Текст книги "Дракон и солнце 2. Снег к снегу (СИ)"

Автор книги: StarGarnet

сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 46 страниц)

– Понимаю, – промолвил Джон. Драконы тогда были не слишком расположены к людям, подумал он, что уж говорить о вампирах. Странно, что Харкон и Валерика вообще пережили встречу с разозленными ящерами.

– Ты, наверное, удивишься, но тогда я почти ничего об этом не знала. Они не делились со мной своими делами, считая, что я еще не доросла. Вечно я была маленькой… младшенькой. Они рассказали только сейчас. Рассказали, как, не добившись ничего ни от богов, ни от драконов, озлобились и решили, что все равно найдут ответы, не по согласию, так силой, – раз уж они оказались единственными, кому не безразлична судьба целого континента. Они стали работать с Камнями, учились делить души на части, извлекать информацию. Но драконью душу нельзя поймать в простой Камень, поэтому…

– Драконорожденные, – кивнул Джон.

– Способных поглотить душу дракона было лишь несколько за всю историю. Одного отец даже нашел…

– И для него дело кончилось плохо, – припомнил Сноу.

– Откуда ты знаешь? – удивилась Серана.

– Харкон сам рассказал. Наверное, и Мирака он искал из-за этого. Удивляюсь, – с оттенком восхищения усмехнулся Джон, – как он ухитрился выжить среди всех этих приключений.

– Потом это уже не имело значения, – вздохнула она. – Ведь драконы сгинули. А кого не убили, те попрятались так, что и не разыщешь… И вот они снова вернулись. И появился ты. А я по незнанию привела тебя прямо к нему на порог.

– Для Папули это был просто праздник какой-то.

– И не говори, – поневоле засмеялась она, утирая следы слез, и вдруг вспомнила: – Кстати, те аттракторы, которыми Дюрневир ловил души в Каирне, – это мамина разработка.

– Да ладно, – не поверил Сноу.

– Нам было скучно, – курточка на берегу вдруг заговорила знакомым голосом. – Общались через барьер, делились опытом. А позже я довел до ума ее корявые идейки.

– Вот я так и знал, – раздраженно заворчал Сноу, косясь на берег. – Ничего мне не показалось, это был ты.

– Это Партурнакс мне кристалл дал, – виновато призналась Серана.

– Я не подслушиваю, я просто мимо проходил, – поспешил заявить дракон. – Уже ухожу, не буду вам мешать.

– Нет, стой, – уперся Сноу. – Если вы с Валерикой общались, почему ТЫ не поговорил с ней об Атморе?

– Потому что говорить об этом было еще слишком рано, – фыркнул Дюрневир. – Все, я пошел.

И курточка демонстративно умолкла. Не то чтобы Джон поверил старому вруну, но если Дюрневир продолжает подслушивать, то с этим все равно ничего не поделаешь…

– Боюсь, у твоих родителей осталось не так много времени на квест всей жизни, – нерадостно промолвил он.

– Времени у них сколько угодно. Они же вампиры.

– Что, опять? – возмутился Джон, всплеснув руками и подняв тучу брызг. – Только спаслись от Молаг Бала – и опять?!

Иглы в колодце, кровь и темнота, боль и глухое молчание, и пустота… Да они сумасшедшие, пойти на это снова…

– Их обратил Вайл, – успокоила его она. – Такого в истории, кажется, еще не бывало. Хотя насчет отца я не уверена… Арья все говорила про какой-то зловещий сыр и что ее мучают подозрения… – Серана тяжко призадумалась, а потом легкомысленно тряхнула головой: – Ладно, главное, все живы. Но квесту всей жизни пока придется подождать. Папа-то теперь император, у него заботы, дела государственные…

– Пусть сперва отработает, потрудится на благо общества, – прогудела курточка. Джон, не выдержав, рассмеялся, а Дюрневир важно продолжал: – Валар дохаэрис. Уж ты-то должен понимать.

– Да понимаю я, – скис он.

– Что ты все о великом, ты же пока не дома, – затормошила его Серана. – Мы еще можем пролететься по Скайриму… Погулять на прощание.

– Не могу, – помотал он головой. – Я могу быть только здесь. Когда я выйду отсюда, то лишь для того, чтобы уйти.

– Это из-за Запретного Слова?

– Ну… в общем, да.

– И что мне проку от тебя в Обливионе, – надулась она, недовольно хлопнув его по плечу. А ведь драконы обещали ей свадьбу…

– Не скажи, – оживился Сноу и потянул ее к себе. – Кое на что я очень даже гожусь.

– Так, все, теперь я точно пошел, – заявила курточка.

*

Как хорошо, что в Обливионе нет времени, думал разомлевший Джон. Сколько они тут с Сераной, день, год? И она, невзирая на пылкие страсти, все еще цела и невредима, и он даже сумел не помять ее и не покалечить. А ведь казалось бы, и в заводи они успели… и на травке, и на говорливой курточке. Дома его за это, конечно, прибьют, но, с другой стороны, Серане было хорошо, ему тоже (что уж прибедняться), а что случается в Обливионе, остается в Обливионе.

Последняя мысль бесконечно крутилась у него в голове, убаюкивая. Серана завозилась рядом, потянула его за влажную прядь волос.

– Теперь, – сыто заурчала она, – ты, как честный человек, обязан на мне жениться.

– Но ведь… – затрепыхался он.

– Ты должен знать, – уставилась ему в глаза Серана, – я люблю тебя и не хочу отпускать. Но ты вернул мне целый мир и я думаю, что он сможет компенсировать мне твое отсутствие, когда ты уйдешь.

– Даже не знаю, что на это сказать, – растерялся Джон. – Это “спасибо” или “проваливай, обойдусь”?

– Это “ты должен на мне жениться”, – заявила она. – Кстати, папочка собирается объявить меня императорским бастардом, а Арья утверждает, что в этом случае мне положена фамилия Сноу. И я уже всем в Солитьюде разболтала, что Довакин ходит у меня в женихах.

– Я не могу остаться, – вздохнул он.

– Но жениться можешь вполне, – привела она неоспоримый аргумент, оформленный по всем правилам дискуссии.

– С тобой невозможно спорить, – застонал Сноу.

– А зачем со мной спорить? – хмыкнула Серана, и он наконец-то вспомнил, чья она дочь.

На берегу хлопнуло и появился рогатый Сангвин.

– Ну что, уже созрел для свадебки? – поинтересовался он, пока Джон торопливо тянул на себя ветки куста, надеясь укрыться от нескромных взглядов.

– Почти, – прищурилась Серана. – Сейчас дожмем.

– Э, – нахмурился Сноу, – вы что… вы… да как вообще?..

– Очень красноречиво, – оценил Сангвин. – А что, собственно, тебя удивляет? Козу ты уже спас – это я про Харкона. Великана одарил – то есть Партурнакса… Что там еще? Среди светлячков погулял, Собор развалил. Теперь осталось только свадебку сыграть.

– Не может быть, – ошалело глянул на него Джон из листьев.

– Может, – провозгласил Принц Разгула. – И будет. Не оставишь же ты свое дитятко несчастным бастардом.

– Дитятко? – встрепенулась Серана. – Вампиры не могут…

– Зато драконы могут. Во всяком случае, в его мире, – заявил Сангвин и, сцепив руки на пузе, довольно покрутил большими пальцами. – А нам как раз очень нужен Драконорожденный.

– А барьер?..

– Мне он вообще не мешает, – легко пожал плечами Принц. – Забавная штучка, пусть будет. В общем, готовьтесь, скоро я буду вас женить.

*

Только после того, как Сангвин их покинул, велев приготовляться, Джон наконец-то обнаружил, что его одежду сперли.

– Мне что, жениться в чем мать родила? – возмущался он, возясь в заводи и ища водяной лист побольше. Серана хохотала: ее-то вещи не тронули.

Из кустов, как назло, показалась Арья. Тут Серана совсем обессилела от смеха и слабыми руками потянула на себя курточку прикрыться.

– Ага! – возрадовался Дюрневир, наконец получивший хоть какой-то обзор. Услыхав это, Джон с головой ушел под воду, а потому уже не слышал, как ящер ворчит: – Одна трава кругом, безобразие…

– Ну что, как вы тут? – поинтересовалась сестренка, крутя любопытным носом, и позвала, склонившись к заводи: – Джон, вылезай!

– Он вампир, – напомнила Серана. – Он там может хоть сто лет сидеть, зря стараешься.

– Как это зря, – обиделась Арья. – Я ему одежку принесла, новую, на выход, по последней даэдрической моде. Кафтанчик-то свой он в решето превратил.

– Да, это он умеет, – согласилась Серана, споро натягивая бархатные штанишки, скроенные мамой из папиной мантии. Бедный Джон, подумала она и вспомнила похабную историю, которую рассказывал за одним из обедов Тирион: что-то про Лейавин и про то, что бац! – и все оказались голые. И, кажется, там тоже был замешан Сангвин… Серана даже заподозрила, что одежку вполне могла спереть и Арья – а потом появилась вместе с Принцем и до поры до времени пряталась в кустах, потешаясь над братом…

Посмотрев, как императорская дочь, то и дело с подозрением косясь, облачается, Арья добыла из кустов сверток, выудила из него черные штаны и потрясла ими над заводью.

– Джон, штаны, – она снова попыталась выманить разобиженного упрямца. – Смотри какие!..

Сноу высунулся из воды, цапнул мокрой рукой одежку и приказал:

– А ну отвернулись обе. Бесстыдницы.

– Я видела пропасть голых мужиков, – завела старую песню Арья. – В основном, мертвых, конечно, но это же как раз про тебя…

Услыхав такое, Серана пристально и с новым пониманием посмотрела на незаживающие рубцы, покрывавшие грудь и живот жениха, и задумалась:

– Интересно, а та мазь поможет?

– Вряд ли, – помотала головой Арья. – Они вроде как магические.

– Так и мазь тоже!..

– Что за мазь? – заинтересовался Джон, который, частично одевшись, сразу почувствовал себя куда лучше.

– Мы Тириону шрам свели, чтобы его не узнали, – объяснила сестра. – Жжет адски, терпеть четверть часа, но так ему и надо, гаденышу. А еще я прихватила с собой порцию для Сансы, бедняжки.

– У Сансы есть шрамы? – обеспокоился Джон. – Откуда?

– Тебе лучше не знать, – мрачно уставилась на него Арья, и Джон запоздало понял, что замужество за Рамси Болтоном искалечило его леди-сестру не только душевно, и не одной лишь холодной погодой объяснялись ее глухие, закрытые под горло платья. А ведь он прочел столько ее мыслей – и так до сих пор и не знал… Джону вдруг до слез стало жаль несчастную, носившую в себе эту мерзкую тайну и наверняка не ее одну.

– Ты, между прочим, зря жалуешься, – вклинился в его мысли голос Арьи. – У тебя стащили какие-то лохмотья, а у меня – весь мой арсенал! – и она расстроенно похлопала ладонями по пустому поясу. Джон присмотрелся и наконец-то заметил, что оба кинжала и даже драгоценная Роза исчезли.

– И как это ты недоглядела? – искренне удивился он.

– Ну… это… как бы… – шмыгнула носом сестренка, а Серана опять вспомнила дремору и расхихикалась. Не только у них с Джоном была незабываемая ночка.

Впрочем, было очевидно, что сам Сноу не догадывается, чем и с кем развлекалась его сестра. И никогда не догадается, простодушный болван…

Но тут Серана отвлеклась от всех этих размышлений, поскольку Джон наконец-то нарядился, приладил меч на пояс и теперь стоял, оглядывая себя и приглаживая новую одежку.

– И как я тебе?.. – неуверенно спросил он.

– Красавец жених, все обзавидуются, – поспешно успокоила она его. – Сейчас тебя даже папочка одобрил бы.

Джон заулыбался, довольный, что его наконец-то признали достойным руки любимой доченьки, пусть и несколько заочно.

– Стой ровно, я тебе волосы высушу, – сказала она, наставляя на него руку. – Надеюсь, я их не спалю… У меня все еще некоторые сложности с магией огня.

Джон так и замер, а Арья покатилась со смеху, злорадно похрюкивая. И поделом бы ему, думала она, вспоминая, как сама осталась без волос по прихоти братца.

Но любовь творит чудеса, и волос Сноу так и не лишился – лишь распушился как одуванчик, и в итоге их пришлось снова немного намочить, чтобы пригладить. Глядя, как эти двое возятся у заводи, плещась и хихикая, Арья подумала, что Джону все-таки идет быть счастливым. Жаль, что это такое редкое зрелище…

Она вспомнила, как он радовался, едва они прибыли в Скайрим. Как он сидел в снегу с Призраком, как баюкал меч, который считал навеки потерянным, как обнимался с Партурнаксом. Как сияла тогда его душа, целостная, неповрежденная…

В надежде снова это увидеть Арья пригляделась – и отшатнулась при виде больного, еле тлеющего огонька, мерцавшего в груди брата. Расколотая душа распалась на дракона, крылатого и своевольного, и волка, упрямого, верного, неутомимого в преследовании; теперь их тени зыбко колебались по обе стороны разрушенного человека, с тоской взирая на изъеденную тьмой сердцевину, почти вытеснившую их прочь.

Что-то пожирало Джона изнутри, что-то черное и багровое, и оно не собиралось останавливаться.

Но ведь, заполошно дернулась Арья, Партурнакс наверняка знает, что с этим делать! Не может быть, чтобы так все и закончилось… не может такого быть!..

– Над чем вы там смеетесь, мне не видно, – раздался из травы обиженный голос Дюрневира. Арья встряхнулась, отбросила тревожные мысли и пошла на звук, ища, где же все-таки прячется дракон.

– Я прямо тут, – раздраженно сказал тот у нее из-под ног. – Возьми этот кристалл своей рукой, смертная, и давайте уже начинайте.

– Дядюшка Сангвин, – неуверенно позвала она, поднимая кристалл. Джон и Серана перестали хихикать и съежились на берегу, понимая, что волнующий момент настал, а они все еще не представляют, чего ждать.

Хлопок – все вокруг изменилось, расцвело огоньками и светлячками, и в глазах у них зарябило от лиц собравшихся на свадьбу гостей, представленных разномастными дреморами и неведомо кем еще.

– Ну, с этим типом вы уже знакомы, – благодушно сказал Сангвин, махнув рукой в сторону господина с бельмами и щегольской тросточкой.

– Не так близко, как хотелось бы, – ощерился Шеогорат, и при виде этой ухмылки Джон с содроганием понял, что у Безумного Бога и Харкона действительно есть нечто общее.

– А вот и наш солнечный Мерусик, – не смущаясь, продолжал Сангвин. – Ее вы тоже знаете. Есть еще один, но сразу два Мерусика на нашем скромном торжестве – это все-таки…

– Вы все мне глубоко противны, – перебила его суровая Меридия и недовольно посмотрела на Сноу. – Я здесь вообще только ради твоего волка, которого тут даже нет, – и, глянув в сторону Арьи, милостиво кивнула: – Здравствуй, нежить из канавы.

– Премного благодарна, – залепетала растерявшаяся Старк и пояснила: – Что не испепелили…

Меридия фыркнула и задрала нос.

– Молаг Бал, конечно, тоже интересовался, – доверительно сообщил Джону Сангвин, – но мы решили, что приглашать его, пожалуй, не лучшая идея. У него такие… несколько своеобразные представления о свадьбах.

Сноу попытался что-то сказать, но не смог. Горло намертво свело судорогой.

– А это Азура, владычица сумерек и королева ночного неба. Чем-то ты ее заинтриговал, – представил Сангвин следующее лицо. Лицо проникновенно глянуло Джону в глаза:

– Недолго тебе быть вампиром, – прорекла Азура, и он ощутил, как разжимается на сердце незримый обруч безнадежности.

– Джону Сноу вообще недолго быть, – радостно закряхтел Шеогорат, и обруч стиснул бедное сердце снова. Все, что говорил Безумный Бог, звучало как бред – что неудивительно, – и тем печальнее было раз за разом выяснять, что говорил он это неспроста. Недолго быть?..

Сноу с трудом удержался, чтобы не застонать в голос. Серана, чувствуя его тревогу, стиснула его руку в новой красивой перчатке и утешительно улыбнулась, а сама подумала: никогда больше не стану выходить замуж. Слишком уж это страшно.

– И, наконец, наш обаятельный, очаровательный… – точил мед Сангвин.

– …мерзостный скамп, – пробурчала Меридия.

– …наихитрейший Клавикус Вайл, – упрямо закончил Принц Разгула, указывая на рогатого паренька с большой лохматой собакой. – Советую никогда с ним не пить. Это он уговорил меня на эти рога.

– Отличные рога, – пролепетала Серана, никогда прежде не видавшая столько Принцев Даэдра разом. – Просто превосходные.

– Ты так считаешь? – призадумался Сангвин и расцвел: – А вообще да. Ну что ж, давайте приступим.

Выудив из кустов горшок с хрустально синей зимней розой, которая словно бы светилась в темном воздухе Обливиона, он важно изрек:

– Родовая память этой розы свидетельствует нам, что Джон Сноу – отпрыск королевской крови и достоин вступить в сей союз.

– О, – недовольно протянул Вайл. – А я-то хотел призвать сюда его родителей…

– Не смей, – зашипела Меридия. – Не позволю такое святотатство!

Джон круглыми глазами смотрел на их перепалку и чувствовал, как внутри скребется робкое сожаление. Они действительно могли бы призвать сюда его родителей, пусть даже призраками? Он никогда с ними не встречался – лишь видел картины прошлого, что показал ему Бран. Лианна и Рейгар, что они сказали бы ему теперь…

– Розы не лгут, – пропела Азура. – Мы принимаем свидетельство.

– Отлично, с этим разобрались, – кивнул Сангвин и снова важно надул щеки: – Кто провожает в брак Джона Сноу?

– Я, – тут же подскочил Шеогорат.

– Нет, я, подвинься, – бесстрашно возмутилась Арья, наседая боком на Безумного Бога. – То есть мы, – поправилась она, поднимая кристалл повыше, – я и Дюрневир.

– Подтверждаю, – заворчал некромант. Издалека донеслось волчье потявкивание, и Джон понял, что и Призрак тоже присоединился к церемонии. Неприступная Меридия заулыбалась.

– Не забудьте про меня, – раздался сладкий голос Партурнакса, от которого чуть присел даже Энн Мари. – Выступаю свидетелем от лица папы.

Потом подумал и добавил:

– И братца Алдуина тоже.

– Кто провожает в брак принцессу Серану? – продолжал Сангвин.

– Вот теперь точно я, – обрадовался Шеогорат и злорадно передразнил белого дракона: – Выступаю свидетелем от лица папы.

Серана издала слабенький задушенный писк. Джон ее понимал. Ему и самому было интересно, почему он все еще на ногах, а не забился в какой-нибудь уголок, рыдая от ужаса. Избыток Силы на этом крохотном пятачке заставлял воздух трещать от напряжения, как во время грозы. Со стороны Принцев сейчас можно было бы принять за людей – разве что некоторые щеголяли в рогах, – но ему казалось, что он окружен гигантами, исполинами, совсем не похожим на драконов.

– Кто еще? – не сдавался Сангвин.

– Я, – снова заговорил кристалл в руках Арьи, – Вультурьйол, Темный Повелитель Огня.

– И я, – опять влез Партурнакс. – Потому что она золотце.

– И я, – присоединился Вайл. – Выступаю свидетелем от лица мамы.

Собака звонко гавкнула. Джон подумал, что того и гляди помрет.

– Леди, – обратился к Меридии и Азуре Сангвин, – даруйте их продолжению благословение дня и ночи.

– Благословляем, – ступили вперед две Принцессы Даэдра, и их наряды заструились в пронизанном невидимыми молниями воздухе. – Благословляем кровь дракона. Благословляем кровь древней Атморы. Да правит она долго.

Сангвин небрежно поводил перед женихом и невестой горшком с розой и обыденно сообщил:

– Вот и славно. Целуйтесь.

Они повернулись друг к другу, не веря, что все это происходит на самом деле. В глазах Сераны мерцали огоньки летающих вокруг светлячков и плескался ужас от осознания того, что их жизнь и смерть, жертвы и нежность – всё стало фишками в игре драконов и богов. И скоро они выдвинут на доску новую фигуру – ее пока еще не рожденного ребенка.

Кровь дракона. Кровь древней Атморы. Да правит она долго…

Поцелуй был легким и теплым, без страсти, без истомы, – словно соприкосновение двух душ.

Не поцелуй, а печать на свитке Судьбы.

Роща завертелась в россыпях светлячков, моргнула тьма межвременья, и снова, как прежде, хрустнул под ногами снег, не тающий в лесном закутке.

Партурнакс всезнающе смотрел на Джона.

– Серана пока остается в роще, – сказал он. – Ей лучше не слышать того, о чем мы будем говорить.

========== Глава 48. Валар моргулис ==========

Едва Джон покинул Обливион, как тяжесть бытия вернулась и колени подкосились окончательно. Он и хотел было удивиться, что оставался на ногах на протяжении всей этой безумной свадьбы, но что-то внутри подсказывало, что удивляться ему сегодня придется не раз и лучше будет поберечь оставшиеся силы. Да и в конце-то концов, сидеть в снегу и беседовать с Партурнаксом уже давно стало для него привычным.

Призрак выскочил из-под крыла дракона и со встревоженным потявкиванием потрусил к Джону. Тот обнял волка и посмотрел на Партурнакса.

– Спрашивай, – сказал белый дракон. – Пришло время ответов.

Джон открыл рот и понял, что, как обычно, не знает, с чего начать. Он беспомощно огляделся, вдруг замечая, что за спиной у него расселись Дюрневир и Вультурьйол, и наконец остановил взгляд на Арье, которая прибыла из рощи вместе с ним.

Сестра подошла к нему, села рядом в снег, поджав под себя ноги, и обвила его плечи рукой. С Арьей с одной стороны и Призраком с другой Джону сразу стало легче и он наконец-то сумел собраться с мыслями.

– Ты все знал с самого начала, – обвинил он старого дракона.

– В целом, – хмыкнул тот. – Я был в Пределе Разума. Я видел море вероятностей и дремучие леса развилок, но, даже несмотря на это, часто приходилось полагаться на интуицию. Не стану врать, что все пошло по самому лучшему пути… скажу честно, могло бы быть и проще. Но могло быть намного, намного хуже, и ты даже не представляешь себе, сколько раз вам грозила последняя пропасть. Иногда приходилось откровенно жульничать.

– Только иногда? – скептично спросил Джон.

– Изредка, чуть-чуть, – сощурил хитрые глазки дракон. – Например… ты же не думаешь, что это и впрямь Ауриэль послал Гелебору весть о троих?

– Вообще-то, – ошарашенно протянул Сноу, – я именно так и думал.

– Вот за это я тебя и люблю, малыш, – расхихикался старый гад.

– За идиотизм? – скис Джон.

– За неиспорченность.

– То есть Акатош знать не знает, что вы тут творите и не давал божественного соизволения?..

– Конечно, знает, – фыркнул Партурнакс. – Знает и одобряет. Прежнее соглашение разрушено, погибло вместе с Мартином, и лишь самопожертвование последнего Септима все еще бережет Тамриэль от вторжения. Но огонь этой жертвы не вечен и скоро иссякнет. Новое соглашение будет создано и новая кровь взойдет на престол. Вот только люди, – захихикал он, – не сразу об этом узнают. А может, не узнают никогда.

– Ну, сейчас-то в императорах и вовсе Харкон, – надулся Джон. – Вы буквально вынудили меня приткнуть его на трон.

– Не только мы. Тут еще и Шеогорат вмешался, – раздраженно завозился Партурнакс. – Он вообще… вмешивается. Даже на гору ко мне частенько забредает, пользуется тем, что, считай, наполовину Аэдра. Он поистине ужасен. И весьма полезен, к сожалению. Фус и Ро, сам знаешь.

Джон нехотя кивнул и вернулся к больной теме:

– Но Харкон!.. Он же чудовище! Конечно, познакомившись поближе, я стал относиться к нему… иначе. Получше. Но он все равно чудовище.

– Мы все здесь чудовища, – пожал крыльями Дюрневир. – Даже ты, блаженный… – Призрак оскорбленно тявкнул и дракон засмеялся: – Кросис. Все, кроме тебя, солнце.

Джон ласково потрепал волка по мохнатому уху и подумал, что в Вестеросе лютоволки очень даже считаются чудовищами.

– Задача Харкона, – снова заговорил Партурнакс, – удержать империю от распада до того, как вырастет его внук. С этим он уж точно справится, особенно если мы поможем. А мы поможем.

– Бедные альтмеры, – вздохнул Джон.

– Не знаю, не знаю. Их даже Алдуин не сильно впечатляет, так что чуток поприжать наглецов не повредит. Не то чтобы я доволен тем, что наша атморская парочка снова вампиры, но тут ничего не поделаешь – на их задачи человеческой жизни не хватит. И к тому же благодаря вам с Сераной теперь мы относимся к вампирам благосклоннее, – усмехнулся он.

Джон вспомнил россказни Папули в Долине и спросил:

– Ты ведь уже встречался с ним когда-то? С Харконом?

– О да. Еле ноги унес.

– Шутишь ведь, – насупился Джон.

– Конечно, шучу. Хотя и тогда было ясно, что ко мне заглянул совсем не простой вампир. Наверное, стоило уделить той встрече больше внимания… А Мирак и вправду еле спасся от него в Обливионе. И так надолго пропал, что мы уж думали, что старый изменник помер.

– Так он не от вас прятался? – удивился Джон. – От Харкона?

– От всех подряд, – хмыкнул Партурнакс. – Харкон, кстати, пытался добиться ответов от Херма-Моры, но тот так ревниво оберегал своего Драконорожденного, что с нашим кровопивцем попросту избегал иметь дело. Мало ли что. Довакины редкость, их беречь надо, а Харкон одного уже угробил.

Джон покачал головой. Нескучно им жилось тут в Первой эре…

– Мы действительно не знали про Мирака, – недовольно промолвил Партурнакс. – Обливион многое скрывает в своих глубинах. Вампиры в Нирне находятся прямо на поверхности и в море вероятностей они видны, но Мирак оказался большим и неприятным сюрпризом. Хотя вот, например, с душенькой Вультурьйолом вышло интересно, – оживился он.

– Я ведь мог бы вытащить его еще в первый раз, когда ходил за Свитком, – вздохнул Джон и повернулся к бронзовому дракону. – Прости.

Тот лишь кокетливо отмахнулся – ах, право, не стоит беспокойства.

– Не вытащил бы, – засмеялся Партурнакс. – В сцепке событий он, как позже выяснилось, шел только вместе со сломанным подъемником. Хвала папе, что ты не наткнулся на него в первый раз. Везучий ты, малыш.

Джон подумал и согласился. Застрять в шахте с драконом под мышкой, будучи обычным человеком и без попутчицы, способной летать… Хорошо, что все обошлось. Ему становилось все понятнее, что имел в виду Партурнакс, когда говорил, насколько хуже все могло бы быть. Здесь на каждом шагу могло случиться такое, чего он в принципе не способен был предвидеть, а в некоторых случаях – даже осознать.

– Счастье, что тогда рядом была Серана, – промолвил он и подумал, что счастьем это было во многих отношениях. Мысли его повернули к настоящему и он стал мыслить вслух: – И что же теперь получается? У нас есть Тит Мид Второй. Есть его дочь, якобы императорский бастард…

– Бастард, который будет узаконен в самом скором времени. Серана Сноу, супруга всем известного Драконорожденного, о чем я готов свидетельствовать лично, – заважничал Вультурьйол. – Трон она не займет, но династия продолжится и однажды ваш ребенок зажжет драконьи огни.

– А ведь на всех них будут покушаться, – вдруг осознал Сноу. – Наверняка найдутся те, кому такой расклад не понравится.

– Конечно, – подтвердил Дюрневир. – И не забывай, в мире хватает последователей Молаг Бала, а он не забудет волкихарцам их дезертирство. Но для вампиров, от него независимых, и для мага уровня Валерики это не так опасно, как было бы для старого бедняги Тита Мида, простого смертного, – если бы мы каким-нибудь жульничеством навязали драгоценного внучка ему.

– Харкон и Валерика кого угодно растерзают за свое потомство, – согласился Джон. – Кажется, мне стало чуть-чуть спокойнее. А что потом? Они займутся Атморой?

– Задача, которая по силам лишь безумцам, – хмыкнул Партурнакс. – Все это очень долго, очень сложно, считай, невозможно, но у этой ненормальной парочки есть шанс на успех. И в помощь им несколько драконов, которые всеми лапками за.

– Саротар весь извелся, ждет не дождется, когда Харкон сдаст пост, – захохотал Вультурьйол. – Говорит, устал от Апокрифа, хочет приключений.

Джон поневоле рассмеялся. Картина, нарисованная коварными интриганами, внезапно оказалась более жизнерадостной, чем ему представлялось.

– Что ж, – пожал плечами он, – по крайней мере, теперь все волкихарское семейство избавлено от прямой власти Молаг Бала. И пророчество уже не осуществится…

– Осуществится, – заявил Партурнакс, и сердце Джона ухнуло куда-то в живот.

– К… как… – залепетал он.

– Ночным чадам явится ужасный повелитель, – процитировал белый дракон. – Просто другой… и не только им. Скажи, малыш, ты хоть раз задумывался о том, что означает мое имя?

Джон смотрел на него круглыми глазами, заново осознавая, что смысл пророчеств не всегда единичен и уж тем более не всегда очевиден. Пар-Тур-Накс, Амбициозный Жестокий Тиран…

– Да не волнуйся ты так, – сжалился белый дракон. – Я не собираюсь указывать смертным, на какую сторону им застегивать кафтан. Просто пригляжу, чтобы совсем уж глупости не творили. Это Алдуин у нас Фус, а я все-таки Ро.

Сноу помотал головой.

– Вот оно и видно, что Шеогорат захаживает к тебе на гору… Жестокий тиран, как же. Будешь всему Тамриэлю доброй бабушкой.

– Когда-то мы воевали с людьми, – мечтательно прикрыл глазки Партурнакс. – А сейчас открыли для себя новую радость. Оказывается, плести интриги и подгонять события куда увлекательнее.

– Это я заметил, – заворчал Сноу. – Играете нами, как куклами.

– И видишь, как хорошо все в итоге складывается. Осталось только закрыть Тид-Аран – и тогда мой дозор окончен, – ощерился старый дракон. – Пора и мне расправить крылья.

Закрыть Тид-Аран, подумал Джон и понял, что тут они, кажется, переходят к невеселой части всей этой истории. Рука Арьи, молчавшей все это время, сжалась на его плече, словно сестра предчувствовала что-то недоброе.

– Ужасная вещь – Тид-Аран, – сожмурился Партурнакс. – Но и полезная тоже, совсем как Шеогорат. К счастью, для большинства Принцев Даэдра концепция времени непостижима, и Молаг Бал не принял во внимание эту твою крохотную особенность. Потому ты и здесь.

– Как ее закрыть? – спросил он, страшась ответа, но понимая, что откладывать эту проблему больше нельзя.

Партурнакс задумчиво пошевелил носом, а потом все-таки приступил к объяснениям.

– Время относительно. Пространство относительно. И даже само действие относительно, но это тебе еще только предстоит узнать. А чтобы разобраться с нашей насущной задачей, ты должен понять, что такое облечение.

– Что? – моргнул Джон.

– Облечение. Объясню на примере. Жил давным-давно один кимерский герой, Неревар Индорил. Он погиб, не успев выполнить свою задачу, и века спустя ее пришлось выполнять Нереварину – другому герою, который прошел облечение, прошел шагами мертвого.

Шаги мертвого, встрепенулся Сноу. Это звучало знакомо… где он слышал это прежде?

– Мы – это во многом наши поступки, и когда мы выполняем череду поступков другого, идем его путем, мы отчасти становимся этим другим, облекаемся его образом. Нереварина считали инкарнацией Неревара, называли Нереваром возрожденным, но правда в том, что это был совсем другой герой, который тем не менее действительно исполнил пророчество. Да что далеко ходить, твоя сестра хорошо знает, что такое облечение, хоть и подходит к нему с принципиально иной стороны.

Джон оглянулся на Арью и вдруг вспомнил: шаги мертвого! Так она сказала после их приключения с козой и свадебкой!..

Что же там было, попытался вспомнить он. Прибирал в храме, как стюард в Дозоре… одарил великана – намек на одичалых… убил возлюбленную… Кого же из него пытались сделать – Джона Сноу?..

– Ты знала? – снова повернулся он к сестре. – Тогда, с Сангвином… Ты знала, что это было облечение?

– Отчасти, – призналась та. – Сангвин сказал, что это будет весело. Оно и было весело! А еще он сказал, что в будущем на тебя налипнет много грязи, так пусть она налипнет на образ, а не на тебя.

– На Джона Сноу, – вздохнул он, все еще пытаясь понять, куда все это ведет.

– Это мы с братцем такую хитрость придумали и с Сангвином договорились, – похвастался Партурнакс. – Для Даэдра он очень даже неплох.

Джон поднял на него глаза и с отчаянием спросил: