимый приём, как обручение графа Морозова и его молодой невесты.

– Батюшка, мне правда надо, а то я же ничего не успею, – сказала она. —мне бы хотя бы хоть что-то немножко обновить.

И Павел Иванович, обрадовавшись, что у дочери вернулся интерес к жизни, приказал запрячь карету и выдал дочери сопровождение, чтобы она съездила в город сама и посмотрела то, что ей могло приглянуться.

В городе, прежде чем пойти в салон модных платьев, в котором Анна Павловна Мельникова не собиралась ничего покупать, вот ещё, она по провинциальным салонам не ходила, она сразу заехала в почтовое отделение.

Собственными сбережениями оплатила срочную доставку, понадеявшись, что письмо дойдёт до адресата и успеет вернуться раньше, чем наступит день обручения.

Потому что она была уверена, что как только граф Морозов и его невеста войдут в церковь и пройдут ритуал обручения, всем её надеждам не суждено будет сбыться.

Это, конечно, ещё не венчание, но разорвать их пару после обручения будет гораздо сложнее.

Глава 85

Где-то в столице

–Что делать-то? ― спросил неприметный серого вида человек, зябко поводя плечами, отчего казалось, что ему сильно холодно, хотя в комнате было довольно жарко натоплено.

– Ничего, это ж ещё не свадьба, узнай на какой день свадьба будет назначена, и вот всё надо будет и подготовить к этому времени.

Серый человек меленько засмеялся:

– Умеете вы, ваше превосходительство подождать самого сильного момента.

– Иди, лучше проверь, как там наш разночинец, не нравится мне, что всё так гладко, как бы ни задумал чего, уж больно хитёр. Бабу не просит, пить не пьёт. Как червяк, ей-богу.

Когда серый покинул комнату, то, кто сидел в тени, встал, подошёл к окну, плотно занавешенному тяжёлой гардиной, выглянул, поморщился от света.

«Уже скоро, ― подумал он, – всё это сонное спокойствие изменится, страна всколыхнётся, чтобы потом вернуться к тихому спокойному существованию, где все эти выскочки будут знать своё место, где можно будет идти по улице, и не сталкиваться с непонятными механизмами, все будут кланяться и уважительно разговаривать, и не надо будет каждое утро просыпаться и думать, что ещё придумали вздорные бабы».

Мысли эти привели мужчину в приятное состояние, и на жёстком хмуром лице его возникла улыбка.

Об одном он только старался не думать, как будет рассчитываться с иностранными «помощниками», а то, что они счётец-то предъявят, мужчина не сомневался.

Мелькала подлая мыслишка: «Землицы-то у Стоглавой много, ежели что отдадим пару волостей, может и отстанут». И сам же понимал, что этим только дай, им всегда мало будет. И вот эти мысли мучили его, но желание вернуть благостное время, когда не было ни купцов этих, выскочек, ни школ для простолюдинов, ни комитетов по развитию, ни инженерных университетов. Когда все в рот смотрели боярским родам, и, это желание пока превалировало над разумом.

И отчего люди всё время забывают, что прогресс остановить нельзя?

А к графу Морозову у него особые счёты были. Ежели бы не его неуёмная активность, то и не было ничего этого. Пропала бы Ирэн Виленская на перевале к Горному княжеству, не произошла бы Ширванская война, не наладили бы отношения с Ханиданом. Да и в Америки бы эти не полезли. *

(*Все эти события описаны в тетралогии «История Ирэн)

Но ничего, он с ним поквитается, так, что тот себя потеряет, и сломается.

Очень мужчине хотелось, чтобы граф Морозов непременно сломался.

***

Вера

Объявление в церкви и последовавшее вслед за этим обручение прошли хорошо, Вера была совершенно счастлива и две недели наслаждалась этим счастьем здесь на берегу Волги.

И пусть погода пока была странная, день на день не приходился, то зима снова возвращалась, принося с собой холодный ветер, иногда даже с колкими похожими на мелкий лёд снежинками, а иногда выходило вдруг солнышко, и сразу становилось ясно, что до лета совсем близко уже.

А свадьбу пока назначили на лето, сразу после промышленной выставки, чтобы уже выдохнуть и после свадьбы целый месяц дышать только друг другом.

И приём в родительском доме графа Морозова прошёл отлично, и даже девочка Мельниковых проявила благородство и нашла в себе силы подойти поздравить молодых, и к Вере отдельно подошла, и, хотя и была грустная, но прощения попросила.

Вера обняла её, девочка была напряжена, но улыбнулась, а Вера подумала, что пройдёт немного времени и девочка влюбится и думать забудет.

Вместе с Яшей они съездили и в отцовское имение. Разворошили местных слуг. Но ничего страшного не увидели, всё было в порядке, дом регулярно проветривался, когда надо протапливался, никакого беспорядка не было. Служанки сначала даже не признали Веру. Даже Луша ей сказала, когда осталась с барыней наедине и помогала ей снимать сапожки и переодеться.

–Барыня, как вы изменились, прямо дама стали, не узнать ведь вас совсем.

– Это хорошо или плохо? ― улыбнувшись бесхитростному мнению Луши, спросила Вера

– Так для графской жены, наверное, хорошо, ― тут же нашлась Луша.

Вера и Якоб брали с собой Марию Ивановну, которая наотрез отказалась отпускать Веру одну с графом, даже после обручения. Та осталась покорена имением, особенно после того, как Вера ещё раз предложила ей летом приехать сюда с дочерями, отдохнуть.

Но всё когда-нибудь кончается, и настала пора и Вере с женихом возвращаться в столицу. Дела не ждали. Весна. Надо было проверять, как там идут дела с поставками леса, для строительства железной дороги. Как идёт строительство торговой галереи, и самое главное, это подготовка аттракционов. К началу лета надо было установить.

Вера улыбалась, пока, не понимая, как она всё успеет, чтобы потом не уснуть на собственной свадьбе.

***

Москов. Кремль. Совещание у Шувалова

–В общем так, все заметили, что вроде бы ничего не происходит. Мелкие кражи, потасовки, даже шпионы стали какие-то скучные, в университеты и в лаборатории к нам не лезут, собрания масонские теперь больше похожи на попойки.

Шувалов нарочито громко вздохнул, посмотрел на Морозова и Потапова:

– Я уже с тоской вспоминаю ваши мордобития. По крайней мере тогда всё понятно было. А вот сейчас у меня очень нехорошее предчувствие. Назревает что-то.

Шувалов оглядел сидящих перед ним людей. Каждый из них, он не сомневался, жизнь отдаст за государя. Но, вот Морозов, на лице у графа было написано, что он сейчас не про государевы дела думает, а про личные, слишком уже рожа довольная была.

У графа Забела снова супруга в тягости. Скоро от рыжих отпрысков с характером графа проходу не станет, надо будет с опаской по коридорам Кремля перемещаться.

Остаётся у него только Потапов, в трезвом уме и здравой памяти.

Внезапно поток мрачных мыслей Шувалова прервал голос графа Морозова:

– А мы ведь, Александр Иванович, бомбиста так и не обнаружили. От исправников несколько трупов привозили, но я думаю, что не он это. Залёг, забился в нору.

А это значит, что дело не закрыто, и в любой момент можно ожидать… ― Морозов прервался на секунду, но потом договорил, ― …взрыва.

Шувалов, обрадованный тем, что ошибся, что личное счастье не затмило мозги его лучшего сотрудника, задал вопрос:

– И где?

Морозов встал, вытащил из футляра карту, развернул:

–Железная дорога, укладку ещё не начали, но леса уже свозят на склады, значит, ежели там пожар начнётся, то это отодвинет сроки.

Шувалов спросил:

– Это ты туда армию запросил?

– Да, ― кивнул Морозов, ― а вы что подумали? Что я будущей супруге за счёт казны охрану усилил?

Шувалов потупился, а Морозов укоризненно покачал головой:

– Ну спасибо, Александр Иванович, не ожидал.

– Ладно, не обижайся на старика, у меня вон голова пухнет.

Потом Шувалов кивнул на карту и буркнул:

– Давай продолжай.

– Следом, ―продолжил Морозов, ―промышленная выставка, хоть и держим в строжайшей тайне, а уже разговоры пошли, что государь готовит что-то необычное, и к инженерам уже подкатывали с вопросами.

Граф Забела, до этого напряжённо вслушивавшийся в разговор вдруг расхохотался.

Все удивлённо на него посмотрели.

– А ведь и там невеста Морозова будет строить. Видишь, Яша, и здесь на охране сэкономишь.

Морозов вдруг помрачнел:

– Я бы лучше её отвёз в имение к родителям, пока бомбиста не поймаем.

Шувалов вдруг тоже улыбнулся:

– Могу предложить казематы.

И все дружно расхохотались вспомнив, как однажды они уже пытались спрятать одну женщину, но ничего у них не вышло.

А Потапов, который не знал всех подробностей прошлых событий, обиженно на них посмотрел, так бывает только когда все смеются, а ты не понимаешь почему. И высказал своё:

–Солнечный свет не спрячешь в кулаке.

Смех прервался, и снова вернулось напряжение. Все понимали, что с внешними врагами разберутся, а вот что делать с теми, кто свои. Ходят, улыбаются, а за пазухой камень. И в какой момент и где они этот камень достанут, было непонятно, но такая уж у Тайной канцелярии работа. Всё про всех знать.