Текст книги "Опьяненная любовью (ЛП)"

Автор книги: Рокиа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 33 страниц)

Он бросает на меня укоризненный взгляд. – Ну?

– Я хочу домой.

Он качает головой. – Ты ведь поняла, да? Ты в другом мире. Если ты что-то сделаешь не так, я не смогу тебя… – он осекается.

– Не сможешь спасти мне жизнь? Может, тебе стоило подумать об этом раньше, прежде чем затаскивать меня сюда обманом?

Он опускает взгляд на мои губы, затем снова смотрит в глаза. – Ты не понимаешь.

– И не хочу понимать, ясно? Отпусти меня, – повторяю я. – Я не хочу здесь быть. Мне плевать на ваши законы и обычаи… я не принадлежу этому миру!

– Я не могу этого сделать.

Цокаю языком. – И что теперь? Я останусь здесь и буду поддерживать твою ложь? Ты хоть понимаешь, в какое положение меня поставил?

Он убирает руку и отстраняется, будто мои слова его обожгли. Пустота, возникшая из-за этой дистанции, ощущается мгновенно; моё тело жаждет его близости, и это лишь сильнее меня злит. Он садится за стол, заваленный кипами документов. Только сейчас я осознаю, что мы в каком-то подобии кабинета. На стенах висят географические карты, на деревянных полках ряды книг, а у окна стоит светящийся глобус.

– У меня не было выбора. Я не мог сказать правду.

– Почему? Боишься, что тебя примут за сумасшедшего?

Артур вздыхает. – Хуже.

Я хмурюсь. Что еще он хочет сказать?

– Лавиния, здесь совсем другое измерение. Всё не так, как у тебя. Здесь каждое моё слово может стоить жизней, может развязать войну. Они могут даже… – Он колеблется.

Подхожу к его столу. – Могут что?

В его глазах вспыхивает искра тревоги, которую я не могу до конца расшифровать. Что-то, что он, кажется, совсем не контролирует.

– Эта страна – монархия.

Закатываю глаза. – Ну, это я уже поняла…

– Но это не всё, – прерывает он меня. – Власть королевской семье даруют Жрецы. Группа религиозных фанатиков, которые считают, что управление нацией должно быть в руках идеального суверена, предсказанного в их священных писаниях. Между нами и Жрецами натянутые отношения.

– И при чем здесь я? – вздыхаю я.

– Если они узнают, что ты из другого измерения, они могут потребовать для тебя смертной казни.

«Смертной… казни». Запускаю руку в волосы. Кажется, я попала в Средневековье.

– Они строго следуют священным текстам – куче дерьма, которую интерпретируют как им удобно, чтобы управлять гражданами и муштровать их. Никто не смеет возражать, это заведомо проигрышная партия. У них слишком много влияния.

– Это абсурд, Артур! – повышаю я голос, доведенная до исступления.

Меня прерывает шум у двери, я резко оборачиваюсь, сердце уходит в пятки. Входит горничная с подносом еды. Вздыхаю с облегчением. Девушка ставит поднос на стол и молча выходит. От вида тарелки с дымящимися спагетти в животе начинает урчать.

– Садись и ешь. Ты не притронулась к еде за ужином, только влила в себя два бокала вина один за другим. В его тоне смешиваются упрек и забота.

«Когда это он успел заказать еду?»

– Я бы принес её в комнату, но ты меня опередила. Давай, если хочешь сбежать, тебе понадобятся силы.

Качаю головой, несмотря на пожирающий меня голод. Я уж точно не стану есть при нем после того, как он запер меня здесь. Исключено. Я не могу.

Он берет со стола телефон и смотрит на дисплей. – Ладно, как хочешь. Я выйду на минуту, успокою стражу, скажу, что ты не сбежала. Они сейчас прочесывают каждый угол дворца. – Он направляется к двери, но перед тем как открыть её, поворачивается ко мне. – Просто чтобы ты знала: окно не открывается, а снаружи стоят десять гвардейцев.

Смешно.

Он закрывает за собой дверь. В тишине этого маленького кабинета мой желудок сводит от голода. Запах пасты с соусом наполняет ноздри, заставляя зажмуриться и вдыхать этот аромат. Слюнки текут, а спазмы в животе рождают непреодолимое желание съесть хотя бы капельку.

Придвигаю стул к подносу. – Только одну вилку, – шепчу я.

В мгновение ока я сметаю спагетти. Я даже не замечаю, как передо мной оказывается пустая тарелка. Выпиваю глоток воды и вздыхаю с облегчением. Теперь определенно лучше.

Встаю, прячу поднос за стол и с любопытством рассматриваю кипу документов. Артур читал и подписывал их, даты старые… должно быть, у него накопилось много работы за то время, пока его здесь не было.

Подхожу к окну и пытаюсь его открыть, но оно, разумеется, не двигается ни на миллиметр. Вздыхаю и снова сажусь. Кладу голову на стол, веки тяжелеют, мысли путаются. «Где я оказалась?»

Усталость накатывает внезапно, я зеваю, охваченная дремотой, с которой не могу совладать. Возможно, потому что в этом пыльном кабинете, набитом книгами, я вижу что-то похожее на мой дом. Огромная спальня с охранником у двери заставляла меня чувствовать себя мышью в мышеловке. Закрываю глаза и позволяю себе немного отдохнуть. Слышу, как открывается дверь. «Артур?» Лежу с закрытыми глазами, разрываясь между смущением из-за того, что сожрала пасту, и отказом от гнева, который сейчас потребовал бы слишком много сил. Его аромат окружает меня, он накрывает мою спину чем-то вроде пледа – чем-то, что пахнет его мускусом.

Слышу скрип стула, а затем звук ручки, скребущей по бумаге. Он продолжает работать в паре сантиметров от меня. Он не будит меня и не произносит ни слова. Просто сидит в тишине, изучая документы.

Я проваливаюсь в глубокий сон. Несмотря на неудобство деревянной столешницы, несмотря на то что в этот момент я презираю и ненавижу его за то, что он сделал… уверенность в том, что Артур рядом, где-то в глубине души успокаивает меня.

***

Моргаю и зеваю. Солнечный луч, пробивающийся сквозь окно, заставляет меня прикрыть глаза рукой. На моих плечах пиджак Артура, а от него самого нет и следа. Вчерашняя стопка документов аккуратно сложена в углу стола, рядом остались только чашка кофе и пара ручек. Потягиваюсь.

– Доброе утро.

Вскакиваю на ноги, пиджак падает на пол, а щеки заливает румянец смущения. Артур закрывает за собой дверь, держа в руках еще один поднос с едой.

– Я отключилась. Почему ты меня не разбудил?

Буду притворяться, что не засыпала на его столе осознанно. Признать, что рядом с ним я могу чувствовать себя настолько спокойно, что теряю бдительность… это чересчур.

Он подходит и ставит поднос передо мной. – Ты спала очень крепко. Я не хотел тебя беспокоить.

– Ну, следовало бы разбудить. Я бы ушла куда-нибудь в другое место… Погоди, что ты делаешь?

Он намазывает джем на тост. – Ты сядешь завтракать или мне снова нужно выйти под каким-нибудь предлогом, чтобы ты поела?

Я замолкаю, застигнутая врасплох. Приоткрываю рот, чтобы ответить, но в дверь стучат.

– Войдите, – отвечает Артур.

Придворная дама в сопровождении свиты горничных входит в кабинет с крайне раздраженным видом. Она бросает на меня быстрый взгляд, затем её взор падает на валяющийся на полу пиджак и поднос с завтраком, который приготовил Артур.

– Принц Артур, вы должны завтракать с Его Величеством Королем. Не здесь.

Он не отвечает ей, продолжая невозмутимо намазывать джем. Закончив с одним тостом, он кладет его передо мной и берется за следующий. Кивком головы он велит мне сесть рядом с ним.

– Вы не можете нарушать правила двора и запираться здесь с… ней, чтобы завтракать и заниматься бог знает, чем еще!

Я открываю рот от возмущения. «Бог знает, чем еще?»

– Да за кого вы меня принимаете?!

Артур прерывает меня, вставая рядом. – Для этого ты присылала сюда одну из своих девок ночью?

Она поджимает губы, вытягивая их в прямую линию. – Я послала её проверить, так как не могла найти синьорину. – Она поворачивается ко мне. – Вы должны идти за мной, нам нужно привести вас в порядок к вечеру. Король пригласил вас, и, к несчастью, мне придется сделать всё возможное, чтобы вы выглядели… нормально.

Брезгливость в её выражении лица настолько меня ошарашивает, что я не нахожу слов для ответа.

Стискиваю челюсть. – В этом нет нужды. – Я направляюсь к двери, чувствуя, как нервы натянуты до предела, но рука Артура обхватывает моё запястье. Горничные в изумлении округляют глаза, а Придворная дама застывает, не смея дышать.

– Номер один, Лавиния. Ты обещала.

Условия нашего пакта о сожительстве. Пусть мы больше не одни, Артур помнит все три пункта. И я тоже.

«Номер один: мы будем есть всегда вместе. Я ненавижу есть в одиночестве».

Он тянет меня обратно к стулу, садится за стол и потягивает свой кофе. Я нехотя кусаю тост под яростным взглядом Дамы. Её горничные стоят, опустив головы, не смея поднять глаз.

Артур допивает кофе, и стоит ему поставить чашку на поднос, как Дама тут же вмешивается:

– Желаете что-нибудь еще, принц Артур?

– Это всё, Дама. – Он поворачивает голову ко мне. – Сегодня я буду занят. Скорее всего, увидимся вечером на празднике, который устроил отец. Не убегай, даже не пытайся.

Я с досадой качаю головой. Снова приказы. «Он что, больше ничего не умеет?»

– Пожалуйста, – добавляет он вполголоса, так, чтобы слышала только я. Я поднимаю взгляд, встречаясь с его медовыми глазами; вспышка тревоги в них заставляет меня промолчать. Он встает и выходит из комнаты. Я остаюсь наедине с этой стервятницей, которая сверлит меня взглядом так, словно я её злейший враг.

Глава 13

Лавиния

Разглядываю свое отражение в зеркале. Волосы, рассыпавшиеся по спине ниже лопаток, заставляют меня чувствовать себя не в своей тарелке. Даже если Придворная дама убьет меня за это, я всё равно собираю их в небольшую косу – ту самую, которую всегда заплетаю перед работой. Не люблю ходить с распущенными. Не люблю я и это черное платье – элегантный наряд, который Дама заставила меня надеть. Оно открывает плечи и шею, а руки окутаны тонким кружевом. Платье плавно облегает бедра, но высокий разрез позволяет разглядеть левую ногу.

Вздыхаю. – Манекен.

Вот на кого я похожа. Чертов манекен, марионетка. Весь день я только и делала, что выслушивала приказы и следовала инструкциям этой женщины, помешанной на порядке. Она не давала мне вздохнуть ни секунды. Это была бесконечная череда предупреждений вроде: «Придворный этикет требует, чтобы при общении с членом королевской семьи ты не смела поднимать глаз». От всех этих глупых правил меня бросает в дрожь.

Она потащила меня к королевской портнихе, затем заставила читать книги о правилах поведения во дворце и, наконец, заперла в комнате с заданием вызубрить перед праздником всё генеалогическое древо и структуру разделения власти.

Сажусь на кровать, беру книгу, и она едва не выскальзывает из рук. – Она приняла меня за служанку? Я не собираюсь оставаться здесь так долго, чтобы учить всё это.

Это кирпич объемом более четырехсот страниц. Она, должно быть, совсем выжила из ума, если надеется, что я это осилю. Скучающе листаю страницы, пока не дохожу до схемы иерархии власти в этом королевстве. Она в форме пирамиды: в основании – граждане, выше – представители городов, еще выше – Управляющий совет, и на самой вершине две главные фигуры, делящие власть. Королевская семья и Жрецы. Переворачиваю страницу, заинтригованная системой, которая так отличается от привычной мне.

«Жрецы избирают будущего наследника престола, который будет вести народ согласно канонам священных писаний. Каждая ветвь рода была выбрана именно так», – читаю я вслух. У этих Жрецов власти больше, чем кажется, именно они держат бразды правления… Об этом ли говорил Артур? Это те самые люди, от которых он не может меня защитить?

Просматриваю следующую страницу и замираю перед картой, изображающей континенты, разделенные на королевства. Хмурюсь в замешательстве: неужели монархия царит в каждом уголке мира? Королевство Америка, Европа, Африка, Азия и Австралия. Приглядываюсь к мелкой легенде в правом углу, где указаны имена правящих домов.

«Королевством Америка правит семья Мейер, состоящая из Короля Давида и двух преемников: принцев Артура Мейера и Эдоардо Мейера», – читаю я, ведя пальцем по бумаге.

Мои размышления прерывает приход придворных горничных. Их пятеро, но только одна из них осмеливается поднять на меня взгляд. Огромные ореховые глаза сияют на нежном лице с ослепительной улыбкой. – Остальные гости уже прибывают, Придворная дама послала нас за вами, чтобы сопроводить вниз, синьорина Лавиния.

Закрываю книгу. – Как тебя зовут? – Спускаюсь с кровати.

– Вирджиния, синьорина.

Она кажется моложе меня, интересно, как долго она работает в этом дворце. Может, она поможет мне понять, как отсюда выбраться. Наклоняюсь, чтобы взять обувь, но она меня останавливает. – Это туфли, которые Дама подготовила для вас.

Одна из девушек передает ей картонную коробку; та берет её и достает черные босоножки на каблуке. Опускается к моим ногам.

Качаю головой. – Я сама, Вирджиния. – Сопровождаю свои слова вежливой улыбкой, надевая босоножки. И как мне ходить на этих ходулях? Когда встаю, меня пошатывает, пока я не нахожу равновесие.

– Они слишком неудобные, синьорина Лавиния? – спрашивает Вирджиния.

– Не волнуйся, я потерплю немного. Веди, я за тобой.

Она кивает и выходит из комнаты. Иду следом, за нами – дежурные гвардейцы. Будто я могу раствориться в воздухе.

Мы спускаемся по лестнице, и я едва не спотыкаюсь о собственные ноги. Вирджиния предлагает мне локоть для опоры. – Эти каблуки не слишком удобные, мне жаль, – шепчет она.

– Ты не виновата. Просто я никогда не ношу каблуки, жду не дождусь, когда это всё закончится, – вздыхаю я.

Я пробуду на этом празднике ровно столько, сколько нужно для приличия, минут десять, чтобы не выказать неуважения Королю и не закончить на гильотине. А потом рвану к выходу. Такое мероприятие – отличная ширма, чтобы исчезнуть.

– Вы никогда не видели придворные праздники по телевизору?

Трясу головой. – Я… не очень слежу… за новостями. – Выдумываю оправдание, надеясь не показаться дурочкой, вылезшей из пещеры.

Мы спускаемся на последнюю ступеньку, я держусь за её руку, и мы идем по коридору. Мимо постоянно снуют лакеи с подносами еды и бокалами вина.

– Нет такой женщины, которая не мечтала бы хоть на миг заглянуть во дворец. Это место, которое немногим везет увидеть.

– О, конечно, – бормочу я.

– Говорят, вы спасли Его Милость, наследного принца.

Киваю.

Её глаза сияют от восторга. – И какой он вблизи?

– Ты никогда его не видела?

– Только издалека. Видеть его – огромная привилегия, вы же знаете, что ни один гражданин не знает его лица в целях национальной безопасности.

Звуки классической музыки щекочут слух, а аромат еды дразнит ноздри. Поворачиваю голову: мы стоим перед огромной резной дверью, которую охраняют двое вооруженных гвардейцев. Только не говорите мне, что я войду отсюда. Вирджиния собирается объявить мой выход, но я хватаю её за руку.

– Вирджиния, а здесь нет черного входа? Чтобы не ловить на себе взгляды половины мира? – шепчу я ей на ухо.

Она улыбается. – Конечно, есть, но это вход для слуг. Вас это не смутит?

– Нисколько. Наоборот.

Она пытается скрыть это, но я вижу: отчаяние в моем голосе заставляет её улыбнуться. Она, должно быть, думает, что только сумасшедшая не захочет войти как все остальные гости, но она не может и представить, что я не принадлежу этому миру и мне ни в коем случае нельзя быть обнаруженной.

Она ведет меня по узкому коридору, где официанты и горничные снуют с пустыми тарелками. Несмотря на удивленные взгляды некоторых слуг, заметивших меня среди них, мне удается пройти без помех. Вирджиния останавливается перед дверью, её глаза лихорадочно блестят от нахлынувших эмоций. Огромный бальный зал, украшенный до мелочей, кишит элегантными аристократами, которые переговариваются, держа в руках бокалы вина. Король восседает в золоченом кресле, на его голове – серебряная корона. Его трон возвышается на помосте, поодаль от остальных; справа от него сидит принц Эдоардо, а слева – Артур.

Я замираю взглядом на нем и не могу не заметить, что он – совершенно другой человек. Кудрявые волосы уложены гелем, ни одна прядь не выбилась, шею стягивает черный галстук. Лишь немногие могут подняться к ним и перекинуться парой слов с принцами. Это продолжается несколько минут: люди поднимаются, пожимают руки наследникам, целуют руку Королю и спускаются, давая место другим.

Это должен быть праздник в честь возвращения Артура, но всё это больше похоже на процессию членов высшего общества. – Настоящее веселье, – бормочу я. – Не слишком-то оживленный праздник.

– Пожать руку Его Высочеству принцу Артуру… это мечта.

Смотрю на неё – она буквально пожирает его влюбленным взглядом. – И что в Его Высочестве такого особенного?

Вирджиния переводит взгляд на меня и вскидывает бровь. – Вы не знаете?

Трясу головой. – Кроме того, что он принц, я не понимаю, что еще вызывает такой восторг и глубокое почтение.

– Вы, должно быть, совсем отстали от новостей, синьорина Лавиния. – Она кивает в сторону принцев. – Король начинает стареть, пришло время преемственности. Один из двух его сыновей вскоре станет нашим новым сувереном: через год Жрецы проголосуют и укажут, кто из двоих взойдет на трон и возглавит нацию.

– И что?

Надо благодарить небеса, что Вирджиния поверила в ложь о том, что я отшельница с нулевым интересом к политике. Но я правда не понимаю: любой, кто поднимается по ступеням к Королю, не смеет даже поднять глаз, и такое же отношение – к Артуру, но когда они здороваются с Эдоардо, то делают это почти с легкостью.

– В прошлом году все думали, что Королем станет Эдоардо, – шепчет она. Я придвигаюсь ближе, чтобы лучше слышать. – Но поговаривают, что он не в состоянии пройти Испытания.

– Какие испытания?

– Те, что доказывают пригодность к трону, очевидно. Первое – на хитрость и ум, измеряет коэффициент интеллекта: кандидат должен превзойти всех в каждой дисциплине с высшим баллом, его оценивает глава Разведки страны. Второе основано на боевых навыках: кандидат должен сразиться с группой опытных воинов, будучи вооруженным лишь мечом, со всеми одновременно. Председательствует на этом испытании первый рыцарь Короля, он же его брат и дядя принцев. Его еще никто не побеждал в дуэли на мечах – это древняя традиция королевства, передаваемая веками.

Я округляю глаза. Такое бывает только в кино. Да ладно вам, что за бред? Кто вообще может пройти все эти испытания? И разве права крови недостаточно, чтобы получить трон напрямую? Надо было мне повнимательнее читать ту книгу.

– Третье… – Она колеблется. – Всегда находился кто-то другой, кто проходил его вместо него. – Она замолкает, словно боится об этом говорить.

– Что это за испытание? – спрашиваю я. Полет на Луну и обратно? Экспедиция на Марс за инопланетянином? Воскрешение динозавров?

Она внимательно оглядывается по сторонам, прежде чем открыть рот. – Его проводят Жрецы. Они ведут кандидата в мультисенсорный зал и подключают его к аппаратам, которые проецируют его самый большой страх, делая его реальным. Они оценивают, как он справляется с ним, и, главное, не мешает ли этот страх способности править нацией. Если он оказывается в его власти, кандидат не может взойти на трон. Это испытание изматывает эмоционально: Эдоардо пытался пройти его несколько раз, но так и не смог. В прошлый раз от его криков оцепенел весь дворец. Он не выходил из своей комнаты месяцами.

Наблюдаю за Эдоардо, стоящим рядом с братом. Его глаза безжизненно смотрят на толпу внизу: ни улыбки, ни капли эмоций.

– И никто из вас не вмешался?

Она пожимает плечами. – Мы не могли даже приблизиться. Так выявляют избранного. Все предшественники были избраны только после прохождения Трех испытаний. Включая нынешнего Короля.

Вздыхаю. – Мне кажется, это чересчур. Заставлять парня обнажать свои страхи, выставлять их напоказ, будто картины, которые каждый может судить… это форма насилия.

Я не осознаю, что говорю, пока слова не срываются с моих губ.

– Никогда больше этого не повторяйте. Если кто-то услышит, о вас могут донести Жрецам… – Страх разливается в её глазах.

Я хочу сказать ей, чтобы она не волновалась, но появление Жрецов заставляет меня замолчать. Это шестеро мужчин в длинных белых одеяниях с тонкими венцами на головах. Один из них возглавляет группу, сжимая в руках скипетр. Никто не смеет шелохнуться, даже Король поднимается с трона. Взгляд Эдоардо меняется; Артур отодвигает его за спину, закрывая своим телом.

«Это принц Артур, верно? Это он помогает брату», – заключаю я.

– Да, каждый раз он проходил испытание вместо него. Поэтому все говорят, что именно принц Артур будет наследником престола, а не Эдоардо.

– А почему тогда не его выбрали изначально?

Королевская семья спускается по лестнице: впереди Король, следом принцы, окруженные дворцовой стражей. Жрецы останавливаются в центре зала, готовые принять Его Величество. Взоры всех присутствующих прикованы к ним.

– Король выдвинул Эдоардо, и никто не знает почему, – шепчет Вирджиния мне на ухо.

Значит, Король выбрал младшего сына для наследования трона, но именно старшему приходится противостоять Жрецам и их безумным испытаниям.

Король останавливается перед Жрецом со скипетром и жмет ему руку. Они смотрят друг на друга с притворной вежливостью, от которой воздух буквально искрится от напряжения.

Жрец поправляет очки на носу и кривит губы в ухмылке. – Ваше Высочество.

– Жрец Леннон, – отвечает Король. – Вы получили известие? Артур снова с нами, так что нет никакой нужды устраивать государственный переворот.

У Жреца злобное выражение лица, у меня мурашки по коже только от взгляда на него. – О, я вижу. Принц Артур, кажется, свалился с неба как раз вовремя, чтобы избавить вас от дурного финала. Без наследника, способного пройти все Три испытания, мне пришлось бы лишить вас власти. Но вы ведь не затаили на меня обиды за это? Не так ли, Ваше Величество?

Его голос пропитан жгучим ядом.

– Никакой обиды. В конце концов, это долг, который ваша каста исполняет годами с предельной строгостью, даже ценой уничтожения целых семей.

– «Уничтожение» – звучит слишком громко. Мне пришлось бы казнить принца Эдоардо за недостоинство и отправить вас в изгнание. Неприятная ситуация, конечно. Но, слава небесам, принц Артур вернулся к нам.

«Казнить?» Я открываю рот от шока. Он серьезно? Смотрю на Вирджинию в надежде, что она скажет, что это метафора или образное выражение, но она мрачнеет. Подтверждением того, что это не шутка, служит лицо самого Эдоардо. Страх искажает его черты, заставляя отступить на крохотный, почти незаметный шаг.

Жрецы, Артур и Король направляются к обеденному столу. Эдоардо же пятится, пока не выходит из зала. Артур шепчет что-то охраннику – полагаю, он попросил присмотреть за братом, так как через мгновение тот следует за принцем.

«Так вот почему Артур предал меня? Он знал, что его брат погибнет, если он не вернется. Ему пришлось выбирать меньшее из зол, и в тот момент этим злом была я». Меня бросает в дрожь.

– Пойду подышу воздухом, – шепчу я. Вирджиния кивает, и я выхожу из зала с тяжелым комом в груди. Иду мимо гвардейцев, которые не сводят с меня глаз, один из них начинает следовать за мной.

Разворачиваюсь и смотрю на него: – Я не собираюсь сбегать, ясно? Мне просто нужно подышать, можно?

– Конечно, синьорина. – Он склоняет голову, но всё равно идет за мной к выходу. «Он тоже надо мной издевается?» Прохожу по аллее до сада. Охранник остается в нескольких метрах, позволяя мне побыть одной.

Выдыхаю весь воздух, который неосознанно задерживала в этом зале ужасов. Желудок так свело, что меня подташнивает. Сажусь на землю; ноги болят, а каблуки начинают действовать на нервы. Снимаю босоножки и отшвыриваю их подальше. «Просто не верится. Я оказалась во вселенной, где кучка психопатов решает, кому жить, а кому умирать, на основании каких-то абсурдных испытаний». Прижимаю ладонь ко лбу.

– Стадо идиотов. Вот где я оказалась. Среди стада идиотов, которые держат в руках палку и думают, что вправе распоряжаться чужими жизнями.

Гравий на земле холодит ноги и ладони.

– Как можно быть такими тупыми? Я просто хочу домой, где за проваленный тест мне не отрубят голову. Хочу просто спать в своей сломанной кровати, в своем маленьком доме, где не работает отопление. – У меня дрожит голос. – Я хочу назад в свою конуру… – шепчу я.

Нервы постепенно расслабляются. Сказать это вслух – единственный способ перевести дух в мире, где роскошь переплетается с секретами, смертными казнями и властью.

– Можешь потише? Я пытаюсь расслабиться.

Я вскакиваю. Эдоардо лежит за кустом, прикрыв лицо рукой. «Неужели он всё слышал?»

– Как давно ты… – бормочу я.

– «Стадо идиотов. Вот где я оказалась». – Он передразнивает мои слова.

Хмурюсь, но сдерживаюсь. Лучше не лезть на рожон, у него наверняка нервы на пределе после встречи со Жрецами. Вздыхаю. Поворачиваюсь к нему спиной, сажусь на прежнее место и молча смотрю на небо.

– Почему ты здесь, с принцем-неудачником? Почему не вернешься в зал, чтобы восхищаться любимчиком, наследником престола?

– Единственное, чем я хотела бы восхищаться – это мой дом. Если бы я только могла выбраться из этой тюрьмы…

Слышу его смех. – Никто не называет дворец тюрьмой. Если это тюрьма… ты еще не видела королевские темницы.

– Для меня это именно она, раз я не могу уйти и лишена свободы.

– Артур тебя не отпускает?

– Именно так, держит меня здесь гнить. Я его не понимаю… он сам решил так со мной поступить, так хотя бы дал бы мне уйти.

Закусываю губы – я сболтнула лишнего. Замолкаю, надеясь, что он не воспримет мои слова слишком серьезно. Слышу шорох травы рядом. Поднимаю глаза – он сидит в паре сантиметров от меня.

– Я ни хрена не понимаю, что ты несешь, – шепчет он. – Но из дворца всегда есть способ выбраться…

Мои глаза загораются: – Какой способ?

– Тайные ходы. Мы с Артуром пользовались ими, чтобы ускользать от стражи. – Он понижает голос.

– Отлично, где они?

Не могу скрыть ликования в голосе. Наконец-то я вижу свет в конце туннеля, крошечную надежду.

Он качает головой. – Я не скажу тебе это просто так, без выгоды для себя.

– Чего ты хочешь? – отвечаю я не раздумывая.

– У меня и так всё есть. Что ты можешь мне дать? – Искра веселья проскальзывает в его глазах. Сейчас он совсем не похож на того потухшего принца, которого я видела в зале.

Беру босоножки и встаю на ноги. – Я ничего не могу тебе дать, и ты никогда не скажешь мне, как выйти отсюда. Ты просто издеваешься надо мной.

Он тоже встает. – Одно ты всё же можешь сделать: стань моим другом.

Вскидываю бровь и вопросительно указываю на себя.

– Да, именно ты. Наконец-то хоть кто-то критикует Жрецов, кто-то считает этот дворец тюрьмой… Если ты будешь моим другом, я скажу тебе, как выйти отсюда.

«Я должна стать его другом?»

– С чего мне тебе верить?

Он пожимает плечами. – У тебя нет выбора. Если Артур не хочет, чтобы ты уходила, ты никогда не выберешься. Ему никто не смеет перечить, и он всегда очень внимателен к деталям. Так что либо так, либо никак.

Что дает мне уверенность, что он сдержит слово? Ничего. С другой стороны, он прав, у меня не так много вариантов.

– Соглашайся или забудь, – подначивает он.

– И когда ты скажешь мне, как выйти?

– В свое время, обещаю. Я сам выведу тебя отсюда, к твоему дому. Просто побудь моим другом несколько дней, ты ничего не теряешь.

«Несколько дней». Вздыхаю. Я ненавижу всё это, но других реалистичных решений у меня нет. Скоро гвардейцы будут ходить за мной даже в ванную, особенно после того, как я обманула одного из них. Если всё, что от меня требуется – это говорить с Эдоардо без всяких титулов и быть собой, то я справлюсь.

«Иметь союзника внутри может быть полезно». Я уже открываю рот, чтобы согласиться, но взгляд Эдоардо перемещается мне за спину. Поворачиваю голову, и сердце начинает молотить в груди.

– Брат, чему мы обязаны этим визитом в разгар твоих обязанностей наследника престола?

Артур изучает меня с головы до ног, ища ответ в моих глазах. – Что случилось? – Он переводит взгляд на Эдоардо.

– Она проклинала Жрецов. Слышал только я, иначе она бы уже сидела в камере.

Испепеляю Эдоардо взглядом. «Хорош друг, нечего сказать».

– Мне противна их политика, она омерзительна. Но я вынуждена торчать здесь и гнить, так что я возвращаюсь в свою комнату… – Я пытаюсь обойти Артура, но он преграждает мне путь, хватая за руку. Он прищуривается, изучая каждый сантиметр моего лица.

Эдоардо был прав. От Артура не скрыться: он читает людей с одного взгляда и сейчас чувствует, что за нашими словами кроется нечто большее. Он впивается взглядом в мои глаза.

– Эдоардо, оставь нас.

Брат подчиняется, уходит к входу и исчезает из виду. Остаемся только мы – я, Артур и гвардеец вдалеке.

Он ослабляет хватку. – Ты мне лжешь, – шепчет он охрипшим голосом. – Почему?

– Ты принес меня в жертву, потому что иначе в жертву принесли бы его? Я отвечаю вопросом на вопрос.

Он стискивает челюсть. – Кто тебе это сказал? Что ты знаешь?

Я горько улыбаюсь. – Ничего, Артур. Я ничего не знаю, потому что ты исчезаешь на несколько часов и оставляешь меня запертой в комнате, где я задыхаюсь среди незнакомых мне людей.

Он опускает взгляд, тень ложится на его лицо.

– Отпусти меня отсюда. Я не хочу здесь быть, это место мне чужое. Что это за мир, где угрожают убить парня за то, что… он не соответствует каким-то критериям?

Он вздыхает, наши глаза встречаются, и на мгновение я вижу тень того Артура, которого знала раньше.

– Я не должен был приводить тебя сюда. – Он отпускает мою руку. – Но не было способа вернуться в моё измерение, не забрав тебя с собой. Я не мог поступить как Раффл и остаться жить с тобой…

Я и так это знала, но слышать это из его уст – больно. И я даже не могу объяснить почему. Возможно, я бы предпочла, чтобы он промолчал.

– Потому что тот разваливающийся домишко не идет ни в какое сравнение с этим, – шепчу я.

Он хмурится. – Что? Нет! – Он глубоко вдыхает. – Ты прекрасно знаешь, что дело не в этом. Я должен был вернуться, иначе они бы сослали моего отца и убили брата. Это не та спокойная и безопасная жизнь, это не то, о чем я мечтаю или чего желаю. Я правда хотел бы всё забыть и остаться там… с тобой.

Желудок сжимается в тугой узел, перехватывая дыхание. Он подходит ближе, и его дыхание касается кончика моего носа.

– Я правда хотел этого, Лавиния. Поверь мне. Те дни позволили мне перевести дух, спать без кошмаров, дышать без вечных взглядов стражи и придворных горничных. С тобой я глотнул свежего воздуха.

Сжимаю кулаки. – Значит, я была лишь этим… глотком воздуха? – Мой голос надламывается.

Он приоткрывает губы, но тут же смыкает их, борясь с самим собой. Он замыкается в молчании, которое подтверждает мои слова, и этого достаточно, чтобы окончательно разрушить ту крохотную крупицу доверия, что между нами оставалась. Грусть нахлынула на меня и сдавила горло так сильно, что стало трудно дышать. Моргаю и глубоко вдыхаю. «Этого и следовало ожидать». И всё же, это больно.