Текст книги "Опьяненная любовью (ЛП)"
Автор книги: Рокиа
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 33 страниц)
Узел в горле затягивается сильнее, выжимая слезы дикого страха, которые ручьями текут по щекам. Меня колотит в неукротимой дрожи. Я опускаюсь на пол, зажимая уши руками, а мои глаза расширены от подступившей панической атаки.
Артур мгновенно опускается передо мной на корточки, его взгляд резко смягчается; он перехватывает мои ладони и крепко сжимает их у своей груди.
– Лавиния. – Его тон абсолютно спокоен, кожа обжигает теплом, а радужки полны чистого света.
– Я-Я в-видела твою с-смерть, – признаюсь я в хрупком, едва слышном шепоте. – Умоляю тебя, не надо… не надо… – Всхлипы мешают договорить.
Он не шокирован моим признанием, он лишь напуган моим состоянием. Подушечками пальцев он бережно стирает слезы с моих щек, глядя на меня так, словно я могу рассыпаться в прах от малейшего прикосновения.
– Если я взойду на престол, я умру? – спрашивает он.
Киваю, чувствуя в груди тугой удушающий комок. Я не могу перестать плакать. Несмотря на то, что он стоит прямо передо мной, несмотря на то что именно ему следовало бы испугаться… сильнее всех боюсь я сама.
Заведя ладонь мне за затылок, он мягко притягивает меня к себе, заключая в объятия и пряча моё лицо в изгибе своей шеи.
Ровный стук его сердца звучит как ласковый зов, напевающий умиротворяющую мелодию. Он заставляет меня закрыть глаза и просто дышать. Он запускает пальцы в мои волосы, выдергивает шпильки, и моя длинная коса рассыпается по спине. Он перебирает пряди, баюкая меня нежными поглаживаниями.
Мы остаемся в этой позе в течение бесконечных минут.
Я вдыхаю аромат его кожи, и лихорадочный пульс сам собой замедляется, возвращаясь в норму. Обнимаю его так крепко, что пальцы оставляют вмятины на его белой рубашке.
Когда дрожь наконец утихает, он слегка отстраняется. Берет мое лицо в ладони и улыбается так лучезарно, что этой улыбке позавидовало бы само солнце. Я не знаю, на какие потаенные клавиши в моей душе нажимает Артур, но ловлю себя на том, что улыбаюсь ему в ответ, не отрывая взгляда.
– Я никогда не смогу взойти на престол.
– Ч-что? – лепечу я, язык будто онемел.
На его щеке проступает знакомая ямочка: – Я не законный сын Короля.
Потрясенно приоткрываю рот.
– Об этом никто не знает, даже Жрецы, – объясняет он, пожимая плечами. – Меня усыновили во младенчестве. Королева никак не могла понести, и Король нашел меня в лесу, брошенного среди окровавленных пеленок, во время охоты у самых границ страны. В тот момент он был совсем один, поэтому ему удалось скрыть это от всех. Он решил дать народу известие о рождении наследника, а Королеве – младенца, чтобы она почувствовала себя матерью. Они объявили, что беременность государыни держалась в строжайшей тайне ради безопасности, и ни у кого не возникло вопросов.
Шок лишает меня дара речи. Ошарашенно моргаю. – Но как же тогда Эдоардо?..
– Он родился через семь лет после того, как я появился во дворце. Судя по всему, Королева не была бесплодной, это было лишь вопросом времени и капли банального везения.
Король всегда относился к Артуру как к любимому сыну, он никогда и ничем не выдавал, что тот не имеет прав на престол. Напротив. По прогнозам всех придворных и самих граждан, именно Артур воплощал собой идеального преемника.
Он ловит мой взгляд, и в его глазах прыгают забавленные искорки: – Ну и что такое? Я потерял в твоих глазах своё очарование?
– Сейчас не время шутить. – Провожу ладонью по мокрой щеке. – Король правда никому не говорил? Ты уверен?
Артур кивает: – Об этом знаем только я, он и Королева, которая умерла много лет назад. А теперь знаешь и ты.
Элайджа не знает этой тайны, а значит, его пророчества ошибочны. Ничего из того, что я видела в кошмарах, не случится. Ни один из братьев не убьет другого. Артур не наденет корону, и та зловещая «история», о которой твердил узник, не повторится.
– Значит, ты физически не можешь стать королем? – Тяжелый свинец наконец сползает с груди, а удушающая судорога в желудке отпускает.
Он качает головой: – Нет, Лавиния. Эдоардо – законный сын, именно в его венах течет королевская кровь. Он единственный, кто может унаследовать власть Короля.
Глава 29
Лавиния
Придворная дама с полным равнодушием сидит за своим столом, сжимая в пальцах черную ручку, которой заполняет лежащий перед ней документ. Через несколько минут она берет следующий лист из стопки папок и углубляется в чтение.
Всё это время мои руки буквально умоляют о пощаде. Я держу над головой целую гору из энциклопедий и словарей. Жжение в натянутых до предела мышцах вынуждает меня судорожно ловить ртом воздух. Моргаю, обессиленная. Я всерьез могу рухнуть в обморок в любую секунду; стопка книг ходит ходуном всё сильнее, и я боюсь даже представить, что случится, если они с грохотом повалятся на пол.
Такова моя кара за то, что я сорвала королевскую ассамблею. Весть об этом мгновенно разлетелась по дворцу и дошла до ушей Дамы.
– Сколько мне еще так стоять? – шепчу я.
Она даже не удостаивает меня взглядом, спокойно изучая бумагу перед собой.
– Пока не научишься вести себя как подобает, Лавиния.
– Хорошо, я прошу прощения. Я не должна была врываться в зал, тем более в такой момент и в таком виде.
– Извинения приняты, – отзывается она.
Облегчение заставляет мои губы растянуться в слабой улыбке. Неужели всё обошлось так легко? Я уже собираюсь опустить локти, но её ледяной голос заставляет меня замереть.
– Кто сказал, что ты закончила? – она пронзает меня тяжелым взглядом.
– Вы сказали «извинения приняты»… я думала…
Она с силой бьет ладонью по столу, и я рывком снова выпрямляю руки вверх, каменея на месте.
– Вот в этом твоя ошибка. Ты думаешь. Тебе не положено думать, потому что, когда ты начинаешь думать, ты совершаешь безумства: например, уводишь принца в разгар Совета по престолонаследию. Что вы делали в его спальне? Мне показалось, вы провели там слишком много времени.
С трудом сглатываю вязкую слюну. Откуда она всё знает? Её ведь даже близко не было, когда это случилось. У этой женщины действительно повсюду есть уши и глаза, это просто невероятно. Моё молчание злит её еще больше; избегаю её взгляда как чумы, втайне молясь, чтобы она перестала задавать вопросы. Как мне объяснить ей, что я умоляла Артура отказаться от трона, потому что самый пугающий узник в темнице раскрыл мне апокалиптические пророчества?
Она просто выставит меня из дворца, сослав в самый глухой и далекий барак.
Резкий стук в дверь становится моим спасением.
– Войдите. – Дама наконец отводит от меня взгляд, позволяя мне перевести дух.
В дверях появляется Вирджиния – мой единственный островок спасения. Волосы безупречно собраны в элегантный пучок, черная юбка едва доходит до колен, а на белой блузке нет ни единой складки. Образцовая придворная девушка.
Полная противоположность мне. Бросаю на неё умоляющий взгляд, и её напускное бесстрастие на миг смягчается состраданием.
Она прочищает горло:
– Гуманитарный конвой готов, Дама. – Вирджиния коротко склоняет голову.
– Прекрасно. Вы погрузили медикаменты, запасы продовольствия и чистые простыни?
Вирджиния кивает:
– Да, Дама. Грузовики заполнены, мы ждем лишь вашего приказа к отправке.
Дама смотрит на меня, и по её лицу я отчетливо вижу: она спит и видит, как бы спровадить меня отсюда.
– Ты вернешься в барак. Рантал примет тебя с величайшей радостью, и там у тебя точно не будет возможности устроить очередную катастрофу. Сначала доставишь груз в остальные пункты, а затем отправишься в свой.
Я с грохотом роняю книги, и они веером разлетаются по полу.
– Я не могу, – тут же выпаливаю я.
Дама изумленно вскидывает бровь. Вирджиния за моей спиной лихорадочно делает мне знаки: сжимает губы и отчаянно трясет головой.
– Я хотела сказать… – быстро исправляюсь я, – …я хотела сказать, что для моего обучения было бы гораздо полезнее присутствовать на избрании будущего преемника престола. Я уверена, что во время торжеств дворцу понадобится любая рабочая сила. Сразу после этого я вернусь в бараки, клянусь вам, только не отсылайте меня сейчас. Умоляю.
Она жестко, пронзительно изучает каждую черточку моего лица. Сцепляет пальцы под подбородком, сужая глаза.
– Для твоего обучения, значит? – повторяет она.
Киваю. Капли пота катятся по моему лбу, а липкая тревога удушающим узлом стягивает горло, мешая дышать. Мне нужно, чтобы она согласилась, любой ценой. Я не могу уехать именно сейчас: я должна быть абсолютно уверена, что на трон взойдет Эдоардо, а не Артур.
Она тяжело вздыхает:
– Хорошо.
Выдыхаю весь зажатый в легких воздух. Я не в силах сдержать вспыхнувшее облегчение: лицо озаряется радостью, и мы с Вирджинией обмениваемся едва заметными победными улыбками.
– Но, – грохочет Дама, – ты будешь находиться под непрестанным надзором Вирджинии. Будешь ходить за ней тенью, помогать во всех её обязанностях, а она обязана докладывать мне о каждом твоем шаге. Если ты выкинешь очередной фокус, наказание понесет она, а тебя сошлют в самый дальний барак Королевства. Я ясно выразилась?
Смотрю на Вирджинию; мне невыносимо стыдно взваливать на неё такую ответственность. Меньше всего я хочу, чтобы её наказали по моей вине, не хочу быть для неё обузой. Она покорно кивает, склонив голову. Поднимаюсь с пола, мышцы коленей отзываются тупой болью; разглаживаю юбку ладонями, прежде чем поднять глаза.
– Спасибо, – шепчу я едва слышным голосом.
Дама вскидывает руку, указывая на дверь:
– А теперь – за работу.
Вирджиния хватает меня за локоть, распахивает дверь, и я спешу за ней в коридор. Она не останавливается до тех пор, пока мы не минуем гвардейцев, патрулирующих это крыло дворца. Только тогда она поворачивается ко мне, сияя ослепительной улыбкой.
– Ты… рада? – неуверенно спрашиваю я её.
– Еще бы! Тебя ведь хотели сослать обратно в бараки, Лавиния. Теперь мы наконец сможем провести время вместе. Во дворце становится жутко скучно, когда никто не нарушает правила, не срывает правительственные ассамблеи, не заставляет принцев грызться друг с другом и не треплет нервы Даме.
В общем-то, с самого моего появления здесь я ни дня не провела спокойно. Одно мое чудачество было хуже другого, у Дамы есть все причины для жалоб.
– Обещаю, я больше не полезу в неприятности. Тебя не подставлю, – заверяю я её. Мне до ужаса не хочется усложнять ей жизнь и видеть, как её отчитывают из-за меня.
– Не переживай, – успокаивает она. Её ореховые глаза излучают такую чистую, безмятежную гармонию, о которой она сама вряд ли догадывается. Каждое её движение выверено, каждое слово безупречно, в ней нет ни капли высокомерия или спеси. Иногда я задаюсь вопросом, почему она примирилась с ролью обычной придворной девушки. Хотя, если оглядеться вокруг, эта должность здесь считается одной из самых желанных.
– Сегодня мы должны ассистировать Его Высочеству Эдоардо. – Её голос обрывает ход моих мыслей.
Эдоардо?
В последний раз я видела его за столом Совета – он выглядел глубоко несчастным и раздраженным. А до этого мне хватило одного его взгляда, чтобы физически ощутить сталь меча, пронзающую мою грудь. Автоматическим движением я прижимаю ладонь к тому самому месту под ключицей, где еще недавно пульсировала эта разрывающая боль.
– Он тренируется перед избранием, – объясняет Вирджиния. – Помнишь Три испытания, которые он так и не завершил? Те самые, о которых я тебе рассказывала, необходимые для восхождения на престол. Первое – на коварство и ум, второе – боевое…
Вспышка озаряет мой разум.
– И третье, проверяющее страхи, – то, которым управляют Жрецы.
Помню день, когда она вскользь упомянула эти знаменитые Три испытания, служащие главным критерием для любого наследника. Чудовищные тесты, определяющие пригодность кандидатов. Преемник должен быть самым расчетливым, самым сильным и не должен бояться абсолютно ничего.
С одной стороны, меня бросает в дрожь. От человека, обреченного на власть, требуют абсолютного совершенства, вынуждая его вытравить из себя остатки человечности, ведь ни один живой мужчина не может быть безупречным во всём.
С другой стороны, это дарит мне слабую надежду. Артуру достаточно завалить хотя бы один тест, набрать меньше очков, чем Эдоардо, – и его кандидатуру отклонят.
Следую за ней вниз по ступеням.
– Именно! Но прежде Эдоардо и Артур должны сойтись в дуэли на мечах. Этот поединок решит, кто из них двоих отправится проходить эти Три испытания.
Дикий террор мгновенно сковывает моё тело; я хватаю её за руку, заставляя замереть на последней ступеньке. Перед глазами яркими красками вспыхивает кошмар, где Эдоардо убивает брата.
– Что еще за дуэль между ними? – Этого не было в моих планах, желудок сводит удушающей судорогой.
Она обеспокоенно вглядывается в мое лицо. Пытаюсь замаскировать панику слабой улыбкой, но сомневаюсь, что она способна скрыть дикий ужас в моих глазах.
– Они решили это на ассамблее, проголосовав почти единогласно, – объясняет она.
Эта проклятая ассамблея. Медленно разжимаю пальцы, отпуская её руку.
– Тебя пугает мысль о том, что им снова придется сражаться, верно? Не переживай, эта дуэль не будет такой кровавой, как Арена.
Пытаюсь ей поверить. Пока мы молча возобновляем шаг, мысли сплетаются в тугие, неразрывные узлы. Я не думала, что они будут биться друг с другом, образ из того кошмара преследует меня по пятам.
– Они братья, они не станут сражаться насмерть. Это просто поединок, чтобы посмотреть, кто первым сможет обезоружить соперника. Иди сюда. – Она заходит в небольшую каморку для инвентаря и протягивает мне тяжелый холщовый мешок. – Осторожно, внутри мечи разных размеров.
– Мечи? – я всё еще дезориентирована.
– Мы должны помогать Его Высочеству Эдоардо во время тренировок, – терпеливо напоминает она.
Вирджиния берет несколько луков и связку стрел, прежде чем выйти из тесного помещения. Она идет быстрым шагом, а я следую за ней, не имея ни малейшего представления о том, что меня ждет. Утешаю себя словами Вирджинии: это просто формальность, они не станут убивать друг друга. Продолжаю повторять это про себя, отчаянно пытаясь поверить в собственную ложь.
Мы останавливаемся перед тяжелой металлической дверью; Вирджиния стучит пару раз, прежде чем гвардеец отпирает её. Он подозрительно изучает наши баулы, а затем пропускает внутрь. Ступая по резиновому покрытию пола, я оглядываюсь по сторонам в полнейшем изумлении. Мы оказались в огромном зале, где обустроены пять рингов для рукопашного боя, развешаны боксерские груши, стоят деревянные манекены, а одну из стен целиком занимает внушительный арсенал огнестрельного оружия. Окон здесь нет, но мощные лампы заливают пространство дневным светом, а массивные белые кондиционеры на стенах обеспечивают непрерывную циркуляцию воздуха.
Вирджиния отходит в угол, жестом призывая меня подойти и опустить нашу тяжелую ношу на пол. Едва мои руки освобождаются, как резкий глухой удар прорезает воздух, заставляя меня вздрогнуть. Оборачиваюсь: Эдоардо бесстрастно смотрит на деревянное чучело, которое он только что повалил на пол. На нем нет футболки, его точеный торс обнажен и лоснится от пота; на нем лишь черные шорты и белые кроссовки.
– Моя вина! – кричит он, затем подходит к манекену и возвращает его в исходное положение.
Рядом с ним появляется довольно мускулистый мужчина в синем спортивном костюме и с серым свистком на шее. Он кладет ладонь на плечо принца и принимается давать наставления, поправляя положение его ног и слегка наклоняя корпус вперед: – Ты должен бить точно в самое уязвимое место. Не маши кулаками наугад, ты просто впустую тратишь энергию и силы.
Эдоардо послушно кивает, сжимает руки в кулаки и впивается взглядом в неподвижного противника. Его лицо мгновенно превращается в леденящую, застывшую маску, внушающую трепет даже издалека. Он наносит три удара – с такой молниеносной быстротой, что за его движениями трудно уследить. Звук ударов выходит резким, сухим и чистым.
– Отлично! Вот так! – аплодирует мужчина с довольной улыбкой. – Теперь перейдем к мечам. – Он пару раз щелкает пальцами, и Вирджиния, считав сигнал, наклоняется к баулу, который мы притащили сюда. – Самый тяжелый! – выкрикивает тренер.
Вирджиния извлекает массивный стальной клинок, рукоять которого обтянута коричневой тканью; удерживая его обеими руками, она с видимым трудом поднимает его. Подходит к ним, смиренно опустив голову, и протягивает оружие. – Прошу, – шепчет она. Эдоардо перехватывает меч одной рукой и легко взмахивает им в воздухе вправо и влево, словно тот отлит из невесомых перьев.
Его мышцы перекатываются при каждом движении, влажные от усталости и от воды, которой он время от времени освежает лицо. Вирджиния держится в паре шагов; она сжимает в руках полотенце и, едва Эдоардо присаживается, чтобы выслушать тренера, торопливо промакивает ему лоб и грудь.
На миг Эдоардо переводит взгляд на неё. Это длится всего пару секунд, после чего Вирджиния послушно отступает назад, не смея даже поднять лица в его сторону. Она никогда не смотрит принцу в глаза. В конце концов, таковы правила дворца, и Вирджиния соблюдает их безукоризненно.
Тренер оборачивается в мою сторону и указывает на двоих гвардейцев, застывших рядом со мной. Прочистив горло, он привлекает внимание Эдоардо: – Теперь они нападут на тебя с мечами. Если им удастся хотя бы задеть тебя, ты проиграл. И наоборот: если ты сможешь коснуться их груди… победа за тобой.
Эдоардо слегка приседает, принимая боевую стойку, и фиксирует обоих противников взглядом. Сейчас он напоминает хищника, изготовившегося к прыжку; то, как меняются его черты при концентрации, пугает меня. Гвардейцы срываются с места, бросаясь на него, но он уклоняется от выпадов, смещаясь с поразительной легкостью и ловкостью.
Он лишь парирует удары, будто принципиально не желает атаковать первым, изучая и с точностью просчитывая каждое их мимолетное движение. Лязг стали разносится по залу ритмично, словно тиканье часов. Один из гвардейцев утирает лоб рукой, у другого сбилось дыхание. Они изнурены, пока Эдоардо защищается с абсолютной непринужденностью, не прикладывая к этому видимых усилий.
И именно в этот момент принц крепче перехватывает рукоять и сам обрушивается на первого гвардейца. Одним выверенным ударом он выбивает меч у него из рук, а затем касается острием его груди, вынуждая того вскинуть руки в знак капитуляции. Второй противник заходит со спины, готовый нанести удар. Эдоардо уклоняется в самую последнюю долю секунды, подсекает ногу врага и заставляет его рухнуть навзничь. На его губах играет едва заметная ухмылка, пока он угрожающе наступает на поверженного. Он прижимает лезвие к его горлу, прямо под подбородок.
Я не могу на это смотреть, к горлу подступает тошнота – разум на автопилоте проводит параллель между этим Эдоардо и тем, из моих кошмаров. У них совершенно одинаковое выражение лица – холодное, пустое, безликое.
Пячусь назад, пока не упираюсь спиной в стену.
– Превосходная работа! Ты уложился в четыре минуты, твой прогресс очевиден. Если продолжишь в том же духе, у тебя просто не останется соперников, – смеется тренер, и его глаза блестят от гордости.
«Не останется соперников?»
Худший сценарий из моих видений запускается в мыслях по новому кругу, застилая взор туманом. Воздуха начинает не хватать, я опираюсь ладонью о стену и пробираюсь к выходу. Толкаю дверь и несусь по бесконечному коридору, пока не вылетаю в сад. Легкий ветер ласкает мои щеки, лучи солнца согревают кожу, мало-помалу утихомиривая пожирающую меня панику.
Перед моими глазами раскинулись небольшие, ухоженные грядки – уцелевшие островки зелени, не затронутые засухой, что выжгла приграничные земли. Автоматическая система полива выбрасывает фонтаны брызг, создавая хрустальные веера, один из которых из-за резкого порыва ветра обрушивается прямо на меня. Отскакиваю в сторону, но моя блузка уже успевает намокнуть, став почти прозрачной.
– Только этого не хватало, – бормочу я под нос.
Оглядываюсь по сторонам и замечаю неподалеку небольшую оранжерею. Направляюсь к ней в надежде найти внутри хоть какую-то ветошь, чтобы вытереться. К моему удивлению, под этой стеклянной крышей скрывается целый питомник из самых разнообразных цветов. Блуждаю между горшками, утопая в тонких ароматах, которые они источают. Жасмин, магнолии, розы, примулы…
Прохожу дальше, завороженная сочными красками и причудливыми формами. Засмотревшись на эту красоту, я неосторожно натыкаюсь на какое-то препятствие. Вскидываю голову, и мои брови испуганно ползут вверх.
– Что… – слова мгновенно умирают на языке.
– Скучала по мне? – Золотистые кудри слегка небрежно падают ему на лоб, а белая футболка с коротким рукавом безупречно обтягивает рельефные мышцы груди.
Моргаю, судорожно делая шаг назад. – Что ты здесь делаешь? – Суровый тон призван замаскировать бешеный стук сердца, готового вырваться из груди при виде него.
– Вообще-то, это я должен у тебя спросить. Это мой ботанический сад. – Он скрещивает руки на груди. – Так что ты здесь делаешь?
Озираюсь вокруг. Его ботанический сад. Неужели он действительно сам возится с этими растениями, раз они цветут так пышно и дико?
– И с каких пор ты заделался флористом? – огрызаюсь я, занимая привычную оборону.
Он хищно, с явным удовольствием стискивает челюсть, а затем опускает взгляд на мою промокшую блузку. Медленно облизывает губы, и я чувствую себя настолько беззащитной, что щеки мгновенно вспыхивают пунцовым пожаром.
Он делает шаг ко мне: – А мне нельзя?
Пячусь назад, но длинный деревянный верстак за спиной отрезает путь. Опираюсь ладонями о полку, отклоняя корпус назад, пока он нависает надо мной, полностью лишая малейшей лазейки для побега.
– Эдоардо истязает себя тренировками перед поединком, где ему придется сойтись с тобой, а ты торчишь здесь и нянчишься с цветами. Очень умно, Артур.
– Нянчусь с цветами, значит? – у него вырывается тихий смешок, и его горячее дыхание ласкает мою кожу. Он упирается руками по обе стороны от моих бедер. Наши тела соприкасаются; это просто безумие – каждая клетка моего существа буквально умоляет о его близости, словно вдали от него я физически не способна дышать.
Он приближает лицо к моей шее, поднимается выше к мочке уха и обжигает шепотом: – Я не взойду на престол, я же сказал тебе.
– Значит, ты проиграешь намеренно? – лепечу я едва слышным голосом.
– Ты теперь заделалась моим личным советником? Только и делаешь, что твердишь о государственных делах, престолонаследии и борьбе за власть. Я хочу заняться с тобой совсем другим. – Он утыкается носом в мою чувствительную кожу. – Кое-чем куда более интересным. – Он оставляет дорожку из поцелуев, от которой моё тело покрывается мурашками. Я сжимаю пальцами край верстака так сильно, что покалывание волной разносится по рукам. Его губы спускаются ниже, замирая у воротника блузки; одной рукой он расстегивает первую пуговицу, а затем продвигается еще ниже.
Вздрагиваю, когда его вторая ладонь скользит по моей обнаженной спине. Его ласки неторопливы; плавным движением он стягивает намокшую ткань с моих плеч и рук, заставляя её соскользнуть вниз. Пальцы лениво играют с застежкой бюстгальтера, пока его губы впиваются в мою кожу, оставляя влажные укусы. – Твой парфюм… – выдыхает он, тяжело дыша. – Он просто сводит меня с ума. Чувствую, как шелк кружева сдается; не успеваю я это осознать, как белье соскальзывает с тела и бесшумно падает на пол. Артур смотрит на меня так, словно перед ним – самое совершенное создание с безупречными изгибами, когда-либо существовавшее на земле. Его глаза полыхают порочным, голодным вожделением, разжигая пожар в каждой точке, на которой задерживается его взгляд.
– Ты невероятная. – В его голосе нет места для возражений. – Блядь, какая же ты невероятная, – повторяет он. Щеки горят от смущения, и я на автопилоте пытаюсь прикрыть обнаженную грудь руками.
Он жестко перехватывает мои запястья, подносит одну ладонь к губам, целуя пальцы, а затем поднимается выше к плечу и шее. Меня бьет крупная дрожь, я лихорадочно дышу, полузакрыв глаза. – Не прячься от меня, – его тон становится хриплым и глубоким. – В этом нет нужды, – отчеканивает он. Внезапным движением он запускает руку в мои волосы и сдергивает резинку, заставляя их рассыпаться по плечам. Он целует изгиб моей шеи, а его ладонь очерчивает мой бок гипнотическими, сводящими с ума движениями.
Спускается ниже, его взгляд намертво сцепляется с моим, пока он медленно, со вкусом кусает самые чувствительные участки кожи. Заметив, что я до крови прикусила нижнюю губу, лишь бы не издать ни единого звука, он еще яростнее впивается ртом в моё тело. Откидываю голову назад, и моё дыхание срывается на обжигающий стон.
– Артур, – зову я его дрожащим голосом. – Если кто-то войдет… и увидит меня в таком виде…
– И ты думаешь, что я… – он резко поднимается к моему лицу, и его медовые радужки полыхают безумным огнем, который невозможно потушить, – …способно позволить кому-то увидеть тебя обнаженной, Лавиния?
Он не дает мне времени на ответ – его губы намертво запечатывают мои, выжигая любые слова. Он целует меня так, как не целовал никогда прежде – с неукротимой жаждой и ненасытным, диким голодом. Его ладони скользят по моей груди, сминая её, и эта лавина удовольствия заставляет меня глухо застонать прямо ему в рот. Он ухмыляется, сжимает пальцы крепче, чутко подстраиваясь под каждое изменение на моем лице.
Он препарирует меня взглядом, словно я – роскошный холст, на который он собирается нанести свои краски.
Затем он рывком подхватывает меня на руки, одной ладонью смахивая цветочные горшки с верстака у нас за спиной, вообще не заботясь о том, что некоторые из них с грохотом рушатся на пол, разлетаясь на тысячи мелких осколков. Он укладывает меня прямо на деревянную поверхность, нависая сверху. Звук бьющейся глины отходит на второй план. Обхватываю ногами его бедра, притягивая еще ближе к себе.
Оказавшись всем телом надо мной, он накрывает ладонью мою грудь, с силой сжимая её, отчего я вздрагиваю от пронзительного наслаждения. Выгибаю шею, судорожно хватая ртом воздух, но Артур целует меня с неистовством, снова лишая возможности дышать. Его язык бесцеремонно вторгается в мой рот, вызывая волну ощущений, выжигающую грудную клетку. Он прикасается ко мне так, как не прикасался никто в моей жизни – слегка прикусывает нижнюю губу, дразня пальцами сосок. Я стону, полностью потеряв контроль, и он удовлетворенно улыбается. Пытаюсь перевести дух в секундной паузе, которую он мне дарует; он с диким вожделением сканирует моё тело сверху вниз. Прослеживаю траекторию его глаз и только теперь понимаю, что вся моя грудь и шея уже покрыты багровыми следами и мелкими укусами – каждый сантиметр заклеймен его присутствием.
Он нежно проводит пальцем по моей ключице: – Ты хоть понимаешь, насколько ты красива? – Он снова возвращается к моим губам, задерживая на них указательный палец, чтобы заставить их приоткрыться. – Я заставлю тебя пережить это наслаждение сотни раз. И я зацелую каждый шрам, каждую черточку, в которой ты сомневаешься, пока ты не полюбишь себя саму. – Его тон пропитан такой щемящей, глубокой нежностью, что у меня переворачивается душа. Он заводит руку мне за затылок, удерживая что-то, чего я не могу сразу разглядеть, и бережно вплетает это прямо в мои распущенные волосы, перебирая пряди.
– Что это? – шепчу я.
– Что-то столь же прекрасное, ароматное и уникальное, как ты.
Я не успеваю ответить: доносящийся со двора крик Анны, во всю глотку орущей имя Артура, разрезает воздух. Её пронзительный голос вдребезги разбивает кокон, в котором мы заперлись от всего мира. Он швыряет меня обратно в реальность, где я не имею права даже помыслить о том, чтобы находиться к нему так близко. Заметив, как мгновенно изменилось выражение моего лица, Артур лишь мягко улыбается. Он оставляет долгий поцелуй на моем лбу; закрываю глаза, смакуя предсмертные крохи этого тепла. Прежде чем отстраниться, он набрасывает блузку мне на плечи, прикрывая обнаженную грудь.
Когда он уходит, меня привычно окутывает удушающая, вязкая пустота. Он наклоняется, поднимает с пола кружевное белье и бережно кладет его рядом со мной. Подмигивает на прощание и исчезает из виду.
Я сильнее кутаюсь в блузку, заживо съедаемая тоской по его дыханию и прикосновениям. Это невозможно объяснить, но кажется, будто каждая клеточка моего тела была рождена лишь для того, чтобы её ласкали его губы. Рядом с Артуром мой вечный страх перед чужими прикосновениями испаряется, растворяется, превращаясь в невесомую пыль. Рядом с Артуром у меня появляется странная, абсолютная уверенность в том, что я под защитой. Словно моё тело знало его задолго до этой жизни и теперь отвечает ему непоколебимой верностью.
Провожу пальцами по багровым следам его укусов – они рассыпаны от самой ключицы до ложбинки под грудью. Расчерченная его знаками, одетая в его аромат, я чувствую себя затопленной красотой, которую никогда не надеялась в себе отыскать. Застегиваю белье, натягиваю блузку и поправляю юбку. Когда я запускаю руку в волосы, чтобы снова собрать их, пальцы натыкаются на что-то хрупкое.
«Что-то столь же прекрасное, ароматное и уникальное, как ты».
На мою ладонь опускается восхитительный синий тюльпан. Я и близко не могу сравниться с совершенством этого цветка, но Артур… Артур видит меня именно такой. Его лепестки до безумия мягкие, а глубокий, насыщенный синий цвет приковывает взгляд и завораживает, пока вокруг меня тонким шлейфом расходится его аромат.
Неужели он действительно видит меня такой?
Чем-то прекрасным, ароматным и уникальным. Улыбаюсь сквозь подступившие к глазам слезы, чувствуя, как сердце полнится обретенным домом, а кожа до сих пор горит от его поцелуев.
Глава 30
Артур
Толкаю дверь раздевалки, подхожу к шкафчику и распахиваю его. Достаю черный боевой комбинезон и свой меч. Снимаю футболку, оставшись по пояс голым, и вытягиваю ремень из брюк. Сегодня день поединка с Эдоардо – чистая формальность, от которой мне не терпится поскорее избавиться.
– Арена забита под завязку.
Голос Эдоардо заставляет меня повернуться вправо. Он сидит прямо на полу, скрестив руки на груди и прижавшись спиной к стене. Белый комбинезон плотно облегает его тело, фиксируя торс серебристыми накладками, защищающими жизненно важные точки. Его волосы гладко зачесаны назад, руки обтянуты спортивными перчатками, а остро заточенный меч покоится рядом. Сегодняшний бой – наш финал. Маски больше не понадобятся, подданные наконец увидят наши лица.
Снимаю брюки, аккуратно складываю их в шкафчик, затем беру комбинезон и натягиваю его. Ткань мгновенно облепляет кожу, садясь как влитая. Застегиваю молнию на груди и всматриваюсь в свое отражение на металлической дверце гардероба.
