Текст книги "Купеческая дочь (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 29 страниц)

Глава 56

─Эх, ─ с сожалением выговорил Алексей Потапов, ─ а я вот не догадался пирожных попросить.

─ Ничего, ─ покровительственно сказал граф Морозов, ─ в следующий раз попросите.

─ Куда вас подвезти, Якоб Александрович? ─ неожиданно охрипшим от охватившего её волнения голосом спросила Вера.

─ А давайте, мы сначала Алексей подвезём, всё же ему отсюда ближе, а я вас провожу, ─ заявил Морозов и Вере вдруг стало страшно, всё её тело вдруг охватил непонятный озноб, будто бы в карете неожиданно похолодало, а лицо наоборот начало гореть, и Вера порадовалась полумраку, царившему внутри кареты, понадеявшись, что этот неожиданный румянец, который она чувствовала на щеках незаметен никому кроме неё.

─ Постойте, ─ вдруг возразил Алексей, ─ я бы хотел удостовериться, что Вера Ивановна в добром здравии добралась до имения, поэтому давайте, граф, мы вас сначала довезём.

Вере захотелось закатить глаза, но в словах Алексея она вдруг услышала спасение для себя, потому что остаться вдвоём с графом Морозовым в карете, да ещё и с этим сладким запахом пирожных ей представлялось каким-то опасным шагом в пропасть, упав в которую она уже не выкарабкается.

А ещё ей вдруг стало страшно, что граф начнёт что-то выговаривать Потапову, тем самым сминая её и без того странную репутацию, и Вера испуганно затаила дыхание, ожидая неприятного спора.

Но граф неожиданно повёл себя самым прекрасным образом, он сказал:

─ Похвально,, Алексей Леонидович, давай мы поедем вместе до имения Веры Ивановны, а оттуда уже вернёмся в Москов.

И Вера выдохнула, понадеявшись, что это облегчение в её выдохе прозвучало не слишком явно, и напряжение, царившее в воздухе, неожиданно отступило, и в душе разлилось тёплое чувство к графу. Бережёт.

Дорога заняла почти два часа, но прошла незаметно, потому что они стали обсуждать идею парка, и эта тема неожиданно захватила и Веру, и Алексея, и графа. И Вера вдруг вспомнила, как она сама впервые побывала в таком вот парке давно, ещё в прошлой жизни и стала рассказывать это как свою идею, рассказала, что можно построить карусель с вырезанными фигурками лошадок и разных других животных, и что сидя на них можно кружиться и чтобы непременно музыка играла.

А граф Морозов вспомнил, что шутихи, установленные ещё при Петре Алексеевиче в Петергофе пользуются до сих пор большой популярностью, но это, конечно больше к летним развлечениям относится.

Вера тут же вспомнила «кривые зеркала» и подумала, что это можно сочетать с таинственностью восточной пещеры. В общем, когда перед каретой распахнулись ворота имения, в голове Веры уже созрел план, который ей непременно захотелось сразу перенести на бумагу, и незамедлительно отправится в Кремль.

И все очень жалели, что дорога так быстро закончилась, разговаривать было интересно, и Вера подумала, что в сущности все они так и остаются детьми, и не важно сколько кому лет, важно, что вот это вот возвращение в детство, вытаскивает из каждого его детские мечты, и может именно оно и помогает человеку двигаться дальше, позволяя увидеть то, что взрослый и не заметит.

Время было позднее, но Вера всё равно пригласила господ на чай, и разговор был интересный, и корзинка с пирожными вкусно пахла, и Морозов, да и Алексей сразу же согласились.

А когда граф вошёл в дом, их встретил Рощин, тут то граф Морозов и вспомнил, то неприятное, что хотел рассказать Вере и главе её охраны.

─ Илья Андреевич, ─ сказал граф Морозов, ─ пойдёмте с нами, разговор есть.

Вера сначала удивлённо оглянулась, не ожидая, что граф неожиданно начнёт распоряжаться в её доме, но увидев вдруг ставшее серьёзным выражение лица графа, поняла, что не о теме парка аттракционов тот собирается говорит, вызывая Рощина.

И когда сели они пить чай, то граф Морозов сказал:

─ Ночной гость, который пробрался в Костроме в дом купца Варенникова, оказался личностью весьма известной. Но настоящее имя его нам неизвестно, документы у него были на имя Моисея Герцевича Ковальчука. При проверке оказалось, что документ подлинный, но принадлежит человеку, почившему пять лет назад. На его счету несколько десятков взрывов, причём устроенных таким образом, что к нему не ведёт ни единой ниточки.

Рощин спросил:

─ А взрыв на нашей фабрике во время испытаний сушильной машины, уж не его ли рук дело?

─ Вполне возможно, ─ ответил Морозов, ─ он хитёр, и совершенно беспощаден, для него человеческая жизнь ценности не имеет. Те люди, кто его знал, и кого мы допросили, говорили, что для него главное, выполнить поставленную им же цель, и, если он считает, что она не выполнена, то не успокоится, пока не доведёт дело до конца.

Вера, услышав это, поняла, что непросто так граф Морозов говорит об этом ей и Рощину, и спросила:

─ А причём здесь я?

─ Он считает, что вы помешали ему достичь цели, Вера Ивановна, ─ глухим голосом ответил Морозов.

─ И что это значит? ─ спросил Рощин.

Морозов не сразу ответил, как будто бы размышляя, стоит ли давать ответ, но через пару мгновений всё же произнёс:

─Он считает, что Вера Ивановна его враг.

Глава 57

Морозов снова взял небольшую паузу, и после недолгого молчания добавил:

– Но его ищут все, как он выглядит мы теперь знаем, даже, если он будет пытаться внешность поменять, его обнаружат.

Обратившись к Рощину, сказал:

– Вот только и вам надобно охрану увеличивать.

А взглянув на Веру, добавил:

– И одной бы вам ходить не следовало, Вера Ивановна, даже по городу.

–А меня вот пригласили на собрание негоциантов, которое проводит мануфактурная коллегия, – сказала Вера, улыбнувшись. Очень ей не нравилось говорить про неприятные вещи, вечер был такой по-домашнему тёплый.

Пусть за окном уже была практически зима, но здесь в этих приятных обсуждениях, строительства парка, и интересных прожектов, сидя за столом и глядя на поблескивающие в свете свечей глаза гафа Морозова, Вере казалось, что в душе у неё расцветают весенние цветы, ароматные и нежные.

И ничего не страшно, когда вот так.

Но после того, как Морозов заговорил об опасности для Веры, приятные разговоры сами собой сошли на нет. И скоро Морозов и Потапов откланялись. Им ещё надо было ехать до города. Вера предложила бы им остаться в имении, но здесь не было госпожи Садовниковой, которая обеспечила бы хоть какое-то сохранение репутации. А Вера, хотя и не была аристократкой, да в её деле репутация тоже немало значила. Любой неверный шаг мог привести к весьма негативным последствиям.

Вера спустилась вместе с гостями.

– Вера Ивановна, не стойте здесь, от двери дует, – неожиданно произнёс Морозов, и надел ей на шею свой шарф.

– Якоб Александрович, зачем, – попыталась возразить Вера, – вам же на улицу сейчас.

– Не снимайте, – сказал Морозов, – мне приятно будет знать, что хотя бы так я рядом с вами, – и вдруг наклонился и быстро-быстро, так что Вера и понять ничего не успела, прикоснулся своими губами к её.

Посмотрел в её глаза:

– Верьте мне, Вера Ивановна, скоро всё разрешится, – сказал непонятно, и, ничего более не объяснив, вышел за дверь, из которой и вправду принесло холодного воздуха.

Вера поёжилась и завернулась в тёплый, пахнущий кожей, лимоном и немного деревом шарф.

«До свидания, Якоб Александрович,» – про себя проговорила Вера, и вслух добавила, – Яша.

***

Через несколько дней Вера поехала на встречу с негоциантами, которую проводила Мануфактурная коллегия.

Это была не выставка, а что-то вроде приёма, где можно было познакомиться с теми, кто был заинтересован в развитии деловых контактов. Вере за день до встречи прислали карточку. На которой было указано, кто там будет присутствовать, и Вера с удивлением увидела имя, явно человека, прибывшего из-за океана.

Джон Джейкоб Астер, в интересах было написано про пушнину, лес, лён и сало.

«Надо же какой разносторонний купец, – подумала Вера, усмехнувшись. Но на самом деле ей было интересно и пообщаться, и попробовать увеличить экспорт. Она хорошо помнила, что в её прошлой реальности, доля экспорта России в том числе и с Америкой была большой, но после середины девятнадцатого века стала уменьшаться, и ей хотелось понять, что ждёт её здесь, ведь как раз на начало отношении и приходился пик в поставках.»

Также был и негоциант из Бротты, новое для Веры имя, звали его Джордж Симпсон, лорд Руперт, и в его интересах тоже была древесина.

Вера вспомнила сэра Малькольма, и удивилась, что же он перестал настаивать, и вообще пропал, даже не вышел со встречным предложением.

Вспомнив сэра Малькольма, Вера вспомнила и крайне неприятного Чарльза Уитворта, и понадеялась, что его не будет на приёме.

Но, как оказалось, на приём были приглашены не только негоцианты, но и послы. И поскольку посла Соединенных тринадцати государств* не было в Стоглавой империи, то посол Бротты, «помогал» негоциантам из-за океана адаптироваться в империи.

(* Взяла такое название– потому что когда-то в Декларации независимости использовалось выражение «Thirteen united States of America» («Тринадцать объединённых Штатов Америки»).)

Вера решила не обращать внимания на пронзительные взгляды, которые бросал в её сторону альбинос, и спокойно улыбалась, когда к ней подходили и представлялись. Вера свободно говорила по-французски, по-английски, знала немного немецкий. Поэтому со многими могла обращаться напрямую, без помощи кого-то из посольских.

И всех интересовало примерно одно и тоже: пшеница, металлы, лес.

Но, конечно, полностью избежать общения с послом Бротты не удалось. Именно он подошёл вместе с господином Астером и представил его.

Американец был красив: молодой, высокий, широкоплечий блондин, был одет в безупречно пошитый именно на его фигуру фрак. Лицо было приятным, не было на нём ни брезгливости, ни усталости, он улыбался и видно было, что мужчина открыт для общения.

А на Веру так вообще смотрел как на драгоценный камень, выставленный в зале выставки. Во взгляде было одновременно и восхищение и желание обладать.

Вера даже поёжилась. Но неприятным этот взгляд не был, просто на неё давно никто так не смотрел.

***

За пару дней до приёма. Посольство Бротты в Москов-граде

–Она вам понравится, сэр Астер, – говорил Чарльз Уитворт, – она баснословно богата, у неё есть всё, но она одна.

– Она некрасива? – спросил Джон Джейкоб Астер, прибывший две недели назад в Питер-град морем, и только недавно перебравшийся в Москов. Он не планировал забираться так далеко, но он устал договариваться на местах, люди там становились всё привередливее. Вот и решил прибыть на приём Мануфактурной коллегии, чтобы встретится с купцами. Ему нужна была пушнина, но и от леса он бы не отказался. В его планах не было женится, но, если это выгодно, то почему нет. А если она настолько богата, то, возможно, он сможет осуществить свою мечту гораздо раньше, чем думал.

А мечтой Астера был свой город. Он хотел построить свой город и назвать его своим именем.

Глава 58

– Я не очень хорошо говорю по-русски, но я учу язык.

Джон Джейкоб действительно говорил, сильно коверкая слова, но Вере отчего-то казалось, что он понимает гораздо лучше, чем хочет показать, и Вера не делала скидку на то, что он иностранец, говорила по-русски с той же скоростью, как если бы говорила со своими соотечественниками. Американец ни разу её не остановил.

Первый разговор с ним прервался, потому что настала очередь Веры презентовать свои прожекты.

На этой встрече Вера не только представляла свою купеческую компанию, но и впервые показала информацию про сушильную машину, и даже не ожидала, что это вызовет такой ажиотажный интерес. Оказалось, что, несмотря на то что расстояния в той же Европе гораздо меньше, чем в Стоглавой, проблема с качеством поставляемой свёклы была и там.

И пока Вера отвечала на вопросы о новой машине, возле неё собралось довольно много людей. И вдруг кто-то спросил: – А вы будете продавать паи или места в торговой галерее, которую собираетесь строить напротив Кремля?

Вера повернулась. Это был незнакомый ей купец, но, судя по акценту, тоже иноземец. Вера была ему благодарна за вопрос: после того, как довольно долго пришлось уговаривать купцов, ей начало казаться, что за те деньги, которые она вложила в экономический расчёт по торговой галерее, возможно, будет не так просто сдать помещения.

Но сейчас, видя заинтересованные лица иноземных торговцев, Вера вдруг поняла, что, возможно, надо поставить цену ещё выше. Если она не продешевит, то это место будет восприниматься купцами как знаковое ведь любой из этих негоциантов, которые сейчас стояли и смотрели на неё, готов будет заплатить только за то, чтобы потом где-нибудь сказать: «Да у меня лавка в торговой галерее напротив Кремля». И это не может быть дёшево.

После того как Вера закончила, к ней снова подошёл Джон Джейкоб Астер. Он улыбался ей, как родной, и пригласил на ужин.

– Я впервые в Москов, – сказал он, – и буду рад, если вы, Вера Ивановна, составите мне компанию за ужином.

Вере хотелось пойти, ей было интересно узнать, как устроено всё сейчас в Америке. Ведь этот человек был из первой волны, которая туда переехала. Именно поэтому они и ходят вместе с послом Бротты, потому что, по сути, Джон Астер – уроженец Бротты.

Но Вера всё же отказалась от ужина. Всё у неё было непросто. И вчерашнее странное расставание с графом Морозовым, который ничего не предлагал, но в то же время вдруг сказал, чтобы она ему верила… И она верила. А кому ещё верить? Граф тот, кто ещё ни разу её здесь не подвёл. И ещё его глаза... она была готова вечность в них глядеться.

Вера подумала, что Морозов не хотел бы, чтобы она ездила по ресторанам с иноземными купцами на ужин. А вот ежели на деловой обед, да ещё и Елисеева с собой пригласить, вот так вполне можно было сделать.

Поэтому, когда Джон Астер, видимо не привыкший сдаваться, предложил: – А завтра вы сможете пойти?

Вера согласилась на после завтра, но предупредила, что пригласит на обед своего партнёра по прожекту.

На лице Астера сначала мелькнула тень недовольства, но он быстро взял себя в руки, и уже через мгновение на лице была всё та же широкая улыбка. – Конечно, Вера Ивановна! Это же не свидание, я приглашаю вас на деловой обед.

– А что бы вы хотели обсудить на этом обеде? – спросила Вера. Джон Астер не раздумывая заявил: – Сушильные машины. Мне понравилась эта идея. – У вас есть производство сахара? – спросила Вера. – Нет, – сказал Джон, – но я вижу это немного для другого. – И для чего же? – Вера удивилась, но ей действительно было интересно. – Я думаю, – сказал Джон Астер, – что эта машина может использоваться для сушки нарезанного картофеля.

Вера задумалась. Это действительно было интересно, а вслух сказала: – Это любопытно. Но, думаю, настройки надо будет менять, ведь сейчас машина настроена на продукт с высоким содержанием сахара. В картофеле же, наоборот, сахара нет, зато есть крахмал, поэтому настройки должны быть другие.

– Вот это я и хотел обсудить, – улыбнулся Джон Астер.

И Вера вдруг поразилась, что пока в нём нет недостатков, во всяком случае, она их не увидела, кроме, пожалуй, знакомства с послом Бротты.

Через пару дней Вера поехала на обед в ресторан «Яр». Она попросила Джона Астера не бронировать столик в кабинете, а взять место в общем зале.

По пути в «Яр», расположенный на углу между Неглинной и Кузнецким Мостом, Вера заехала в гильдию, где встретилась с Елисеевым, и уже оттуда они вместе поехали на обед.

Джон Астер улыбался Елисееву так же широко, как и Вере. Он оказался весьма приятным и интересным собеседником. Он рассказал, как он переехал из Европы в Америку, как судьба привела его в пушной бизнес, и рассказал о своей мечте, построить город в Америке.

– Там много земли, – сказал он, – и если у тебя достаточно денег, которые ты можешь вложить, то ты можешь основать город и назвать его своим именем.

– И как бы вы его назвали? – спросила Вера.

– Астория, – ответил Джон Джейкоб Астор.

– Красивое название было бы у города, – Вера вдруг подумала, что в её времени, в реальности, такой город в Америке был. * (Астория, штат Орегон)

– Откуда в вашей прекрасной голове столько идей? – неожиданно спросил Джон.

Вера уже привычно ответила, что просто надо иногда подумать о том, «а как не может быть», и тогда идеи сами приходят в голову.

– Какая будет ваша следующая идея? – спросил Джон Астер.

– Я пока не знаю, – пожала плечами Вера.

И вдруг Джон сказал: – Простите, что я лезу в вашу личную жизнь, Вера Ивановна... Но почему такая красивая, молодая, умная, образованная женщина, как вы, и одна?

Даже Елисеев поразился такому вопросу, и в другой раз и с другим человеком Вера, наверное, бы ушла, но она вдруг поняла, что Джон Астер, который уже нравился ей тем, что у него была такая прекрасная цель, спрашивал не затем, чтобы её обидеть, а просто и вправду не мог понять.

И Вера сказала, что она не одна, а просто ждёт. Ведь это было правдой, особенно после вчерашнего.

А ещё Вера поняла, что у неё теперь тоже есть право спросить:

– А почему вас так интересует этот вопрос? – спросила Вера.

– Я тоже холост, – сказал Джон Астер.

– Неужели во всех тринадцати штатах не нашлось ни одной достойной женщины? – улыбнулась Вера, пытаясь перевести всё в шутку.

– Пока не нашёл, – сказал Джон.

– Может быть, это потому, что вы слишком много ездите по миру? – спросила Вера.

– Возможно, – ответил Джон Астер, и добавил: – А возможно, потому что моя судьба живёт в другом государстве?

Глава 59

Вера даже замолчала, услышав в этой фразе весьма явный намёк. Перевела взгляд на Елисеева, мол «спасайте», замуж не собираюсь, и Степан Петрович не подвёл.

– Что это вы, господин Астер, неужели к нам в империю не торговать, а судьбу свою искать приехали? – улыбнувшись, спросил Елисеев.

– Всё может быть, – ушёл от ответа негоциант.

– Нет, – ещё шире улыбнулся Елисеев, – своих невест просто так не отдаём, так что занимайтесь лучше торговлей.

Вера сидела и тоже улыбалась. А Джон Астер недоумённо посмотрел на Елисеева:

– Как это невест не отдаёте? Неужели нельзя жениться?

– Так только, если православие принять, тогда конечно же можно, – Елисеев, казалось, с удовольствием смотрел на недоумённое лицо американца, – у нас ведь брак-то церковный, всё остальное не признаётся.

Теперь Джон Астер задумался:

– Вот оно как, а я не знал.

– Многие об империи мало знают, но вам повезло, вы теперь знаете немного больше.

Но американский негоциант не успокаивался:

– А если чувство?

– Так и с чувством в церковь, – хитро поблескивая глазами ответил ему Елисеев.

Джон Астер вздохнул:

– Строго у вас.

– Конечно, строго, а то ведь разберут наших невест, а здесь самим не хватает, – снова улыбнулся Елисеев.

В целом, обед прошёл легко, больше американский негоциант к теме женитьбы не возвращался, и Вера была благодарна Елисееву.

Зато вернулись к разговору о делах.

Вера почувствовала, что Джон Астер настоящий хищник, но и она не была новичком в купеческих делах.

Его интересовали чертежи сушильной машины, но Вера сразу сказала, что продавать будет только сами машины, а не технологии их производства.

Купец готов был за чертежи заплатить очень большие деньги, но Вера отказалась.

Только подумала о том, что надо бы внести в существующую привилегию пометку, чтобы поднять статус секретности, хотя бы на ближайшие десять лет. А там, дальше, конечно, уже не будет иметь смысла.

Спросила Вера негоцианта и про то, как долго собирается он пробыть в Стоглавой. Оказалось, что до следующего года точно будет оставаться здесь.

– А как же вы там за предприятием свои следите? – спросила Вера, которую очень тянуло путешествовать, но она даже при наличии большого количества приказчиков и управляющих боялась оставить бизнес без присмотра.

Но у Джона Астера, там в Штатах был отец и брат, который присматривали за семейным делом. Его же задача была закупать здесь пушнину, лес, и обеспечивать отправку.

Джон Астер стал первым покупателем сушильных машин, и попросил Веру подготовить договор на пять единиц.

Сложность была в том, что собирать и запускать машины требовалось на месте, поэтому Вера озаботилась тем, чтобы сумма сделки также включала в себя расходы на отправку инженеров.

Обсуждения и подписание заняли почти неделю, и Вера почти что каждый день встречалась с Джоном Астером.

А еще через пару дней к ней в имение приехал граф Морозов.

***

Кремль.

– А ты знаешь Якоб Александрович, что вокруг твоей купчихи круги нарезает некий Джон Джейкоб Астер, негоциант.

Морозов приехал на совещание к Шувалову, и они вместе с графом Забела дожидались того от государя императора.

Вначале Морозову показалось, что Андрей по своему обыкновению, подначивает его. Он и вправду несколько дней уже откладывал визит к Вере, не желая второпях вести важный разговор. Поэтому по привычке молчал, не отвечая. Зная о том, что друг специально выводит его на пикировку. Но в свете последних событий, когда каждый раз словно скользкий угорь из рук, выскальзывал «Моисей Герцевич» Морозов был раздражён, и не понимал, как имея возможности жандармерии на имперском уровне он не способен отловить одного единственного человека.

И здесь, вдруг вошедший в дверь приёмной Алексей Потапов, как раз услышал имя, произнесённое Забела.

– Джон Астер? – переспросил он, – вы не про американца, который якобы по пушнине?

Слово «якобы» сразу привлекло внимание друзей.

– А почему «якобы»? – тут же спросил Забела.

– Так он же из этих, – удивился Потапов, как будто бы был уверен, что все это уже знают, – из масонов, мастер и казначей какой-то там ложи у себя в Тринадцати штатах.

Посмотрел на удивлённые лица сослуживцев и произнёс:

– Я думал вы знаете, я же докладывал Александру Ивановичу.

– О чём ты мне докладывал? – спросил вошедший Шувалов.

–Так про Джона Астера, – удивленно произнёс Потапов, вдруг осознав, что сказал лишнее.

И судя по лицу Шувалова, так оно и было.

Морозов посмотрел на графа Шувалова и спросил:

– Александр Иванович, вы какую-то снова игру затеяли? И я так понимаю, что Вера Ивановна Фадеева снова в центре? Не хватит ли за счёт женщин шпионов отлавливать?

Шувалов поджал губы, строго взглянул на Потапова:

– Алексей Леонидович, для агента тайной службы вы слишком болтливы, и я теперь подумываю, что ошибся, взяв вас к себе.

Потом перевел взгляд на Морозова:

– Не за счёт женщин, Яша, а любые способы для того, чтобы Отечество защитить.

И после секундной паузы добавил:

– Или я в чём-то неправ? Или на ваши семьи посягнул? А ежели я в чём неправ, то только перед государем и Богом ответственность несу, а вас господа не спрашиваю.

В кабинет к Шувалову они прошли уже без улыбок, даже граф Забела не язвил, понимая, что тема снова чувствительная.

Шувалов посмотрел на агентов, рассевшихся за столом.

– Могу тебе, Якоб Александрович предложить возглавить эту операцию самому, – сказал Шувалов, – в дом к Вере Ивановне ты вхож, поэтому никто не удивится, твоему частому присутствию. Но сделать надо вот что.

И Шувалов озвучил свой план, согласно которому граф Морозов становился «конкурентом» заморского купца за внимание купчихи.

Когда вышли из кабинета, Потапов, которого отстранили, вдруг обернулся к Морозову и сказал:

– Она вас не простит Якоб Александрович, потому как нельзя пользоваться чувствами женщины так, как Александр Иванович предлагает.

И нечего было ответить графу Морозову, но к Вере вечером он решил поехать с предложением.