Текст книги "Дракон и солнце 2. Снег к снегу (СИ)"

Автор книги: StarGarnet

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 46 страниц)

Арья пошла к ступенькам, но задержалась у каменного стола посреди зала. Помимо негасимых свечей, истлевших кусков ткани и древних инструментов для бальзамирования там лежал темно-фиолетовый, почти черный камень. Продолговатый, гладкий, он почему-то казался голодным, и Свакнир указал на него, словно говоря Арье взять эту подозрительную вещь. Она засомневалась, но бард снова настойчиво тряхнул головой, и она нехотя послушалась.

– Олаф! – позвал он в третий раз, и саркофаг затрещал.

Образина, явившая себя народу, была двуглазой. Два голубых огонька горели в его черепе, и Арья крепко задумалась, а что тут, собственно говоря, происходит.

Пока она стояла и размышляла, драугр уже резво бежал к ним обоим на своих корявых ногах. Свакнир выкрикнул что-то непонятное, его меч охватило фиолетовое пламя и бард кинулся на нежить, кромсая и рубя его так, что только клочки полетели.

Стоило ей подумать, что пора бы помочь и поучаствовать, как Свакнир добил врага ударом под челюсть, и мертвец повис на призрачном мече, словно ветхая уродливая кукла. Фиолетово-синие потоки заструились из него и потянулись в камень, который Арья все еще держала в руке.

– Олаф, – сказал бард, указав на камень.

– Серьезно? – не поверила она. – Вот здесь внутри? Аж целый Олаф?

Бард кивнул.

– Но он же был двуглазый! – не сдавалась она.

– Урод с бельмом, – сплюнул призрак и исчез.

Вот так просто взял – и исчез.

– Ну, спасибо, конечно, – протянула она, вертя камень в руке, и тут до нее вдруг дошло: если внутри действительно Олаф, Нуминексу будет приятно получить такой подарочек… а, может, и Джону тоже…

Злорадно улыбаясь, она обернула хрупкий камень тряпицей с постамента, сходила за книгой, оставленной на уступе, и стала ковырять отмычками дверь в дальнем конце зала, рассчитывая найти короткий путь наверх. Сбоку высилась драконья стена, но этот элемент зодчества был бы полезен Джону, а ей драконьи слова, увы, не давались. Хотя…

– Сив Дал Бекс!

Джон столько раз это повторял, что даже она запомнила. Результат, впрочем, был все тот же – никакой. Арья беззаботно пожала плечами и прошла в отпертую дверь, оставляя зал позади.

А ведь прав был братец, подумала она. Это точно семейное – вылезать из подземелий с книгой в обнимку…

Выбравшись наружу, она разобрала адское копьецо на части и призвала даэдра. Как ни удивительно, на зов явился тот же дремора-кинрив, что и в прошлый раз, она узнала его по приметному сколу на роге.

– Что, понравилось лошадкой работать?

– Я там как раз спор проигрывал, ты со своим гербарием очень кстати, – хмуро ответил дремора.

– Ну и славно. Вперед, мой конь!

*

Джон оставил Арьину Серсеюшку на попечении рифтенских конюхов, наполовину подозревая, что клятую кобылу угонят, как только он завернет за угол, и отправился в каньон под красивым названием Ущелье Утренней Зари.

Неторопливо объезжая гору, дремавшую под уютной снежной шапкой, и любуясь туманными видами Рифта, он отчасти жалел, что рядом нет Арьи. С одной стороны, неуемная болтушка не давала расслабиться и медитативно созерцать природу, с другой стороны, с ней все-таки весело. Конечно, есть Призрак, но он всегда молчит… а впрочем, это скорее хорошо…

Словом, Джон уже сам не знал, чего хочет, и постепенно начинал раздражаться от величия и красоты безлюдной земли. Дорога была тиха и пустынна и нигде не наблюдалось толп желающих вступить в орден Стражи Рассвета.

До входа в каньон он добрался на следующий день и, едва въехав в ущелье, наткнулся на какого-то сельского парня. Парень раскрыл рот и Сноу как-то сразу заскучал по красоте и безлюдью Рифта.

– А ты тоже хочешь в Стражи? – несло парня. – А меня Агмейр зовут! Ой, я так волнуюсь, а можно, я с тобой пойду? А ты, наверное, кучу вампиров уже убил? Изран тебя сразу примет! Вот бы и меня тоже!

Джон хотел было спросить, кто такой Изран, но тут из-за поворота показалась мрачная крепость.

– Форт Стражи Рассвета, – восхищенно выдохнул парень. – Огромный! Правда, пустой какой-то на вид… Или мне просто кажется? А тебе как кажется?

Джон сумрачно смотрел на форт. Тот и в самом деле был огромен и будто бы заброшен – ни стягов, ни света на башнях, – и куда больше походил на тюрьму, чем на крепость светлого ордена.

Стража Рассвета, вздохнул Сноу. Ночной Дозор в его жизни уже был. Теперь вот это. А дальше что – Воины Полудня, Рыцари Заката?

– Вот бы меня взяли, мне здесь так нравится! – продолжал восхищаться простодушный Агмейр. – А тебе?

Мне вообще ничего не нравится, подумал Сноу и нехотя признал, что Салокнир и Арья были правы на его счет – он капризный. Но восторгаться тут и в самом деле было пока особо нечем, так что Джон решил промолчать и ограничиться невнятным пожатием плеч.

Последний поворот к форту обрамлял свеженький частокол из толстых бревен. Оставив Снарка у коновязи, прочной, но явно сделанной на скорую руку, он зашагал следом за Агмейром к дверям крепости, где их встретил некто Селанн, худощавый, ловкий мужчина с живым, подвижным лицом. Чем-то он неуловимо напомнил ему Пипа.

Итак, бесполезный неумеха у нас есть, подумал Джон, и Пип есть, есть угрюмый лорд Сноу в моем лице. Осталось дождаться появления Гренна и сира Аллисера для полного комплекта. Да, еще неплохо бы разжиться слепым мудрецом. И пусть только попробуют отправить меня в стюарды, сжал зубы он, проходя в двери.

В большом круглом зале, в столбе света, льющегося из окна в потолке, препирались двое мужчин.

– Зачем явился, Толан? – язвительно вопрошал один из них, смуглый бородач в надежном кожаном доспехе, напомнившем Джону о Винтерфелле. – Я с вами, Дозорными, давно покончил.

Какие еще Дозорные, поморщился Сноу, пока Толан разъяснял собеседнику, что вампирская угроза оказалась еще хуже, чем все думали.

– И ты прибежал к нам под крылышко? – фыркнул бородач.

Здравствуйте, сир Аллисер, вздохнул Джон, давно не виделись.

– Изран, Зал Дозора уничтожен, все Дозорные мертвы. Ты был прав, а мы нет, тебе этого мало?

Изран осекся и пробормотал слова сочувствия. Может, все не так плохо, подумал Джон, пересматривая первое впечатление, и зашагал вперед.

– Говорят, вы набираете охотников на вампиров, – сказал он, входя в столб света.

– Набираем, – солидно кивнул Изран. – Смотрю, люди о нас уже наслышаны. Значит, и вампиры вскоре узнают… Кстати, как у тебя с ними?

– Есть опыт, – пожал плечами Джон. – Мы с сестрой не так давно шли через Морфал, зачистили логово Моварта.

– Моварта? – поднял колючие брови Изран. – Неплохо! А где сестра?

– В Солитьюде дурит, – отмахнулся Джон. – Подтянется позже.

– Ну что ж, – довольно хмыкнул бородач, заложив большие пальцы за ремень. – Охотники нам действительно нужны. Кто-то должен заняться проклятыми кровососами там, снаружи, пока мы приводим в порядок эту развалину. Толан тут рассказывал мне об одной пещере, говорит, вампиры около нее так и вьются.

– Крипта Ночной Пустоты, – кивнул Толан. – Брат Адальвальд считал, что в ней может храниться некий древний артефакт.

– Если вампирам что-то нужно, они не должны это получить, – рассудил Изран.

– Согласен, – кивнул Джон. – И где крипта?

– Я знаю, где, – влез Толан. – Мы можем отправиться туда вместе. Но я пойду в любом случае, с тобой или без тебя. Мои павшие братья будут отомщены!

Только самоубийцы не хватало, кисло подумал Джон, но деваться было некуда. Толан все равно туда сунется, а у двоих все же больше шансов выжить.

– Как знаешь, Толан, – судя по его виду, Изран тоже был не особенно доволен болезненным энтузиазмом Дозорного. Потом он повернулся к Джону и сказал: – Ну, пора наконец познакомиться. Я Изран, глава Стражи Рассвета.

– Джон Сноу.

Изран поднял бровь.

– Драконорожденный? – осторожно спросил он, словно опасась спугнуть привалившую удачу. Джон кивнул. – Рад встрече. Отдохните оба перед дорогой, осмотритесь в форте, правда, смотреть тут пока особо не на что, – недовольно сказал он и повернулся к Агмейру, робко жавшемуся в тенях у входа. – Так, а ты у нас кто?

– Агмейр, сэр!

Уходя из зала, Джон услышал, как Изран раздраженно ворчит:

– Какой еще сэр, тут тебе не армия. Каким оружием владеешь?..

Все-таки первое впечатление оказалось неверным, подумал Джон. Сейчас Изран больше напоминал ему Старого Медведя.

С отъездом тянуть не стали. Быстро перекусили, прошлись по форту и стали собираться в путь. Еще перед выездом Джон загодя познакомил Толана с Призраком – хотя бы для того, чтобы избежать в будущем воплей, падений с лошади и перевернутых котелков. Тем не менее, когда поздним вечером они остановились на привал и Джон отправил волка к Арье за отчетом, Толан все-таки шарахнулся от синего пузыря и чуть не наступил в костер. Сразу видно, пользы от него будет много, подумал Джон и стал разворачивать узелок, присланный сестренкой.

В узелке была записка, пара пузырьков и пряничный, облитый жженым сахаром человечек на палочке. У человечка была корона из пастилы и только один глаз, сделанный из сушеной ягодки.

Джон развернул записку.

“Милый братец, у меня все хорошо. Я пока что в Солитьюде, в Коллегии бардов, тут очень интересно. А еще был фестиваль и мы сожгли чучело Олафа. И я раздобыла у бардов зелье для голоса, вдруг опять горло сорвешь. А это тебе гостинец – Олаф на колу, очень вкусный. Арья Снарк.”

Джон ухмыльнулся, цапнул человечка и откусил ему одноглазую голову. Действительно вкусно, подумал он, умиротворенно жуя пряник, пока Толан, бочком обходя гордого собой Призрака, подкладывал ветки в костер.

*

Арья была уверена, что гостинец Джону понравится. Она даже не стала хвастаться в записке, что пряник на колу был ее идеей. Она только жалела, что брат не смог побывать на фестивале.

А было все так.

Никто не ждал от нее столь скорого возвращения, и Арья, войдя в Коллегию с книгой под мышкой, произвела настоящий фурор. Не желая раскрывать тайну Розы и рассказывать, что каталась на дреморе, она попросту наврала, что ее подвез дружелюбный дракон – и сестре Довакина, разумеется, без вопросов поверили. Сама Арья только шмыгнула носом, думая о том, что на самом-то деле ей до сих пор так и не посчастливилось хоть раз подняться над облаками. Джон все еще числил ее наказанной за покушение на Дени.

– Песнь о короле Олафе, я даже и не надеялся… – восхищенно прицокивал языком Виармо, трепетно осматривая ветхую книгу. С предвкушающей улыбкой он открыл фолиант и тут же скис: – О, тут же половину не разобрать… да и стихи… в общем, так себе стихи… И как это показывать королеве?

Тирион, сидевший по соседству, тут же без зазрения совести предложил дописать и переделать. Арья к этому присовокупила заявление, что знает много гадкого о короле Олафе и с удовольствием поделится. Виармо воспрял духом и после того, как они обсудили все детали, убежал работать над Песнью.

– Тирион, – сказала она, когда они остались одни. – У меня тут кое-что есть, припрячь на время в надежное место.

Бес заинтересовался, наклонился ближе, но, увидев, что она достала из кармана, аж подпрыгнул.

– Черный камень душ! Да ты с ума сошла! С нас за это шкуру сдерут!

– Прямо сдерут? – Арья задумчиво повертела Камень в пальцах.

– Спрячь!.. – замахал он ручками и стал объяснять: – Есть белые камни, в них можно поймать душу животного, чтобы потом использовать для магических целей. Человеческую душу в них поймать нельзя, она слишком тяжелая, слишком емкая. Для этого годятся только черные камни.

– Там Олаф, – сказала она. – И я собираюсь подарить его Нуминексу.

– О, – Тирион замер с округлившимся ртом. – Разве Нуминекс жив?

– Да, опять. Он сейчас маленький. Джона мамой зовет.

Тирион моргал, пытаясь переварить информацию, и наконец сказал:

– Ладно… ладно, конечно, спрячу.

– А как идет работа над частушкой?

– Хорошо идет. Хотят исполнить ее на фестивале. Драконы там здорово по бедняге проехались, – усмехнулся он. – “Дети снега”, ну-ну.

– А что в этом такого? – не поняла Арья.

– Да ты же сама только что сказала, – удивился Тирион. – Разве не знаешь? У драконов есть негласный обычай: если ты спасаешь чью-то жизнь – а у них такое в принципе большая редкость – то становишься ему старшим, вроде родителя. Так что Джон у нас теперь многодетный отец.

– Ну, он еще и мать, – не смутилась Арья. – Матерь Драконов. Точнее, одного конкретного вредного мелкого дракончика.

– Это-то да, конечно… Но целый Скайрим, да и Нирн впридачу – можно подумать, он икру метнул, как макрель.

– Уйми свой вредный язык, – заржала Арья. – И откуда ты все это знаешь?

– Я по-прежнему много читаю, – пожал плечами Тирион. – Благо что драконы каким-то образом вложили в меня понимание здешнего языка, а то пришлось бы туго. Джон ведь тогда правильно сказал: я умею только хлебать вино и болтать. Люди приходят ко мне за советом, и я должен знать мир, в котором они живут. В котором я сам теперь живу.

– Не хочешь вернуться?

Тирион задумался, уставившись куда-то вдаль.

– Иногда, – наконец сказал он. – Но вряд ли у меня есть на это моральное право. К тому же здесь я помогаю. Я не особо лезу в политику и экономику. Я просто слушаю людей.

– Ну, хоть кто-то их слушает, – порадовалась Арья за народ Солитьюда.

Поздним вечером Виармо закончил работать над Песнью и они договорились, что утром все вместе отправятся во дворец убеждать королеву. А пока что Арье предоставили уютную кроватку тут же в Коллегии, наказав, чтобы отдохнула как следует, ибо день ожидается суматошный.

Утро наступило. Королеву убедили. С точки зрения Арьи это оказалось совсем несложно: Элизиф Прекрасная, увенчанная Зубчатой Короной, избранная ярлами Скайрима, не слишком обожала ложных королей, узурпаторов и самозванцев. Выслушав Песнь, она поднялась с трона и торжественно повелела начинать подготовку к фестивалю. Она также хотела вознаградить Арью за проделанный труд, и та немедленно начала клянчить какую-нибудь застежку с гербом Солитьюда – какой же Старк пройдет мимо волчьей эмблемы?

Едва Арья успела стянуть подаренной застежкой воротник, как ее обступили и стали заваливать вопросами: а где Джон, а как у него дела, а появится ли он в Солитьюде. Фальк со смехом вспоминал, как Сноу впервые заявился в город.

– Везде ходил с костью, мрачный как туча, а потом не моргнув глазом прибил Потему и убежал в посольство мутить воду. Даже про награду забыл.

– Ну, сам-то он Потему называл сторонней неприятностью, – хихикнула Арья. – Его тогда больше драконы занимали. А что за награда?

– Куча денег. До сих пор лежит дожидается.

– Пусть еще полежит, – легкомысленно махнула она рукой. – Рано или поздно он сюда доберется.

Подготовка к фестивалю шла полным ходом. Сунув нос в кухни и увидев, как там пекут пряники, Арья тут же вылезла с богатой идеей об Олафе на колу. Потом, вспомнив разговор со зловещей старушкой в Маркарте, побежала к бардам интересоваться, есть ли у них зелья для голоса. Оказалось, есть, что, в общем, неудивительно. За всеми этими делами она чуть не забыла сгонять в казармы и притащить на праздник генерала. Генерал упирался, как мул, но Арье взялась помогать Рикка, так что шансов устоять у него не было.

Сумерки сгустились и время фестиваля наконец-то пришло. Народ набился в амфитеатр и галерею, те, кому повезло меньше, толкалась на соседних улицах, надеясь хоть краем уха что-нибудь услышать. Песнь была прочтена снова, чучело весело полыхало, освещая праздничную толпу, а Арью совсем захвалили. Впрочем, в отличие от Джона, случись ему оказаться на ее месте, наглая девчонка и не думала смущаться – ухмылялась, играла бровями и грызла пряник на колу. Она еле успела ухватить парочку, разлетались сладкие Олафы как по волшебству.

А потом пришло время главного события фестиваля, и даже генерал, укоризненно смотревший на нее поверх голов – как это она все еще не разобралась с Братством? – поневоле отвлекся и устремил взгляд на целый хор бардов, собравшихся на сцене.

– Сегодня, – торжественно провозгласил Виармо, – вы услышите еще одну песню – Песнь о Довакине. Ее написали драконы, – услыхав такое, народ удивленно колыхнулся, зашумел, словно роща под свежим ветром, – и теперь мы исполним ее для вас.

Арья и Тирион захихикали в кулачок, вспоминая про детей снега и макрель, но тут хор взялся за дело – и они изумленно притихли.

Сперва звучали лишь голоса, потом вступили лютни, флейты, рога и трубы, загудели барабаны и наконец хор загремел во всю мощь.

Арья уже слышала частушку в исполнении драконов, так что ей было с чем сравнивать, но и она не могла не признать, что барды постарались от души. Толпа, с пением драконов не знакомая, была и вовсе ошеломлена.

– Ну все, – проворчал Тирион, когда грандиозный распев подошел к концу и толпа взорвалась восторгами. – Скоро они переложат это в балладу, и петь ее будут во всех тавернах. Бедный Джон, он же такой скромный.

– Ничего, пусть страдает, – хмыкнула добрая сестренка. – Он привык, а людям весело.

Когда этот великолепный день подошел к концу и она отправилась отдыхать перед завтрашней поездкой к Драконьему Мосту (ведь генерал так смотрел), к ней заявился Призрак – брат требовал отчета о том, как у нее дела. Она поспешно наскребла записку и собрала узелок с гостинцами, при виде которых лютоволк явно смягчился по отношению к ней и перестал косо и подозрительно смотреть.

Когда Призрак, подцепив узелок, исчез, она завалилась в постель, думая о том, как обрадуется Джон, когда услышит про пойманного Олафа. Да и про Тириона узнать ему тоже будет небезынтересно…

Все было просто прекрасно. Арья с детства мечтала о приключениях, о том, чтобы открывать новые страны, но даже в самых смелых мечтах не могла бы вообразить, что однажды откроет для себя Скайрим. Ей было здесь хорошо и она надеялась, что и Джону тоже.

Да и с чего ему должно быть тут плохо? В конце-то концов он всегда говорил о Скайриме с искренней нежностью.

========== Глава 12. Крипта Ночной Пустоты ==========

От форта до Рифтена, от Рифтена до Виндхельма – и дальше, через вечные горные снега к крипте Ночной Пустоты. Семь дней. Семь дней, которые Джон провел в компании Толана и которые начинали казаться ему худшими в жизни – и это учитывая… да собственно все, что с ним случалось прежде.

О, благословенные часы, когда Толан погружался в мрачное молчание! Похрупывающий снег под копытами лошадей, стук дятла в лесу… Но проходило время, и Дозорный снова отвлекался от скорби по павшим товарищам, вспоминал, что рядом с ним едет непросвещенный язычник, не желающий признавать волю Стендарра, и проповеди начинались по-новой.

– Толан, заткнись, – сказал Сноу незлым голосом, когда они в очередной раз остановились на ночевку. До крипты оставалось несколько часов ходу.

Дозорный настаивал на том, чтобы идти дальше и немедленно взяться за вампирскую поросль в крипте, но Джон уперся и сказал, что загонять себя в край и глупо помирать он не нанимался, а уж Снарк тем более. Лошадям нужно отдохнуть и точка.

Разумеется, по темноте Толан сбежал. Он все ворочался, вздыхал и в конце концов удрал мстить прямо среди ночи. Призрак и Джон проводили глазами это неуклюжее существо, которое искренне верило, будто умеет двигаться тихо, и стали спать дальше. Отследить его по глубокому снегу, да еще и с помощью лютоволка, будет плевым делом, ну а если Толан к тому времени помрет… значит, помрет.

Поутру Джон сверился с картой и задумался. Они встали на ночевку рядом со входом в башню Мзарк, историческую в многих отношениях, и отсюда до Вайтрана было рукой подать – полтора-два дня пути, а если рысцой, то можно успеть и за день. Что будет в крипте, неизвестно, а оставлять Снарка здесь, где нет ни травки, ни защиты, казалось плохой идеей. Да и воспоминания о походе в Альфтанд, закончившемся полетом на драконе, были еще свежи.

– Отведи его в Вайтран, – сказал Джон Призраку, написав очередную записку для конюхов и Лидии. – Гони жирного рысью, ему полезно.

Волк с энтузизамом кивнул. Снарк, знать не знавший, что ему уготовил хозяин, безмятежно жевал овес из торбы и возмущенно взвизгнул, когда Призрак безжалостно погнал его вперед. Джон посмеялся, глядя, как коняга взбрыкивает и трясет круглыми боками, а потом закинул на плечо сумку с припасами и зашагал по следам Толана. Выпавший ночью легкий снежок их едва припорошил, так что отследить беглеца будет несложно.

Он поднимался все выше в гору, объедая по дороге ягодки с кустов, и наконец следы вывели его даже не к двери, как можно было бы ожидать от крипты – простому проходу в скале. В устье пещеры на истоптанном снегу замерзла кровь. Лошади Толана нигде не было видно, зато вокруг пестрело множество следов, похожих на волчьи.

Джон поздравил себя с правильным решением отослать Снарка и тихо проскользнул в пещеру. Прокравшись по необработанному скальному коридору, он приблизился к большому залу, какие уже встречались ему в курганах, и услышал женский голос:

– Хоть бы Локил поторопился. Я начинаю думать, что пора вернуться и сказать Харкону, что он доверил эту миссию идиоту.

– А я, – отвечал ей мужчина, – начинаю думать, не рассказать ли Локилу о твоей нелояльности.

– Пф, – фыркнула та. – Ты не посмеешь. Иди карауль.

Джон осторожно выглянул из-за скального выступа и призадумался. Фигурка вдалеке выглядела, как обычный человек. Это мог быть вампир, Дозорный, да кто угодно. Можно ли просто взять и выйти к ним? Можно ли просто взять и поубивать их? Сложный вопрос…

Неподалеку послышалось сопение, что-то зацокало по камням. Джон прижался к камню и, не будучи уверен, что встреча окажется приятной, достал кинжал. Снова сопение, будто кто-то принюхивался, выискивал чужака, вторгшегося в чужие владения.

Джон затаил дыхание, понимая, что скорее всего это бесполезно и его обнаружили, и буквально миг спустя в проеме появилась большая черная тварь, похожая на дымящуюся собаку. Глаза зверюги полыхали адским янтарем, и возникало подозрение, что следы у входа принадлежат ей.

Тварь прыгнула с места, без разгона, и свалила Джона с ног. Падая и обдирая спиной неровную стену, он вбил ей кинжал под ребра, и янтарные глаза погасли, а зубы безвредно щелкнули в волоске от его лица.

Ушибленный локоть болел как сволочь, спину саднило. Он спихнул с себя тяжелую тушу и пригляделся. Безгубая пасть твари была битком набита кривыми клыками, облитыми слюной. Обкромсанные, а может, обгрызенные остатки ушей, ненормально огромные ноздри, черное тело, на котором шкура лопалась, обнажая скрытые под ней такие же черные мышцы и сухожилия.

Значит, там, в зале, вампиры. Либо кто-то еще, столь же неприятный. Джон с трудом мог представить себе, чтобы такую псину завел себе хороший и добрый человек.

Он стал осторожно спускаться в зал и почти сразу наткнулся на лошадь Толана. Животное явно затащили сюда мертвым и уже успели наполовину съесть. Джон прищурился и понял, что сам Толан тоже далеко не ушел. Его труп виднелся впереди под факелом, ближе к двери в глубины крипты.

Вампиры заволновались. Похоже, они почувствовали его присутствие, а может, услышали шаги, и сейчас их янтарно-красные глаза тлели в полутьме, обшаривая зал.

Сюда бы лук, затосковал Сноу, сюда бы Арью с пращой… В искусстве прятаться и красться он был не силен, а надеяться, что брошеный камень направит их на ложный след, было бы до смешного наивно.

Джон вытянул меч из ножен и двинулся вперед, не особо заботясь о скрытности. Вампиры оживились, увидев добычу, и метнулись к нему через весь зал на такой скорости, какой он от них вовсе не ожидал. Женщину он спалил Йолем прямо на лету, но другой вампир, увернувшись от потока огня, вцепился ему в шею, с легкостью прокусив кожаный воротник. Насадив вампира на меч, как на вертел, он оторвал его от себя и чуть не упал вместе с врагом на землю. Полудохлый кровопийца все еще метался, пытаясь схватить его руками, его лицо странно деформировалось, кости черепа ходили ходуном под бледной кожей. Джон надавил на меч, проворачивая его в ране, и противник наконец затих.

Шею дергало, по камзолу текла кровь, дымившаяся в ледяном воздухе пещеры. Порывшись в припасах, он достал лечебное зелье и залпом проглотил. Полегчало.

Покрутив головой, которая немного плыла, он откроил лоскут от рубахи вампира и попытался вытереть кровь с одежды, но все было без толку. Теперь эти кровососы, сколько их тут есть, будут слетаться на него, как мухи на труп. Сноу недовольно обтер меч и пошел за факелом.

Проходя мимо тела Толана, он лишь глянул на него равнодушно и сказал: “Йоль!..” Впрочем, с его точки зрения покойный и таких-то похорон не заслужил. Куда больше Джона заинтересовал труп одного из вампиров, валявшийся по соседству. Все в стае Моварта выглядели как люди, но этот… Растянутый нос, звериные черты. Вампир был больше похож на летучую мышь, чем на человека.

Что ж, судя по трупам, перед смертью Толан сумел одолеть двух кровопийц. Молодец. Стоило ли ради этого трепать Джону нервы всю ту неделю, что они сюда ехали, оставалось под вопросом.

Поискав рычаг, он поднял солидную решетку, перекрывавшую вход и отправился вглубь крипты. За извилистым туннелем лежал зал с саркофагами, но драугры из них так и не появились. Вместо голубоглазой нежити в зале царила очередная вампирша – с ней он разобрался быстро и в лоб, невзирая на скелетов, которых она подняла в бой. Этих он и вовсе просто приголубил факелом, не размениваясь на Крик.

Он шагал дальше, но картина не менялась. Вскрытые саркофаги, драугры, лежавшие изломанными куклами – о них явно позаботились те, кто прошли тут до него. Джон только пожал плечами: ему же меньше работы.

Когда он ступил в большой зал, чьи стены были изъедены погребальными нишами, пол под его ногами прохватила дрожь. Толчки шли откуда-то из глубины, сквозь толщу вечного камня, жуткие и почти неслышные. С потолка посыпалась каменная крошка. Джон задумался, а не лучше ли будет вернуться, как из-за колонны к нему кинулась очередная ободранная пародия на собаку. Он отбросил ее Криком и с удивлением увидел, как в ее бок врезается белая стрела. Призрак, будто соткавшись из воздуха прямо в полете, набросился на адскую тварь и рванул зубами облезлый черный бок.

Еще одна вампирша, выскочившая на шум, устремилась к нему, сияя янтарными глазами.

– Вульд! – рявкнул он, мгновенно преодолевая расстояние между ними и оставляя за спиной двух сцепившихся зверей. Меч с разгону вошел ей в живот, а факел довершил дело. Спихнув труп с клинка ногой, он обернулся, волнуясь, не нужна ли Призраку помощь, но тот уже управился сам и теперь стоял замерев, настороженно к чему-то прислушиваясь.

– Нам лучше уйти… – начал Сноу, убирая меч в ножны, но лютоволк не обратил внимания. Сорвавшись с места, он метнулся к Джону и снес его с места за миг до того, как туда рухнул тяжелый камень с потолка. Дрожь снова наполнила зал, камни загудели, по стенам потекли струйки песка. Призрак, отчаянно скуля, подталкивал Джона под руку, помогая ему поскорее встать на ноги.

Они поспешили вдоль стены обратно к двери, через которую он сюда вошел, но не успели. Зал ходил ходуном, камни сыпались один за другим, из ниш вываливались древние трупы, а потом вся дальняя стена, где была заветная дверь, просто рухнула, погребая выход под горой обломков.

Поднявшаяся туча пыли разлетелась по залу, забила горло, засыпала глаза. Джон ничего не видел и почти не мог дышать, давясь от кашля; он только чувствовал, как Призрак, сжав зубы на его предплечье, упорно тянет его в какой-то проем. Лютоволк не слишком деликатничал – Джона хорошо приложило о косяк, потом об решетку и он только чудом не выпустил из руки факел. Сзади снова загромыхало.

В этом грохоте было почти не различить треск лопнувшего саркофага, но Призрак, разумеется, услышал. Отпустив руку Джона, он кинулся вперед и опрокинул на пол драугра, в недобрый час решившего познакомиться с гостями. Кое-как разлепив слезящиеся глаза, Сноу подобрался ближе и, пока волк терзал иссохшую руку, державшую меч, Джон занес ногу и от души опустил ее прямо на эти голубые огоньки, мутно светившие сквозь каменную пыль. А потом еще и еще, пока от головы нежити не осталась лишь кучка обломков, праха и седых волос.

Все еще натужно кашляя, он обернулся и увидел груду камней, забившую выход и завалившую полкоридора. Дороги назад больше не было, и все пространство, какое оставалось ему доступно, составляло несколько шагов вдоль слепого каменного тупика.

– Ты ведь не сможешь перенести меня отсюда? – без всякой надежды спросил Джон. Призрак виновато заскулил, и он потрепал его по загривку: – Ничего, ничего… ты меня спас, ты умница. Выберемся.

Он осмотрелся. Впереди гора камней, сзади вскрытый саркофаг. По бокам железные решетки, а за ними – ниши с покойниками. Оглядев все это и постаравшись как следует запомнить, Джон с тяжелым вздохом загасил факел.

– Снарка довел? – спросил он в слабом синем свечении, идущем от волка.

Призрак опять заскулил.

– Сбегай доведи, а то пропадет ведь.

Волк ласково боднул его тяжелой головой, лизнул в руку и исчез.

Оставшись в полной темноте, Джон повесил плащ и пояс с ножнами повыше на решетку – сумка с припасами так и осталась где-то там, в зале, – немного постоял на месте, собираясь с духом, а потом стал наощупь пробираться к завалу. Даже при погашеном факеле, даже с учетом щелей между рухнувшими камнями воздуха здесь надолго не хватит, так что действовать надо быстро, но не тратя лишних сил. И если ему повезет и свод не рухнет, как только он уберет подпирающие его камни, то может быть… может быть, все не так уж и безнадежно.

Хотя куда безнадежнее, подумал он, начиная осторожно убирать камень за камнем на самом верху. Погребен заживо… или замертво? С точки зрения мироздания в каком статусе он вообще сейчас находится?..

Разбирать завал полностью он, конечно, не собирался; замысел был в том, чтобы разгрести самый верхний слой и проскользнуть под сводом тупика обратно в зал. Джон старался не думать о том, что он будет делать, если и зал тоже завален.

Ощупывая потолок, он не нашел в нем серьезных трещин или полостей от упавших камней; арочный свод сумел выстоять против подземных колебаний. Значит, камни внесло сюда из зала. Сколько же их там, подумал он, вдруг покрываясь холодной испариной. Лежа на куче обломков, отшвыривая и откатывая назад все новые камни, он постепенно продвигался вперед, но то и дело ему приходилось возвращаться, чтобы свалить вниз, к останкам драугра, все, что он выгреб из-под потолка. Не для того он тут часами старался, чтобы замуровать себя посреди туннеля.

Становилось все жарче. Духота мучила его, хотелось глотнуть холодной воды, вдохнуть свежего воздуха – да хоть стянуть с себя кожаный камзол и перчатки! – но воды здесь не было и воздуха становилось все меньше, а избавиться от какой-никакой защиты, которую давала дубленая кожа, могло бы стать последней глупостью в его жизни.