Текст книги "Дракон и солнце 2. Снег к снегу (СИ)"

Автор книги: StarGarnet

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 46 страниц)

– Его покусали, – объяснила Серана. – И нет, это была не я.

Покусали, подумала Арья, растеряв боевой запал. Сглазила брата, молодец. Призрака от него с мясом оторвали, в вампира превратили, Голос отобрали. Ну как есть сглазила…

– Есть еще скрытое святилище самого Молаг Бала, – подал голос Тирион. – В Маркарте. Но вряд ли это хорошая идея…

Джон опять замотал головой и стал скрипеть пером по бумаге. Наконец он показал им свои соображения.

– Партурнакс, – прочитала Арья. – Избавиться от вампиризма. Идеи в духе Джона Сноу.

– На Глотку Мира Обливиону нет дороги, – покачал тяжелой головой Тирион. – А вот избавиться, по слухам, можно. Есть такой маг в Морфале, Фалион. Говорят, он знает, как помочь.

Джон и Арья переглянулись, и она сказала:

– Фалион сбежал, его местные прогнали. А по-другому никак?

– Ты же как-то… – начала Серана, явно собираясь упомянуть об экстремальном исцелении Валерики, но Джон опустил голову и суматошно, почти испуганно замахал руками, не желая поднимать сейчас эту тему.

Тирион пожал плечами:

– Ну, я не знаю, что еще сказать. Я не специалист по вампирам. И обьясните мне наконец, кто эта леди в моей кровати?

– Это Ульрика и ее нужно спрятать, – сказала Серана. – Никто не должен знать, что она здесь.

– Крыло Пелагия, – предложил Тирион, открывая новую бутылку. – Его до сих пор не используют. Это можно организовать, я поговорю с Фальком.

Джон опять начал скрипеть пером и выдал новое предложение.

– Старые катакомбы? – засомневался Ланнистер.

– А что, там хорошо, – заявила Арья, жуя что-то из шкафчика. Джон только надеялся, что не жуков. – Тихо, спокойно, никто туда не ходит. Боятся.

– Можно и в катакомбы, – согласился Тирион, пока брат буравил Арью взглядом, явно интересуясь, когда это сестренка успела там побывать. Арья делала вид, что не замечает. А Ланнистер, поразмыслив, добавил: – Тогда с Фальком, наверное, говорить не обязательно.

Джон предъявил еще одну бумажку: “Как там Элизиф?”

– Ходит коронованная, – ответил Тирион, с удовлетворением отхлебывая из кубка. – Правит мудро и, надеюсь, будет править долго.

Арья выглянула в окно, полюбовалась глубокой ночью и предложила:

– Давайте, пока темно, решим вопрос с Ульрикой. Ах да, еще один момент. Джон, на тебя тут покушаться собирались.

Сноу уставился на нее по-совиному.

– Я их прибила и нашла приказ. Тирион, давай его сюда.

Карлик заковылял к столу, порылся в завалах бумаг и достал мятую бумажку. Джон ознакомился, поразмыслил, а потом снова показал лист с надписью “Партурнакс”.

– Да, наверное, об этом он и говорил, – пожала плечами Арья.

Сноу написал очередное послание: “Меня и Сераны здесь не было.”

– Ну, это само собой, – согласилась сестра и повернулась к Ланнистеру: – Ведь само же собой?

Тирион не раздумывая кивнул.

Джон встал, скомкал все подозрительные бумажки, какие успел нацарапать, и вместе с приказом бросил в камин. Потом нацепил на себя Свитки, плащ и пошел поднимать Валерику с кровати.

– Ты не надорвешься? – заботливо спросила сестренка.

Сноу только мотнул головой в сторону двери. Серана как-то незаметно присоединилась к нему.

– Оставь бутылку, пьянчуга, – пихнула Тириона Арья. – У нас конец света на дворе, соберись.

– Что, опять? – поперхнулся тот.

– Да, опять. И, надеюсь, в этот раз ты будешь искренне и добровольно помогать, а не палки в колеса ставить. Драконы не отнесут тебя в очередной мир, если ты снова лопухнешься.

Они добрались до храма, где Тирион что-то наврал и отвлек народ, и они смогли проскочить незамеченными. У запертой двери Ланнистер заикнулся было о том, что им нужен ключ, но Арья быстро вскрыла замок отмычками, и они затащили Валерику внутрь, пока их не заметила какая-нибудь слишком любопытная храмовая обслуга.

– Возвращайся к себе, а завтра проведай ее, – повелела Арья. – И помни, что все это секрет.

– И мое имя в том числе, – добавила Серана.

Тирион кивнул и поспешил прочь, переваливаясь на своих коротких ножках, а Безликая повернулась к вампирам:

– Нам лучше уйти, пока нас не заметили.

– Сперва я должна с ней поговорить, – решительно сказала Серана. – Я ее знаю, наверняка попытается наделать глупостей… Мама, проснись.

Арья метнулась за угол, не желая, чтобы ее видели, но Джон остался – ему скрываться от Валерики было уже поздновато.

– Мама, – настойчиво повторила Серана, и та сонно замычала, лениво моргая глазами. Увидев дочь, которая склонялась над ней с искренним беспокойством, она разом проснулась:

– Серана!..

– Тихо, мам. Мы выбрались из Каирна, мы в старых катакомбах Солитьюда.

Валерика обвела глазами стены подземелья и увидела Джона, стоявшего поотдаль с факелом в руке.

– И он здесь?.. Он же убил меня! – выдохнула она.

– Ты сама-то понимаешь, как глупо это звучит? – устало вздохнула Серана. – Ты жива, вполне здорова… и больше не вампир.

– Как он это сделал? Как мы выбрались?

– Не знаю. Нам Дюрневир помог. Мама, я должна идти. Джону все еще нужно восстановить голос. А ты теперь Ульрика. Постарайся не высовываться и не попадаться на глаза Харкону. Ты уже не Дочь Хладной Гавани, но, думаю, просто отомстить он тоже не откажется. Сиди здесь. Когда придет Тирион – ты его сразу узнаешь, он карлик, – ничего ему не рассказывай. Скажи, память отшибло. Я вернусь, и мы поговорим.

Валерика повернулась к Джону.

– Прости меня, – сказала она. – Я обошлась с тобой куда хуже, чем ты со мной. А голос… может, Меридия поможет?

– Было уже такое предложение, – с сомнением поджала губы Серана, а Джон скривил рот в усмешке. – Может, и рискнем. Ты, главное, тихо сиди, я не хочу еще и о тебе волноваться. Ты меня поняла, мама? Я серьезно.

– Поняла, – Валерика сжала ее плечо и коротко улыбнулась: – Иди.

Серана начала подниматься на ноги и вдруг плюхнулась обратно:

– Скажи, – неуверенно начала она, – а как у тебя с магией?

Валерика засветила на руке колдовской огонек.

– Прекрасно, а что?

– Ты можешь извлечь живое существо из Камня Душ?..

========== Глава 20. Паломничество по местам святым и не очень ==========

Призрак носился по окрестностям, сияя своим неподражаемым обливионским оскалом, и Джон не мог перестать ухмыляться – хотя и его самого Серана насчет оскала предупреждала многократно. Впрочем, толку-то от конспирации здесь, в этой глуши. Даже если им и встретится какой-нибудь малограмотный крестьянин, бедняга сбежит, едва завидев их лошадей, и ему будет уже не до клыков и волков.

– Хоть капюшон надень, – требовала Серана, сидевшая сзади. Джон красноречиво потыкал пальцем в утреннее солнышко и продолжил млеть на свету, слушая, как Арвак хрустит под ними всеми костями. Арья косилась на лошадку с некоторой завистью, хотя и ее демонический коняга с первого взгляда внушал уважение.

А у меня просто Снарк, думал Джон. И где он сейчас?..

До святилища Меридии они добрались ближе к вечеру и тут же столкнулись с неудовольствием светоносной даэдра.

– Как вы смеете, жалкая нежить, – взгрохотало над их головами, – показываться мне на глаза?

Джон не без волнения глянул вверх, где в воздетых руках каменной статуи сиял ослепительный шар света. Этот свет был в родстве с солнечным, но ощущался резче, холоднее и неуютнее. Стоять в его лучах было несколько тревожно.

– Извините-простите, – влезла Арья, – но я не нежить.

– Да? – скептично спросила Меридия. – А кто тогда? Кто в канаве помер, я, что ли?

Джона уже порядком утомила привычка даэдрических Принцев без спросу лезть в голову и память, но и оставить заявление Меридии без внимания он тоже не мог. Когда это Арья успела помереть в канаве? И ведь даже не спросишь, а выразительного взгляда сестренка старательно не замечает.

– Не помирала я в канаве, – заспорила младшая Старк, – меня исцелили любовь и куриный суп.

– Ха, – фыркнула Меридия, все еще не показываясь на глаза и витая где-то в эфире над собственной статуей. – Проваливайте, пока я вас не испепелила.

– Мерусик, ну что ж ты такая злая-то, – послышался голос за их спинами, и, обернувшись, Джон с упавшим сердцем увидел Сангвина и Шеогората, ухмыляющихся в лучах вечерней зари. Эти, конечно, не могли пропустить бесплатного развлечения и явились испортить все окончательно.

– Мерусиком Дагона будешь называть, – отрезала солнечная дочь. – Вон, нечистые. Уж с вами-то двумя я даже разговаривать не хочу.

Из лесочка прибежал Призрак, сел прямо перед статуей и проникновенно уставился вверх. В воздухе разлилось напряженное молчание и Джон в очередной раз задумался, что же в Призраке такого, что все божественные и околобожественные сущности так им впечатляются.

– Молаг Бал, паршивец, – наконец вздохнула Меридия. – Такую животинку испортил. И хотела бы помочь… Могу испепелить, если хотите.

– Нет, спасибо, – вежливо отказалась Арья, пока Серана и Джон искали, куда бы им спрятаться от холодного света над статуей, который словно бы стал немного ярче и уже начинал болезненно резать кожу. – Нам еще драконов спасать. Может быть, потом, попозже…

– Не к тому обращаетесь. Су’ум арк мора, идиоты, – рявкнула Меридия, потеряв терпение, и исчезла из эфира, оставив воздух над статуей пустым и немым.

Я же говорил, мысленно завопил Джон и заметался, поворачиваясь то к Серане, то к двум даэдра, говорил же, что надо к Партурнаксу!..

– Мы вас к Молаг Балу отведем, – широко улыбаясь, заявили два Принца, ухватив Джона под локти. – Вот он наверняка прислушается.

Нет, только не к нему, пришел в ужас Сноу, но вырваться из хватки даэдра было ему не по силам. Исчезая со ступеней святилища, он успел услышать, как Меридия, снова вынырнувшая в эфир, заявила:

– Ты, нежить из канавы. Прибери-ка у меня в храме.

Арья, которая растерянно оборачивалась к нему, пропала в холодной вспышке, а потом пропало и все остальное, и после мгновения темноты и пустоты Джон увидел, что они с Сераной оказались в заброшенном доме двемерского вида. Оба Принца исчезли, а вместо них рядом обнаружился какой-то растерянный мужчина – судя по одежде, Дозорный Стендарра.

– Как вы сюда попали? – спросил он, рассматривая их с подозрением.

– Сами не знаем, – ответила Серана. – Мы где? Это Маркарт?

Джон осмотрел стены, украшенные характерной резьбой по камню, и кивнул. Это почти наверняка был Маркарт и именно здесь было упрятано святилище, о котором говорил Тирион.

– Маркарт, – подтвердил Дозорный. – Говорят, в этом заброшенном доме скрываются приверженцы даэдра, и я пришел, чтобы…

– Здесь святилище Молаг Бала, – перебила его Серана.

– Да поможет мне Стендарр, – выдохнул Дозорный, хватаясь за булаву у пояса. – Вы вампиры!

Джон замахал руками, пытаясь успокоить пошедшего вразнос бедолагу, но было уже поздно. Тот наскочил на Серану, она не задумываясь отшвырнула его к стене, и Дозорный съехал на пол без сознания.

Да что ж они все такие нервные, задумался Джон, вспоминая Толана.

Уложив беднягу поудобнее, они попытались открыть дверь, которая, судя по виду, могла бы вести наружу, но она не поддавалась. Каменная толща, в которой был вырублен дом, тоже не внушала оптимизма – пробиться наружу прямо сквозь камень было им обоим не по силам.

– Осмотрим дом? – вяло предложила Серана и Джон кивнул, все еще с негодованием думая о том, как безобразно с ними поступили Сэм и Энн Мари. Или Принцы посчитали, что оказаться в хватке Молаг Бала – это именно то, что им с Сераной сейчас позарез нужно?

Они пошли по захламленным комнатам, спустились в подвал, попетляли по каменной кишке и в конце концов пришли в пещерку с алтарем. Джон с отвращением глянул на кровавую жижу в чаше алтаря, чувствуя, как давит в легких. Черная, не похожая на человеческую, голова в рогах, возвышавшаяся над алтарем, казалось, смотрела на них обоих с насмешкой.

– Вот ты и пришел, Драконорожденный, – зазвучал неведомо откуда глумливый тягучий голос, от которого пробирала дрожь по хребту. – Быть вампиром, смотрю, тебе не нравится. Хочешь снова стать человеком?

Джон оторопело уставился на рогатую голову, а потом на алтарь, где крутилась тягучая жидкость. Предложение, что и говорить, заманчивое, но было вполне очевидно, что, вернувшись в нормальное состояние, он неминуемо задохнется и умрет прямо здесь. Он помотал головой.

– Отказываешься? – деланно удивился голос. – Второй раз не предложу, учти.

Он снова отрицательно покачал головой, мимолетно удивляясь, почему Серана молчит.

– Что ж, раз всем доволен, тогда выметайтся отсюда, жалкая падаль, – заявил Принц господства, и их вышвырнуло вон из пещерки.

Где они оказались, Джон не знал. Сбоку шумела река, вокруг высились горы, а над головой уже раскинулась ночь. Он обернулся к Серане и увидел, что она, зажмурив глаза, беззвучно плачет от ужаса. Он обнял ее, успокоительно поглаживая по спине, но это не помогало – разве что молчаливый плач наконец-то перешел в открытые рыдания.

Джон усадил ее на землю и сел рядом, прижав к себе и давая выплакаться. Что бы ни творилось сейчас у нее в голове, это определенно было связано с их визитом в святилище, и теперь оставалось лишь ждать, когда ее наконец отпустит.

Немного успокоившись и утерев лицо, она заговорила, все еще не поднимая головы:

– Я Дочь Хладной Гавани. Ты знаешь, что это значит?

Он помотал головой.

– В давние времена, – с трудом начала она, – Харкон был королем. Когда смерть подошла слишком близко, он преклонился перед Молаг Балом и принес ему в жертву тысячу невинных, и тот вознаградил его бессмертием древней крови. В день призыва Молаг Балу предлагаются женщины дома, такова традиция. Мало кто выживает после такого испытания, но мы выжили – я и Валерика. Выжили и стали Дочерьми Хладной Гавани, чистокровными вампирами. Не буду рассказывать, в чем заключалась церемония, сам можешь догадаться. Я так старалась забыть, я почти забыла!.. Но он заставил меня вспомнить…

И она снова заплакала, бессильно и жалко, отчаянно пытаясь избавиться от своей боли вместе со слезами.

– Хочу к драконам, – прорыдала она, икая и хлюпая носом.

Я тоже, подумал Джон.

*

– Мне бы хоть метелку, – несмело попросила Арья, оглядывая испоганенный храм. Чтобы здесь прибрать, и года не хватит…

– Какую еще метелку, – ворчливо ответила Меридия из эфира. – Тут Малкоран завелся, некромант. Разберись с ним и его отребьем, и, может быть, я даже тебя награжу.

Арья с облегчением вздохнула, собрала свое обливионское копьецо и смело двинулась вперед. Разобраться с нежитью, да это же просто праздник какой-то. Когда Якен говорил ей прибрать в храме, он обычно имел в виду нечто другое, включавшее в себя ведро и унылую щетку.

Нежить убивалась на ура, но все удовольствие портила Меридия, которая витала в эфире и то и дело лезла под руку.

– Не трожь урну, – громыхала она. – Осквернительница.

– Да я просто хотела поставить ее поровнее, – вякнула Арья, но, получив по рукам магическим разрядом, оставила прах в покое.

В сундуке порыться тоже не дали.

– Это мой сундук, – заявила светоносная даэдра. – Скажи спасибо, что я тебя все еще не испепелила.

– Спасибо, – смиренно отвечала Арья, берясь за очередную нежить, выплывшую из коридорчика. Нежить шипела, плевалась, истекала черным дымом, махала ржавым мечом, но, как и все предыдущие, быстро расползлась по полу грязной лужей эктоплазмы.

Дошла очередь и до Малкорана, который окопался в самом низу, в главном зале. Убивать гада пришлось дважды: сперва в естествественном его виде, потом в потустороннем. Покончив с врагами, Арья огляделась и увидела на пьедестале сияющий золотой меч.

– Нравится мечик? – ласково спросила Меридия.

– Что за вопрос, – фыркнула Безликая. – Конечно, нравится. Но для меня он слишком светлый и шикарный.

– Ну, хоть что-то ты понимаешь, – усмехнулась даэдра. – Ладно, прибралась, молодец. И чем бы мне тебя наградить…

– Позвольте высказаться, – заплясала на месте Арья.

– Говори, – повелел подобревший Мерусик.

– Мне бы узнать, где мой брат, – зачастила Арья. – И еще кусок сырого мяса, если можно.

– Что, и все? – искренне удивилась даэдра.

– И еще узнать, как вылечить Джона, – продолжила Старк, решив, что за простой вопрос вряд ли сразу казнят. – И кто там засел на Солстхейме. И как мне вернуть Нимерию.

– Я же сказала, су’ум арк мора, – раздраженно фыркнула Меридия. – К Седобородым его отведи. На Солстхейме Мирак. А Нимерия… Ее место в твоей душе сейчас занято.

Арья открыла было рот для нового потока вопросов, но даэдра не дала ей высказаться:

– Вот тебе твое мясо. Конятина знает, куда тебя отвезти.

Новая вспышка света выбросила убийцу из храма обратно на ступени снаружи. Статуя Меридии высилась в ночи, в холодном свете маяка, молчаливая и суровая.

Выманив из булькающей лужи Тенегрива, она уселась ему на гладкую спину и собралась было неторопливо потрюхать по тропинке, но клятая лошадь, которой Меридия явно дала божественное указание, сорвалась с места и понеслась не разбирая дороги по кустам и канавам.

Сумасшедшая скачка продолжалась куда дольше, чем Арье хотелось бы. Скажи ей кто загодя, она и не предположила бы, что сумеет так долго удерживаться на спине осатаневшей зверюги, но всему есть предел – и для Арьи он наступил, когда впереди на дороге показался знакомый горящий синим лошадиный скелетик. Тенегрив остановился как вкопанный, и Безликая, перелетев через его голову, упала на дорогу прямо под ноги Арваку и двум его всадникам.

Боги, Арья, ты там хоть жива, метнулся к ней Джон, соскакивая с лошади. Сестра валялась на земле и кряхтела, зажимая плечо.

– Кажется, я себе что-то поломала, – предположила она, морщась и гримасничая. – А мы вообще где?

– Сами не знаем, – ответила Серана, пока Джон аккуратно ощупывал Арье плечо, тщетно пытаясь понять, сломано оно, вывихнуто или ушиблено. По всему получалось, что это неважно – надо лишь добраться до какого-нибудь города и разжиться зельем. Серана вытянула из мешка с черепом большой платок и предложила прихватить им повисшую руку, а сама продолжила: – Мы были в Маркарте, потом нас швырнуло сюда, и теперь мы просто едем по дороге в надежде найти хоть что-нибудь.

– Я с вами, – заявила Арья и с помощью Джона влезла обратно на спину к Тенегриву. – Меридия сказала отвести тебя к Седобородым, – посмотрела она на брата.

Джон торжествующе оглядел девушек. Он ведь так и говорил, вот прав же был!..

– Да мы и не спорили, – усмехнулась Серана. – Знать бы только, где мы.

Они двинулись дальше по дороге. Понемногу начинало светать, а воздух заполнила сосновая пыльца.

– О, я знаю, знаю! – оживилась Арья. – Мы едем к Фолкриту. Тут надо будет немного свернуть…

Джон и хотел было ничему не удивляться – к нынешнему моменту он уже успел понять, что Арья ухитрилась помотаться и попакостить почти по всему Скайриму, – но, когда сестра привела их к зловещей двери и та спросила, кто больше, чем жизнь, ответ Арьи вверг его в ступор.

– Ходор! – звонко заявила она.

Дверь с приветствием распахнулась, и они вошли внутрь.

Что это, таращил глаза Джон, когда они оказались в комнате с каменным столом, что это вообще за место? Почему Ходор?!

– Ну, тут целая история была, – замялась сестра, избегая его вопросительного взгляда, и улыбнулась ребятенку, выбежавшему из глубины: – Привет, Бабетта, можно мне зельица?

– У нас пополнение в рядах? – не по-детски усмехнулся ребеночек, оглядывая их рдеющими красными глазами. – Да, охотники на вампиров что надо. Прямо всё, как я люблю.

– Но вы же утрясли дела с Империей? – забеспокоилась Арья.

– Назир и Визара утрясли, – сказала Бабетта, ведя их внутрь. – А я, конечно, спряталась. Мне лишняя известность ни к чему… О-о, какой миленький! – восхищенно выдохнула она, увидав появившегося Призрака.

Тот с сомнением посмотрел на вампиренка, будучи не вполне уверен, что она всерьез. Призрак к изменениям в своей внешности относился болезненно и подозревал, что деточка над ним шутит.

– Можно я тебя поглажу? – потянулась Бабетта и волк, подозрительно посопев носом, все же снизошел и позволил. Бабетта запустила маленькие ручки в облезлый мех и заворковала, сощурив алые глазки. Джон смотрел на это зрелище – примерно такое же бредовое, как Серана в обнимку с Арваком, – и не знал, как реагировать, поэтому решил не реагировать никак.

Завалы уже успели немного подразобрать, так что, пусть через гору камней, но в кухню они все-таки пролезли и сели за стол перекусить. Точнее, ела Арья, а Джон грелся у очага и с недовольным видом слушал ее сбивчивый рассказ, так и пестривший безобразием, враньем и недомолвками. В конце концов он не выдержал и запустил врушке в голову деревянным половником. Это было настолько неожиданно и совершенно не в духе Джона Сноу, что Арья даже не успела увернуться и получила прямо в лоб.

– Если ты не поняла, – пояснила Серана, – он хочет сказать: “Начинай сначала. И на этот раз без вранья.”

Джон согласно кивнул.

– Да как ты мог!.. – начала было возмущаться сестра, но Сноу только глянул на нее красными злыми глазами и ей пришлось смириться. У девочки, конечно, было много лиц, но только одна голова – и на этой голове уже взрастала порядочная шишка. Нажить вторую не хотелось, а поскольку Джон был явно не в самом всепрощающем настроении, Арье пришлось начать сначала. Серана, притулившаяся за столиком сбоку и писавшая письмо матери, только хмыкнула, а Безликая порадовалась хотя бы тому, что Бабетта ушла спать и не видела ее позора – как и Назир с Визарой, которые до сих пор не вернулись с очередного дельца.

Впрочем, когда в своей эпопее Арья дошла до Олафа, Джон оживился и стал смотреть не так раздраженно, а узнав, что Олафа поймали в Камень Душ, и вовсе попытался рассмеяться – впрочем, ничего толкового из этого, как всегда, не вышло. Но Арья приободрилась и стала куда более живо повествовать о фестивале и частушке, а когда Серана присоединила свои восторги по поводу баллады, Джон побелел, съежился у камина и спрятал лицо в ладонях. По всему его виду было ясно, что он хотел бы остаться в Убежище если не навсегда, то, по крайней мере, надолго – пока не сменится парочка-другая людских поколений и все про него забудут. Призрак сунулся к нему с утешениями, но тут Серана как раз дописала письмо, и верного волка пришлось отправить к Ульрике-Валерике, так что Сноу остался вовсе без поддержки.

Арья меж тем повестовала о том, как она наваляла трем упорным и как остатки Братства сожгли Мамулю, и Джон немного смягчился – правда, это настроение у него быстро прошло, когда она стала трудолюбиво намывать после себя тарелки, напевая: “Довакин, Довакин…”

Кинув на сестренку испепеляющий взгляд, он перемахнул через завал и пошел по Убежищу к драконьей стене, интересуясь, чем же древность порадует его на этот раз.

Кри, сморщился Джон. Слово, переводившееся как “убить”. Чего еще ждать от пещеры, где окопалось Темное Братство.

Окончательно смирившись с собственным плохим настроением и с тем, что все на свете ему в очередной раз опротивело, Джон пробрался сквозь очередной вал камней, залез в комнатку потемнее и попытался заснуть. Некоторое время он плыл по дремотным волнам недавних впечатлений, вспоминая то голос Молаг Бала, то сомнительное пение Арьи, а потом стал сползать в непроглядную темноту настоящего глубокого сна.

Когда он открыл глаза, вокруг расстилалась сухая пустошь Каирна, усеянная черными гольцами, а под ногами пересыпались струйки костяной пыли. Ветер заунывно свистел и ныл среди камней, черные ветви безобразно топорщились в небо. Где-то вдалеке виднелись смутные силуэты заблудившихся потерянных душ.

– Здравствуй, Кванарин, – поприветствовал его Дюрневир, спускаясь с мертых небес.

– Меня не должно здесь быть, – сказал Джон, беспомощно оглядываясь, и запоздало удивился тому, что снова может говорить. Этого не могло происходить на самом деле, а значит, это был сон. Должен быть сон…

Вот только все вокруг было слишком реальным – настолько, насколько вообще мог показаться реальным этот больной призрачный мир.

– Часть тебя осталась в Каирне, Довакин. Она никогда не уйдет отсюда. Так же, как и я.

– Не говори так, – заупрямился Джон. – Я еще не вернул Голос, но это лишь вопрос времени. А потом, когда я смогу тебя позвать…

Дюрневир покачал осыпающейся головой.

– Ты не понимаешь. Ты сейчас спишь. Твоя воля ослабла и душа, пользуясь этим, пытается обрести целостность. Поэтому ты здесь. Но когда ты проснешься, ты снова будешь в Нирне, ведь там осталось твое тело, твой якорь. Но я не сплю. Я весь здесь.

– Душа, душа, – раздраженно затряс головой Сноу. – Все о ней говорят, но никто не объясняет, что это такое.

– Многое… в том числе информация. Знания, опыт. Каирн не отпускает то, что получил, и он всегда хочет больше, а от тебя он получил далеко не все, что мог. Чем чаще ты будешь сюда возвращаться, тем сильнее прирастешь к этому месту. И однажды ты уже не сможешь вернуться. Лучше бы тебе вообще не спать, Кванарин. Хотя, – тут Дюрневир внезапно засмеялся, – идея с костром, до которой додумались местные пленники, была, конечно, остроумной.

Джон вспомнил вьющиеся в воздухе души, освобожденные от власти Каирна.

– Так они действительно смогли сбежать? – спросил он.

– Да, после того, как набрались смелости и пережгли все связи с этим местом. Они начнут новую жизнь. Но мы-то с тобой, – насмешливо закряхтел дракон, по-кошачьи устраиваясь на сухой бесподной земле, – предпочли бы продолжать старую, не так ли?

– Еще бы, – пробурчал Джон, а потом, подойдя к собеседнику, плюхнулся наземь и беспардонно и не спросясь привалился к гигантской теплой челюсти. – В тебе еще есть огонь, – сказал он, греясь возле костяных пластин.

– И всегда будет. А ты по-прежнему пытаешься спрятаться за вечной мерзлотой, – поддел его Дюрневир. – Так ты себя угробишь задолго до того, как сможешь вытащить меня отсюда.

– Ты о чем?

– Вот эта твоя душа, которой ты совсем не понимаешь, – протянул дракон, – поймана в три клетки.

Джон помертвел, вдруг вспомнив новую Тид-Аран. За всеми событиями он забыл про нее, но в этот момент ему стало как никогда ясно, что она-то его не забыла…

– Клетки времени, проклятия и смерти. Ты знаешь их все, просто признавать не хочешь, – Дюрневир легонько подул на землю, и в воздухе повисло облачко пыли. – Песчинки твоей души здесь, в прахе Каирна. Крупицы, пылинки… Мне было скучно и я прочитал их. Кросис. Тебе не уйти от Каирна и будущего у тебя нет.

– Почему?..

– Потому что ты – Джон Сноу. А Джон Сноу мертв.

*

Время близилось к ужину, и Арья пошла поискать Джона, который не показывался с самого утра. Серана особого беспокойства не проявляла и сказала лишь, что Сноу на сестру очень обозлился и лучше его пока не трогать, а Арья почла за лучшее послушаться. Шишка на лбу все еще ныла.

Но часы шли и вскоре им надо было двигаться дальше, так что хочешь не хочешь, а брата искать пришлось. Арья лишь надеялась, что за прошедшее время он немного успокоился и не швырнет в нее чем-нибудь еще. Где-то в глубине души, впрочем, она признавала, что заслужила, и то, что ее выкрутасы помогли обнаружить трех упорных, никак ее не оправдывало. Как однажды она сама сказала Тириону, в таких случаях можно разве что скромно считать себя слепым орудием судьбы, а не наглеть и не ставить непредвиденное себе в заслугу.

Завернув в очередную комнатенку, она увидела, что Джон лежит одетый на чьей-то кровати поверх покрывала, а рядом растянулся на полу, устроив морду на лапах, страшный, вечно оскаленный Призрак. Длинный Коготь в потрепанных ножнах стоял прислоненный к грубо сколоченной тумбочке. Арье почему-то снова вспомнился далекий день в крипте, когда Робб стращал их, маленьких и простодушных, привидениями, а обсыпанный мукой Джон, сговорившийся с братцем, вполне драматично полез из незанятой гробницы – и схлопотал пинка от перетрусившей сестры.

И по заслугам ему тогда досталось, поганцу, подумала Арья. Ишь чего выдумали – маленьких пугать…

Но сейчас это вовсе не шутка, съежилась она, оглядывая лежавшее пластом тело. Джон и не думал ее разыгрывать. Ни дыхания, ни кровинки в лице – он был мертв. И останется таким, даже когда она разбудит его и он как ни в чем не бывало откроет эти свои новые красно-золотые глаза.

Призрак молча поднял голову и сел, глядя, как она переминается в дверях, не решаясь подойти ближе, а потом перевел взгляд к кровати и свисающей с нее руке. Подумал-подумал – да и цапнул ее этими своими жуткими зубищами. Джон дернулся, открыл глаза и сел на кровати. Увидел Арью со светильником, вяло махнул ей рукой и потянул к себе меч, положив его на колени и явно собираясь с духом перед новым и вряд ли приятным днем.

В свете всех воспоминаний о крипте эта картина встревожила Арью даже сильнее предыдущей. Мертвец, неподвижно сидевший с мечом на коленях, и замерший рядом лютоволк – они выглядели, как еще одна погребальная статуя, еще один Король Зимы, навеки поселившийся в подземной гробнице.

Она глубоко вздохнула и, набравшись нахальства, заявила:

– Хватит дуться. Вставай, собирайся, нам в путь пора. Проклятье, знаешь ли, само собой не исчезнет.

Джон поморщился и, встав с кровати, начал застегивать пояс с ножнами.

Пока Арья ела, Серана поделилась с Джоном новостями:

– Мама написала мне ответ, – помахала она письмом и передала ему листок. Он стал читать послание и по его лицу Серана увидела, что он встревожился. – В чем дело?

Объяснить было не так-то просто. Джон пощелкал пальцами и стал оглядываться, ища перо и чернила. Когда он их наконец-то нашел, то уселся за стол, подвернув под себя ногу, и стал поспешно строчить свои подозрения.

– Сивилла может быть связана с Харконом, – прочитала Серана. – С чего ты взял?

Джон указал на то место в письме, где Валерика писала о Тирионе. Свежеиспеченная Ульрика расспрашивала Ланнистера о том, что сейчас происходит в Солитьюде, и он упомянул, что Сивилла Стентор не только придворная магичка, но еще и вампир.

Харкон пытался напоить меня кровью, написал Джон. Сказал, что это королевский сорт и лучше, чем фалмер.

– Про фалмера я ему проболталась, – смутилась Серана. – Он все удивлялся, что тебя воротило от крови в трапезной.

Заметил-таки, написал Сноу.

– Он все замечает, – вздохнула она. – Поскольку очень подозрительный. А еще я почти проболталась про твою солнцеупорность, уж прости.

Джон изобразил вопросительный знак.

– Он так мило себя вел, – повинилась Серана. – Словно… словно ему не все равно. Словно он любящий отец, который рад возвращению дочери. Будто бы он смирился с солнцем и забыл о пророчестве. Он лгал, конечно… но я хотела верить и поверила. Мне захотелось его обрадовать и я сказала, что, возможно, солнце не обязательно должно быть врагом вампиров. Он заинтересовался, и я только в последний момент передумала говорить, что речь о тебе. Я лишь сказала, что узнала от тебя, что такие вампиры есть.