Текст книги "Купеческая дочь (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 29 страниц)

Глава 53

Вера вспыхнула, отвернулась от дворецкого, где это видано, чтобы хозяйка так реагировала, на всего лишь одно имя. Но кровь уже была наполнена адреналиновым счастьем, которое было не удержать, и сердце билось в два раза быстрее, разнося забурлившую лёгкими пузырьками неожиданного счастья кровь по телу, и вскоре не осталось в Вере ни одного местечка, где бы эта пьянящая кровь ни побывала, заставляя дыхание прерываться, мысли утекать в какую-то «чёрную дыру», а язык нести какие-то глупости.

Вере каким-то чудом удалось выговорить:

─Зовите.

И она сама поразилась, каким хриплым стал её голос. Но дворецкий не двинулся с места.

Вера ещё раз повторила:

─ Зови графа.

И, видимо, что-то старый дворецкий, который служил ещё её отцу, услышал в её голосе, потому как он занервничал:

─ Куда проводить господина графа, Вера Ивановна?

А Вере вдруг показалось, что пока они здесь с дворецким выясняют куда проводить господина графа, тот снова наденет пальто, да и уедет обратно.

─ Сама спущусь, ─ сказала Вера и быстро пошла к лестнице, с каждым шагом всё ускоряясь. По лестнице она уже почти бежала, потому что ей послышалось что хлопнула входная дверь. И сбежав с лестницы и, не увидев графа, она попыталась выскочить на улицу, когда услышала:

─ Вера Ивановна.

Вера резко повернулась, граф стоял возле портрета её отца, который висел на стене в нише справа от входа, и, Вера, не удержавшись и, не пытаясь даже скрыть облегчения, подошла к нему и уткнулась лицом ему в грудь.

И только когда вдохнула запах, который запомнила ещё с их первой встречи, немного дуба, кожи и лимона, только тогда успокоилась.

─ Что с вами, Вера Ивановна, ─ взволнованно спросил Морозов, растерявшись.

А Вера подняла на него глаза, отчего-то наполнившиеся слезами, и ответила:

─Я испугалась, что вы уехали, Якоб Александрович.

─ Это почему это я должен был уехать, я до вас, между прочим, два часа добирался, ─ и Морозов улыбнулся, ─ надеюсь, что не откажете мне чаю с пирогами, ─ и Морозов принюхался, ─ очень вкусно у вас этими пирогами пахнет.

«Дались ему эти пироги, ─ подумала Вера, ─ небось и не ужинал нормально».

─ Пойдёмте, Якоб Александрович, ─ Вера потянула Морозова за руку, направляясь к лестнице, возле которой застыл ничего не понимающий дворецкий.

Из коридора, ведущего на кухню, вышла Домна Афанасьевна, из-за её широкой спины выглядывала Марфа. Домна Афанасьевна подошла и поклонилась в пояс:

─ Дай Бог вам здоровьичка, Ваше Сиятельство, спасли моих девочек, ─ и она перекрестила Морозова, другой рукой доставая платок и промокая глаза.

─ Домна, ─сказала Вера, ─ распорядись, чтобы графу ужин накрыли в малой гостиной.

Посмотрела на Морозова и добавила:

─ И пирогов, разных.

После того, как граф, который действительно не успел поужинать, потому что его Шувалов загрузил так, что впору было переезжать жить в Кремль, поел, Домна Афанасьевна сама принесла самовар и накрыла чаю, расставив на столе вазочки с разным вареньем. Граф даже зажмурился: «как у матушки, дома».

Очень ему хотелось именно сегодня увидеть Веру. Когда столкнулся с ней в коридоре возле кабинета Штиглица то едва сдержался, чтобы не схватить и не прижать к себе.

Но то, что казалось таким естественным тогда, на хуторе, затерянном в костромском лесу, здесь в столице вдруг стало казаться неуместным.

А ведь воспоминания об их последней встрече и надежда на новую и давали ему силы на то, чтобы разобраться с этим гадким и страшным делом о старообрядцах.

Столько народу было погублено, многих они, конечно, спасли, но два раза не успели, пришли, когда уже и спасать-то было некого.

И каждый раз граф Морозов обливался холодным потом, когда представлял, что вот-так вот запросто и её могли сжечь. И это не старец, и не Воробьёв, который на допросах в тайной канцелярии плакал и божился, что ничего не знает, а потом всё-таки из него вытянули и имена, и фамилии, но чувствовал Морозов, что главной фамилии даже Воробьёв не знал.

Основная причина была на поверхности, откуда-то просочилась информация, что Стоглавая меняет железные дороги, для их европейских «друзей» это означало сложности, ведь начнись военные действия и не получится с налёту обеспечить поставки, даже, если и на территорию империи удастся продвинуться.

А тут сначала отец Веры, купец Фадеев, упёрся и не продал дельцам из Бротты леса, а потом и Вера отказала, да ещё и демонстративно подалась на конкурс, чтобы лес на новые дороги поставлять.

Конечно, мимо неё враги пройти не смогли.

И кто бы знал, что сидящая сейчас напротив него совсем молоденькая, тоненькая, в чём только душа держится, женщина смешала планы сразу двух секретных служб, сорвав тем операцию, на которую были потрачены и огромные деньги, и время.

Даже умудрилась вытащить княжича Марецкого.

Жаль только, что всего им предъявишь.

─ Якоб Александрович, ─ Вера улыбалась, видимо уже не в первый раз пытаясь его дозваться, ─ да вы спите на ходу.

─ Нет, что вы Вера Ивановна, как я могу рядом с … такими пирогами заснуть, ─ отшутился в ответ Морозов.

Вера посмотрела на него серыми глазами, похожими на осеннее небо, затянутое тучами, и попросила:

─ Расскажите мне, что можете.

А он почти ничего и не мог ей рассказать, разве что про князя Марецкого, который подал прошение императору на представление Фадеевой Веры Ивановны, купеческого сословия к ордену.

А остальное же не расскажешь.

А она, словно почувствовала его сомнения и спросила:

─ Там всё плохо было, да? Страшно?

─ Да, Вера Ивановна, казаки-то Углецкого до сих пор по лесам бегают, отлавливают тех, кого обманули и запугали. Почему так легко головы задурить людям?

─ Так систему образования менять надобно, Якоб Александрович, ─ вдруг сказала Вера, ─ чем образованнее будут люди, тем сложнее будет им в голову ересь всякую вложить.

А Морозову вдруг показалось, что перед ним Ирэн, он даже головой замотал, вдруг вспомнил, что вот когда-то также она ему рассказывала, что пока крестьянские дети будут иметь возможность только едва-едва грамотность осваивать, так и будет продолжаться, и, что уровень жизни в империи подниматься не будет.

Он вдруг вспомнил, как Ирэн говорила:

«И крепостничество, и малообразованность, Якоб Александрович, будут тормозить прогресс, и никакими механизмами его не ускорить. Это всё равно, что вы одну подкову у лошади поменяете, а другие сломанными останутся, как думаете, будет ли ваша лошадь быстро скакать, или начнёт хромать на все четыре ноги?»

И Морозов совершенно вдруг сказал:

─ Когда-то мне один человек сказал то же самое.

И вдруг заметил, что лицо Веры будто помрачнело, как будто только что солнышко сияло и вдруг набежали тучки.

─ Вера Ивановна, что вы? ─ Морозов уже корил себя за то, что вспомнил не к месту, ─ я что-то не то сказал?

─ Это ведь Ирэн Леонидовна Виленская вам сказала? ─ неожиданно спросила Вера.

А граф промолчал.

─ Вы до сих пор любите её? ─ неожиданно прямо спросила Вера, и Морозов, совершенно не ожидавший такого прямого вопроса, возьми, да и ответь:

─ Вы меня простите, Вера Ивановна, но я не готов это обсуждать, ─ граф запнулся, но уже через мгновение продолжил, ─ даже с вами.

А у Веры внутри вдруг появился какой-то маленький кусочек льда, отчего горлу стало больно. И она просто молча кивнула, не в силах что-то ответить.

Действительно, возможно их единственный поцелуй, там на хуторе ничего и не значил. Получается, что нет у неё права про него знать, а как тогда? А так на дистанции, как она сможет его отогреть?

Совершенно неожиданное и неуместное здесь в этом доме, в этой гостиной, рядом с этой женщиной, вдруг возникло напряжение и стало неуютно.

Морозов посмотрел на Веру, заметил, что глаза, буквально мгновение назад светившиеся от радости вдруг потухли.

А спустя пару мгновений она улыбнулась, как в ни в чём ни бывало, и сообщила:

─ А меня ведь Сергей Михайлович Виленский на обед пригласил в субботу, вы там будете?

Морозов взглянул на неё удивлённо, и, вдруг вспомнил, что и его вроде как приглашали.

─ Я не знаю, Вера Ивановна, ─ сказал Морозов, ─ вы простите меня, если я вдруг обидел вас, просто у меня … ─ граф запнулся, вдруг поняв, что несёт полную чушь и решил, что пришло время попрощаться, чтобы ещё чего-нибудь не наговорить:

─ Благодарю, Вера Ивановна. Ужин в вашем доме всегда прекрасен, но мне пора, завтра рано утром надо быть на службе.

─ Спасибо, что заехали, Якоб Александрович, ─ сказала Вера, и в голосе у неё будто бы послышалось облегчение, он стала подниматься из-за стола, и вставший вслед за ней граф Морозов, помог ей, отодвинув стул.

После того как ворота имения закрылись, Вера легла спать и долго не могла уснуть, плакала в подушку, а потом решила: «Раз у него служба, то у меня дело купеческое, иногда две прямые так далеко друг от друга, что и не смогут никогда сойтись»

А Морозов ехал в столицу и размышлял, отчего вдруг так прекрасно начавшийся вечер, когда он вдруг ощутил совершенно невозможные в своей искренности эмоции, от которых стало тепло, завершился полным провалом.

Да что же с ним происходит? Почему он глупеет в присутствии этой женщины. Ведь совсем не за этим приехал, он же… он вдруг понял, что она ждала его, обрадовалась.

А потом вдруг не к месту вспомнил корзинку с пирожными, и понял, что теперь она эти пирожные там у Виленских попробует и поймёт откуда он ей их привёз.

А уже, подъезжая к своему дому вдруг вспомнил, что хотел ещё Веру и Рощина предупредить, что её Костромского ночного гостя так и не нашли. Сперва-то думали, что он в лесу пропал, но потом выяснилось, что видели его позже в Костроме на вокзале.

А проверки показали, что человек с именем Моисей Герцевич Ковальчук, скончался пять лет назад.

Глава 54

─Надо бы нам Сергей что-то эдакое, чего нигде ещё не бывало, ─ говорил император Александр своему ближайшему другу и соратнику Сергею Михайловичу Виленскому.

А обсуждали они промышленную выставку, которую впервые будут проводить с Питерграде, и будет эта выставка не просто, как раньше сбор разных прожектов от мануфактурных коллегий, а собираются на выставку из разных стран, и приём требуется соответствующий. Пусть и находится Стоглавая в постоянном ощущении того, что все вокруг только и ждут, как бы от большой империи урвать кусочек пожирнее, но показать всем, что вот она настоящая мощь, основанная на богатстве недр, земли и умов, следовало.

Здание для проведения выделили, возле Петергофа, и Александр будучи там летом сам осмотрел, но остался недоволен.

─ Сергей, знаешь, пусто там, чего-то как будто бы не хватает, ощущение, что воткнули на кусок земли большой форум, будто, ─ здесь император запнулся, но спустя пару мгновений продолжил, ─ нет законченности.

Император вытащил карту, на которой крупно были нарисованы и Петергоф, и форум, положил на стол, и сказал:

─ Смотри, выставка-то будет летом, значит погоды будут хорошие, надо бы что-то эдакое, чтобы стало понятно, что мы не только воевать и работать горазды, но и развлекаться умеем от души.

Виленский молча смотрел на карту.

─В общем, задачку я тебе задал, – улыбнулся император, – думай, и супругу свою подключи, а то она у тебя заскучала.

Барон Виленский улыбнулся и подумал: «Нет, заскучала, это точно не про Ирэн»

Но пообещал государю, что обязательно вернётся к нему с идеями.

***

Вера ни капельки не колебалась о том, чтобы ехать в дом к барону Виленскому. Ей нравился, и сам барон и интересовала его супруга, она ещё с их первой встречи была поражена совпадением взглядом и искренностью Ирэн Виленской, и Вере хотелось продолжить знакомство.

Поэтому в субботу Вера загодя выехала из имения в Малино, чтобы не опоздать и приехав в столицу пораньше, заехала в свой столичный особняк.

В особняке просмотрела корреспонденцию из той, что ещё не успели доставить в имение и заинтересовалась предложением встретиться в мануфактурной коллегии с негоциантами.

Коллегия периодически проводила такие встречи, и приглашение это впервые было выписано на имя Веры Ивановны Фадеевой, а не на имя её отца. Там можно было составить мнение о тех, кто желал сотрудничать со Стоглавой, кто уже сотрудничает и готов расширить присутствие, а также договориться о международных прожектах.

В этой реальности Вера ещё нигде не бывала, но ей бы хотелось съездить посмотреть, как устроена жизнь и торговля в соседних государствах. Любопытно, что в этот раз в приглашении были указаны несколько имён негоциантов, прибывших из-за океана, и Вера, заинтересовавшись внесла себе в план обязательно посетить.

На такие обеды следовало ездить с сопровождением, но брать с собой Рощина, который всё ещё долечивался, да и являлся главой её охраны, было неуместно, и Вера ещё накануне написала Алексею Потапову. Тем более, что они с ним уже появлялись вместе в обществе, и соответственно никто бы не удивился тому, что этот молодой дворянин её сопровождает.

А уже в доме Виленских, как Вера надеялась скорее всего соберутся люди, которые знали почему тот ухаживает за купчихой.

Алексей приехал к Вере заранее, несколько обиженный, что пропустил операцию по её освобождению, но обрадованный тем, что Вера всё же про него не забыла.

На обед приглашали к пяти вечера, Вера с Алексеем так и поехали, Вера решила, что не стоит сильно рано приезжать, рассчитывая, что и остальные съедутся ко времени.

Здесь она ещё в дворянских семействах, кроме дома Садовниковых, не бывала, а учитывая, что сословная разница всё же в этой реальности и в этом времени была ещё достаточно высока, то может и не побывает.

Оделась Вера как обычно, в своём стиле, немного отличающимся от моды, принятой в столице у дам, ей и по роду деятельности не подходили пышные туалеты, поэтому Вера предпочитала одежду более практичную, так чтобы и ходить в ней было удобно и дышать.

Платье было тёмного тона, но всё же не чёрное, а скорее тёмно-синее, единственным украшением приколола небольшую брошь, изображавшую цветочек аленький, работы фирмы «Сазиковъ». Несмотря на маленький размер, брошь смотрелась элегантно и дорого, преобразуя в общем-то довольно скучное, без кружева и открытых плеч платье в необычный и загадочный наряд.

Вера уже много выяснила об Ирэн, и то, что ей принадлежат многие производства, и, что во множестве привилегий на интересные новинки, явно опередившие своё время, выпущенных за последние годы, стоит её имя. И у Веры даже зародилась идея, а не могла ли быть Ирэн тоже вот такой же вот, как и она прошедшей сквозь время и сохранившей память.

И несмотря не горечь, которую Вера испытывала из-за того, что граф Морозов до сих пор увлечён Ирэн, Вере эта женщина однозначно нравилась.

Едва войдя в дом Виленских, Вера вдруг осознала, что там тоже пахнет пирогами, и оттенок горечи, который она снова испытала, осознав, что не только она, но и дом её участвует в это странной конкуренции, чуть было не испортил ей настроение. Однако хозяйка дома, сама вышедшая ей навстречу с искренней и тёплой улыбкой, вдруг развеяла всю горечь, как будто бы её и не было.

─ Вера Ивановна, я так рада, что вы всё же приехали, ─сказала Ирэн,─после всех пережитых вами волнений, очень вам за это благодарна

─ Называйте меня просто имени, ─ предложила Вера, и по тому, как красиове лицо Ирэн расслабилось, почувствовала, всё сделала правильно.

Алексей вдруг почувствовал себя лишним, и Ирэн, как опытная хозяйка отправила его

К мужчинам.

─ Идите Алексей Леонидович, там ваши коллеги собрались.

Вера с трудом подавила желание бежать туда, чтобы проверить приехал Морозов или нет

─ Пойдёмте Вера Ивановна покажу вам наш дом, ─ сказала Ирэн, и наклонившись добавила, ─ правда мы настолько редко здесь бывали, что я сама иногда путаюсь.

Ирэн повела Веру в оранжерею, а Вера шла и думала, что вряд ли какая-либо другая дворянка снизошла бы до неё, пусть и богатой, но всё равно купчихи, чтобы вот так вот водить по дому и всё рассказывать

Так ей и сказала:

─ Вы так непохожи на местное общество, я к иным дамам даже подойти боюсь.

─ Я и сама некоторых боюсь, ─ со смехом призналась Ирэн и, вдруг развернувшись, сказала:

─ А вы тоже непохожи на местных купчих.

Вера замерла, как-то она была не готова сразу так раскрывать о себе, и отшутилась:

─ Может учителя другие были?

И Ирэн больше не спрашивала, только в её взгляде Вере показалось что она увидела сожаление.

Вера познакомилась с детьми Ирэн, совершенно потрясающий сын с серьёзными глазами своей матери, и веселая улыбчивая золотоволосая девочка, а малышей к гостям не выводили.

─ Вы бы хотели детишек? ─ спросила Ирэн, заметив, как Вера общается с её дочкой, Танюшей.

─ Да , очень ─ искренне ответила Вера, и в этот момент почувствовала, что в гостиной они с Ирэн не одни, подняла глаза и увидела графа Морозова, он, видимо, не ожидал здесь увидеть сразу и Ирэн и Веру, и у Веры кольнуло в сердце, наверное, граф шёл с Ирэн поговорить, иначе зачем он зашёл в эту гостиную.

─ Якоб Александрович ─ воскликнула Ирэн, как хорошо, что вы пришли, идите к нам. И Вера сначала захотелось сбежать, а потом подумала том, что она никогда не бегала, и сейчас не будет.

И посмотрела прямо в лицо Морозову, а он будто почувствовал, что она полна какой-то странной решимости и ничего не сказал, кроме того, что очень тепло поздоровался.

─ Вы слышали, Якоб Александрович, новую идею государя императора? – спросила Ирэн, и обратилась к Вере, словно заодно рассказывая и ей.

─ Представляете, Вера Ивановна, в Питерграде в начале лета будет международная промышленная выставка, и наш император решил, что иностранных гостей надо поразить, озадачил моего супруга, и я себе уже всю голову сломала, чем поразить.

А Вера вдруг возьми и скажи:

─ Надобно парк развлекательный делать, это станет самым необычным.

Глава 55

Ирэн даже вздрогнула и переспросила:

─ Развлекательный парк?

Вера смутилась:

─ Да, парк с качелями, горками и каруселями, и чтобы и летом работал, и непременно зимой можно было на коньках кататься.

Ирэн задумалась и тихо пробормотала, так тихо, что больше никто не услышал, а Вера услышала:

─ Парк аттракционов*.

(* В России первый парк аттракционов – «Луна-парк» – был открыт в Санкт-Петербурге в 1912 году на улице Офицерской (Теперь Декабристов). В состав комплекса, в частности, входили чёртово колесо (центробежный аттракцион высокой скорости, разбрасывающий людей по сторонам), катальные горки (горная железная дорога с тоннелями и крутыми виражами)

Вера взглянула на эту необычную женщину и подтвердила:

─ Парк аттракционов*.

(* Слово было заимствовано из французского языка, где attraction означает «притяжение»)

Пока такого понятия в Стоглавой не было, хотя здесь, как и в Российской империи всегда любили устраивать развлечения. Летом ставили на народные гуляния качели и высокие брёвна, подвязывая к ним толстые морские канаты, где по низу, продев одну ногу в петлю можно было, отталкиваясь второй, раскрутиться наподобие карусели.

А по зиме строили большие горки, с которых катались и розовощёкие укутанные, похожие на бочоночки детки, и дородные купчихи с красными от удовольствия и мороза лицами, и даже аристократки, которые могли позволить себе лишь лёгкий румянец.

А вот парков аттракционов пока не было, так чтобы стоял он круглый год и не просто там качели поставить, а сделать из этого место, куда бы приходили, и погулять, и отдохнуть, и поесть.

─ А что же в этом уникального, ─ спросил Сергей Михайлович Виленский, когда уже сидя за столом, и ожидая смены приборов, Ирэн озвучила эту идею.

─ Тем, что в парке этом можно будет встретить знакомых сказочных персонажей, да и горки можно спроектировать с инженерной составляющей, ─ неожиданно даже для себя ответила Вера, которую немного покоробило, что в голосе Виленского прозвучало недоверие.

Вера сидела напротив графа Морозова, и старалась не смотреть на него. Вернее так, она старалась смотреть на него так же, как и на всех остальных, например на графа Забела, но получалось плохо.

Граф Морозов приехал один, но его посадили с симпатичной девицей, имени которой Вера не услышала, только поняла, что незамужняя воспитанница какой-то казачки, подруги хозяйки дома, приехавшая в столицу, и принятая у Виленских под присмотр.

Девице явно льстило, что рядом с ней сидит загадочный красавчик-граф, и она прямо розовела от удовольствия и щедро улыбалась графу. А вот Вера с каждой её улыбкой, направленной на графа, чувствовала, как начавший собираться в горле, с того самого момента, как Вера здесь увидела графа, комок, с каждой улыбкой девицы становится всё больше и больше.

Сама Вера была посажена за стол с Алексеем Потаповым, который восторженно слушай разговор о парке.

─ Так всё же, ─ снова переспросила барон Виленский, ─ в чём уникальность? И тут же добавил:

─ Простите, но по-другому пока никак, к государю-императору надо идти с проработанным предложением.

И тут в разговор вступил Морозов:

─ Сергей Михайлович, ─ сказал он, ─ а идея-то хороша, я такого пока нигде не встречал. В европейских столицах такого точно нету.

А Ирэн сказала:

─ А вот мы недавно детям купили иллюстрированное издание сказок молодого поэта Пушкина. Если с ним встретиться и сотрудничество подписать, чтобы его персонажи стали главной темой этого парка.

Вера чуть было не вскрикнула: «У вас здесь есть Александр Пушкин?!». Но вовремя остановилась, а вот от Ирэн не укрылось каким неожиданно радостно-удивлённым стало лицо Веры.

Виленский вдруг обратился к Вере:

─ Вера Ивановна, ваши прожекты отличаются высокой степенью проработки, даже Людвиг Иванович не придирается, может возьметесь подготовить предварительные расчёты, а, ежели государь одобрит, то за вами и преимущественное право будет.

Ирэн тут же подхватила:

─ Вера Ивановна, сделайте, пожалуйста, а я своими идеями поделюсь.

─ А что же вы сами не хотите? ─ спросила Вера.

─ Да куда мне, я в строительстве мало что смыслю, я больше по химическим формулам, ─ ответила Ирэн, улыбнулась и добавила, ─ да и от детей время отрывать не хочется.

─ Вот же, Сергей Михайлович, ─ вдруг вмешался Забела, ─ развёл ты здесь, скоро у нас не империя будет, а женское царство.

─ Вы что-то имеете против, Андрей Васильевич? ─ глаза Ирэн сузились, а супруга графа Забела, вдруг задорно улыбнулась и ущипнула мужа, и он подпрыгнул, закричал притворно, подняв руки:

─ Всё -всё сдаюсь, был не прав.

Вера отметила, что Алексей Потапов смотрел на всё происходящее почти что «квадратными» глазами, видно впервые видел своих грозных коллег в таком вот новом качестве.

А Вера подумала: «Вот тебе и дело новое, как раз думала, чем бы ещё голову загрузить, чтобы постоянно не думать о синеглазом красавчике.»

И Вера посмотрела на Морозова.

А граф Морозов в этот момент тоже смотрел на Веру и глаза их встретились, и на миг Вере вдруг показалось, что они остались одни, так уже бывало, и в тот вечер, когда он с корзинкой к ней приехал, и когда они на хуторе поцеловались.

─ Вера Ивановна, Вера Ивановна, ─ Вера вдруг осознала, что в Алексей уже несколько раз её позвал, она с трудом отвела взгляд от отрываясь от глаз графа.

─ Да, Алексей Леонидович, ─ спросила Вера.

─ Вам птицу или рыбу? ─ спросил Алексей и Вера заметила, что возле них с большой тарелкой застыл слуга в ожидании, когда она определиться с выбором.

─ Рыбу пожалуйста, ─ сказала Вера, даже не сомневаясь, что и рыба здесь будет неимоверно вкусная, и, действительно, запеченная с грибами стерлядь действительно была потрясающей, вот только Вера почему-то вкуса не почувствовала.

Продолжить говорить о делах решили после обеда, но сразу не получилось, потому что в ожидании десерта, Ирэн всех пригласила в небольшой зал, где был установлен рояль и они там прослушали несколько дивных композиций в исполнении столичной оперной дивы, которая так была впечатлена, что в столицу приехала сама Ирэн Виленская, первая женщина, награждённая орденом самим императором, да ещё и выпускающая косметическую линию, которая творила чудеса с кожей, что сама напросилась приехать и спеть для необыкновенной женщины.

А Вера, слушая музыку, вдруг поняла, что снова пытается найти взглядом графа Морозова, и глядя на него и его спутницу, всё пытается в девице отыскать какие-то недостатки. Даже от самой себя противно стало.

А за столом, когда принесли десерты возникла курьёзная ситуация.

Вера, увидев пирожные окончательно уверилась, что граф Морозов в прошлый раз точно из этого дома ей пирожные вёз. Но Вера положила себе вкусный шарик пирожного и ничего не сказала, а вот Алексей Потапов смолчать не смог:

─ О! Какая прелесть, я вот эти пробовал, мне они особенно понравились потом искал такие же в кондитерских города чтобы матушку угостить, да так и не нашёл.

─ А где же это вы пробовали? ─ вдруг, прищурившись с подозрением спросил Забела, ─ ведь такие пирожные только у Ирэн Леонидовны можно попробовать, а она ни с кем рецептом не делиться.

Алексей посмотрел на Веру, потом перевёл взгляд на Морозова и вдруг до него что-то начало доходить:

─ Да я… да я

Морозов не стал ждать, пока Алексей что-то выговорит, взял и сказал:

─ Помните Ирэн Леонидовна вы мне корзинку давали? Вот я сослуживца и угостил.

Тут Забела не выдержал:

─ А вот меня ты, Якоб Александрович, ни разу не угощал.

─ А ты рожей не вышел, Андрей Васильевич, ─ парировал Морозов.

Забела явно не собирался останавливаться на одной фразе и уже набрал воздуха чтобы ещё что-то сказать, но, судя по тому, как вздрогнул, супруга снова его ущипнула.

Настало время расходиться, и Ирэн, посмотрев на Веру сказала:

─ Вера Ивановна, а можно я к вам на днях заеду?

─ Конечно, Ирэн Леонидовна, приезжайте в любое время, всегда буду рада.

А с бароном Виленским оговорились встретиться по прожекту в Кремле через пару недель.

Вера надела пальто, поданное ей Алексеем, который забрал пальто у лакея, и они пошли к подогнанному ко входу в особняк экипажу.

Не успели устроиться, и отдать приказ кучеру, чтобы трогал, как дверь кареты распахнулась и в проёме Вера увидела лицо Морозова:

─ Подвезёте меня, Вера Ивановна?

В руках у Морозова была корзинка, от которой вкусно пахло сдобой и ванилью.