Текст книги "Дракон и солнце 2. Снег к снегу (СИ)"

Автор книги: StarGarnet

сообщить о нарушении

Текущая страница: 46 (всего у книги 46 страниц)

– Все-то тебя к беленькому тянет, – усмехнулась Дени. – И жена у тебя беленькая, и волк.

– А тебя к черненькому, – не смутился Джон. – И муж, и дракон… – Он снова посмотрел на девочку и вздохнул: – Нет, не знаю я валирийского.

– Дейна, – сказала она. – Назовем ее Дейна.

– А что это значит? – залюбопытничал Джон.

– Выучишь валирийский и узнаешь, – поддразнила его жена. – А мальчика как назовем? Он Старк, теперь твоя очередь отдуваться.

– В честь Мормонтов, – решительно сказал Джон и Дени удивленно и обрадованно подняла брови. – Все Мормонты, которых я знал, были людьми удивительной силы духа. И старшим из них был Старый Медведь Джиор.

– Джиор Старк, – кивнула она, соглашаясь, и тут же съехидничала: – Не семья, а Ночной Дозор.

Джон невесело улыбнулся и взял на руки мальчишку, которому могло оказаться суждено именно такое будущее.

*

Он поднимался по ступеням старой башни, с которой когда-то упал Бран. С тех пор, как Нуминексу преподнесли дорогой подарок, его было не видно и не слышно, и Джон уже начал беспокоиться. Дени, впрочем, его тревоги отмела небрежным взмахом руки и объяснила, где следует искать дракончика, когда тот подозрительно затаивается.

Ступени хрустели, и он подумал, что надо будет их починить. Да и башню тоже – вернее то, что от нее осталось после атаки Визериона. Половины крыши тут не хватало – совсем как в Волкихаре – и солнце невозбранно швыряло охапки лучей на уютное гнездышко из веток, покрытое старым скайримским плащом Джона – плащом с волчьим воротником, купленным у Лукана Валерия в Ривервуде. Над гнездом и повсюду по стенам вились жесткие ветви плюща, и на одной из них покачивалась вновь похищенная корона Севера, рассыпавшая алмазные блики по древним камням.

В углу, заброшенное и презираемое, валялось синее покрывало с нашитым серебристым драконом – несчастное свидетельство попыток Сансы подружиться с вредной мелочью.

Джон остановился в проеме, где уже давно не было двери, и улыбнулся, глядя, как дракончик уютно устроился в гнезде и сжимает Камень Душ обоими коготками на крыльях. От рогатой головы к кристаллу тянулись золотистые ленты мыслей.

– Так вот где мой плащ, – торжествующе провозгласил Джон. – А я-то его обыскался.

Нуминекс скосил на него один глаз и буркнул:

– Бросил меня на несколько месяцев. Мне было грустно.

– Если тебя это утешит, мне без вас тоже было грустно, – заверил его Джон. – А теперь, смотрю, грустно Олафу. Мучаешь дедулю почем зря.

– Заслужил, – мстительно ощерил маленькую пасть Нуминекс.

– Что ты с ним делаешь?

– Да ничего особенного. Ему просто кажется, что он – это я.

Джон поднял брови, поразмыслил и кивнул.

– Справедливо. И долго ты так собираешься?..

– Я у него страдал годами. Во мне накопилось много, очень много боли. И как только я скормлю ему ее всю, – ухмыльнулся дракончик, – так сразу и отпущу.

Джон, сощурившись, посмотрел на солнце и повернулся обратно к дитятку:

– Пойдем погуляем. Я по тебе соскучился.

– Потом, потом… – заворчал Нуминекс, снова прилипая к Камню Душ.

– Нет, сейчас, – настаивал Джон. – Иначе получится, что Олаф опять тебя поймал и не отпускает. Довелось мне как-то раз куковать на башне… печальная в своем роде история.

Нуминекс уставился на него, понимая, что где-то тут скрыт подвох.

– У тебя сколько угодно времени, – улещивал его Старк. – А он никуда не убежит. Пусть пока посидит тут, – усмехнулся он, – подумает над своим поведением… Пойдем.

Дракончик расхихикался и стал прятать Камень в ветки под плащ. Расправив крылья, он поднялся в воздух, и Джон подумал, что дитя успело-таки подрасти – сейчас Нуминекс по длине мог сравниться с лютоволком, хоть и был куда тоньше. Хвост да шея, одно слово – подросток.

– Я летаю, а ты нет, – задразнился дракончик и перепорхнул подальше, зависнув над соседней крышей.

– Вульд На Кест! – крикнул Джон и оказался рядом с ним, среди сумрачных винтерфелльских горгулий. Вороны с недовольным карканьем поднялись с черепицы и отправились искать местечко поспокойнее, где никто не вопит прямо над ухом.

Джон сел на крышу и положил локти на согнутые колени, греясь на солнце. Дракончик умостился рядом и устроил голову у него на плече.

– Ну что, – самодовольно протянул он, – я был прав? Ты там всех удивил?

– Полагаю, что да, – засмеялся Джон. – Хотя больше всех удивлялся я сам.

Нуминекс фыркнул.

– Еще бы. Ты пока не в том возрасте, чтобы ничему не удивляться. Хотя петель ты накрутил таких, что глаза таращил даже Партурнакс. Наслышаны мы тут о твоих приключениях.

– Раз наслышаны, что ж ты Дени мучаешь и клеймишь изменщицей? Я-то вообще двоеженец.

– А она все равно изменщица.

– Посмотри на это с другой стороны, – завел собственнические песни Джон. – Она отпустила свою первую любовь, теперь ее сердце принадлежит мне. Никаких прежних мужей, один лишь я. И притом – навсегда.

– Размечтался, – вернул его в реальность Нуминекс. – В ее сердце всегда будут ее дети. И ее драконы… в общем-то, они тоже ее дети.

– Я не против делить ее сердце с детьми и драконами, – хмыкнул Джон. – Она же мое делит – и с детьми, и с тобой, и Призраком… и даже с Сераной.

– Прелюбодей, – заворчал дракончик. – А между прочим, двоеженец… Хочешь, мы твоей второй жене послание передадим? Наверное, получится даже разговор устроить. Через чардрево.

– Нет, – покачал головой Джон, чувствуя, как жалко ноет сердце. – Партурнакс сказал, я больше не вернусь в Скайрим. А раз так, то чем скорее Серана от меня отвыкнет, тем лучше. Забыть не забудет, но отвлечется – у нее теперь есть целый мир под солнцем, дракончики и папа-император. А скоро еще и маленький Довакин появится… Пусть живет счастливо. Зачем снова причинять ей боль?

– Жалеешь? – сочувственно спросил Нуминекс.

– О том, что встретил ее? Или о том, что оставил?

– Обо всем.

Джон пожал плечами.

– Ни в том, ни в другом случае у меня не было выбора. Если честно… да, жалею! Нелегко рвать по живому. Мы столько пережили вместе, да что там, мы только что поженились!..

Он выдохнул и безнадежно покачал головой.

– Что об этом говорить. Я не мог остаться. А если бы и мог… вернуться я хотел больше. Серана мне очень дорога. Но Дени…

Джон задумался, как объяснить мысль, для которой не было слов, кроме Уль, и начал издалека:

– Когда я впервые увидел ее на Драконьем Камне, она выглядела бесконечно одинокой. Словно свеча в пустоте. Но я не хотел этого замечать, не хотел об этом думать. Я пришел за помощью, за ее армией и драконами; я просто выполнял долг Короля Севера, как я его понимал… Да нет, ничего я не понимал, – фыркнул он, насмехаясь сам над собой. – Я все пытался рассудить, добрая ли она, справедливая ли, будет ли хорошей королевой Семи Королевствам, и отказывался видеть за этими частностями самое главное – вечную душу дракона. А драконов не судят, не оценивают. Их либо любят, либо боятся.

– Красиво сказал, – оценил польщенный Нуминекс.

– Ты же знаешь, что такое настоящее родство, – засмеялся Джон и потянулся почесать ему рожки. – Дени мне роднее меня самого. Без нее мир погаснет.

– Это, кстати, запросто, – цинично заметил дракончик. – Дрогону только дай повод что-нибудь спалить. Тебя, например.

– Я его маму убил, – невесело сказал Джон. – Я предал ее и убил, а она меня этим почти не попрекает. Так что перестань ее мучить и обзывать.

Нуминекс благостно сощурил глазки и пообещал, что непременно попытается. Джон укоризненно посмотрел на него и понял, что большего от вредины все равно сейчас не добьется.

Он глянул на крыши, щедро политые солнечным светом, и по-кошачьи прижмурился. Весна…

Безжалостные голубые глаза снова вспыхнули в памяти, и теплый свет будто померк. Чувствуя, как внутри поднимается бессильный гнев, он стукнул кулаком по крыше.

– Я должен был догадаться раньше! Должен был понимать, что зима вернется!..

Нуминекс успокаивающе потерся головой о его плечо.

– Допустим, ты бы догадался. И что бы ты сделал?

Джон опешил и призадумался. Что бы он сделал? Хороший вопрос. Он и сейчас не знает…

– Многое из того, что нужно сделать, – наконец сказал он, – людям вполне по силам. Отстроить замки, восстановить Стену, вернуть Ночной Дозор… Но я видел тела во льду. Паскудник Крастер отдавал Ходокам своих сыновей, а у него их народилась сотня! Я видел младенцев, и детей постарше, и взрослых. И волей Иного они сохранились там, в сердце Зимы, даже после того, как был уничтожен Король Ночи… Одавинг спросил: сколько нужно ребенку, чтобы вырасти? Я не знаю. Может, они будут спать и дальше – до поры до времени. Может, нашествие случится через тысячу лет, когда все забудут об угрозе, а Ночной Дозор снова начнет воевать с одичалыми, засевая Север трупами для армии мертвых. И тому несчастному, кто прибежит в Винтерфелл с плохими новостями, мой далекий потомок просто оттяпает башку – возможно, даже Длинным Когтем. Ибо нечего дезертировать и приносить дурные вести, когда жизнь так хороша и спокойна.

– Звучит как сугубо личное, – промолвил Нуминекс.

– Да, – зло выдохнул Джон. – Личное. Одна только мысль о том, что все пойдет именно так – а оно пойдет! – приводит меня в бешенство. Я уже видел такое и должен сказать, это было сущее безобразие. Глупость, косность, жадность, злоба… в общем, люди как они есть.

– Не веришь человекам? – захихикал дракончик.

– Не надеюсь на них, – поправил его Джон. – Но помощи ждать неоткуда. Я спросил у Одавинга и Салокнира, что они видят в будущем, но они не смогли ответить.

– Прямо-таки не смогли.

– Они видят, как я бью клинком в ледяную стену. И все.

– И о чем тебе это говорит?

– О том, что я окончательно и безнадежно сойду с ума, – проворчал Джон, – и буду биться в стену без всякой пользы. И в переносном смысле слова, и даже в прямом.

– Хм, – протянуло дитятко, – а я толкую это иначе.

– Как? – встрепенулся Джон.

– Они видят тебя, – уставился на него Нуминекс. – И я тоже. А значит, эта задача не будет отложена на тысячу лет. Она ляжет на тебя.

Джон оторопело заморгал.

– Но… как… то есть уже скоро?.. Или в ваших видениях мне все-таки девяносто? Скажи, что девяносто и это просто старческая дурь!..

Дракончик искренее рассмеялся.

– Ты не понимаешь, – сказал он. – Это будущее. Будущее, до которого надо дожить. А за это время многое может произойти… Ты еще поймешь, что делать. Мы не знаем, как и когда это случится, но мы ведь знаем не все.

Джон задумался, а потом упрямо свел брови. Если эта задача ложится на него, тем лучше. Он сделает все, что потребуется. Он перетряхнет весь Вестерос, Эссос, да хоть дымную Валирию в поисках ответов. Семь Королевств не смогут отмахнуться от угрозы, все внесут свой вклад, хотят они того или нет. Стену восстановят и Ночной Дозор снова займет Черный Замок, а все крепости, что лежат сейчас в упадке, будут отстроены.

Дени не умрет в снегу под стеной Королевской Гавани. Арья родится в семье Старков и вырастет, чтобы открывать любые земли, какие пожелает. А его дети…

Джон сжал кулак и поклялся себе, что глаза его детей никогда не засияют мертвым голубым светом. Живой Север останется живым, и лютоволки будут петь луне свои песни, и драконы будут парить в небесах среди полотен авроры, вечные и прекрасные.

Чего бы это ни стоило.

– Божечки, – стал ластиться к нему Нуминекс, – как я рад, что король-то наш – сумасшедший.

Джон погладил его по рожкам и подумал, что тоже этому рад.