Текст книги "Летописец Мертвого Бога (СИ)"

Автор книги: Вей Лодар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 30 страниц)

Глава 63: Цена Убежища

Рев сигнальных рогов отражался от каменных стен, превращаясь в оглушительный, всепроникающий вой. В комнате на постоялом дворе Кайен и Лира переглянулись. Миг триумфа от обретения нового клинка сменился ледяной реальностью.

– Они безумны, – прошептала Лира, подбегая к окну. – Осаждать Пристанище Великанов… Ни один клан не решался на такое уже сотни лет.

– Это из-за меня, – тихо сказал Кайен. Это не было чувством вины. Это была констатация факта. Он смотрел на свой новый меч. «Незапятнанный». Ирония была жестокой. Его рождение ознаменовалось тем, что он запятнал целый город угрозой войны.

В дверь настойчиво, но не агрессивно, постучали.

Они замерли. Лира бесшумно наложила стрелу на тетиву. Кайен взял в руку свой новый клинок. Он еще не чувствовал его веса, не привык к его балансу.

– Именем Правителя Горы! – раздался снаружи спокойный, властный голос. – Кайен и Лира. Вас вызывают на Вершину. Немедленно.

Это была не просьба.

Двое воинов Каменной Стражи сопроводили их. Улицы города были пусты. Все жители укрылись в своих домах. Единственными, кто был снаружи, были отряды Стражи, занимавшие позиции на стенах и мостах. Город превратился в молчаливый, напряженный улей, готовый к обороне.

Их вели вверх, по спиральным дорогам, мимо богатых особняков и древних храмов, туда, куда обычным жителям вход был заказан – к самой вершине горы, где располагалась Цитадель Правителя.

Зал аудиенций не был тронным залом. Это была огромная, естественная пещера в самой сердцевине горы. Свод ее терялся во тьме, а в центре был проем, через который виднелось багровое небо. Посреди зала, на возвышении из цельного, необработанного камня, сидел человек.

Он был стар. Невероятно стар. Его кожа была серой и потрескавшейся, как камень, а длинная белая борода, казалось, была частью скального мха. Он сидел неподвижно, и было неясно, дышит ли он вообще. Но когда он открыл глаза, в них была мудрость и тяжесть самой горы. Это был Правитель Пристанища.

Рядом с ним стояли двое. Капитан Каменной Стражи, встретивший их у ворот. И мастер-кузнец Фориан. Власть, Сила и Мастерство. Три столпа, на которых держался этот город.

– Клан Алого Кулака требует твою голову, – произнес Правитель, и его голос был подобен медленному движению тектонических плит. – Они привели армию к нашим стенам, чего не случалось триста лет. Они нарушили наш священный нейтралитет. Из-за тебя, дитя.

Давление в зале было невыносимым. Кайен чувствовал на себе взгляды трех самых могущественных существ в городе.

– Я не просил вашей защиты, – ровным голосом ответил Кайен. – И я не хочу, чтобы город страдал из-за меня.

– Это уже не твой выбор, – ответил Правитель. – Когда ты вошел в наши ворота, ты стал гостем. Наш закон абсолютен. Мы не выдаем гостей.

Он сделал паузу, которая, казалось, длилась вечность.

– Но мы и не будем вести войну за тебя. Цена убежища должна быть уплачена. Твоей кровью. Или кровью твоего врага.

Фориан шагнул вперед.

– Клан Алого Кулака жаждет не справедливости. Они жаждут мести и боятся силы, которую не понимают. Их командир был унижен. Их элитный отряд – уничтожен. Просто отдать им мальчишку – значит показать нашу слабость. Этого никогда не будет.

– Но и полномасштабная война ослабит город на десятилетия, – возразил Капитан Стражи. – Есть другой путь. Древний путь.

Правитель медленно кивнул.

– Суд Вершины, – произнес он, и слова эти, казалось, заставили задрожать сам воздух.

Он посмотрел прямо на Кайена.

– Мы предложим клану Алого Кулака выход, который сохранит их честь и наш суверенитет. Мы не будем сражаться армией против армии. Мы выставим чемпиона против чемпиона. Ты, Кайен, против того, кого выберет их клан. Поединок до смерти на вершине Цитадели, на глазах у всего города и всей их армии. Если ты победишь – они уходят, и твой долг перед городом будет уплачен. Если ты проиграешь – твоя смерть решит проблему, и мы не потеряем ни одного воина.

Это был их ультиматум. Они не собирались его защищать. Они давали ему сцену для его последней битвы.

У Кайена был выбор. Он мог отказаться, и тогда его лишат статуса гостя и просто выбросят за ворота, прямо в лапы армии клана. Или он мог принять.

Он посмотрел на Лиру. Она не показывала страха, лишь сжимала свой лук. Она примет любое его решение.

Он посмотрел на свой новый меч, висевший на поясе. Незапятнанный. Клинок, который еще не познал битвы. Рожденный для легенды.

Он вспомнил лица людей, убитых в караване. Вспомнил Старика Грея и дымящиеся руины Отстойника. Бегство закончилось.

– Я согласен, – сказал он, и его голос прозвучал в огромном зале твердо и ясно.

Правитель Горы закрыл глаза.

– Капитан. Передай клану Алого Кулака наши условия. Пусть выбирают своего чемпиона. Суд Вершины состоится на рассвете через три дня.

Личная вендетта превратилась в формальную дуэль, от которой зависела судьба целого города. Давление, которое до этого было разлито по всему миру, теперь сфокусировалось в одной точке.

На острие его нового меча.

Глава 64: Три Дня, Три Жизни, Один Рассвет

Новость о «Суде Вершины» разнеслась по Пристанищу Великанов, как лесной пожар. Город, обычно занятый своими темными делишками, замер в ожидании. Это было не просто развлечение, как бои на Арене. Это было историческое событие. Противостояние воли одиночки и чести великого клана. И весь город стал зрителем.

Кайену и Лире предоставили не просто комнату, а небольшой тренировочный двор в верхней части Цитадели. Каменная Стража позаботилась о том, чтобы их никто не беспокоил. Город не собирался им помогать, но он давал своему «чемпиону» честный шанс подготовиться.

День первый: Знакомство с клинком.

Первый день Кайен посвятил только одному – своему новому мечу. Он и «Незапятнанный». Он спарринговал с Лирой, но это был не бой, а исследование. Лира, с ее непредсказуемым, инстинктивным стилем охотницы, была идеальным партнером. Она атаковала под странными углами, постоянно меняла ритм.

И Кайен учился. Он учился доверять «Танцу Осеннего Листа», что теперь жил в его душе. Его новый клинок, казалось, был рожден для этого стиля. Он был легким, но прочным. Он двигался, как продолжение его воли, отклоняя удары Лиры с минимальными усилиями, превращая ее выпады в скользящие, безобидные движения. Меч и его носитель были едины.

– Он живой, – сказала Лира вечером, когда они, изможденные, сидели во дворе. Она смотрела на «Незапятнанный», лежавший на коленях Кайена. – Я никогда не видела, чтобы оружие так… слушалось.

– Он не слушается, – ответил Кайен, проводя пальцем по прохладной стали. – Он понимает.

День второй: Имя чемпиона.

На второй день к ним явился глашатай от Каменной Стражи. Он принес ответ от клана Алого Кулака. Они приняли условия. И они назвали имя своего чемпиона.

Это был не старейшина клана. Не прославленный генерал.

Это был Хо Цзянь.

Последний выживший гвардеец из отряда командира Цзяо. Тот, кто в ужасе сбежал из Каньонов Теней.

– Они издеваются? – нахмурилась Лира. – Посылают сломленного труса?

– Нет, – сказал Кайен, читая дальше пергамент, который принес глашатай. Его лицо стало серьезным. – Они превратили его в оружие.

В пергаменте говорилось, что Хо Цзянь, вернувшись в клан и не вынеся позора, добровольно прошел «Ритуал Кровавого Кулака». Это была запрещенная, древняя техника клана, которая жертвовала жизненной силой, разумом и потенциалом воина ради одного – чудовищного, но временного всплеска силы. Ритуал выжигал человека изнутри, превращая его в берсерка, не чувствующего боли, движимого лишь яростью и жаждой мести. Его жизнь теперь измерялась днями. Но в эти дни его сила была сравнима с силой самого командира Цзяо.

Это был гениальный и жестокий ход. Клан не рисковал ценным мастером. Они использовали сломленного солдата, превратив свой позор в орудие отмщения.

Новость изменила все.

– Твой «Танец Осеннего Листа» прекрасен, Кайен, – сказала Лира тем же вечером, наблюдая за его тренировкой. – Но он не спасет тебя от лавины. Этот стиль рассчитан на то, чтобы использовать силу и технику умного противника против него самого. А завтра твоим противником будет не фехтовальщик. А стихийное бедствие.

Она была права. Против безумной, хаотичной ярости берсерка элегантные уклонения и парирования были бесполезны.

Кайену пришлось адаптироваться. Он не мог полагаться лишь на наследие Лиана. Он должен был вспомнить другой свой урок. Урок грубой, несокрушимой силы.

Он погрузился в свою душу и пробудил железную, подавленную Эпитафию Корвуса. Он начал тренироваться заново. Теперь его стиль стал гибридным. Он использовал плавные движения «Танца», чтобы уходить от атак, но его контрудары были наполнены прямолинейной, сокрушительной яростью Корвуса. Грация и мощь. Уклон и сокрушающий удар. Он синтезировал два наследия, создавая свой собственный, уникальный стиль.

День третий: Тишина.

В последний день Кайен не тренировался. Он сидел в центре двора, положив «Незапятнанный» на колени, и медитировал. Он приводил в гармонию все, чем он стал. Ум Райкера. Ярость Корвуса. Контроль Королевы. Танец Лиана. И его собственную, всепроникающую Пустоту. Он был готов.

Лира провела день, молча подготавливая его кожаные доспехи, проверяя каждый ремешок. Она не давала советов. Она просто была рядом.

Вечером, когда багровое солнце коснулось вершин гор, с самой высокой башни Цитадели прозвучал рог. Глубокий, протяжный, торжественный звук, эхом прокатившийся по всему городу.

Это был призыв. Призыв к правосудию, к мести и к смерти.

Кайен открыл глаза. В них не было ни страха, ни ярости. Лишь тишина, готовая встретить бурю.

Он встал, взял «Незапятнанный» и пошел навстречу своей судьбе на вершине мира.

Глава 65: Суд Вершины

Путь на Вершину был последним испытанием перед главным. Кайена вели по спиральной лестнице, вырезанной в самой скале, и с каждым витком город под ним становился все меньше, а ветер – все злее. Молчаливые воины Каменной Стражи шли впереди и позади. Лира сопровождала его до последней площадки, дальше которой гостям вход был воспрещен.

Они остановились. Впереди виднелся последний пролет лестницы, ведущий на залитую рассветным солнцем площадку.

– Он будет драться не головой, а ненавистью, – тихо сказала она. Ее голос был ровным, но Кайен уловил в нем стальное напряжение. – Используй это.

– Я знаю, – ответил он.

Она на мгновение коснулась его плеча.

– Выживи, Летописец.

Он кивнул и, не оборачиваясь, начал свое восхождение.

Вершина была круглой площадкой из отполированного тысячами ветров черного камня, нависшей над облаками. С одной стороны открывался захватывающий вид на все Пристанище Великанов. С другой – была лишь бездонная, головокружительная пропасть.

Зрители уже были на своих местах. На каменном троне, высеченном из самой горы, сидел Правитель. Рядом с ним стояли Фориан и Капитан Стражи. Напротив, на специально возведенном помосте, сидела делегация клана Алого Кулака во главе с мрачным, бородатым старейшиной.

Кайен вышел в центр площадки и замер, его дыхание было ровным, а разум – чистым.

Затем вывели его противника.

Хо Цзянь был едва узнаваем. Он был крупнее, чем Кайен его помнил, его мышцы неестественно раздулись, а по коже, словно ядовитый плющ, вилась сеть почерневших вен. Его глаза были налиты кровью и лишены всякого осмысленного выражения. В них горела лишь чистая, первобытная ненависть, сфокусированная на Кайене. Он не держал щита. Обеими руками он сжимал гигантский, зазубренный меч, который был скорее обломком металла, чем оружием. Он рычал, и двое гвардейцев с трудом удерживали его.

Капитан Каменной Стражи вышел вперед. Его голос, усиленный акустикой гор, разнесся над Вершиной.

– Суд Вершины! Чемпион клана Алого Кулака, Хо Цзянь, против гостя Пристанища, Кайена! Битва до смерти или до признания поражения! Победитель уходит свободным. Проигравший... остается на Горе. Да свершится правосудие!

Он ударил в огромный бронзовый гонг.

Гулкий, вибрирующий звук прокатился над городом и затих.

И в наступившей тишине гвардейцы отпустили Хо Цзяня.

ГРРРАААААА!

Рев, вырвавшийся из груди берсерка, был нечеловеческим. Он не тратил время на стойки или тактику. Он просто бросился вперед, и земля, казалось, содрогнулась под его ногами. Его гигантский меч опустился на Кайена, неся в себе всю тяжесть его ярости, горя и позора.

Толпа ахнула. Этот удар мог бы расколоть скалу.

Но Кайен не стал его встречать.

В последнюю долю секунды он сдвинулся. Его тело, казалось, потеряло вес. Он не отпрыгнул. Он протек в сторону, как осенний лист, подхваченный порывом ветра. Его ноги исполнили первое движение «Танца», и сокрушительный удар Хо Цзяня обрушился на пустое место, выбив из каменного пола сноп искр.

Берсерк, промахнувшись, по инерции пронесся вперед, на мгновение открыв свой бок.

И в этот миг танец Кайена закончился. Плавность сменилась жестокой эффективностью. Он развернулся, и его тело налилось силой. Это была грубая, прямолинейная мощь Корвуса.

«Незапятнанный», окутанный едва заметной красной аурой, нанес удар. Это был не укол, не порез. Это был рубящий удар, нацеленный на брешь в защите.

Клинок Кайена, несущий в себе ярость мертвеца и грацию мастера, врезался в бок берсерка.

Но Хо Цзянь даже не вздрогнул. Он не почувствовал боли. Он лишь развернулся, и в его безумных глазах горел огонь, обещавший, что этот поединок будет выигран не техникой, а тем, кто сможет дольше выдержать агонию.

Глава 66: Танец с Бурей

Удар «Незапятнанного» должен был, если не убить, то серьезно ранить любого воина. Лезвие пробило кожаную броню Хо Цзяня и вошло в плоть. Но берсерк, казалось, лишь разъярился еще больше. Он проигнорировал рану, из которой хлынула темная, почти черная кровь, и его зазубренный клинок снова обрушился вниз.

Кайен был вынужден отступить. Он снова использовал «Танец Осеннего Листа», чтобы уйти с линии атаки, но на этот раз Хо Цзянь был готов. Он не пытался попасть в Кайена. Он атаковал пространство вокруг него, превращая площадку в зону смерти. Его удары были хаотичными, непредсказуемыми, как ураган. Он рубил воздух, землю, самого себя, не заботясь о защите.

Началась жестокая игра в кошки-мышки. Кайен был неуловимым листом, а Хо Цзянь – бурей, пытавшейся его разорвать.

Зрители на трибунах затаили дыхание. Они видели не дуэль, а противостояние двух стихий. Изящная, почти неземная грация Кайена против сокрушающей, безумной мощи берсерка.

Кайен уклонялся, парировал, контратаковал. Каждый его удар оставлял на теле Хо Цзяня новую рану. Но берсерк, казалось, становился лишь сильнее от собственной боли. Его тело было лишь сосудом для ненависти, и пока она горела, он будет сражаться.

«Он не чувствует боли», – понял Кайен, уворачиваясь от очередного удара, который выбил каменную крошку из пола там, где он стоял мгновение назад. – «Сражаться с его телом бессмысленно. Я должен сражаться с тем, что им движет».

Он изменил тактику.

Он перестал наносить глубокие, рубящие удары. Вместо этого его «Незапятнанный» начал свой собственный, смертоносный танец. Он наносил десятки легких, почти поверхностных порезов. Не по торсу или конечностям. А по сухожилиям. По запястьям. По лодыжкам. Он не пытался убить. Он пытался разобрать своего противника на части, как сложный, вышедший из-под контроля механизм.

Хо Цзянь взревел от ярости. Он не чувствовал боли, но его тело переставало его слушаться. Его хватка на мече ослабла. Его шаги стали неуверенными. Он был как гигант, которому подрезали сухожилия.

Но ненависть, что питала его, была слишком сильна. Даже спотыкаясь, даже теряя контроль над своим телом, он продолжал наступать. В одном из отчаянных выпадов ему почти удалось достать Кайена. Его зазубренный клинок чиркнул по плечу Кайена, разорвав кожу и оставив глубокую, рваную рану.

Кайен отшатнулся, его лицо исказилось от боли. Кровь окрасила его темную одежду.

Толпа ахнула. Первая кровь была пролита.

Увидев кровь, Хо Цзянь взревел от триумфа. Он забыл о своих ранах, о своем слабеющем теле. Он бросился вперед для решающего удара.

И попал в ловушку.

Кайен ждал этого. Он намеренно подставился под удар, чтобы создать это окно.

Когда берсерк бросился на него, Кайен не стал уклоняться. Он шагнул навстречу.

Он не использовал ни «Танец Листа», ни ярость Корвуса. Он обратился к своей самой глубокой, самой опасной силе. К Пустоте.

Он не стал стирать меч врага или его доспех. Он сосредоточился на одном-единственном, крошечном участке пространства. На воздухе прямо перед лицом Хо Цзяня.

И он стер его.

На одну неуловимую долю секунды перед берсерком образовался вакуум.

Хо Цзянь, несшийся вперед на полной скорости, внезапно лишился воздуха для дыхания. Его легкие инстинктивно сжались в спазме. Его безумный рывок прервался. Он споткнулся, его глаза расширились от шока и удушья.

Этого мгновения хватило.

Кайен, преодолевая боль в раненом плече, шагнул в сторону и нанес свой последний удар.

«Незапятнанный» не целился ни в сердце, ни в горло. Он вошел точно в солнечное сплетение, в центр ненависти, питавшей это тело.

И Кайен не просто пронзил его. Он влил в клинок всю ту гармонию и покой, что получил от Лиана. Не разрушительную пустоту, а тишину осеннего леса.

Ярость, горевшая в Хо Цзяне, столкнулась с этой абсолютной, непоколебимой тишиной.

И погасла.

Безумие в глазах берсерка исчезло. На его место на одно короткое, последнее мгновение вернулось осознание. Он посмотрел на Кайена, и в его взгляде была не ненависть, а лишь бесконечная, всепоглощающая усталость. Он увидел не демона, а человека, который освободил его от мучений.

Он попытался что-то сказать, но с его губ сорвался лишь тихий, благодарный вздох.

Затем его тело обмякло, и он рухнул на каменный пол Вершины.

Тишина.

Ветер свистел над пропастью. Капли крови Кайена медленно падали на черный камень.

Он стоял, тяжело дыша, над телом своего врага. Он победил.

Он медленно поднял голову и посмотрел на делегацию клана Алого Кулака. Их лица были масками из шока, ужаса и унижения.

Затем он посмотрел на Правителя Горы. Старик медленно, почти незаметно, кивнул.

Кайен вырвал свой клинок из тела павшего воина. Он поднял его над головой, и рассветное солнце отразилось от его серой, незапятнанной стали.

Суд Вершины был окончен. И у него был победитель.

Глава 67: Эхо Победы

Когда «Незапятнанный» покинул тело Хо Цзяня, вместе с ним ушла и вся ярость, весь шум битвы. На Вершине воцарилась абсолютная тишина, нарушаемая лишь свистом ледяного ветра.

Кайен стоял, тяжело опираясь на свой клинок, кровь из раненого плеча капала на черный камень, смешиваясь с кровью его врага. Он победил.

Капитан Каменной Стражи шагнул вперед, и его голос прогремел над площадкой, разнося вердикт.

– Суд Вершины завершен! Победитель – Кайен!

Он развернулся к делегации клана Алого Кулака. Их лица были пепельными от унижения.

– Клан Алого Кулака. Вы получили свой суд. Закон Горы был исполнен, – произнес Капитан без тени эмоций. – Забирайте своего павшего и покиньте наши земли до заката. Ваша война здесь окончена.

Старейшина клана, возглавлявший делегацию, медленно поднялся. Он посмотрел на тело Хо Цзяня, затем на Кайена. В его взгляде была чистая, незамутненная ненависть, обещавшая, что это – не конец. Это лишь отсрочка. Но он не посмел ослушаться закона Пристанища. Молча, с мрачной торжественностью, воины клана забрали тело своего чемпиона и покинули Вершину.

Как только они ушли, напряжение спало. Толпа зрителей в городе внизу, увидев исход, взорвалась ревом. Они приветствовали не столько Кайена, сколько нерушимость своего города и унижение могущественного клана.

Адреналин, поддерживавший Кайена, отхлынул, и на его место пришла всепоглощающая боль и усталость. Ноги его подкосились.

Но он не упал. Лира уже была рядом, подхватив его и не давая рухнуть. С другой стороны к нему подошел мастер Фориан. Он не смотрел на рану Кайена. Его взгляд был прикован к «Незапятнанному».

– Клинок выбрал достойного мастера, – прорычал он. Это была высшая похвала, на которую он был способен.

Их спуск с Вершины был другим. Толпа расступалась перед ними. Шепот следовал за ними по пятам. Они больше не были безымянными оборванцами. Он был Чемпионом Вершины. Она – его тенью.

Им предоставили не комнату на постоялом дворе, а покои в самой Цитадели Каменной Стражи, где городской лекарь обработал и перевязал рану Кайена.

Вечером, когда боль утихла, они сидели у жаровни, глядя на огни города.

– Он не был злым, – тихо сказал Кайен, думая о Хо Цзяне. – Он был сломлен. Они использовали его боль.

– Ты не убил его, – ответила Лира, которая видела все с вершины. – Ты освободил его. Твой «Танец Осеннего Листа» был для него колыбельной, а не похоронным маршем.

Ее слова принесли ему странное умиротворение. Он понял, что наследие Лиана было не просто боевым стилем. Это была философия, которая позволяла находить тишину даже в сердце бури.

На следующий день его снова вызвали. На этот раз не на публичный суд, а в личные покои Правителя Горы.

Он был один. Старик сидел не на троне, а в простом кресле у огромного окна, выходившего на бесконечную панораму горных пиков.

– Ты победил, – сказал он, когда Кайен вошел. – Но клан Алого Кулака не забудет этого. Они не смогут атаковать тебя здесь, но весь внешний мир теперь для тебя – вражеская территория. Ты – аномалия, Кайен. А мир боится аномалий.

Он указал Кайену на кресло напротив.

– Ты заплатил цену за убежище. И заслужил право остаться. Пристанище Великанов нуждается в таких, как ты. В тех, чья сила не зависит от кланов и родословных. Стань одним из нас. Я могу предложить тебе место капитана в Каменной Стражe. Со временем, возможно, даже место в совете. Здесь ты будешь в безопасности. Здесь у тебя будет дом.

Это было предложение, о котором прежний Кайен не мог и мечтать. Безопасность. Власть. Уважение. Дом. Все, чего у него никогда не было. Он мог согласиться, и его война была бы окончена.

Он посмотрел в окно, на неприступные пики, что защищали этот город, а затем на бесконечный горизонт за ними. Он пришел сюда в поисках убежища. Но теперь, когда он его нашел, он впервые задался вопросом: а что, если он был рожден не для того, чтобы прятаться за стенами, а для того, чтобы их ломать?

– Так каков твой ответ, Летописец? – спросил Правитель. – Станешь ли ты камнем в нашей Горе?

Кайен опустил взгляд на свой меч, лежавший на коленях. На его незапятнанную сталь.