Текст книги "Опьяненная любовью (ЛП)"
Автор книги: Рокиа
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 33 страниц)
– Что случилось? – тон его резок.
Игнорирую его, прохожу мимо, ковыляя к ванной. Протягиваю руку к ручке, но она выскальзывает, и в следующий миг я чувствую, что мои ноги больше не касаются пола. Руки Артура прижимают меня к его груди, а во взгляде читается решимость, не терпящая возражений. Он идет к дивану, опускает руки и усаживает меня так бережно, будто я сделана из хрусталя. Забирает аптечку из моих рук.
Упираюсь ладонями в диван и подаюсь вперед. «Я и не подумаю подчиняться его приказам».
Его ладонь обхватывает мою щиколотку. – Не двигайся.
– Теперь ты мне приказываешь?
Он бросает на меня ледяной взгляд. – Лавиния, – шипит он сквозь зубы.
Фыркаю, потрясенная такой наглостью. «Кем он себя возомнил? Героем-спасителем?»
Он опускает взгляд на мои колени, хмурит брови и достает марлю, антисептик и пластыри. Он оголяет участок кожи, приподнимая полотенце над коленом. Проводит большим пальцем по краям синяка, слегка касаясь его. Мурашки пробегают по телу сильнее, чем когда-либо.
Вырываю марлю из его рук. – Я сама. – Смачиваю её антисептиком и прикладываю к первой ране. Всхлипываю от боли, но крепко стискиваю зубы и продолжаю. Артур накрывает мою руку своей, забирает марлю и аккуратно перекладывает мою руку на диван.
Он дезинфицирует раны в тишине, а на его лице лежит тень глубокой печали. Не проронив ни слова, он накладывает повязку справа, затем слева. Встает, протягивает мне руку, чтобы помочь подняться. Я уклоняюсь от его помощи и медленно, сама встаю на ноги. Одной рукой крепко держу край полотенца. Иду к ванной медленным, хромающим шагом.
– Как… ты поранилась? – шепчет он.
Я дохожу до двери, поворачиваю ручку, а его голос продолжает наполнять воздух:
– Ты упала или тебя толкнули?
Сжимаю ручку двери; пальцы покалывает, а на языке жжет ярость. – Меня оставили одну. Это другое. Он замолкает. Я поворачиваю голову и захожу в ванную, закрывая за собой дверь. Выдыхаю; руки дрожат, а желудок сжался в узел. «Я его не выношу».
Умываюсь холодной водой – нужно успокоиться. Надеваю чистую одежду и заплетаю волосы в привычную длинную косу. Беру пальто, сумку и обуваюсь. Шум на кухне дает понять, что он всё еще там. Выхожу, не оглядываясь, подхожу к велосипеду, но тут же передумываю. Если я поеду, мне придется сгибать колени, а значит, раны снова откроются и потечет кровь. Разворачиваюсь на каблуках и иду к дороге. Достаю телефон и пишу Хавьеру: не думаю, что смогу заниматься доставками в таком состоянии. Вздыхаю; сегодня придется ограничиться супермаркетом и рестораном вечером.
Артур
Я починил дверь, убрал воду в коридоре и привел в порядок гостиную. «Она меня ненавидит». Фраза, которую она бросила, не перестает эхом звучать у меня в ушах. Снова и снова. Я нашел письмо, которое написал ей, скомканным в мусорной корзине.
Я сделал то, чего хотел меньше всего на свете. Причинил ей боль. Беру одежду, которую оставил на батарее – она уже высохла. Одеваюсь и сушу волосы феном. Этот дом пахнет ею, каждый сантиметр пропитан её нежным ароматом. Надеваю пальто, обуваюсь и выхожу, закрывая за собой дверь. Ветер бьет в лицо, тучи застилают небо.
Иду по аллее. «Как мне заслужить прощение?» Тот взгляд, которым она посмотрела на меня вчера: полный слез и какого-то горького утешения. Сворачиваю за угол, ускоряю шаг, когда вижу, что светофор вот-вот станет красным. Перехожу на другую сторону улицы и иду прямо. Может, мне стоит просто позволить ей ненавидеть меня. Останавливаюсь перед рестораном, где она работает, сажусь на скамейку и наблюдаю за ней сквозь витрину. Загораются фонари, и её фигура, словно по волшебству, появляется среди столиков. Гармония её форм, мягкость черт и чистота в каждом жесте.
Она грациозно ставит тарелку перед клиентом. Я даже могу понять, что она говорит, хотя и не слышу её. «Этого у нас нет, но если хотите…»
Улыбка, сопровождающая каждое её слово, очаровывает любого, кто на неё посмотрит. Никто не может оторвать от неё взгляд. Она останавливается у кассы и касается колена с гримасой боли на лице. «Ей больно». Но она тут же маскирует это выражение, когда коллега протягивает ей тарелки, которые нужно подать.
Вздыхаю; с губ срывается облачко пара и растворяется в ледяном воздухе. Проходят часы, но для меня они летят как минуты. Её коллеги разошлись, и она, как обычно, выходит последней. Вижу, как её светлая коса мелькает в дверях. Она запирает заведение, опускает рольставни и вешает замок. Когда она оборачивается, наши взгляды встречаются, и каждая черточка на её лице ожесточается. «Снова эта барьера». Она отступает и задевает плечом прохожего. Я встаю и подхожу к ней вплотную.
– Прошу прощения, – бормочет она мужчине.
Тот кивает, но, когда его взгляд переходит на меня, он бледнеет.
Он ошарашенно хватает ртом воздух. – Ваше Величество…
«Он меня знает?» Лавиния хмурится в замешательстве. Я прищуриваюсь: борода закрывает его подбородок, а черная шляпа скрывает лоб. Его внешность мне ни о чем не говорит, я никогда не видел его раньше.
– Ты меня знаешь?
Он моргает. – Нет, простите… я, должно быть, обознался… – Он пятится с улыбкой, которая кажется мне крайне неубедительной. «Он лжет». Я выбрасываю руку вперед и хватаю его за горло. Мужчина хрипит под моими пальцами, с трудом вцепляется руками в мою кисть, его глаза наливаются кровью. Лавиния от испуга роняет сумку на землю.
– Я спросил: ты меня знаешь? Отвечай, – шиплю я.
Лавиния бросается, между нами, кладет руку на моё предплечье и изо всех сил пытается оторвать меня от него. – Ты что, с ума сошел? Мы же посреди улицы!
Игнорирую её, усиливая давление, не отводя от него взгляда. «Он знает, кто я». В его глазах разливается ужас, и я ослабляю хватку. Лавиния отталкивает меня, дергая за руку.
– Уходим отсюда, – шепчет она, с опаской озираясь по сторонам.
– Нижайше прошу прощения, Ваше Величество. – Мужчина падает ниц на мокрый асфальт у моих ног. Вздыхаю. «Я так и знал. Он лгал».
– Значит, ты мой подданный. Назови себя.
Он не поднимает головы, прижав руки к земле. – В этом мире я работаю в ресторане, но два года назад я был частью королевского двора.
«Два года назад. Значит, он тоже застрял здесь?»
– Я работал на кухнях, Ваша Милость. Прошу вас простить меня, я не хотел проявить к вам неуважение.
Неужели люди из моего мира уже бывали здесь? Сколько их? Где они и как сюда попали? И главное… почему они не вернулись?
– Следуй за мной. У меня много вопросов, а тебе есть что объяснить.
Он поднимается на ноги, низко склонив голову. – Вы слишком добры, Ваша Милость. Слишком добры!
Лавиния смотрит на него, приоткрыв рот и вскинув бровь. Я вижу замешательство на её лице, но она не задает вопросов. Она лишь отворачивается и молча идет дальше по аллее. Она отбросила свою холодность по отношению ко мне лишь на короткий миг тревоги. Ничего более. Я следую за ней шаг за шагом; позади меня человек из моего мира идет не дыша, пока мы не оказываемся перед калиткой дома.
Лавиния достает ключи из сумки и вставляет их в замок. – Сумасшедший дом, – фыркает она, открывает калитку и уходит вглубь дома.
Я провожу её взглядом, переступая порог; она заходит на кухню и исчезает. Вздыхаю и сажусь на диван. Она даже в глаза мне не смотрит.
– Позвольте мне снять с вас пальто, Ваше Величество.
Я качаю головой. – Оставим формальности. Я хочу, чтобы ты рассказал мне всё, – приказываю я.
Он опускается на колени на холодный паркет, не поднимая глаз, и, переплетя пальцы рук, кивает. – Каждый ваш приказ для меня закон, Ваше Высочество. Я оказался в этой реальности два года назад. Я возвращался в замок… знаете, я выходил по семейной визе, чтобы повидаться с родителями. На обратном пути начался такой ливень, что нам пришлось укрыться под навесом. Рядом со мной была женщина, у неё не было зонта, и она совсем промокла. Когда она попыталась перейти дорогу, кто-то толкнул её вперед, а прямо на неё на огромной скорости неслась машина. Не раздумывая, я дернул её на себя, спасая её.
Он делает паузу, с нежностью касаясь кольца на безымянном пальце левой руки. Они поженились.
– Что было потом?
– А потом я очнулся здесь. Когда я спас её, она поблагодарила меня, и я направился к машине, но…
– Но её больше не было, – вздыхаю я.
Он кивает. – Словно её что-то поглотило. Не осталось ни следа, я искал как одержимый, бродил вокруг, не получая ответов. С того дня я живу здесь, и волею судеб та женщина помогла мне, а теперь… вот… мы женаты уже год.
Он пытался защитить женщину из этого мира и в этот миг был втянут сюда. Возможно, всё зависит от намерения помочь, спасти. Но я не понимаю: похоже, лишь некоторые люди способны видеть жителей этой параллельной реальности в опасности. На чем это основано? И как это работает? Происходит ли это в обратном порядке или касается только нашего измерения?
Прижимаю руку к виску. Нужно подумать…
– Хотите горячего чая, господин?.. – голос Лавинии прерывает мои мысли.
Мужчина поднимает на неё взгляд. – Раффл. Благодарю вас, вы очень добры. – Лавиния снова уходит на кухню, и я пользуюсь случаем, чтобы задать самый важный вопрос.
– Как вернуться назад?
Из того, что я понял, климат должен совпасть, и именно бурные ливни позволяют перемещаться между двумя мирами. Но мне этого оказалось недостаточно. Я бросился в море и плыл вглубь, пока не начал замерзать. Когда я поднялся на поверхность, я всё еще был здесь.
– Ваша Милость, я узнал, что для возвращения нужно воссоздать ту же ситуацию: погоду, время… всё. Должно быть идентично до мелочей, ничего нельзя упустить.
Погода и время были теми же, но это не сработало.
– Откуда такая уверенность? Ты пробовал?
Он качает головой. – Я встретил человека из нашего королевства, когда искал ответы. Он сказал мне, что намерен вернуться назад, воссоздав в точности ситуацию своего отправления. Это казалось логичным и, возможно, даже простым.
Откидываюсь на спинку дивана и продолжаю слушать.
– И он, должно быть, вернулся, потому что его больше никто не видел… – его голос затихает.
Я хмурюсь. Почему у него такое лицо?
– В чем же проблема?
– Проблема именно в воссоздании ситуации: нужно подвергнуть спасенного человека опасности, чтобы в точности повторить сценарий, Ваше Высочество.
Я приоткрываю рот. Спасенного человека?
– При этом… если человек выживает в этой опасности, он переносится в наш мир и, оказавшись там, уже не может вернуться назад. Переход работает только в одну сторону.
Это значит, что…
– Если позволите, Ваша Милость, кого спасли вы, чтобы оказаться здесь?
…я должен подвергнуть опасности Лавинию.
Игнорирую его вопрос. – Почему ты этого не сделал? Почему не вернулся назад, воссоздав ту же ситуацию?
Он касается кольца на пальце, и улыбка трогает его губы. – Я никогда не смог бы подвергнуть её опасности. Никогда.
Я опускаю взгляд, пораженный, словно меня окатили ушатом ледяной воды. Образы Лавинии проносятся перед глазами: от того, как она приняла меня в своем доме, до того, как мазала моё лицо краской.
– Но для вас всё иначе, разумеется. Ваша Милость, на вас лежит бремя правления целой нацией. Если вы не вернетесь, вы подставите под удар принца Эдоардо. Вы заставите его взойти на престол в слишком юном возрасте, не говоря уже о Короле. Ваш отец… он сочтет вас мертвым. Они будут оплакивать утрату, хотя на самом деле вы живы. И вероятнее всего, они объявят войну соседним государствам, подозревая, что вас тайно убили. Начнется хаос, если вы не вернетесь.
Сжимаю руки в кулаки. Я знаю, я прекрасно это знаю. Это тяжелое решение. Я в любом случае заставлю кого-то страдать, что бы я ни выбрал. Мне суждено причинять боль. Делаю глубокий вдох и хрущу шеей, пытаясь ослабить натянутые нервы.
Либо я погублю целую нацию, ввергнув её в бессмысленную войну, либо…
Лавиния входит в гостиную с подносом в руках, не подозревая о моих мыслях и реальности, с которой мне придется столкнуться. Она идет к нам, её хрупкое тело кажется еще тоньше, а взгляд устремлен прямо перед собой.
…либо я причиню боль ей, девушке, брошенной отцом, которая прячет свои раны даже от самой себя.
Она ставит поднос на столик и подает чашку господину Раффлу.
– Благодарю вас, – улыбается он ей.
Она отвечает взаимностью. – Хотите сахара?
Раффл меняется в лице, заметив, что мне Лавиния чай не принесла. – Ваша Милость, прошу вас, выпейте сначала вы. – Он склоняет голову, протягивая мне чашку.
Я открываю рот, собираясь ответить, но Лавиния опережает меня. Она отводит его руку обратно. – Господин Раффл, здесь мой дом, а не дворец. Пейте свой чай. А это существо, если захочет, встанет и приготовит себе само.
«Это существо»? Это вызывает у меня невольную улыбку. Раффл бледнеет, ставит чашку на стол и падает ниц у моих ног. – О, Ваше Величество, молю вас о прощении.
– За что он должен тебя прощать? Встаньте же, ну. – Лавиния приподнимает его голову, заставляя снова сесть. – Пейте, а то остынет.
– Н-но… – Раффл только хватает ртом воздух, переводя растерянный взгляд с Лавинии на меня.
Она встает и даже не смотрит в мою сторону. – Знаю, уже поздно, но, если хотите остаться и перекусить, милости просим. Я готовлю курицу. – Она замирает в своей безмолвной борьбе против меня. И уходит на кухню.
– Ваше Величество, это она, верно? Та девушка, которую вы спасли… – неуверенно произносит Раффл.
Провожу рукой по волосам, прежде чем взглянуть на него. – С чего ты это взял?
– По тому, как вы на неё смотрите, Ваше Высочество.
Я хмурюсь, упираюсь локтями в колени и кладу подбородок на ладонь. – И как же я на неё смотрю?
Он поднимает голову. – Так, будто хотите спасать её вечно.
Весь вечер Лавиния только и делала, что игнорировала меня. Она провела время, болтая с Раффлом о его личной жизни. Так я узнал, что у его жены сеть ресторанов, и что он, работая на королевской кухне и будучи отличным поваром, был сразу принят на работу и теперь управляет флагманским заведением. Он живет в достатке.
Он вытирает уголок губ салфеткой. – Вот, Ваше Высочество, это для вас. – Он протягивает мне кредитную карту. – Прошу вас, пользуйтесь ею во время вашего пребывания здесь, для меня это было бы честью. Кроме того, утром я доставлю вам машину, которую вы сможете использовать по своему усмотрению. Скажите, какую модель вы предпочитаете, Ваша Милость?
Лавиния поперхнулась водой. Я с трудом сдерживаю улыбку, закусывая щеку изнутри. Выражение её лица сейчас просто неописуемое, но я не могу над ней подшучивать: наши отношения дали трещину после того, что я с ней сделал.
Я принимаю серьезный вид. – В этом не будет нужды, Раффл. – Возвращаю ему карту. – Как я уже упоминал, у меня другие планы. Не беспокойся.
Лавиния хмурится, тень грусти пробегает по её лицу, и это чувство передается мне.
Раффл встает, достает из кармана визитку. – Тогда возьмите мою карточку. Если вам что-нибудь понадобится, не колеблясь обращайтесь ко мне, Ваша Милость. Я также могу предложить вам кров и пищу.
– Спасибо, я буду иметь это в виду.
Напряжение на лице Лавинии дает мне понять, в какой ярости она сейчас находится. Она встает, забирает тарелки и начинает их мыть.
Раффл склоняет голову. – С вашего позволения, я удаляюсь в свою обитель.
Я поднимаюсь. – Ступай.
Лавиния поворачивается к нему. – Приходите еще, была рада знакомству. – Улыбка озаряет её лицо. Но этот свет длится лишь мгновение. Стоит Раффлу переступить порог, как тишина снова воцаряется в доме.
Прислонившись к дверному косяку, я наблюдаю, как она расставляет тарелки по местам. Если я приближусь, она уйдет… поэтому мне остается только смотреть на неё… пока я еще могу. Она ставит последнюю тарелку, оборачивается и проходит мимо, даже не взглянув на меня.
– Тебе нужно сменить повязку, Лавиния.
Она делает вид, что не слышит.
– Я знаю, что ты, возможно, никогда меня не простишь… но…
Она останавливается посреди коридора, поворачивает голову ко мне. Её глаза цвета неба снова берут меня в плен. Она ждет, когда я закончу фразу.
«Но что? Но я всё равно тебя предам? Но я использую тебя, потому что должен?»
– …у меня не было намерения причинить тебе боль, – признаюсь я.
Это правда. Я бы никогда этого не сделал. Ни сегодня, ни в будущем.
На её лице проступает легкая насмешливая улыбка, затем она отворачивается и уходит.
Вздыхаю. Мне не стоит желать её прощения. Так даже лучше. Так будет проще. Мне будет легче обмануть тебя, если ты не простишь меня, Лавиния.
Глава 10
Лавиния
Последние несколько дней я всеми силами старалась избегать Артура. Видеть его – значит злиться, а находиться рядом – чувствовать себя невыносимо глупой. Но я так и не потребовала, чтобы он ушел жить к Раффлу, хотя и слышала его предложение. И сам Артур об этом ни разу не заикнулся. Несмотря ни на что, я не могу перестать искать его взглядом на той самой скамейке у ресторана; несмотря ни на что, я не могу не готовить две чашки черничного чая по вечерам; несмотря ни на что, я могу уснуть только тогда, когда знаю, что он дома.
Несмотря ни на что… я не перестаю хотеть, чтобы он был рядом. И от этого я чувствую себя идиоткой.
Артур, с другой стороны, почти не бывает дома: уходит рано утром и возвращается поздно вечером. С тех пор как появился господин Раффл, в нем что-то надломилось. Роскошная машина увозит его неведомо куда на целый день, а когда вечером они возвращаются вместе, то постоянно шепчутся. Стоит мне подойти, они замолкают или меняют тему.
– Вы в прекрасной форме, синьорина Лавиния, – улыбается Раффл на пороге. Он никак не может перестать обращаться ко мне на «вы», хотя я тысячу раз просила его перейти на «ты». Но в его голове я, очевидно, неразрывно связана с его принцем.
– Спасибо, проходи. Хочешь чего-нибудь выпить?
Артур появляется за моей спиной. – Он ничего не будет пить. Он берет пальто с вешалки и, даже не взглянув на меня, выходит. – Не жди меня, – бросает он.
Всё идет в таком духе с самого его возвращения. По идее, это я должна быть злой, верно? Это я должна быть раздражена. Так почему же у меня такое впечатление, будто это он возводит стену, между нами, словно это я его ранила?
Мои сомнения растут с каждым днем, пока не наступают выходные. Прибавляю звук телевизора. Снова метеопредупреждение. Власти призывают граждан не покидать свои дома. Сообщения о закрытии ресторана и супермаркета подтверждают серьезность ситуации. В ближайшие три дня они будут недоступны.
Вздыхаю, кладу телефон на стол и растягиваюсь на диване, подтянув ноги к груди. И что мне теперь делать? Всего шесть вечера, время будто застыло, а снаружи настоящий всемирный потоп заливает каждый сантиметр земли.
Артур всё еще с Раффлом, обсуждают бог весть что. Слышал ли он о штормовом предупреждении? Внезапный стук заставляет меня повернуть голову вправо: через щель в оконной раме просачивается дождь. Встаю, ищу какой-нибудь прочный скотч, чтобы хоть как-то это заделать. Иду на кухню, нахожу его в ящике. Возвращаюсь в гостиную и встаю на цыпочки на стул, чтобы дотянуться до окна.
Это временное решение, хотя бы пока не утихнет буря. Отрываю кусок зубами, леплю на поврежденное место. Отрываю еще один и наклеиваю поверх первого. Но когда я тянусь выше, стул под моими ногами качается. Теряю равновесие и валюсь навзничь, тщетно пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь.
Закрываю глаза; свежий мускусный аромат щекочет ноздри. Мне не нужно открывать их, чтобы понять: Артур поймал меня на лету. Я знаю это, я чувствую. Чувствую его дыхание на моем лбу, запах мяты, чувствую, как его руки крепко сжимают меня. Я чувствую всё это.
Открываю глаза; медовые радужки пронзают меня в паре сантиметров от лица. – Ты могла пораниться.
Когда он вернулся? Я не слышала. Моргаю. – Знаю, я просто хотела…
– Просто?
Его напряженное лицо меня бесит. Почему он ведет себя так сурово? Будто я ему в тягость. Высвобождаюсь из его рук, беру стул и ставлю на место. Невероятно.
Он снимает пальто, бросает его на диван. На нем белая рубашка, слегка расстегнутая сверху. – Хочешь чего-нибудь выпить? – шепчет он.
Он правда меня об этом спрашивает?
Не дожидаясь ответа, он уходит на кухню, а когда возвращается, в руках у него два бокала и бутылка вина. Откуда он её взял? Верный подданный Раффл снабдил? С потухшим взглядом, лишенным всяких эмоций, он садится на ковер перед столиком. Наливает вино в оба бокала, затем опустошает свой одним глотком.
Трясет головой, глаза сужены, лицо нахмурено. Снова берет бутылку и наполняет бокал. Я хмурюсь. Да что с ним такое?
– Тебе не стоит так много пить… – шепчу я.
Он игнорирует мои слова, осушая второй бокал в мгновение ока. Я никогда не видела Артура таким – будто его терзает какое-то Зло, которое выпивает из него все силы. Когда он тянется, чтобы налить третий, я вмешиваюсь. Сажусь напротив, забираю бутылку из его рук и прижимаю к груди.
– Хочешь напиться в стельку? Ладно, но хотя бы постарайся, чтобы тебя потом не вывернуло… Ты пьешь слишком быстро. – Беру свой бокал и делаю маленький глоток. Кислый вкус заставляет зажмуриться. – Сделаем так. – Вытираю губы тыльной стороной ладони. – Будем задавать друг другу вопросы. Кто не отвечает – тот пьет. Идет?
Мне достаточно задавать ему простые вопросы, так он не будет пить слишком много и быстро. По крайней мере, пока не успокоится.
Он изучает меня взглядом. – Ты уверена?
Киваю. – Начнем. – Наполняю бокал. – Где ты проводишь время в последние дни, Артур?
Уголок его губ приподнимается. – С господином Раффлом.
– Твоя очередь, спрашивай.
Он недовольно качает головой. – Это и был твой вопрос?
Я не отвечаю. Жду, скрестив руки на груди. Он проводит рукой по волосам, прежде чем долго и пристально посмотреть на меня.
Вздыхает. – Хорошо. Почему ты не уедешь из этого дома?
Я хмурюсь. Что он затеял? – Ты и так знаешь почему, Артур. Ты должен задать вопрос, ответа на который не знаешь.
– А если из-за обстоятельств непреодолимой силы ты больше не сможешь здесь оставаться? – Он медленно поднимает на меня взгляд, и серьезность его лица заставляет меня оцепенеть.
– Я никогда не смогла бы жить в другом месте. Что это за вопрос?
– Что бы ты делала? – настаивает он.
– Ничего. Я бы ничего не делала, потому что я не сдвинусь с места, как не сдвигалась годами.
– Ни за что на свете?
– Ни за что на свете, – подтверждаю я. Почему он так настаивает?
– Теперь я: ты чувствуешь вину за то, что ты со мной сделал?
Я внимательно слежу за ним, пытаюсь расшифровать реакцию. Хочу понять, что скрывает его разум, какие мысли он мне не открывает, почему он стал совсем другим человеком. Хочу понять, почему он даже не попытался оправдаться. Будто он не хочет быть прощенным.
Он не встречается со мной взглядом, тянется к бокалу и, прежде чем я успеваю хоть слово сказать, выпивает его залпом.
Я приоткрываю рот. Не могу поверить. Какого черта с ним происходит? Он не чувствует вины? Он бросил меня как ни в чем не, бывало, оставив письмо… точь-в-точь… как папа. Сжимаю кулаки, глубоко выдыхая. Не нужно было мне садиться с ним, совсем не нужно было.
– Моя очередь. – Его голос охрип. – Ты меня ненавидишь?
Я тянусь к бутылке, наполняю бокал и пью. Артур молчит, не выказывая никакой реакции. Что такое? Разочарован тем, что я не ответила, прямо как ты?
– А ты… ты меня ненавидишь? – рискнула я.
– Это был мой вопрос.
– И что? Я не могу задать его тебе в ответ? – Опираюсь руками о стол, приближая лицо к его лицу. Артур отводит взгляд. – Ты меня ненавидишь, Артур? – повторяю я.
Он молчит. Это заставляет меня затаить дыхание на бесконечные секунды, которые кажутся минутами.
– Да, я тебя ненавижу. – Тон решительный, без тени сомнения. Его взгляд прикован к бутылке, он не смеет поднять его на меня.
Удар по лицу был бы менее болезненным. Ненавидит меня. За что? Почему? Что я ему сделала? У него даже нет смелости смотреть мне в лицо, когда он это говорит. Нет даже порядочности объясниться. К чему эта ложь? Я должна поверить, что он меня ненавидит вот так… ни с того ни с сего? Какой в этом смысл?
Беру бутылку, выливаю остатки в свой бокал, подношу к губам и выпиваю залпом.
– Если бы была возможность вернуть сюда твоего отца, чем бы ты была готова пожертвовать?
И это – тот «гениальный» вопрос, который он выдает после слов о ненависти? Сдерживаю истерический смех.
– Всем, – шепчу я.
– Всем, – повторяет он. Слегка кивает головой, словно я только что подтвердила его догадку.
– К чему эти вопросы об отце?
– Чтобы понять.
– Что понять, Артур?
Впервые с момента возвращения он поднимает на меня взгляд и не отводит его. – Ошибаюсь ли я.
Что?
Он больше ничего не добавляет, забирается на диван и ложится. Закрывает глаза рукой, оставаясь в таком положении без дальнейших объяснений. Я ухожу в свою комнату; нервы натянуты, а вопросов стало еще больше. Что это значит? Закрываю за собой дверь и ложусь в постель.
Из всех возможных вариантов я никак не ожидала чего-то подобного. Никогда бы не подумала услышать от него, что он меня ненавидит; не ожидала увидеть его таким далеким, даже когда он совсем рядом. Я его не узнаю…
– Он меня ненавидит, – шепчу я сама себе. – Почему?
Неужели он правда меня ненавидит?
Тук-тук-тук.
Медленно открываю глаза. Я уснула? Бросаю быстрый взгляд на настенные часы напротив. Девять вечера.
Тук-тук-тук.
Кто-то стучит.
– Лавиния.
Голос Артура прямо за дверью зовет меня. Спускаюсь с кровати, подхожу к двери и открываю её. У него покрасневшие глаза; он смотрит на меня так, будто удивлен тому, что я действительно стою перед ним.
– Ты звал меня? – спрашиваю я, стараясь, чтобы в голосе не проскользнуло ни тени слабости.
– Мне нужно уйти.
Я хмурюсь. – Уйти? Там штормовое предупреждение, Артур. На улице настоящий потоп.
– Я просто хотел предупредить тебя, – шепчет он, прежде чем развернуться и исчезнуть из виду.
Иду за ним в гостиную. Он берет пальто, надевает ботинки и шарф. Он серьезно? Перевожу взгляд на столик и замечаю, что бутылка вина пуста. Он выпил её целиком.
– Артур, – вздыхаю я. – Тебе нельзя сейчас выходить.
– А я всё равно это сделаю.
– Куда ты собрался в такой шторм? Ты вообще слышишь, что говоришь?
Он идет к входной двери, поворачивает ключ в замке и распахивает её. Порыв ветра вперемешку с дождем тут же бьет мне в лицо. Похоже на настоящий буран. Он переступает порог, не добавив больше ни слова. Я бросаюсь к нему и хватаю за руку.
– Можно узнать, что на тебя нашло? Тебе нельзя выходить. Это опасно! – кричу я, стараясь перекрыть рокот грома.
Он убирает мою руку со своего предплечья и выходит. Он издевается надо мной? Ладно, пусть он отстраняется, пусть говорит, что ненавидит меня – пусть что угодно. Но нельзя позволять ему подвергать себя опасности в состоянии, когда он не может здраво мыслить.
Быстро хватаю куртку, натягиваю ботинки и беру зонт у входа. Запираю дверь перед выходом. Холод обжигает кончик носа; раскрываю зонт, но с трудом удерживаю его в руках. Ливень настолько неистовый, что я промокаю в мгновение ока. Бегу за силуэтом Артура, но чем сильнее я пытаюсь его догнать, тем быстрее он идет.
– Артур! – кричу я.
Он сворачивает на пустынную дорогу, переходит улицу не глядя, совершенно не заботясь о дожде, который пропитал его насквозь. Он словно под гипнозом: не слышит меня, не замедляется и не останавливается. Улицы пусты, вокруг ни тени машины. Мы – единственные безумцы, вышедшие в такой шторм.
Он сворачивает за угол и исчезает из виду. Бегу изо всех сил, ищу его взглядом, но его нигде нет. Куда он делся? Дыхание сбито, волосы мокрые, руки ледяные, а губы становятся всё синее. В таком темпе я просто свалюсь с болезнью.
Если бы я только знала, куда он забив…
Прищуриваюсь. Это шутка такая? Подбегаю ближе. Артур стоит на городском мосту – том самом, что соединяет две главные дороги и возвышается над рекой. Тот же мост, с которого я спрыгнула в день нашего знакомства. Он балансирует на парапете, стоит без тени страха, раскинув руки, с отсутствующим выражением лица. Прижимаю руку к груди; меня охватывает паника.
– Немедленно слезай, Артур. Это не смешно.
Сколько бы я ни кричала, он не слышит меня, или, скорее… делает вид, что не слышит. Касаюсь его ноги, умоляя спуститься, но я для него – словно муравей, от которого только щекотно. Оглядываюсь: никого, ни души, кто мог бы мне помочь.
Может, вызвать полицию? Но тогда его не найдут в базах, и возникнут проблемы с его личностью. Так, Лавиния. Ты справишься, ты разрешишь эту ситуацию. Нужно просто выстоять и перестать вспоминать тот день. Глубоко вдыхаю.
Кладу зонт на землю, хватаюсь за железные перила и забираюсь к нему. Глубоко выдыхаю; тревога берет верх, когда я смотрю на реку под собой. Воспоминания о том ледяном дне нахлынули и парализовали меня.
«Всё хорошо, ничего не случится», – твержу я себе. Встаю на ноги, дрожа всем телом; сильный ветер испытывает мое равновесие на прочность, но мне удается устоять. Затаив дыхание, я приближаюсь к нему.
– Артур! – кричу я, хватая его за руку, крепко вцепляясь в его пальто.
Он поворачивает голову в мою сторону; его лицо совершенно мокрое. Он плачет? Кажется, из его глаз текут слезы. Он плачет или это дождь? Выражение лица больше не бесстрастное и не пустое. Оно печальное.
Артур глубоко опечален.
– Давай спустимся, пожалуйста. Я не хочу здесь находиться. Что бы ни случилось, мы со всем разберемся вместе, прошу тебя.
– Лавиния, – шепчет он почти со страхом.
Киваю. Дождь хлещет его по лицу, волосы намокли и прилипли ко лбу, но губы всё еще сохраняют розовый оттенок.
– Ты сможешь когда-нибудь меня простить?
Простить его?
– Артур, ты ради этого залез на мост? Я прощаю тебя, а теперь давай спустимся… умоляю.
– Поклянись, – настаивает он.
– Клянусь тебе.
Он слабо кивает. Я вздыхаю с облегчением, когда вижу, что он наклоняется, чтобы спуститься. Неужели весь этот спектакль был из-за того, что он не мог попросить прощения? Может, я была слишком сурова с ним? С тех пор как он вернулся, я не подпускала его к себе ни на сантиметр. Да, он стал холоднее, но и ко мне самой было не так-то просто подойти.
Я была слишком строгой. И я сама довела его до этого. «Глупая Лавиния».
Внезапный раскат грома заставляет меня потерять равновесие, я хватаюсь за плечи Артура. Он подхватывает меня на руки, ладонью прижимает моё лицо к своей шее, не давая мне поднять голову.
Я больше ничего не вижу.
Чувствую только воздух вокруг, а затем внезапно вода заливает мне легкие, заставляя задержать дыхание.
Тьма. Самая глубокая тьма.
Открываю глаза и чувствую, как их печет; пытаюсь вырваться из его объятий, но он держит меня, прижав к груди, словно от этого зависит его жизнь. Я бьюсь в воде, чувствую, как дыхание исчезает, а все мышцы каменеют. Голова раскалывается; пытаюсь выплыть на поверхность, но не нахожу сил.
