Текст книги "Купеческая дочь (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 29 страниц)

Глава 80

Пирожок она всё же доела. Хотя он уже остыл, да и вкуса Вера не почувствовала. Сидела и ругала себя, потому что так и не придумала, как передать графу Морозову, что она согласна. Вера вздохнула.

Увидела, как из одной из кареты выходит Иван Перфильевич Елагин, вид у него было жалкий, словно он всю ночь не спал.

Он подошёл к Морозову и что-то стал ему говорить, вскоре к ним подошли все, кто находился на поляне.

Вера увидела, как Морозов выслушал, и, постояв молча пару мгновений, кивнул.

Елагин схватил его за руку двумя руками и начал трясти.

«Наверное, миром решили,» ― подумала Вера, глядя в окно, как Елагин, сняв меховую шапку, набрал снега и вытер лицо.

«Неужели он так переживал? Боялся?»

А вот приехавший верхом, офицер, с которым конфликт вышел у Алексея от перемирия отказался, и выбрал дуэль на шпагах. Вера вглядывалась, уже посветлело достаточно, чтобы увидеть выражения лиц, и ей показалось, что лицо у Потапова донельзя довольное, как будто бы он не на дуэли драться собирается, а с горки катается на гуляниях.

А ещё Вера заметила, что кареты, стоявшие поодаль, начали потихоньку разъезжаться.

«Значит, всех и вправду в основном интересовал граф Морозов, ― и у Веры внутри появилось что-то похожее на ревность, и стало всё равно действительно ли он дерётся потому что дали задание или её, Верину честь защищает, внутри Веры зрела уверенность, что из-за неё, ― мой не отдам, ― вспомнила она девочку со злым лицом на балу».

Вскоре Вера увидела, как сначала они встали в пяти шагах друг от друга, Алексей Потапов, выпрямленный как струна, и напротив офицер, имени которого Вера не знала, но офицер как будто бы стоял расслабленно, этакая небрежная поза человека, уверенного в своей силе. Вера даже на какое-то мгновение стала переживать за Алексея, «а вдруг это была провокация и против Потапова выставили самого умелого фехтовальщика».

Но вот секундант, на этот раз это был есаул Углецкий, отдал команду, и Вера увидела, как сверкнули клинки, и поняла, что утро наступило, и даже солнце уже поднялось, чтобы тоже посмотреть, что здесь происходит.

Незнакомый Вере офицер атаковал первым, стремительно, с наглой уверенностью человека, знающего себе цену. Но Алексей парировал удар, отступил, снова парировал. Вера вдруг поняла, что Алексей, выглядевший крупнее и неповоротливей офицера, тоже великолепно владеет и собой, и оружием.

Его движения были скупы и точны, ничего лишнего, а вот офицер казалось самолюбовался, легко двигаясь, словно в каком-то причудливом танце. Лязг металла эхом отдавался, резонируя среди зимнего парка.

Дальше была быстрая атака от офицера, и Вера зажала рукой рот, когда увидела алую полосу на рукаве Алексея, но сам Алексей даже не дрогнул. В следующее мгновение его шпага скользнула вдоль клинка противника и оставила тонкий след на щеке противника. Офицер отшатнулся, прижав ладонь к лицу, и секунданты бросились вперёд, объявляя дуэль оконченной.

Когда пришло понимание, что дуэль закончилась, Вера, откинувшись на спинку кареты, вдруг поняла, что сердце у неё стучит так, будто бы она сама только что прыгала по утоптанной снежной поляне со шпагой в руке.

И пришло осознание, что теперь бы её ещё выбраться из всего этого так, чтобы никто не узнал, что она тайком следила за дуэлянтами. И теперь и время появилось, чтобы спокойно Якобу ответить.

Как-то сразу стало холодно, и Вера повыше натянула тулуп. Выглянув в окно, увидела, как граф Забела и Алексей, которому уже перебинтовали руку, направляются к карете.

Дверца распахнулась, граф Забела, насмешливо глядя на укутавшуюся Веру сказал:

– Повезло вам, что нас арестовывать не приехали, а то бы всё ваше тайное пребывание в карете Алексея Леонидовича раскрылось, а потом бы вы рассказывали, что это новый способ поедания пирожков.

Лукаво улыбнулся:

–Ну вот и всё, а теперь давайте пирожки.

Взяв корзинку, повернулся к Алексею:

– Быстро езжайте домой, я немного задержу Якоба Александровича, что-то мне подсказывает, что он прямо отсюда к Вере Ивановне поедет.

Вера вспыхнула и кивнула, и вдруг услышала, как Морозов крикнул:

– Андрей, Алексей! Что вы там возитесь, собираться надо.

И Вера увидела, как граф быстро пошёл в сторону кареты. И вдруг поняла, что он знает, что она здесь, и ей стало легко, что не надо потом его обманывать.

Граф подошёл и насмешливо глядя на Алексея, сказал:

– Поехали, а то заморозите мне невесту.

Отобрал корзинку у растерявшегося графа Забела, и запрыгнул внутрь кареты, сев напротив Веры. Взглянул на Алексея:

– Алексей Леонидович, едете?

Алексей кивнул Андрею Забела, и тоже влез в карету, потеснив Морозова.

А когда их экипаж выезжал из парка, то они увидели, что внутрь въезжает конный отряд в форме жандармов третьего управления.

И Алексей произнёс вслух то, о чем все подумали:

– Вовремя уехали. Надеюсь, что остальные тоже успели.

А Морозов смотрел на Веру:

– А я ваш взгляд чувствовал, Вера Ивановна.

И покосившись на корзинку с пирожками, добавил:

– Но сначала учуял аромат пирожков, конечно.

Вера счастливо улыбалась.

Но, на подъезде к особняку купца Фадеева, их вдруг остановили исправники в форме военной жандармерии:

–Проезд закрыт, господа хорошие, едьте в объезд.

Потапов и Морозов вышли из кареты.

– Что произошло? ― спросил граф Морозов, и исправник невольно выпрямился, услышал голос человека, привыкшего командовать.

– Простите, Ваше сиятельство, не признал, ― отрапортовал мужчина, и добавил, ― так ведь бомбу нашли.

– Где?

– В особняке значица купца Фадеева.

Якоб повернул голову и посмотрел на Веру. Вера выпрямилась, и с тревогой спросила:

– Что там случилось? Кто-то пострадал?

Услышав женский голос, доносившийся из кареты исправник ответил:

– Нет, слава Богу никто, бомба в карете господской была, барыня ещё не выезжала. А так бы, конечно, может и уже всё.

Морозов изменился в лице, губы сжались, лоб прорезала вертикальная складка.

Их пропустили и, подъехав к дому, они действительно увидели человек десять и в форменной одежде, и в гражданской, столпившихся во дворе.

– Вера Ивановна, ― сказал граф Морозов после того, как они дождались, что бомбу вывезли, и уже находились в особняке, где под оханье Домны Афанасьевны позавтракали, получив новую порцию тёплых пирогов, ― обещаю вам, что я найду этого бомбиста в ближайшее время, а пока, очень вас прошу езжайте в Малино, и никуда, ни ногой оттуда.

И добавил:

–И сотню Углецкого я вам организую в охрану.

А Вера посмотрела на Морозова, подумала, что всё равно придётся выезжать, дела сами себя не переделают, но вслух произнесла то, ради чего и ночью не спала, и рано с утра в Нескучный сад поехала:

–Я согласна, Якоб Александрович.

И улыбнулась.

А Морозов понял о чём она, и застыл, глядя в её глаза.

Алексей Потапов, вышел из гостиной, и Домну Афанасьевну увёл, но ни Вера, ни Якоб этого даже не заметили.

Глава 81

Вера и не заметила, как зима пролетела, и пост прошёл, а это значит, что сейчас оглашения пройдут и потом обручение. Отчего-то чем ближе становилась дата, тем на душе было неспокойней, может оттого, что дел было не много, зима была снежная, строительство было заморожено, только тоговлишка и шла.

Зато Вера в феврале получила первый фонограф. Они ещё в январе вместе с Ирэн поехали в Питерград, там в университете преподавал и занимался разработками некий Василий Владимирович Петров, по словам Ирэн он тот, кто сразу понял её советы и получил электричество, которым сейчас пользуется вся Стоглавая, в основном пока в столицах, конечно.

Пока добирались, а ехали они на поезде, успели обо всё переговорить. Оказалось, что Ирэн тоже едет, чтобы предложить идею, которая на взгляд Ирэн соединит все предыдущие, потому как, услышав от Веры о фонографе, Ирэн снова задумалась о том, что телеграф, это прекрасно, но телефон, было бы ещё лучше.

–Скорость передачи информации сейчас крайне медленная, когда запустили первые телеграфные столбы, стало легче, но представляешь, как было бы здорово, если бы можно было снять трубку и позвонить, пусть даже пока и через коммутатор?

Вера знала, что такое телефон и у неё почти во всех домах был телефон, но технологию она себе с трудом представляла.

–Я тоже, ― улыбнулась Ирэн, ― но, когда ты сказала про фонограф, я поняла, что теперь у нас есть шанс. По сути, надо преобразовать звук, создающий волны в слова на том конце провода. Просто не в записи, а одновременно.

Вере казалось, что это будет неимоверно сложно, всё вот так вот взять и объяснить, пусть даже и гениальному инженеру, который знает и видит больше, чем они.

Но всё оказалось просто. Василий Владимирович действительно схватывал на лету. Причём сначала Вера рассказала про фонограф и даже нарисовала, как примерно выглядит прибор с трубкой и валиком, объяснила, что пластину на валике можно делать восковую, но воск должен быть усилен, потому что обычный воск быстро приходит в негодность.

Самое главное, что господин Петров сразу понял принцип передачи, записи и воспроизведения звука, поэтому то, что потом озвучила Ирэн, уже не вызвало удивления со стороны учёного.

Даже наоборот, он сказал:

–Да! Имея такой прибор, сделать вот этот другой, уже гораздо проще.

А учитывая, что телеграфные столбы уже ставили по дорогам империи, то протянуть на них ещё провода, было только делом денег и времени.

В Питерграде Вера впервые в новом статусе посетила великосветский бал, одно из зимних мероприятий, которыми славился Питерград. Даже, когда император с семьёй не приезжал на зимние сезоны, питерградская аристократия всё равно устраивала зимние балы.

На один из таких баллов и пригласили Ирэн и Веру.

Приём устраивала княгиня Тюфякина. Приглашение пришло на имя Ирэн, а Ирэн не хотела ехать одной, но и отказываться было нехорошо. Вроде бы Тюфякины были верным императору родом, древним, со времён Рюриковичей. Понятно было, что и Ирэн и Вера, были вроде тех слонов, которых «по улице водили». Все хотели заполучить сразу двух необычных дам в гости, и одна получила орден, и другая.

Княгиня Тюфякина Ульяна Васильевна была известна тем, что у неё на балах всегда было что-то особенное, то она известного медиума приглашала, то танцовщицу, а вот в этот раз никто не находился, и как же княгиня обрадовалась, когда узнала, что в Питерград прибыла Ирэн Виленская, да ещё и не одна, а с новой подругою, новоявленною дворянкой Фадеевой Верой Ивановной.

Правда репутация у Веры Ивановны была, мягко говоря, не самая кристальная, скандальный развод с супругом, последовавшая вслед за этим странная история о старообрядцах, потом оказалось, что Вера Фадеева спасла сына и наследника князя Марецкого, за что и была награждена орденом, а в церковных книгах и того больше, брак с банкиром Воробьёвым аннулировали, вследствие нарушения со стороны супруга.

Так что вроде как дворянка Фадеева Вера Ивановна была в глазах общества чиста. Но, как говорится душок остался. И княгиня Тюфякина, была бы рада пригласить одну только Ирэн Виленскую, но хорошо понимала, что ежели дамы вместе в город приехали, то скорее всего вместе и придут. Поэтому приглашение направила на имя Ирэн, но указала, что на два лица.

Про Ирэн Виленскую в своё время тоже пытались злословить, да тем, кто пытался языки быстро позатыкали. А здесь княгиня хоть и опасалась, что кто-то из гостей не удержится, всё же купчиха Фадеева никогда ранее не была вхожа в высший свет, но решила, что в присутствии Ирэн Виленской ума хватит промолчать, некоторым.

Ирэн и Вера приехали почти что к самому началу. Хорошо, что Ирэн помнила, что надобно минут на тридцать позже означенного времени приезжать, а то, если бы Вера была одна, она бы ещё за пятнадцать минут раньше приехала, как на деловых встречах поступала.

А на балах, да ещё и на питерградских совсем другой этикет был.

–Если мы раньше приедем, ― усмехнулась Ирэн, ― хозяйка расстроится, потому как нас с тобой позвали, чтобы всем показать какая княгиня Тюфякина, что всегда у неё все самые важные и интересные гости бывают.

Вера слушала и только головой качала:

– Как у вас аристократов всё сложно.

– И не говори, ― смеялась Ирэн.

Княгиня Тюфякина была небольшого роста, с приятным лицом, и, несмотря на кажущуюся стройность, казалось, что она вся мягкая и полная, причём полнота её в глаза не бросалась, но глядя на круглое лицо казалось, что она полная, почему так, Вера не знала.

Ещё сегодня утром, узнав о том, что её имени нет в приглашении Вера хотела отказаться и попросить Ирэн её не брать. Но Ирэн сказала:

– Ты так и будешь прятаться? Надо показать себя, пусть посмотрят. Ты богата, молода и красива, тебе нечего стесняться. Государь наградил тебя орденом. У них его нет, а у тебя есть.

И теперь Вера, которую Ирэн представила полным именем, и, повысив голос добавила ещё и дворянское звание и орден, всеми силами старалась удержать лицо, глядя как все поворачиваются и смотрят.

Краем глаза заметила знакомое лицо, это была та самая девочка, которая представлялась подружкам невестою графа Морозова.

Княгиня Тюфякина стала представлять Веру и Ирэн, всем остальным, поскольку Ирэн с Верой приехали почти что последние, то они пошли по кругу зала вместе с хозяйкой и периодически останавливались и знакомились.

Остановились они и около девочки, она была с матерью и отцом.

–Знакомьтесь, ― произнесла привычное Ульяна Васильевна, ― Мельников Павел Иванович.

Мужчина кивнул:

– А я о вас Вера Ивановна много слышал, и от графа Александра Ивановича Шувалова и даже от государя. Я же сейчас принял дело о старообрядцах. Непростое очень.

Потом спохватился, что начал говорить, а жена и дочь стоят рядом:

– Супруга моя, Елена Андреевна и дочь Анна.

Ирэн улыбнулась:

– Очень приятно нам тоже, Павел Иванович, а дочь вашу, красавицу, мы с Верой Ивановной ещё на рождественском балу заметили. Весьма удачный дебют.

Но лицо Анны Мельниковой вдруг скривилось и неожиданно для всех она вдруг выкрикнула:

– Удачный?! Когда женихов уводят это разве удача?

Вера замерла, понимая, девочка «кидает камень» именно в неё.

– Почему он вас выбрал? ―неожиданно громко спросила Анна Мельникова, ― вы же старая!

Павел Иванович наконец-то сообразил, что-то не то с дочерью, и кивнул супруге:

– Идите, освежитесь, в переодевальную.

Елена Андреевна взяла под руку дочь, и повела её на выход из зала. Та не сопротивлялась, видимо, уже сообразила, что натворила.

О помолвке Вера и Якоб ещё не объявляли, ждали церковных оглашений*. И поэтому сейчас Вере казалось, что все вокруг начали шептаться, строя предположения кого «старая» увела у «молодой».

(*Церковные оглашения перед обручением – это публичное объявление в приходской церкви о предстоящем браке, проводившееся три воскресенья)

Глава 82

―Почему мы бездействуем? ― спрашивал Джейкоб Астор Чарльза Уитворта, посла Бротты, ― вы мне обещали, что поможете, мне нужна эта женщина, а вместо того, чтобы за ней ухаживать, я вынужден смотреть, как у меня её уводят.

– Я же вам сказал, мистер Астор, что с женщиной мы вам поможем.

– Как?! Завернёте и принесете?

– Надо будет и завернем, и принесем.

– Вы сумасшедший? ― не выдержал Джейкоб Астор, ― мне нужно её добровольное согласие, и, знаете, если бы я вас не послушал, я думаю, что я бы уже сумел обратить её отказ в согласие.

– Мистер Астор, ― голос Уитворта стал похож на шипение, а когда Чарльз Уитворт начинал говорить таким тоном, все, кто знал его предпочитали закончить спор, но американский бизнесмен не знал Чарльза Уитворта, да и нисколько его не боялся, но у него, как у прирождённого предпринимателя была очень хорошо развита интуиция, и именно она ему сейчас подсказала, что пока лучше не напирать на англичанина.

–Сэр Уитворт, ― хмуро сказал мистер Астор, ― я пробуду в Стоглавой ещё несколько месяцев, до промышленной выставки в Питерграде, а потом поеду в Англию, чтобы оттуда отплыть в сторону Америки. И до этого момента, я бы хотел, чтобы вопрос с госпожой Фадеевой решился в мою пользу.

Джейкоб Астор немного помолчал, размышляя о том, что насколько было бы проще, будь среди родственников Фадеевой, кто-то относящийся к братству.

Но ни один из его хитрых планов не сработал, означало ли это что пора сдаться и совсем отказаться от планов увези из Стоглавой эту женщину, которая могла бы его сделать невероятно богатым. Нет, он не мог себе этого позволить. Глядя на Веру, он видел выокие дома, прямые улицы, трубы заводом, город, а потом может быть и целый штат. Почему нет? С такой женщиной он, пожалуй, мог бы стать и президентом.

Джейком даже зажмурился. А потом его охватила досада.

Они здесь, включая Бротту, погрязшую в своих политических играх и интригах даже не представляли настоящую ценность это женщины, тех знаний, который были у неё в голове, хватило бы на всех. Ну почему в Стоглавой появляется уже вторая такая женщина, а у них в Америке только новые авантюристы из Бротты?

–Сэр Чарльз, ― произнёс Джейкоб Астор, ― прошу вас не вмешиваться, пока я сам не попрошу.

Чарльз Уитворт кивнул, но после того, как американский негоциант покинул его кабинет, он подошёл к окну, всмотрелся в холодную, бесцветную картину. Он так не любил эти белые дни в Стоглавой, всё время вспоминая изумрудную траву Бротты.

Пробормотал:

–Лети, мотылёк, вряд ли она ответит тебе взаимностью, теперь, когда она получила дворянство и предложение от графа Морозова. Поэтому мы подстрахуем, тем более что тебе нужна женщина, а мне нужен граф Морозов. Вернее так, мне нужно, чтобы он не помешал в одном очень-очень важном деле.

***

Если бы Веру спросили, как ей понравился бал, то она бы сказала, что не понравился. И не потому, что она не любила танцевать, к примеру, если бы на балу был граф Морозов, то Вера бы танцевала все танцы, или, к примеру, если бы дамам было уместно идти в «мужской» зал, то Вера бы провела там большую часть времени, договариваясь о сделках.

Но поскольку Вера и Ирэн были личными приглашёнными хозяйки вечера и пришли без кавалеров, то хозяйка вечера ими и располагала. Вместо того, чтобы обсуждать возможные сделки, Вера и Ирэн сейчас сидели в салоне, окружённые дамами и отвечали на вопросы, и дам, конечно же интересовали две вещи: новые разработки Ирэн по эликсирам красоты, и подвиг, который совершила Вера Ивановна, все просили рассказать об освобождении юного княжича Марецкого.

Вера неожиданно открыла в себе рассказчика, и её похищение вкупе с освобождением княжича, по мере рассказа обрастала красочными подробностями в виде погони, когда казачья сотня, возглавляемая есаулом Углецким летела по зимнему костромскому лесу, чтобы догнать злодеев.

И, как под напором бравых солдат рухнул огромный частокол. Всё это Вера рассказывала и ни одна из дам, который охали и ахали, слушая эту историю, не задалась вопросом, о том, как может казачья сотня вскачь нестись по лесу.

Анна Мельникова с матерью тоже сидела здесь же, молчала, глаз не поднимала, но иногда Вера чувствовала, тяжёлый взгляд. Ей не нравилось оставлять всё недосказанным, и она попросила мать девочки на разговор.

Елена Мельникова даже обрадовалась тому, что появилась возможность извиниться за поведение дочери. И пообещала дочери объяснить, что сговора между Мельниковыми и Морозовыми и не было никакого, и, что возникло у девицы недопонимание и фантазии.

На этом Вера и успокоилась, но решила по возможности на балы, приглашённым «генералом» больше не ходить. Утомительно всё это.

Хотя и воспользовалась случаем, и рассказала дамам про свой прожект, торговую галерею напротив Кремля, пообещав каждой приглашение на … аукцион по продаже билетов на открытие. Реклама лишней не бывает.

В Питерграде Вера и Ирэн провели ещё три дня. У Ирэн там была фабрика, а Вера осмотрела землю, которая была куплена под строительство парка аттракционов, сами аттракционы уже были заказаны, и должны были быть готовы к монтажу уже поздней весной, одну только горку дорабатывали, саму примечательную, которую Ирэн обозвала «американской горкой», а Вера рассмеялась и сказала: «мы назовём её «русская» горка».

Земля ей понравилась, рядом с большим форумом, который предполагали достроить.

Ещё Вера хотела купить землю в порту, чтобы свой док иметь. Почему-то ей казалось, что граф Морозов, против частного морского торгового флота ничего иметь не будет, но землю в порту ей не продали, оказалось, что на это требуется разрешение либо Государственного совета, либо за подписью императора.

Таким образом разворошив немного по провинциальному медленное общество Питерграда, две самые известные дамы в империи отправились обратно в Москов.

***

А вот у Анны Мельниковой после бала состоялся довольно тяжёлый разговор с родителями. И мать, и отец ей объяснили, что произошло недопонимание, что граф Якоб Александрович Морозов здесь ни при чём, что на дебютный бал он её сопроводил исключительно из чувства благородства и благодарности.

И пришлось им доказывать, что дебютный бал прошёл успешно, Мельниковы получали десятки приглашений, и две известных семьи уже были готовы заключить брачное соглашение. Бароны Колокольцевы и помещик Сяромятниковя.

Но вот только Анна Мельникова не желала отказываться от идеи стать графиней, просто дворянства ей уже было мало, она за те две недели, что считала себя невестою графа Морозова так привыкла к этой мысли, что теперь терять этот шанс ей показалось неправильным, а уже тем более отдавать красавца-графа купчихе, пусть и получившей дворянское звание.

В результате этих мыслей Анна Павловна то впадала в уныние, то начинала злиться, и так продолжалось, пока на одном из приёмов она не познакомилась с одной дамой.

Даму эта говорила то, что хотела слышать Анна, и убедила её в том, что всё в её руках, и когда наступит нужный момент, главное этот момент не упустить.

И с того времени, родители не нарадовались, что дочь пришла в себя и даже была готова рассмотреть брачные предложения, только попросила немного времени, чтобы окончательно принять ситуацию.