Текст книги "Дракон и солнце 2. Снег к снегу (СИ)"

Автор книги: StarGarnet

сообщить о нарушении

Текущая страница: 45 (всего у книги 46 страниц)

Джону наконец-то стало ясно, почему Арья так странно вела себя время от времени – словно она вовсе и не Арья. Но теперь… теперь-то…

Его захлестывало отчаяние.

– Скоро она начнет забывать, – сказал Одавинг, то ли утешая, то ли вынося окончательный приговор. – Для человека жизнь в волчьем теле не проходит бесследно. Но…

Джон вскинул голову, надеясь на чудо.

– Мы можем сделать так, чтобы она стала вашим следующим ребенком, – сказал Салокнир. – Она ничего не будет помнить, но это будет она.

– И я смогу вырастить ее, – начал осознавать Джон. – Научить ездить верхом, стрелять из лука… и летать… все, что она захочет…

Слезы наконец-то потекли свободно, ничем не сдерживаемые. Нимерия насмешливо смотрела в его заплаканные глаза и усмехалась: балбес ты, братец. Да ты глянь, какие у меня лапы!..

– Она тебя в бараний рог скрутит, – захихикал Нуминекс. – Сам знаешь, каким она была ребенком.

– Ребенок, – прошептал Джон. – Ребенок… Дени же скоро рожать!..

Он вскочил с места и побежал через поле к далеким башням Винтерфелла. Драконы покатились со смеху, и волки дружно ощерили клыкастые пасти.

– Пусть бегает, блаженный, – покатывался Нуминекс. – Он еще не знает, что его там ждет.

– Хорошо, что он у нас уже головушкой скорбит, – философски произнес Салокнир. – Устойчивый. От количества потрясений, которые он пережил за сегодня, любой смертный спятил бы напрочь.

*

Джон влетел в ворота, чуть не снеся плечом Сансу, и устремился вперед к высоким дверям.

– Джон!.. – задохнулась сестра, почти в ужасе от такого его появления.

Тот заполошно обернулся, уставился на нее круглыми, полубезумными глазами.

– Где Дени? – выпалил он.

– И тебе привет, – чопорно отвечала сестра, в считанные мгновения успев надуться, обидеться и составить в голове список претензий. Пропал на месяцы, не поздоровался, как дела, не спросил, чуть в грязь не уронил, ай да брат. Санса поджала губы и нехотя промолвила: – Она в спальне.

Сам выясняй, что у тебя народилось, подумала она. Не предупрежу.

Он пронесся через Великий Чертог, не замечая, как шарахнулись и сразу потянулись ему вслед несколько человек. Ступеньки замелькали под ногами, коридор, еще ступеньки…

– Дени!.. – он влетел в спальню и увидел, как она медленно поворачивается к нему с каким-то свертком в руках. Руки разжались и сверток стал медленно, как стекающая с ложки капля меда, падать… падать… падать…

– Вульд! – крикнул он, даже не задумавшись. Волосы Дейенерис взлетели, когда его пронесло мимо, и он, едва успев развернуться, впечатался спиной в стену, держа загадочный сверток на руках.

Из распустившихся пеленок на него смотрели бессмысленные фиолетовые глазенки, моргавшие под серебряным чубчиком. Ребенок надул пузырь и протянул крохотную ручку, неловко хватая его за отворот, украшавший черный камзол – камзол по последней даэдрической моде.

– Это… это наше? – глупо спросил Джон.

Дени молча подхватила какую-то кружевную тряпку и от души съездила ему по голове.

А потом еще раз.

Джон только сжался и прижмурил один глаз, не решаясь оправдываться, а потом снова уставился на ребенка, будто не понимал, что это он такое держит в руках.

Из люльки у окна, которую он поначалу даже не заметил, донеслось требовательное хныкание. С трудом оторвавшись от созерцания чубчика, он подошел к люльке и оторопел, увидев черные кудряшки.

– Да сколько же их? – обомлел он, поднял глаза и увидел, что Дени стоит перед ним, полыхая, как язык негасимого солнечного пламени, и в ярости сжимает губы.

– Убила бы тебя, негодяй, – прошипела она вне себя от ярости, – да вот люблю.

Джон осторожно положил дитя в люльку и, бестрепетно подойдя к жене, сгреб ее в тесные объятия.

– Теперь не убьешь, – заявил он, прижимая ее локти к бокам и чувствуя, как она обмякает, теряя воинственный настрой. Она обхватила его за пояс, вжавшись лицом в плечо, и Джон почувствовал, как его затапливает бесконечное тепло – такое родное и правильное, самим своим существованием отрицавшее холод ледяной стены.

– Ты плакала… Почему ты плакала? – спросил он, все еще терзаясь этим вопросом. Дени помотала головой, отказываясь отвечать. Дети в люльке примолкли и с интересом следили за взрослыми, сплетя ручки.

Когда темное и светлое пойдут рука об руку, вспомнил Джон.

– Дени, – как бы между делом спросил он, – это, наверное, странный вопрос, но у нас тут случайно день не смешивался с ночью? Может, затмение какое было или…

– Муж мой, умолкни, – прошипела Дейенерис Бурерожденная, еще сильнее стискивая руки, но потом все-таки ответила, явно страдая: – Смешивался. И вина в том моя.

– Не верю, – промолвил Джон, закрыв глаза и водя щекой по ее шелковистым волосам.

– Я тебе изменила, – забубнила она ему в плечо. – Дрого пришел из Ночных Земель, и солнце встало на западе, и день был пополам с ночью… и мы прощались. Больше ему не нужно меня ждать.

– С мужем – это не измена, – произнес он, все еще не открывая глаз.

– А с мертвым мужем – это как называется? – горько спросила она.

– Ты мне скажи. Ты от такого аж двойню родила, – усмехнулся он. Дени проворчала что-то неразборчивое и совсем расползлась в его руках, одновременно и донельзя податливая и полная решимости ни за что его не отпускать. Джон понял, что более подходящего момента, чтобы признаться, у него уже никогда не будет.

– Дени, – промолвил он, – я тебе изменил.

– Не верю, – пробубнила она, утыкаясь носом в его камзол. – Ты просто врешь, чтобы меня утешить.

– Изменил, ребенка зачал и женился, – выплеснул он все свои прегрешения по списку. – Драконам был надобен маленький Довакин.

– О, – протянула она. – Так, значит, у них теперь будет свой Драконорожденный? И они больше не утащат тебя среди ночи?

– Наверное, нет. Партурнакс сказал, что я больше не вернусь в Скайрим.

– Хвала всем богам, – прошептала она и стиснула так, что он побоялся задохнуться.

Он мягко отстранил ее от себя и заглянул в глаза.

– Почему ты плакала?

– Мне было стыдно, – призналась она. – И больно за тебя. Встреча с Дрого… на время она заслонила все. И тут они прислали послание.

Она махнула рукой в сторону и Джон увидел на прикроватном столике крохотную уточку. На счастье, сказала тогда Лидия…

Дени нехотя отпустила его и подошла к столику.

– Она делает вот так, – сказала она и взяла уточку в руки.

– Сердце воина в нашем герое горит, – тут же завела деревянная птичка и Джон попятился. Его прошило жуткое чувство, что все это сон, морок, что сейчас он очнется в яме, набитой иглами, в тупике, откуда нет и не будет выхода…

– Ты что? – испугалась Дени, глядя, как он жмется спиной к стене и смотрит на нее дикими глазами.

– Убери… убери…

Стоя с поющей уточкой в руках, Дени покачала головой:

– Тут явно нечто большее, чем сглаз. Придется тебе как честному человеку рассказать все в подробностях.

– …наль ок зин лос варин, – подтвердила уточка.

– Убери ее! – взмолился Джон.

Жалеючи полоумного мужа, драконья королева затолкала уточку в перины и для надежности прихлопнула сверху подушкой.

– Ты дома, – ласково сказала она, протягивая вперед руку, улещивая его, словно испуганную лошадь. – Все позади, мой хороший, иди сюда…

Не все, подумал Джон, вспоминая голубые глаза во льду. Не все…

В дверь поскреблись, послышалось глухое потявкивание. Волки явно решили, что дали супругам достаточно времени на то, чтобы поздороваться. Увидев, как мохнатые тушки одна за другой деловито и настырно проталкиваются в дверь, мешая друг другу, Джон почувствовал, что паника постепенно его оставляет. Молаг Бал личность серьезная, он не стал бы придумывать такой бред. Все это по-настоящему. Он дома…

Призрак подбежал к Дени, радостно лизнул ее в руку, приветствуя после долгой разлуки, и сунулся к люльке. Дети закряхтели и с интересом потянулись к дружелюбной белой морде.

Арья-Нимерия, как наконец-то заметил Джон, явилась не с пустыми руками (зубами!). В огромной пасти волчица тащила котомку, которую Джон забыл у стены. За волками в спальню влез злорадствующий Нуминекс.

– Нимерия, – удивилась Дени, впервые увидевшая, чтобы волчица вообще зашла в замок, что уж говорить о спальне. Прежде она лишь изредка выбегала к кромке Волчьего леса, но не более того…

– Ну что, – требовательно вопросил Нуминекс, рассевшись на спинке резного стула, – ты уже призналась, изменщица?

– Призналась, – трагично выпрямилась Дейенерис. – И наш убивец и двоеженец ни в чем меня не винит. Да, представь себе.

– Одно слово – блаженный, – надулся дракончик и тут же снова оживился: – А что в котомке?

Волчица вынырнула из заветной торбы, держа в зубах Камень Душ.

– Ах да, – вспомнил Джон. – Это тебе подарок от Арьи. Ей удалось раздобыть аж самого Олафа Одноглазого.

– Что? – зашипел Нуминекс, неверяще и с вожделением глядя на Камень. – Д… дай сюда! – заорал он, слетая со стула. – Дай!..

Нимерия уложила Камень на ковер, откуда дракончик его сразу же похитил и усвистал в окно.

– В гнездо к себе поволок, – проводила его смеющимся взглядом Дени и спохватилась. – А где Арья-то?

Джон тоскливо посмотрел на ухмыляющуюся во всю пасть волчицу и погладил ее по мохнатой серой голове.

*

Вечером они бок о бок сидели на кровати и жевали пирожки, испеченные Люсией. Волки давно убежали гулять в лес, и королевская чета наконец-то осталась в одиночестве, если не считать спящих детей.

Как бы ему ни хотелось до поры до времени отложить рассказы, Дейенерис настояла, чтобы он обнародовал хотя бы урезанную версию – надо же ей знать, почему он шарахается от уточек!..

За время его рассказа Дени напрочь измяла несчастное полотенце, расшитое вайтранскими лошадками, будто вымещая на нем запоздалое негодование. Джон то и дело пытался смягчить историю, обойти подробности, но, заслышав очередную обтекаемую полуложь, Дени тут же вздергивала голову и требовала ничего не скрывать.

Услышав о Тирионе, она фыркнула и пробормотала: “Каков прохвост.” Упоминания о Серане воспринимала болезненно и ворчливо – но лишь до того момента, как Джон рассказал о своем спасении с башни, а потом в Каирне. Насчет Харкона Дени высказалась прямо:

– Кажется, ее отец даже хуже, чем мой.

– Он оказался не так уж плох, – пожал плечами Джон, но потом, подумав, добавил: – Хотя нет, Папуля все-таки ужасен.

Когда в окнах совсем стемнело, рассказ наконец-то подошел к концу, но он так и не нашел в себе силы хотя бы упомянуть о твердыне Ночи. Он умолчал о том, что узнал по возвращении, о ледяной стене и голубых глазах, о том, что пророчество снова сбывается в обоих мирах. Пусть у них будет хотя бы этот вечер… всего один вечер.

Выслушав историю, Дени доела последний пирожок и заявила, что пусть Джон не мечтает прямо сразу получить от нее еще одного ребятенка, на что тот дипломатично ответил, мол, это уж как пойдет. Жена только фыркнула и потянулась к котомке.

– Интересно, а что еще там есть?

Джон присоединился к грабежу, надеясь, что там найдутся зелья. Уж такая-то вещь в хозяйстве всегда пригодится…

В котомке шуршали какие-то бумажки. Потянув наружу одну, он с удивлением прочитал:

– Для Дейенерис…

– А ну-ка дай, – оживилась Дени. – Это же письмо! От кого?

Джон подумал и предположил, что от Тириона. И когда Арья успела…

Дени погрузилась в чтение, а Джон снова влез в котомку и обнаружил, что там имеются письма и для него.

Одно письмо было опять-таки от Тириона и содержало в себе бочку яда, две бочки довольства и малую щепотку извинений. Джон усмехнулся и подумал, что в итоге Бес отлично устроился – и при дворе, и при деле, и все еще при голове на плечах.

Другое было от Валерики. Торопливо нацарапанное, в брызгах чернил, оно было пронизано тысячелетней горечью и столь же долгой любовью к последней выжившей дочери, за которую Валерика не знала, как благодарить. Но сквозили в ее письме и радость, и успокоение, и надежда на то, что будущее окажется благосклонно и к ним, и к Атморе. Джон, давно простивший Валерике ее нехорошие идеи в Каирне, мысленно пожелал ей всяческих удач.

Третье послание было от Харкона и содержало в себе ровно две строчки, написанные крупным, жестким почерком. Одна гласила: “Родился королем – ищи в себе силы быть им.” Вторая же знакомо насмехалась: “И поработай над осанкой, оборванец.”

Это даже забавно, подумал Джон. И Тирион и Валерика писали о себе, своей жизни, своих надеждах. О своей, в конце концов, благодарности за все, что Джон вольно или невольно для них сделал. И один лишь Харкон нашел в себе желание задуматься о том, каково теперь будет жить самому Джону. Правы были драконы, с удивлением осознал он. Кажется, Империя и впрямь попала в нужные руки.

Он снова перечитал короткое послание и понял, что Харкон сумел дать ему именно тот совет, который был сейчас необходим.

Ищи в себе силы быть королем.

Джон встал, положил письма на комод, и обернулся к Дени, которая со скептичной ухмылкой перечитывала письмо Беса.

– Есть одна вещь, о которой я еще не рассказал, – произнес он. – Самая важная вещь.

Как же ему хотелось провести этот вечер спокойно, прежде чем все начнется снова…

Дейенерис внимательно смотрела на него, ожидая продолжения.

– Король Ночи вернется, – сказал он и удивился, как ровно звучит его голос. – Не уверен, что нам по силам сломать это колесо. Зима близко.

Она молчала, жестко сжав губы, оценивая размах катастрофы, поспешно высчитывая риски и вероятности. Наконец спросила:

– Ты уверен?

– Я сам видел. Там, на Севере. Сегодня.

– Что ж… – промолвила она, вставая и делая несколько шагов по комнате. Из люльки донесся сонный лепет младенца, и Дени решительно выпрямилась: – Колесо так колесо. За зимой неизбежно приходит лето. А мы будем делать что должны. Валар дохаэрис.

– Валар дохаэрис, – откликнулся Джон и усмехнулся: – Пора бы мне выучить высокий валирийский.

*

Засыпая рядом с теплой Дени после долгожданной сладкой близости, он почувствовал знакомый зов, далекий, плывущий над каменными стенами Винтерфелла. Даже не зов – дружеское приглашение…

Сколько раз он слышал его прежде – и всякий раз отмахивался, боясь того, что может произойти. Но что дурного может случиться с ним в Волчьем лесу, возле родного дома – в союзе с Призраком, рядом с сестрой?..

И Джон откликнулся.

Крепкие белые лапы понесли его через высокую траву, в которой путались сотни головокружительных запахов. Шуршаший лес был полон тайн, о которых он прежде и не догадывался; чардрева провожали его глазами богов, чьи лики проступали в коре даже там, где ее не касался нож человека.

Сестра бежала рядом, такая же игривая и непоседливая, какой он всегда ее знал, и лапы у нее были действительно всем на зависть.

Лапищи!..

========== Глава 50. Колесо ==========

Когда Джон проснулся следующим утром, то сразу вспомнил, где находится, и благодарно обмяк на подушках. По потолку скользил луч утреннего солнца, из люльки не доносилось ни звука – похоже, детей забрали на прогулку, – словом, в спальне царила сплошная благодать, и никто не покушался ни на его жизнь, ни на душу…

Если не считать нового Короля Ночи, конечно.

Старк упрямо выпятил челюсть и выдохнул. Еще посмотрим. Много вас таких было.

Он сел в кровати и задумчиво провел рукой по свежему шраму, которым обзавелся не далее как прошлым утром. Ровно посредине груди красовалось черное пятно въевшейся в кожу сажи и небольшой, по ширине клинка, багровый рубец. Отмыть эту сажу не получилось вчера и вряд ли получится сегодня, подумал он, а потом махнул рукой – не болит и ладно. Может и в самом деле опробовать ту мазь, которую Арья…

Арья.

Хорошее настроение слетело с него, как туман с Волкихара, и Джон слез с кровати, внутренне готовясь к неизбежным сложностям и переживаниям нового дня. А заодно к семейным склокам, поклонам, плохим новостям и прочей прелести, что во все времена составляет королевскую жизнь.

Натягивая одежду – свою, привычную, винтерфелльскую, которую еще никто не успел порвать и продырявить, – он кинул случайный взгляд на столик у кровати и со смутной тревогой подумал, что там чего-то не хватает. Словно было какое-то незаконченное дело, которое он…

Джон мучительно перебирал в голове ворох воспоминаний, среди которых что только не попадалось, но вспомнить никак не выходило. Вертелось на языке, дразнило, ускользало, но…

– Проснулся? – заглянула в комнату Дени. – Ты меня ночью напугал.

– Почему? – встревожился Джон. После всего пережитого он уже и не знал, чего ждать от самого себя.

– Представь, проснулась я среди ночи, захотела полюбоваться на любимого мужа в лунном луче, а ты лежишь с открытыми глазами, такими белыми… Но потом я вспомнила Брана и поняла, что тебя просто понесло в лес гулять. Как Арье новая жизнь?

– Кажется, нравится, – задумался он. – Она ведь снова целая, не разделенная… Но все-таки это не жизнь для человека.

– Потерпите чуток, – упрямо сказала Дени. – Я только что двойню родила.

– А давай их как-нибудь назовем, – оживился Джон. – Детей-то.

– Да, было бы неплохо, – меланхолично отвечала жена. – Еще добавь к списку дел обойти владения, узнать новости, выслушать всех напросившихся на прием и выдать Сансу замуж.

– За кого? – заинтересовался он.

– За Джендри Баратеона, – с гордостью за свою идею сообщила она.

Джон призадумался, удивленно обнаружил в этом проекте массу положительных моментов и для порядка спросил:

– А Санса-то согласна? – и тут же усмехнулся: – Хотя какая разница. Всегда ведь можно уговорить.

Дени прищурилась.

– Как-то непохоже на тебя… Но так даже лучше.

Джон снова посмотрел на столик и вдруг понял, что его беспокоило.

– А где книга? Мейстера Мунс… Мюнш… – и снова он забыл, как это произносится. – Про Асшай.

– А, – махнула рукой Дени. – Я заботливо хранила ее здесь на столике, чтобы она тебя дождалась. А потом ее Бран уволок. – Она подумала и нахмурилась: – Честно говоря, не видела я, чтобы он ее читал. И совсем уж не вижу, чтобы он ее вернул.

Джона давно интересовал вопрос, как к Херма-Море попало это злосчастное сочинение. Кажется, теперь он знал, и это в свою очередь рождало новые тревожные вопросы.

– Где Бран? – спросил он, застегивая камзол.

– Наверное, в богороще. Хотя кто знает, – пожала плечами она. – На этих своих костылях он теперь такой шустрый, не угонишься.

На костылях, поднял брови Джон. Похоже, они тут без него не скучали.

– Кстати, – с вредной улыбочкой произнесла Дени, – просто для твоего сведения. Дрогон на тебя обижается.

– Это вроде бы не новость, – удивился он.

– Обижается, что Нуминексу подарок привезли, а ему нет.

Джон раскрыл рот. Вот что ему даже в голову не приходило, так это везти Дрогону подарок…

– Ну все, – промолвил он. – Хоть из дому не выходи…

Впрочем, миг спустя его посетила светлая идея и он обрадованно встрепенулся:

– А подари ему ту уточку. Я ее боюсь, он будет счастлив.

– Сам предложил, – усмехнулась жена и полезла в комод за зловещей птичкой.

*

Он шел по коридору, задумавшись о предстоящем разговоре с Браном, и вдруг остановился, услышав гул голосов. До Великого Чертога было еще далековато, но шум долетал даже сюда, и становилось ясно, что народу там собралось порядочно. И все они ждут, когда он появится и скажет… хоть что-нибудь.

Джон прислонился к стене и потер лоб рукой. Вести, которые он принес, были не самого счастливого толка. Но ведь вороны других и не приносят.

Словно нарочно в коридоре показались Нимерия с Призраком. Верная своей натуре, Арья стащила где-то баранью лопатку и волокла ее в пасти, косясь на Джона шельмовскими глазами. Призрак не отставал – ухватил козью ногу.

– Чему ты его учишь, охальница? – обрушился на сестру Король Севера. – В богороще вас обоих запру!.. А вообще вот что. Положите украденное и идите за мной. – Волки недовольно затоптались, не желая расставаться с добычей, и Джон свел брови. – Живо. Волки дохаэрис.

И добавил уже помягче:

– Потом заберете.

Они вошли в Великий Чертог и народ загудел, как потревоженный рой. Джон проследовал к резному трону под баннером Старков, но садиться не стал. Стоя перед троном, он обвел толпу глазами, замечая, как люди примолкают, и поднял руку, одновременно и приветствуя, и требуя внимания.

– Я долго отсутствовал, – сказал он наконец. – А вчера вернулся – с края Севера, из сердца Зимы.

Тишина стала абсолютной. Джон помолчал и произнес, не повышая голоса:

– Зима близко.

Как легко было догадаться, толпа тут же начала перешептываться и переглядываться, и под сводами чертога снова загулял многоголосый гул. Волки ступили поближе, встали по обе стороны от него, и люди, как завороженные, стали поворачиваться обратно к своему королю. Паргелий творит чудеса, подумал Джон, а вслух все так же ровно сказал:

– Зима не спросит нас, чего мы хотим. Она придет – через год, три или восемь – и она не будет щадить никого, ибо она – смерть. А смерти, – он усмехнулся, – мы говорим: “Не сегодня.”

Нимерия согласно рыкнула.

Народ, сумрачно нахохлившийся при его первых словах, стал распрямляться и заблестел глазами. Северяне везде одинаковы, подумал он. Любят отвагу, вызов и смелые речи.

– Мы не спросим зиму, чего она хочет, – продолжал он, добавив в голос звучности. – Когда она придет, мы будем готовы. Живой Север останется живым!

Народ это наглое заявление, конечно, принял без вопросов. Люди разом поверили в себя, затопали, захлопали, взревели: “Старк! Старк!” Волки рядом с ним приосанились, распушились и довольно оглядывали воодушевленную толпу.

Джон поднял уже обе руки, снова призывая северян сосредоточиться. Как-никак теперь речь пойдет о скучном.

– Нужно многое восстанавливать, – сказал он, когда ор унялся. – В жизни важно и малое, и великое, и ваши нужды не меньше чьих-либо еще. Досточтимые мейстер и кастелян примут всех просителей, и все просьбы и тяжбы будут рассмотрены.

Довольное ворчание толпы и солидные кивки. А у нас все еще мейстер Мулин или еще кто-то, вдруг задумался Джон. А кастелян… ох ты ж, совсем забыл, кто у нас теперь кастелян!.. Но, кто бы он ни был, пусть берется за дело. Чтоб мне провалиться, если я начну лично выслушивать все мелкие кляузы и обиды на соседей. Пусть этим занимаются те, кому большего поручить все равно нельзя.

А вслух он, улыбнувшись, сказал:

– Хорошо быть дома.

Распрямившись, он прошел сквозь расступившуюся толпу, над которой плыл шепоток, кивая незнакомым лицам и думая о том, что он им так и не сказал.

Да, зима близко. Это северяне понимают, в это они готовы поверить. Но поверят ли они в то, что Ночной Дозор нужно вернуть? Где найти слова, чтобы убедить их в реальности угрозы? И кто же будет следующим лордом-командующим?..

Сам Джон был девятьсот девяносто восьмым, Эдд – девятьсот девяносто девятым. Есть какая-то горькая ирония в том, что тысячный командующий окажется первым, поскольку начался новый цикл, новый оборот колеса.

Детке не нравится колесо, заботливо спрашивал его Дюрневир. Сейчас Джон мог твердо ответить: нет, детке колесо совсем не нравится.

Мимо него протрусили, подхалимски прижимаясь к стене, Арья и Призрак, уже успевшие сбегать обратно и прихватить свою добычу. Джон покачал головой и проследовал в богорощу.

Бран и в самом деле был на костылях. Слышать об этом было одно, но видеть – совсем другое.

– У меня есть кое-что, что поставит тебя на ноги окончательно, – сказал Джон, предъявляя флакончик. – Или опять посоветуешь приберечь?

Бран усмехнулся.

– Посоветую, – сказал он. – Но на этот раз – не для чего-то конкретного. Одавинг и Салокнир совершенствуют свою микстурку, так что я поправляюсь.

– Я рад, – кивнул Джон, пряча драгоценный флакончик. – А что у тебя за шашни с Херма-Морой?

– С ним не так уж сложно, – пожал плечом Бран. – Нужно просто время от времени скармливать ему книжечку.

– И много скормил?

– Две. Для начала ту, что про Асшай, там все равно чушь написана. И еще список песни про медведя. Каллиграфический. Сам писал, – Бран смотрел не моргая.

– Если сам, – проворчал Джон, – то не такой уж он каллиграфический.

Провидец упорно сохранял невозмутимый вид. Джон позавидовал такому самообладанию.

– Откуда Херма-Мора вообще тут взялся? – спросил он.

– Он плавает в море вероятностей, – отвечал Бран. – Зацепился за Партурнакса, так и приплыл.

– Нам стоит начинать беспокоиться?

– Он может лишь ловить клочки знаний. Старые Боги не пропустят его в наш мир, да и других тоже. Так что нет, не стоит.

– А… – начал было Джон, запоздало волнуясь насчет хитрых планов Молаг Бала, но провидец не дал ему договорить:

– А вот тебя, возможно, и пропустили бы.

Что ж, все хорошо, что хорошо кончается, подумал Джон, потирая грудину, украшенную новым шрамом, но потом поразмыслил и решил, что слово “хорошо” тут все-таки не подходит. Он посмотрел на брата, вспоминая твердыню Ночи, и промолвил:

– Те дети во льду… Не сомневаюсь, что ты знал. Почему не сказал?

– Потому что ты не был готов, – ровно отвечал провидец. – А теперь и ты спрашиваешь себя, как убедить людей. Они тоже не будут готовы.

Уж это-то Джон понимал не хуже него. Вот только это не отвечало на вопрос, как же ему все-таки убедить Семь Королевств в том, что опасность вернулась и она вполне реальна…

– Я рад, что Арья выбрала остаться Арьей, – внезапно сказал провидец и Джон вскинул на него глаза, почувствовав, как в младшем брате снова проснулась старая боль.

Лето. Лето погиб в той пещере.

И для Брандона Старка лето уже не вернется. Он обречен жить в вечной зиме.

*

Взяв на конюшне лошадку, Джон с удовольствием прокатился по полю до стены и подумал, что слишком давно не ездил верхом. Все в небе да в небе, надо же иногда и на грешную землю возвращаться.

– Как тебе дома? – насмешливо прищурился Салокнир.

– Хлопотно, – признался Джон. – И я вообще не знаю, что делать. Ваш взгляд в будущее может хоть что-нибудь подсказать?

– Это не наш мир, – начал Одавинг, словно оправдываясь. – Нам нравится изучать его, исследовать, и мы по-прежнему на многое способны, но потоки времени здесь отличаются. Нам не так-то просто заглянуть в них.

– Но что-то вы все-таки видите, – не отставал Джон.

Драконы переглянулись, и Салокнир неуверенно произнес:

– Ты стоишь у ледяной стены и бьешь в нее клинком. Вот и все.

– Но это я уже пробовал, – помотал головой Джон. – И пользы не было.

– Кросис, Довакин, – повинился Одавинг. – Но это все, что видно.

– Если для вас опасно оставаться здесь, – тяжело вымолвил Джон, думая об Арье, – вы можете вернуться домой. Я пойму.

– Ну, ты уж скажешь, – захихикал Салокнир. – Тут же столько интересного. Тебе не удастся так запросто выпереть нас вон.

– Тогда, – оживился Старк, – раз вы, нахлебники, остаетесь, у меня для вас есть список важных дел.

– Смотри, распоряжается, – умилился Одавинг. – Ну, давай, выкладывай свой список. Послушаем.

– Для начала было бы неплохо, – воодушевленно провозгласил Король Севера, – если бы вы разведали месторождения золота. Хотя серебро тоже сойдет. Алмазы там всякие. И поближе к дому, а не в Эссосе.

– А какой нам положен процент? – въедливо уточнил Салокнир.

– А какой вы хотите?

– Половину.

– И что вы с ней делать будете, с этой половиной? – засмеялся Джон.

– Лелеять, – мечтательно прикрыл глазки Салокнир.

– Растить и умножать, – вторил собрату Одавинг.

– Сперва найдите, – хмыкнул Старк. – А то от ничего и половина будет соответствующая. И кстати, с вашей драгоценной половины вам придется уплатить налоги в королевскую казну.

– Откуда ты такой ушлый на нашу голову? – возмутились драконы. – И какой сейчас налог?

– Не знаю, но Дени собиралась его поднять.

Драконы зашушукались. Джон улавливал лишь обрывки – отбить убытки, в рост под процент, драконий банк… Он уже и не знал, смеяться тут надо или тревожиться.

– Ладно, – наконец согласились хитрые ящеры. – А что еще?

– А еще я хочу воззвать к творческой стороне вашей натуры, – издалека начал он. Оба собеседника заинтересованно изогнули шеи. – Напишите песню.

– Песню, – скептично повторил за ним Салокнир. – Тебе частушки было мало? Какой ты тщеславный.

– Да не про меня, упаси боги, – всполошился Джон. – Песню о победе над Королем Ночи. Как сражались плечом к плечу и снег, и мех, и золото. Как объединились, как преодолевали, словом, какие все молодцы. Чтобы эта песня за живое брала и прожила сотни лет. А лучше тысячи.

– Дельная мысль, – вдохновились драконы. – А еще что?

– Помогите мне понять, как восстановить Стену, – вздохнул он. – Не силен я в магии.

– А это вопрос скорее к твоему брату, – переглянулись драконы.

– Вот как, – призадумался Джон.

*

Вернувшись в замок, он отправился в спальню, чтобы поразмыслить в тишине и одиночестве, но обнаружил там Дени и Сансу, воркующих над детьми.

– Санса! – обрадовался он, благоразумно умолчав о том, что весь день – что вчерашний, что сегодняшний – почти не вспоминал о ее существовании.

– Добрый день, ваша милость, – облила его холодом сестра и внезапно ее губы задрожали: – Во что ты Арью превратил?..

– Это не я, – виновато ответил он.

– Недоглядел!..

– Прости, сестренка, – сказал он, подходя и обнимая ее. Ледяной фасад рухнул и Санса разрыдалась.

– Ненавижу тебя! – яростно вскричала она. – Поскорее бы замуж, подальше от вас обоих!..

Джон молчал и ласково гладил ее по спине. Пусть плачет. Может, ей станет хоть чуть-чуть легче.

– А пусть она у меня родится? – всхлипнула Санса.

Джон отпихнул сестру от себя и уставился на нее, как на последнюю предательницу.

– Арья Баратеон? – взорвался он наконец. – Как ты себе это представляешь?!

– Прекрасно представляю, – не сдавалась сестра. – Я ее научу танцевать, вышивать, вырастет настоящей леди…

– Ни за что, – кипел Джон. – Не позволю ее портить!.. – Он резко отвернулся и пошел к комоду, на котором вместе с письмами лежала сиротливая Арьина котомка. Стоило лишь глянуть на нее, как у него мучительно заныло сердце. Справившись с накатившим чувством, он порылся внутри и достал баночку с плотно притиснутой крышкой. Открыл, коснулся пальцем желтоватой гущи внутри…

Жжется. Прекрасно.

– Вот, – повернулся он к Сансе. – Арья специально для тебя сделала средство от шрамов. Намазать и держать четверть часа. Уважь последнюю волю сестры. Она для тебя так старалась…

Санса, снова залившись слезами, схватила баночку и убежала к себе.

– Через четверть часа, – зловредно сказал Джон, – у нее пропадет всякое желание рожать Арью.

Дени, которая молча наблюдала всю эту сцену, наконец-то расхохоталась. Джон еще вчера рассказал, что эта чудо-мазь – довольно пакостная штука.

– Когда ты успел стать таким коварным?

– У меня были хорошие учителя, – заулыбался он и болезненно сморщился, тряся рукой. – А ведь и правда ужасно жжется…

Вымыв и обтерев руки как следует, он заглянул в люльку:

– Настал великий момент!.. Давай их назовем. Это же у нас девочка?