Текст книги "Летописец Мертвого Бога (СИ)"

Автор книги: Вей Лодар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 30 страниц)

Глава 13: Карта из Костей

Неделя прошла в тумане первобытного существования. Дни Кайена теперь подчинялись простому и жестокому ритму: охота, восстановление, исследование. Он больше не был падальщиком, ожидающим остатков чужих битв. Он был хищником, вырезающим свое собственное место в пищевой цепи.

Рана на ноге, благодаря его уникальной способности к регенерации, заживала с поразительной скоростью. Уродливые швы из сухожилий уже отпали, оставив после себя рваный, но затянувшийся шрам – постоянное напоминание о его первой настоящей битве. Хромота почти прошла.

Каждый день он уходил все дальше от своего укрытия. Он научился читать Дикие Земли как книгу. Память Райкера была его словарем, а его собственные инстинкты – его пониманием. Он находил источники пресной воды, собиравшейся в выемках гигантских костей после редких дождей. Он научился отличать съедобные лишайники от ядовитых. Он даже убил еще одного Песчаного Бегуна, на этот раз не с помощью ловушки, а в открытом бою, используя идеальную технику Райкера, чтобы нанести один-единственный, смертельный удар в глаз.

Он становился сильнее. Не только физически, хотя постоянная охота и скудная, но богатая белком диета делали свое дело. Он становился сильнее ментально. Прозрачный кристалл его собственной Эпитафии в душе медленно рос, и на нем появлялись новые, едва заметные гравировки: «Терпение», «Скрытность», «Эффективность». Каждое выученное выживанию действие укрепляло его собственную сущность. Он больше не чувствовал себя марионеткой мертвецов. Он был мастером, использующим их инструменты.

Но вместе с силой росло и беспокойство. Он понимал, что не может вечно жить в этой маленькой, исследованной им области. Ресурсы были скудны. Добыча – пуглива. А главное, он был один. Одиночество в Диких Землях было медленным ядом, оно сводило с ума, заставляло разговаривать с тенями.

Ему нужна была цель. Направление.

Однажды, преследуя крупную, похожую на броненосца, ящерицу, он забрел дальше, чем когда-либо прежде. Ландшафт начал меняться. Равнина из пыли и костей сменилась каменистым плато, испещренным глубокими каньонами. Ветер здесь пел по-другому, завывая в узких расщелинах.

Именно здесь он нашел то, что навсегда изменило его путь.

Это была пещера. Но не простая нора в скале. Вход в нее был обрамлен двумя колоссальными, изогнутыми клыками, торчавшими прямо из земли. А над входом, на скальной стене, были вырезаны символы.

Это была не грубая резьба дикарей. Линии были точными, глубокими, выполненными с мастерством, которое говорило о развитой культуре. Кайен не знал этого языка, но разум Райкера мгновенно отреагировал. Капитан, как элитный воин великого клана, изучал древние диалекты.

«…Осторожно, путник…» – всплыл в его голове перевод. – «…Здесь лежит прах… Костяного Отца… Первый из нас… тот, кто научил кость служить плоти…»

Кайен замер. Костяной Отец? Это звучало как титул божества или легендарного предка. И это место было его гробницей. Или святилищем.

Любопытство боролось с осторожностью. Войти внутрь было безумием. Но знание, которое могло там храниться… оно было слишком соблазнительным.

Он решился.

Обнажив черный меч, он шагнул во тьму. Внутри было на удивление сухо и не пахло тленом. Воздух был неподвижным, древним. Пещера уходила глубоко в скалу, и ее стены были покрыты тысячами таких же рунических надписей.

Это была не просто гробница. Это была библиотека. История целого народа, вырезанная на камне.

Кайен шел, и Райкер переводил. Это была история племени, которое называло себя «Детьми Кости». Они не были людьми. Они были гуманоидами, которые научились искусству остеомантии – магии управления костью. Они могли заставлять кости расти, менять форму, сращивать их, создавая себе доспехи, оружие и даже жилища. Костяной Жнец, с которым сражался Кайен, был не просто диким монстром. Он был чудовищным, деградировавшим потомком этого народа. Или, возможно, их сторожевым псом.

Кайен шел все глубже, и история на стенах становилась все мрачнее. Она рассказывала о великой войне с «пришельцами с металлическими горами» – очевидно, с людьми и их городами. Рассказывала о поражении. О том, как их магию сломили, а народ почти полностью истребили. Выжившие ушли в самые дикие уголки мира, постепенно теряя разум и превращаясь в монстров.

Наконец, он дошел до центрального зала.

Это было огромное, круглое помещение. В его центре на каменном постаменте лежало тело. Оно было невероятно древним, высохшим до состояния мумии, но почти не тронутым тленом. Это был гуманоид, выше человека, с удлиненными конечностями и вытянутым черепом. Костяной Отец.

Но не тело привлекло внимание Кайена.

На стенах этого зала была вырезана не история. Это была карта.

Огромная, детализированная карта Диких Земель, охватывающая сотни, если не тысячи километров. На ней были отмечены источники воды, опасные зоны, логова чудовищ, руины древних городов Детей Кости. Это был ключ к выживанию и доминированию в этом проклятом мире.

А в самом центре карты, в области, помеченной как «Сердце Пустоши», был вырезан один символ. Символ, который Кайен не знал, но который заставил рубиновую Эпитафию Райкера в его душе яростно запульсировать.

Это был герб. Не клана Алого Кулака. Не Дома Ледяного Пика.

Это был герб давно исчезнувшего, легендарного клана, о котором Райкер знал лишь из самых секретных архивов своей секты. Клан, который считался уничтоженным тысячу лет назад.

Клан Черного Солнца.

И согласно этой древней карте, где-то там, в самом сердце Диких Земель, все еще существовал их последний оплот. Тайный город, скрытый от всего мира.

Внезапно у Кайена появилась цель, куда более значимая, чем просто выживание. Бежать от клана Алого Кулака было бессмысленно. Они будут искать его вечно. Единственный способ обрести безопасность – это найти силу, способную противостоять им. Силу, которую мог дать лишь тот, кто был врагом его врагов.

Он должен был добраться до этого города.

Он начал запоминать карту, впечатывая ее в свою память с помощью обостренных ментальных способностей.

И в этот момент он услышал звук.

Тихий шорох за спиной.

Он резко развернулся, выставляя перед собой меч.

В проходе, ведущем в зал, стояла фигура. Это была не тварь, не монстр. Это была девушка. Молодая, одетая в одежды из кожи и кости, с дикими, но разумными глазами. В ее руках был костяной лук, и стрела с костяным наконечником уже была наложена на тетиву.

Она смотрела не на Кайена. Она смотрела на карту на стене.

– Еще один осквернитель, – произнесла она на древнем диалекте, который Кайен теперь понимал. Ее голос был чистым, но холодным, как лезвие. – Пришел украсть наследие моего народа.

Она была потомком Детей Кости. И она не выглядела деградировавшей. Она была последним хранителем этой гробницы.

И ее стрела была нацелена прямо в сердце Кайена.

Глава 14: Последняя Хранительница

Стрела не дрогнула. Она была нацелена ему в грудь, и Кайен не сомневался, что девушка способна пронзить его сердце с этого расстояния. Ее стойка была идеальной, дыхание – ровным. Она не была напугана. Она была на своей земле, и он был чужаком.

В его голове пронеслись десятки вариантов. Разум Райкера мгновенно рассчитал траекторию стрелы, скорость ее полета и его ничтожные шансы увернуться. Ярость Корвуса требовала броситься вперед, надеясь сократить дистанцию прежде, чем она успеет выстрелить. Его собственный инстинкт выживания кричал – беги.

Но Кайен проигнорировал их всех. Он сделал то, что было самым нелогичным и самым правильным в этой ситуации.

Он медленно, показывая, что не собирается атаковать, опустил свой черный меч, вонзив его острием в пыльный пол у своих ног. Затем он поднял руки на уровень плеч, демонстрируя пустые ладони.

И заговорил.

– Я не осквернитель, – произнес он на ее древнем диалекте. Голос его был хриплым от долгого молчания, но слова были четкими, произнесенными с почти идеальным акцентом, который он позаимствовал из памяти мертвого капитана.

Эффект был именно таким, на какой он рассчитывал.

Девушка вздрогнула. Ее глаза, до этого холодные и сфокусированные, расширились от изумления. Наконечник стрелы едва заметно дрогнул. Она ожидала чего угодно – атаки, мольбы на варварском языке людей, но не этого. Не того, что чужак заговорит с ней на языке ее предков, на языке, который, как она думала, умер вместе с ее народом.

– Откуда… откуда ты знаешь язык Первых? – спросила она, ее голос, несмотря на шок, оставался напряженным.

– Я узнал его от мертвого человека, – честно ответил Кайен. Это была правда, хоть и не вся. – Того, кто принадлежал к народу «металлических гор», как вы их называете.

Он сделал ставку. Он показал ей, что его знания пришли от ее врагов, но в то же время отделил себя от них.

– Значит, ты служишь им? – ее пальцы снова напряглись на тетиве. – Ты пришел закончить то, что они начали? Украсть наши последние тайны?

– Я бегу от них, – сказал Кайен, и в его голосе прозвучала неприкрытая горечь. – Они убили бы меня так же охотно, как убивали твой народ. Я пришел сюда не за сокровищами. Я ищу союзников. Я ищу место, где можно укрыться от тех, кто охотится за мной.

Он кивнул на карту, вырезанную на стене.

– Я увидел на этой карте символ. Символ Черного Солнца. Они – враги моих врагов. Я думал, они смогут мне помочь.

Девушка молчала, но ее взгляд переместился с Кайена на карту, а затем снова на него. Ее мозг явно пытался обработать эту лавину невозможной информации. Чужак, знающий ее язык, преследуемый ее же врагами, ищущий других ее врагов. Логика этого мира рушилась на ее глазах.

– Клан Черного Солнца – такие же осквернители, как и все остальные, – наконец произнесла она, но в ее голосе уже не было прежней уверенности. – Они принесли в эти земли лишь войну и смерть.

– Возможно, – согласился Кайен. – Но у меня нет выбора. Мой враг – клан Алого Кулака. Они не остановятся, пока не найдут меня.

При упоминании Алого Кулака девушка снова напряглась.

– Я знаю это имя. Они одни из тех, кто сжигал наши леса и отравлял наши реки.

Наступила тишина. Напряженная, звенящая. Они оба были потомками проигравших. Оба были последними осколками своих народов, загнанными в угол общим врагом. Это осознание висело в воздухе между ними.

Наконец, медленно, очень медленно, девушка опустила лук. Она не убрала стрелу, но смертельная угроза миновала.

– Меня зовут Лира, – сказала она. – И я последняя Хранительница этой гробницы. Мой род поклялся защищать покой Костяного Отца до последнего вздоха.

– Я Кайен, – ответил он. – И я не желаю зла ни тебе, ни покою твоего предка.

Лира сделала шаг вперед, ее взгляд был острым и оценивающим. Она заметила его рваную одежду, запекшуюся кровь на штанине, усталость в его глазах. Он не был похож на могучего воина или богатого расхитителя гробниц. Он был похож на нее. На загнанного зверя.

– Клан Алого Кулака не сунется в Сердце Пустоши, – сказала она, скорее размышляя вслух, чем обращаясь к нему. – Они боятся старых историй. Боятся того, что пробудилось там после падения Черного Солнца. Твой путь – это самоубийство.

– Это единственный путь, который у меня есть, – твердо ответил Кайен.

Лира подошла к каменному саркофагу, провела по нему рукой.

– Ты не похож на других людей. Ты говоришь на нашем языке. Ты не боишься. И ты не лжешь… по крайней мере, я не чувствую лжи в твоих словах.

Она снова посмотрела на него.

– Я не могу позволить тебе просто уйти со знанием о местонахождении этой гробницы. Но я не стану убивать того, кто разделяет моих врагов. Поэтому я предлагаю тебе сделку.

Кайен напрягся.

– Какую сделку?

– Путь к Сердцу Пустоши долог и опасен. Карта покажет направление, но она не покажет скрытых троп, источников чистой воды и логовищ тварей, которых нет ни в одной легенде. Ты не выживешь в одиночку.

Она подняла свой лук.

– Я пойду с тобой. Я буду твоим проводником. Я помогу тебе добраться до руин города Черного Солнца.

Кайен удивленно моргнул. Он не ожидал такого.

– Почему?

– Потому что мой народ тоже почти исчез. Я всю жизнь охраняла кости, но кости не могут сражаться. Возможно, пришло время перестать охранять прошлое и попытаться обеспечить себе будущее. И потому что я хочу увидеть своими глазами, как ты умрешь, – добавила она с ледяной прямотой. – Я хочу убедиться, что легенды правдивы, и что Сердце Пустоши действительно пожрет тебя. А если тебе каким-то чудом удастся выжить и найти то, что ты ищешь… тогда я решу, друг ты мне или враг.

Она протянула ему руку. Не в знак дружбы. А как формальное скрепление договора.

Кайен смотрел на ее протянутую ладонь, затем в ее дикие, непреклонные глаза. Он понимал, что этот союз будет таким же опасным, как и одиночество. Она могла убить его во сне в любой момент.

Но она была права. Он не выживет один.

Он протянул свою руку и пожал ее. Ее ладонь была твердой и мозолистой.

– Договорились, – сказал он.

В тишине древней гробницы, под взглядом мертвого Костяного Отца, был заключен самый странный и опасный союз в Диких Землях. Союз между последним Падальщиком и последней Хранительницей. И их общий путь вел прямо в сердце тьмы.

Глава 15: Тропа Теней

Когда они вышли из гробницы, дневной свет показался Кайену чужим и резким. Лира на мгновение замерла на пороге, бросив прощальный взгляд во тьму, которая была ее домом всю жизнь. В ее глазах не было слез, лишь тень вековой печали. Затем она решительно отвернулась, и ее лицо вновь стало непроницаемой маской охотницы. Прошлое было похоронено.

Их партнерство началось в полном молчании. Не было ни дружеских рукопожатий, ни обсуждения планов. Было лишь молчаливое, напряженное понимание. Лира шла впереди, ее движения были легкими и бесшумными, она словно была частью этого дикого пейзажа. Кайен следовал в десяти шагах позади – на расстоянии, которое оба подсознательно считали безопасным. Достаточно близко, чтобы общаться, достаточно далеко, чтобы среагировать на внезапную атаку.

Кайен был поражен ее мастерством. Там, где он видел лишь камни и пыль, она видела историю.

– Здесь проходила стая Скальных Дьяволов, – бросила она через плечо, указывая на едва заметные царапины на скале. – Два дня назад. Они ушли на север. Нам на юг.

Она двигалась не по прямой, а петляла, выбирая маршрут, который разум Кайена, даже усиленный памятью Райкера, никогда бы не нашел. Она обходила стороной низины, где, по ее словам, скапливался ядовитый газ, исходящий из трещин в костях Мертвого Бога. Она выбирала тропы, где твердая скальная порода не оставляла следов. Она была не просто проводником. Она была хозяйкой этих земель.

Кайен, в свою очередь, не был бесполезным грузом. Он молчал, но его обостренные чувства постоянно сканировали окружение. Несколько раз он замечал движение на периферии – затаившихся хищников, которых не видела даже Лира. Он не кричал и не паниковал. Он просто тихо говорил:

– Слева, в расщелине, на ста метрах.

Лира не задавала вопросов, откуда он знает. Она просто верила ему и меняла маршрут. Между ними зарождалась странная, безмолвная синергия. Ее опыт и его сверхъестественное восприятие.

Пейзаж медленно менялся, становясь все более враждебным. Гигантские кости здесь были темнее, многие покрыты странной, фосфоресцирующей плесенью. Воздух стал тяжелее, и в нем появился едва уловимый, сладковатый запах гниения.

– Мы входим в Преддверие, – сказала Лира, останавливаясь на вершине очередного хребта. – Дальше охотники станут крупнее, а добыча – умнее.

Она указала на землю впереди. Кайен увидел то, что заставило его похолодеть. Это был след. Огромный, в три раза больше, чем след Песчаного Бегуна. Но страх вызывал не размер. След был нечетким, его края словно плавились, а земля вокруг него была покрыта тонким слоем инея, несмотря на теплую погоду.

Разум Райкера перерыл все свои архивы и не нашел ничего похожего. Эта тварь была за пределами его знаний.

– Что это? – спросил Кайен.

– Призрачный Охотник, – тихо ответила Лира, и впервые в ее голосе прозвучали нотки суеверного страха. – Его не видят глаза. Его не слышат уши. Ты просто чувствуешь холод, а потом умираешь. Легенды говорят, что это дух одного из наших предков, сошедший с ума от горя и теперь охотящийся на все живое.

Она посмотрела на Кайена.

– Твои странные чувства… они могут его заметить?

Кайен закрыл глаза и сосредоточился. Он пытался просканировать местность, но не чувствовал ничего, кроме разлитой в воздухе угрозы.

– Не знаю. Я не чувствую жизни. Но я и не чувствую пустоты.

– Он уже близко, – констатировала Лира. – След свежий. Нужно найти укрытие до заката. Ночью его холод становится смертельным.

Они ускорили шаг, двигаясь теперь почти бок о бок. Прежняя дистанция стала непозволительной роскошью перед лицом общей угрозы.

Они нашли убежище, когда небо уже начало темнеть. Это была не пещера, а остов гигантского черепа, лежавшего на боку. Они забрались внутрь через пустую глазницу.

Лира развела небольшой, почти бездымный костер из сухих, похожих на торф, наростов, которые она собрала по пути. Пламя отбрасывало пляшущие тени на внутренние стенки их временного дома.

Они сидели в тишине, по разные стороны от огня, каждый погруженный в свои мысли. Хрупкое перемирие. Недоверие все еще висело между ними, но теперь к нему примешалось нечто еще – осознание взаимной зависимости.

– Зачем клану Алого Кулака так отчаянно нужен твой меч? – внезапно спросила Лира, нарушив молчание. Ее глаза в свете костра казались почти черными.

Кайен колебался. Рассказать ей правду о наследии Райкера было слишком рискованно.

– Это был меч их капитана. Для них это дело чести.

Лира усмехнулась.

– Честь – это сказка для детей и дураков. Великие кланы не посылают элитные отряды в Отстойник из-за простого куска металла, каким бы он ни был. В твоем мече есть что-то еще. Что-то, чего они боятся.

Она была умнее, чем он думал.

Кайен не ответил. Он лишь крепче сжал рукоять черного меча, лежавшего рядом с ним.

Лира не стала настаивать. Она снова посмотрела в темноту за пределами их укрытия.

– Спи. Я буду дежурить первой, – сказала она. – Если Призрачный Охотник придет, я разбужу тебя. Если смогу.

Кайен кивнул. Он знал, что не сможет уснуть. Он сел, прислонившись спиной к костяной стене, и стал смотреть на огонь, слушая, как ветер поет свою бесконечную, тоскливую песню в черепе мертвого гиганта.

Их путешествие только началось, а он уже стоял на пороге мира легенд и кошмаров, о которых не было написано ни в одной книге. И единственным его союзником была девушка, которая ждала его смерти.

Глава 16: Холод в Душе

Кайен не спал. Он сидел, прислонившись к холодной кости черепа, и наблюдал за Лирой. Она была воплощением бдительности. Каждое ее движение было выверенным и бесшумным. Она была хищником в своей стихии, и Кайен понимал, что без нее он был бы уже мертв.

Пока она охраняла физический мир, он погрузился в свой собственный. Он вошел в пространство души и снова обратился к рубиновому кристаллу Райкера.

«Призрачный Охотник», – мысленно сформулировал он вопрос.

Ответ пришел не в виде четких фактов, а как обрывки легенд и полузабытых докладов разведчиков. «...сущность чистого инея... не имеет физического тела... охотится не на плоть, а на тепло и жизненную силу... следы – это не отпечатки, а вымороженная земля, где оно прошло... обычное оружие бесполезно... Легенды Ордена Целителей говорят, что их отпугивает концентрированная жизненная воля...»

Информация была скудной, но тревожной. Их враг был не просто монстром. Он был стихийным бедствием.

Время шло. Костер, который развела Лира, начал чадить и уменьшаться, несмотря на то, что дров было достаточно. Пламя стало тусклым, вялым.

– Что-то не так, – прошептала Лира, ее голос был напряжен. Она потерла плечи. – Холодает.

Кайен тоже это почувствовал. Но это был не обычный ночной холод. Этот холод шел не снаружи, а изнутри. Он пробирал до костей, заставляя кровь стынуть. Дыхание Лиры превратилось в облачка белого пара.

Он закрыл глаза, снова концентрируясь на своем внутреннем мире. И увидел это.

В серой пустоте его души, на самой ее границе, появилось темное, расползающееся пятно. Оно было как клякса абсолютного нуля, как дыра в ткани реальности, которая высасывала тепло и энергию. Оно не двигалось. Оно просто расширялось, медленно поглощая его ментальное пространство.

Призрачный Охотник. Он нашел их.

– Он здесь, – сказал Кайен, его голос был тихим, но твердым.

Лира резко развернулась, ее лук был наготове.

– Где? Я ничего не вижу!

– Везде, – ответил он, открывая глаза и видя, как иней начинает расползаться по стенам их укрытия. – Оно не входит. Оно... просачивается.

Теперь он понимал. Тварь не собиралась нападать. Она просто ждала. Ждала, пока они не замерзнут насмерть, пока их жизненная сила не иссякнет, после чего она поглотит то, что останется.

Лира выпустила стрелу в темноту за пределами глазницы черепа. Стрела бесшумно исчезла во мраке, не встретив никакой преграды. Бесполезно.

Нужно было действовать. И действовать должен был он.

«Концентрированная жизненная воля...» – эхом пронеслось в его голове знание Райкера.

У него не было своей собственной развитой воли. Но у него были чужие.

Он схватил черный меч. Он не знал, сработает ли это, но другого выхода не было. Он встал посреди их укрытия, игнорируя нарастающий холод, который делал его движения скованными.

Он сосредоточился. Он проигнорировал холодный, расчетливый кристалл Райкера. Вместо этого он обратился к уродливому, подавленному железному комку в своей душе. Он снял с него свои ментальные оковы.

«Проснись!» – мысленно взревел он.

В его разуме взорвалась слепая ярость. Тупая, бычья, но невероятно живая энергия Корвуса хлынула наружу. Это была воля человека, который любил драку, любил жизнь в ее самых грубых проявлениях. Это была воля, полная горячей крови и адреналина.

Кайен направил эту первобытную энергию не в мышцы, а вдоль руки, в черный меч.

Клинок, будучи высококачественным духовным артефактом, отреагировал мгновенно. Он не загорелся, но по всей его длине пробежала едва заметная красноватая пульсация, словно по венам меча на мгновение пустили горячую кровь. От него начало исходить слабое, но ощутимое тепло.

Кайен не видел врага. Но он чувствовал его. Он чувствовал средоточие холода, которое теперь концентрировалось прямо перед ним.

Он сделал выпад.

Он ткнул мечом в пустоту.

Вместо ожидаемого свиста воздуха раздался звук, похожий на треск ломающегося льда. Пронзительный, высокий визг, который прозвучал не в ушах, а прямо в голове.

Неестественный холод резко отступил. Пятно в его душе сократилось, отпрянув от проецируемой им жизненной силы.

Лира, стоявшая позади, смотрела на это с широко раскрытыми глазами. Она видела, как мальчишка ткнул мечом в пустоту, и видела, как иней на стенах мгновенно отступил на несколько дюймов. Она видела слабую красную ауру вокруг его меча и чувствовала, как удушающее давление на ее собственную жизнь ослабло.

Призрачный Охотник не ушел. Он затаился, удивленный тем, что эта добыча может дать сдачи. Холод снова начал медленно наступать.

Кайен стиснул зубы. Ярости Корвуса было недостаточно. Она была слишком нестабильной. Нужна была точность.

Тогда он обратился к Райкеру. Он не стал гасить ярость Корвуса, а наложил на нее холодный, острый, как скальпель, интеллект капитана. Две воли, два наследия, слились воедино под контролем его собственной, крепнущей сущности.

Красная аура меча стала ярче, но в то же время стабильнее. Теперь это была не просто слепая ярость. Это была сфокусированная, направленная воля к битве.

– Оно прямо перед нами, – сказал он Лире, не оборачиваясь. – Я могу его сдержать, но не могу прогнать.

Он снова нанес удар в пустоту, и снова раздался ментальный визг, и холод отступил. Но это была патовая ситуация. Он не мог делать это вечно. Каждое такое действие истощало его ментально.

Лира поняла. Она не могла навредить твари, но, возможно, ей это было и не нужно.

Она подскочила к костру и бросила в него несколько сухих, пропитанных смолой веток, которые хранила на крайний случай. Затем она достала из своего мешка небольшой глиняный горшочек.

– Отойди! – крикнула она.

Кайен отпрыгнул в сторону. Лира швырнула горшочек в костер.

Раздался глухой хлопок, и костер взорвался столбом яркого, ревущего пламени, которое взметнулось до самого потолка их укрытия. Горшочек был наполнен высококонцентрированным животным жиром.

Жар был невыносимым. Но вместе с ним пришел и результат.

Раздался оглушительный, полный агонии ментальный вой. Призрачный Охотник, сущность чистого холода, не выдержал этого внезапного, яростного взрыва тепла и энергии. Темное пятно в душе Кайена исчезло, разорванное на куски. Угроза миновала.

Пламя костра медленно опало до нормальных размеров. Холод ушел.

Кайен рухнул на колени, тяжело дыша. Черный меч выпал из его руки. Ментальное истощение было в десять раз хуже физического. Он чувствовал себя выжатым до последней капли.

Лира подбежала к нему. В ее глазах больше не было ни подозрительности, ни холодной отстраненности. Лишь чистое, незамутненное изумление и что-то еще… уважение. Он спас их от того, от чего спастись было невозможно.

Она посмотрела на него, затем на его меч, который все еще, казалось, хранил остаточное тепло. Наконец, она задала вопрос, который мучил ее с самого начала, но теперь он звучал совершенно иначе.

– Что ты такое, Кайен?