Текст книги "Летописец Мертвого Бога (СИ)"

Автор книги: Вей Лодар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 30 страниц)

Глава 21: Сердце Пустоши

Они шли три дня, и с каждым днем мир вокруг них умирал все сильнее. Окаменевший лес остался позади, сменившись безбрежным морем черного, стекловидного песка. Песок был странным – он поглощал звук. Шаги не издавали шума, ветер не свистел. Они двигались в почти абсолютной, гнетущей тишине.

Небо перестало быть пепельно-серым. Оно приобрело больной, фиолетово-багровый оттенок вечных сумерек, даже когда тусклое солнце стояло в зените. Воздух стал тяжелым, и в нем чувствовалось напряжение, как перед грозой.

– Остаточная магия, – сказала Лира, ее голос в этой тишине звучал неестественно громко. – Эхо великого ритуала. Дыши через ткань. Этот воздух отравляет душу не хуже яда.

Кайен последовал ее совету, закрыв нос и рот полоской ткани. Разум Райкера подтверждал ее слова, находя в памяти капитана обрывки знаний о «магической радиации» – явлении, которое возникает, когда заклинание колоссальной мощи проваливается или выходит из-под контроля. Это место было шрамом на лице мира.

Они были в Сердце Пустоши.

Опасность пришла внезапно и беззвучно. Первой ее заметила Лира. Она резко остановилась, вглядываясь в черную пустыню перед ними.

– Земля... движется.

Кайен сфокусировался. Его обостренное восприятие уловило то, что было невидимо для глаз. Под поверхностью песка он почувствовал не одно существо, а тысячи. Тысячи крошечных, голодных, хищных разумов, объединенных единым инстинктом. Они были как стая пираний, ожидающая под гладью темной воды.

– Они повсюду, – прошептал он. – Но основная масса – впереди. Они окружают нас.

– Песчаные Пиявки, – с отвращением произнесла Лира. – Твари, порожденные провальным ритуалом. Они чуют жизненную силу. Сражаться с ними – все равно что пытаться вычерпать море ложкой.

Нужно было убираться с земли. Немедленно.

Кайен огляделся. Его взгляд, теперь навсегда измененный Эпитафией Инженерии, видел не просто пейзаж. Он видел структуру. Он заметил гряду тонких, иглоподобных скал, торчавших из песка в полукилометре от них – останки древнего горного хребта, разъеденного временем и магией.

– Туда! – крикнул он, указывая направление. – Нам нужно наверх!

Они побежали. И в тот же миг черный песок за ними вскипел. Сотни, тысячи маленьких, похожих на червей существ с кремневыми зубьями вырвались на поверхность, устремляясь за ними с невероятной скоростью.

Это была отчаянная гонка. Лира, легкая и быстрая, вырвалась вперед. Кайен, все еще не до конца оправившийся и не обладавший ее природной грацией, отставал.

Она достигла подножия ближайшей скалы-иглы первой. Не теряя ни секунды, она забросила свой костяной крюк, зацепилась за выступ и с ловкостью ящерицы начала карабкаться по почти отвесной стене.

Кайен подбежал, когда рой пиявок был уже в нескольких десятках метров. Он попытался взобраться, но его сапоги скользили по гладкой, оплавленной породе.

– Кайен! – крикнула Лира сверху. Она уже была на небольшой площадке в двадцати метрах над землей. Она бросила ему конец своего каната из сухожилий. – Хватайся!

Он схватился. Лира, упершись ногами в скалу, начала тянуть его наверх. Ее худые руки напряглись до предела. Кайен пытался помогать, отталкиваясь ногами от стены. Пиявки уже кипели у подножия скалы, их щелкающие жвалы создавали ужасающую какофонию.

Наконец, он смог зацепиться за уступ и взобраться на площадку. Они были в безопасности. На время.

Они стояли на вершине узкой скалы, глядя вниз. Вся долина под ними превратилась в живое, копошащееся море тварей. Жуткое и завораживающее зрелище.

– Спасибо, – выдохнул Кайен, когда его дыхание немного восстановилось.

Лира лишь кивнула, ее взгляд был прикован к долине.

– Ты сказал, клан Черного Солнца принес сюда войну, – сказал Кайен, нарушив молчание. – Что здесь произошло на самом деле?

Лира долго молчала. Затем, не отрывая взгляда от отравленной земли, она заговорила. Голос ее был тихим и полным вековой скорби.

– Они были не просто воинами. Они были магами. Могущественными. Высокомерными. Они практиковали магию, которую мой народ считал запретной – магию Тени и Пустоты. Они не хотели просто завоевать эти земли. Они хотели подчинить себе дух Мертвого Бога, что спит под ними. Они верили, что смогут впитать его мощь и стать новыми богами.

Она горько усмехнулась.

– Они построили в центре этой долины свой алтарь – гигантский зиккурат. И на его вершине попытались провести ритуал, который должен был вскрыть саму реальность. Но дух Мертвого Бога оказался им не по зубам. Он не проснулся. Он просто... содрогнулся во сне. Этого было достаточно.

Ее взгляд стал ледяным.

– Их ритуал провалился. Высвобожденная энергия сожгла их души, превратила их земли в это, а их самих – в вечных пленников своей неудавшейся магии. Клан Черного Солнца не был уничтожен. Он был проклят. Они создали свой собственный ад и навеки остались в нем.

Теперь Кайен понял. Он шел не просто в руины. Он шел в эпицентр катастрофы. В незаживающую рану на теле мира.

Рой пиявок внизу начал медленно отступать, словно подчиняясь какому-то невидимому течению. Путь вперед снова был свободен.

С вершины скалы им открылся вид.

Вдалеке, окутанный фиолетовой дымкой, стоял он. Не город. Не крепость. Одинокий, циклопический зиккурат из черного, поглощающего свет камня. Он был похож на клык, торчащий из раны мира. А на его вершине, там, где должен был быть шпиль, висело нечто. Сфера абсолютной тьмы, искажавшая свет и воздух вокруг себя. Тусклый, безжизненный шар пустоты.

Черное солнце.

– Это оно, – прошептал Кайен, чувствуя, как Эпитафии в его душе сжались от близости этой чудовищной силы.

Лира кивнула, ее лицо было суровым, как никогда.

– Да. Великая Ошибка. Место, где клан Черного Солнца попытался стать богами и вырыл себе могилу. Добро пожаловать в Последний Оплот.

Глава 22: Черный Шрам

Спуск со скальной иглы и путешествие по черной, безмолвной пустыне были похожи на погружение в кошмарный сон. Гнетущая тишина давила на уши. Фиолетовое свечение неба придавало всему нереальный, болезненный оттенок. Зиккурат на горизонте, казалось, не приближался, сколько бы они ни шли, словно пространство вокруг него было искажено.

Кайен чувствовал, как меняется сама природа мира. Воздух стал стерильным, лишенным запахов жизни. Он был мертв. Но это была не спокойная смерть, как у древних костей. Это была насильственная, мучительная смерть, оставившая после себя незаживающую рану.

По мере приближения они начали их видеть.

Сначала это была одинокая фигура вдалеке. Воин в странных, остроконечных доспехах, который бежал. Он не бежал никуда конкретно. Он просто бежал по кругу, его лицо было искажено в беззвучном крике ужаса. Его форма мерцала, то становясь почти прозрачной, то снова обретая плотность. Он пробегал свой круг, падал, исчезал и тут же появлялся в начале своего пути, чтобы снова начать этот бессмысленный, вечный марафон.

– Не смотри на них, – тихо сказала Лира, ее голос был напряжен. – Не пытайся их понять. Это Тени. Отпечатки, оставленные в момент катастрофы.

Они пошли дальше, и таких Теней становилось все больше. Маг, снова и снова воздевавший руки к небу, из которых вырывались лишь потоки пыли. Женщина в богатых одеждах, прижимавшая к груди сверток, который был лишь сгустком тьмы. Стражник, вечно поднимавший щит против невидимого удара.

Они были повсюду. Город призраков, запертых в последней секунде своей жизни. Они не замечали Кайена и Лиру. Они не замечали ничего. Их отчаяние было настолько всепоглощающим, что стало частью ландшафта, как камни и песок.

– Их горе заразно, – прошептала Лира. – Легенды моего народа говорят, что если долго смотреть на Тень, ее отчаяние может найти трещину в твоей душе и поселиться там.

Кайен понимал, о чем она. Даже Эпитафии в его душе съежились. Ярость Корвуса притихла, а холодный разум Райкера не находил в этом явлении никакой логики, лишь чистое, метафизическое безумие. Его собственная Эпитафия Выживания излучала слабое тепло, создавая барьер против этой волны безысходности.

Наконец, они достигли подножия зиккурата.

Масштаб строения был нечеловеческим. Оно уходило в багровое небо так высоко, что вершина терялась в дымке. Стены были сложены не из блоков, а казались вырезанными из единого куска черного, как полночь, камня. На ощупь он был ледяным и абсолютно гладким, но если присмотреться, вся его поверхность была покрыта спиральными рунами, которые, казалось, медленно плыли и меняли форму.

Перед ними зиял вход – гигантская арка без дверей, похожая на разинутую пасть. Из нее несло холодом, пылью и едва уловимым запахом озона и сожаления.

Здесь, у входа, концентрация Теней была максимальной. Десятки, сотни призрачных фигур метались в беззвучной панике, повторяя свои последние действия. Это был вечный театр ужаса, разыгрываемый на пороге их собственного творения.

Кайен и Лира остановились, глядя в эту манящую и одновременно отталкивающую тьму. Все их инстинкты кричали, что нужно бежать отсюда как можно дальше.

Внутри не было сокровищ. Внутри была лишь смерть, возведенная в вечность.

Но путь назад был отрезан. Клан Алого Кулака был где-то там, за спиной. А все ответы, вся надежда на будущее были здесь, впереди.

Кайен посмотрел на Лиру. Ее лицо было бледным, но решительным. Она всю жизнь слышала об этом месте, о величайшем враге своего народа. Теперь она стояла на его пороге. Это была ее судьба.

– Карта вела сюда, – сказал Кайен, его голос был тихим, чтобы не нарушать жуткую тишину. – Все, что я ищу, должно быть внутри.

Лира крепко сжала свой костяной лук, ее костяшки побелели.

– Я знаю. То, что уничтожило клан Черного Солнца, все еще там. Ждет.

Она встретилась с ним взглядом. В ее глазах не было страха. Лишь мрачная, холодная решимость. Она была Хранительницей. И пусть ее гробница осталась позади, ее долг был здесь – увидеть конец истории.

Они обменялись последним, понимающим взглядом. Никаких слов больше не требовалось. Это было их общее решение. Их общая судьба.

Вместе, плечом к плечу, они сделали первый шаг, пересекая невидимую границу между отравленным миром и сердцем самого безумия. Они вошли в зиккурат.

Глава 23: Геометрия Безумия

Как только они пересекли порог зиккурата, звук внешнего мира исчез. Свист ветра, шорох песка – все пропало, сменившись гнетущей, противоестественной тишиной. Но это была не пустота. В воздухе висел низкий, подпороговый гул, который чувствовался скорее костями, чем ушами. Вибрация, от которой начинали ныть зубы.

Они оказались в зале, чьи размеры было невозможно определить. Пол был из того же гладкого черного камня, но стены и потолок терялись в абсолютной темноте. Не было ни факелов, ни окон, но откуда-то исходил слабый, рассеянный фиолетовый свет, рождавший длинные, неправильные тени, которые, казалось, жили своей жизнью.

Архитектура была безумной. Колонны уходили вверх под невозможными углами. Арки изгибались так, словно камень был мягкой глиной в руках сумасшедшего бога. Это место бросало вызов логике и здравому смыслу.

Тени здесь были другими. Более плотными, более отчаянными. Некоторые были вплавлены прямо в стены, их беззвучно кричащие лица проступали на камне, словно на барельефе. Другие, бесформенные, как сгустки дыма, дрейфовали под недостижимым потолком.

Из зала вело несколько коридоров. Все они были одинаковыми – темными, прямоугольными провалами в неизвестность.

– Который? – шепотом спросила Лира, ее голос казался крошечным в этой огромной пустоте. Ее навыки следопыта здесь были бесполезны. Не было ни следов, ни запахов, ни потоков воздуха.

Кайен не ответил. Он закрыл глаза. Он пытался ощутить мир, как научился в пустоши, но его чувства были сбиты с толку. Это место было мертвым, но в то же время оно было… живым. Гудело. Двигалось.

Он обратился к своей новой Эпитафии Инженерии. Он перестал пытаться «почувствовать» и начал «видеть» структуру. Линии. Векторы. Напряжение.

И он понял.

– Они все ведут в одно и то же место, – сказал он, открывая глаза. – Но не одновременно. Этот коридор… он живой. Он меняется.

Лира посмотрела на него с недоумением.

– Что ты имеешь в виду?

– Стены движуются. Медленно, но постоянно. Это не просто здание. Это механизм. Лабиринт, который сам себя перестраивает, чтобы никто не мог найти центр. Или выбраться наружу.

Теперь она поняла природу гула. Это был звук гигантского, неведомого механизма, частью которого они стали.

– Тогда мы в ловушке.

– Не совсем, – возразил Кайен. Он снова закрыл глаза, вглядываясь в невидимую структуру. – У любого механизма есть оси, несущие конструкции. Есть артерии, которые остаются неподвижными. Нам нужно найти одну из них.

Он выбрал коридор слева, тот, который, по его внутреннему чутью, вибрировал в унисон с основной структурой.

– Сюда. Идти нужно быстро.

Они двинулись вглубь. Коридор был таким же нереальным, как и главный зал. Иногда он резко уходил вниз, превращаясь в лестницу, ступени которой вели в никуда, заставляя их искать обходной путь по узкому карнизу. Один раз они увидели впереди развилку, но когда подошли ближе, один из проходов на их глазах затянулся, превратившись в гладкую стену. Позади них раздался скрежет – путь, которым они пришли, исчез. Лабиринт играл с ними.

Лира полностью доверилась Кайену. Ее лук был наготове, она сканировала тени на предмет любой физической угрозы, в то время как он был их лоцманом в этом океане архитектурного безумия.

После часа блужданий по этому кошмару они вышли в новое пространство.

Это был гигантский круглый зал, еще больше, чем первый. И в его центре находилось то, что заставило их обоих замереть в благоговейном ужасе.

В воздухе парила огромная, сложная модель солнечной системы. Десятки кристаллических сфер разных цветов и размеров медленно вращались по своим орбитам. Но в центре, вместо солнца, висела сфера из чистой, угольной тьмы, поглощавшая свет. Уменьшенная копия того, что они видели на вершине зиккурата. Вся конструкция медленно вращалась, издавая тот самый низкий гул, и отбрасывала на стены зала движущиеся цветные тени.

Пол под моделью был испещрен рунами.

– Что это? – прошептала Лира.

Кайен подошел ближе, его глаза пробегали по символам. Разум Райкера услужливо предоставлял перевод.

– Это не молитвы. Это… уравнения. Формулы. Расчеты орбит, гравитационных потоков, вибраций реальности… Они не поклонялись богам. Они пытались рассчитать вселенную. Низвести ее до формулы, которой можно управлять.

Это было святилище не веры, а науки. Ужасающей, богохульной науки.

И тут они заметили это.

Одна из кристаллических планет на этой модели была темной. Она не светилась, как остальные, а на ее поверхности виднелась огромная трещина. Она сошла со своей орбиты и хаотично кувыркалась в пустоте.

А прямо под ней, на каменном полу, в пыли веков, лежало тело.

В отличие от мерцающих Теней, это тело было настоящим. Высохшая, почти скелетированная мумия в истлевших, но некогда богатых одеждах мага клана Черного Солнца. Тело было целым, без видимых ран. Словно его обладатель просто… выключился.

В своей костлявой руке он сжимал предмет. Небольшую, размером с ладонь, шестиугольную пластину из того же черного, как ночь, материала.

Кайен и Лира медленно подошли к телу. Они были первыми живыми существами, увидевшими его за тысячу лет. Они нашли одного из архитекторов этого безумия.

И в его мертвой руке, возможно, лежал ключ к разгадке того, что здесь произошло. Или же ловушка, куда более хитроумная, чем движущиеся стены.

Глава 24: Пластина Архитектора

Они не спешили. В этом зале, где время, казалось, застыло тысячу лет назад, спешка была синонимом смерти. Лира, двигаясь с грацией хищницы, обошла тело по широкой дуге, ее глаза сканировали пол на предмет нажимных плит, рунических ловушек или тончайших нитей. Кайен же стоял на месте, закрыв глаза и погрузившись в себя. Он «слушал» пространство своей душой.

От Эпитафий Райкера и Корвуса исходило глухое беспокойство, как от животных, почуявших близость сверхъестественного хищника. Но от самого тела не исходило ничего. Абсолютная, стерильная пустота. Это было не просто отсутствие жизни. Это было полное стирание. Словно кто-то вырвал страницу из Великого Текста, оставив после себя лишь безупречно чистый лист. Это пугало больше, чем любая аура ненависти.

Убедившись, что ловушек нет, они подошли ближе.

Тело было в идеальном состоянии для своего возраста. Тонкая, как пергамент, кожа обтягивала кости. Роскошные, хоть и истлевшие, одежды говорили о высоком статусе. Это был не просто маг, а один из лидеров. Архитектор этого безумия.

Его пальцы сжимали шестиугольную пластину с силой, не подвластной смерти. Кайену пришлось приложить усилие, чтобы разжать костяные фаланги. Раздался сухой, неприятный треск, эхом отразившийся в гулкой тишине. Пластина была у него в руке.

На ощупь она была холодной и гладкой, как речной камень. Поверхность казалась абсолютно черной, но когда Кайен сосредоточил на ней свое новое, «инженерное» зрение, он увидел то, что было скрыто от обычных глаз. Под поверхностью, в глубине камня, двигались и перестраивались мириады микроскопических узоров. Это не был камень. Это было устройство. Хранилище данных.

Но как его активировать? На нем не было ни кнопок, ни символов.

Кайен вспомнил, как он взаимодействовал с Эпитафиями в своей душе. Это была передача не энергии, а воли. Намерения.

Он зажал пластину в ладони и, сконцентрировавшись, послал в нее крошечный, вопросительный импульс своей воли. «Покажи».

Пластина отреагировала.

Она не засветилась и не загудела. Вместо этого она спроецировала изображение прямо в его разум, и одновременно в воздух перед ним, создавая полупрозрачную, мерцающую голограмму, которую могла видеть и Лира.

Это был чертеж. Трехмерная, анимированная схема гигантской модели вселенной, что парила над ними. Тонкие линии фиолетовой энергии текли от кристаллических планет к темному солнцу в центре. Все работало слаженно, как идеальный механизм.

Лира ахнула. Это была наглядная демонстрация богохульного замысла клана.

Затем изображение изменилось. Очевидно, мертвый архитектор запускал диагностику, пытаясь найти причину сбоя. В симуляции, над одной из планет – той самой, что в реальности была темной и треснувшей – вспыхнул красный предупреждающий символ.

И они увидели. Поток энергии от этой планеты внезапно потек в обратную сторону. Это была не фиолетовая энергия системы. Это была чужеродная, больная, чернильно-черная субстанция, которая поползла против течения, к центральному солнцу.

Когда она достигла его, симуляция показала катастрофу. Темное солнце в центре вспыхнуло один раз, выбросив во все стороны волну искаженной реальности. Затем голограмма погасла.

Пластина в руке Кайена снова стала просто куском холодного камня.

– Они не ошиблись в расчетах, – прошептала Лира, ее лицо было бледным. – Они открыли дверь. И оттуда что-то пришло.

Теперь все встало на свои места. Клан Черного Солнца пал не из-за собственного высокомерия. Они пали, потому что постучались не в ту дверь, и им ответили. Этот архитектор, вероятно, находился в этом зале, в своего рода защищенной диспетчерской, и был убит мгновенным психическим ударом, что пощадило его тело от трансформации, превратившей остальных в Тени.

И в тот момент, когда эта мысль оформилась в голове Кайена, мир вокруг них изменился.

Низкий гул, наполнявший зал, усилился. И он начал исходить из конкретной точки.

Из той самой темной, треснувшей кристаллической планеты в гигантской модели над их головами.

Она начала слабо пульсировать тусклым, гнилостным светом. Из ее трещин потянулись тонкие, как паутина, нити черной энергии.

А затем они услышали шепот. Он шел не от стен и не из их голов. Он шел оттуда, от темного кристалла. Он был низким, гортанным, состоящим из звуков, которые не мог бы воспроизвести человеческий голосовой аппарат. Это был язык, который был старше самих звезд. Древний, как голод.

Кайен понял, что они наделали. Активировав пластину, они послали сигнал. Они разбудили то, что дремало здесь тысячу лет. То самое «нечто», что пришло по энергетическому каналу и уничтожило целый клан богоподобных магов.

Весь зал начал вибрировать. Тени, до этого бездумно метавшиеся по периферии, замерли. Их беззвучные крики обрели фокус. Все до единой призрачные фигуры медленно повернулись в сторону Кайена и Лиры. Их пустые глазницы теперь горели тем же гнилостным светом, что и треснувшая планета.

Шепот из кристалла становился громче, обретая форму. Он превращался в слово. В имя.

Они разбудили не просто монстра. Они разбудили тюремщика, который теперь обратил внимание на новых заключенных в своей вечной тюрьме.