Текст книги "Опьяненная любовью (ЛП)"

Автор книги: Рокиа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 33 страниц)

Я теряюсь в том, как его губы изгибаются при каждом произнесенном слове. Слушаю в благоговейном молчании, запечатлевая его образ в памяти, фиксируя его почти со страхом, что он может раствориться. «Значит, сегодня утром он ушел не потому, что обиделся». Он проводил свое исследование, он не бросил меня, не попрощавшись.

Он проводит рукой по волосам, откидывая их назад. – Шел дождь и тогда, когда это случилось со мной… Должна быть какая-то связь. Если я её найду, то смогу вернуться в свой мир.

– Когда… – я откашливаюсь. – Когда найдешь способ, не исчезай просто так. Давай хотя бы попрощаемся. – Я выдавливаю улыбку, но тут же смущенно опускаю взгляд.

– Ты думала, я ушел?

Я кусаю губу и впиваюсь ногтями в ладонь. «Отлично, Лавиния, давай, покажи ему, насколько ты отчаянно одинока».

– Мне жаль, я просто старался не быть для тебя обузой. Я не хочу вторгаться в твое пространство, я понимаю, что ворвался в твою жизнь внезапно, так что… я просто хотел доставлять как можно меньше хлопот. Вот и всё.

Я поднимаю голову и встречаюсь с его взглядом – чистым и искренним. Искренность, которую он излучает, захлестывает меня настолько, что я замираю, очарованная. Он не краснеет, не стыдится и не испытывает неловкости в любой ситуации. Он благороден в каждом своем жесте, и в добре, и в гневе.

– Ты не доставляешь мне хлопот, – шепчу я едва слышно.

Его губы изгибаются в улыбке. – Даже моя «глупая защита»?

Я моргаю, застигнутая врасплох. – Я…

– Лавиния, успокойся, – смеется он, протягивая руку. – Значит, мир?

Я киваю и отвечаю на рукопожатие, но быстрым и нежным движением он притягивает меня к себе. «Что?..» Он перехватывает мою руку, кладет ладонь мне на бок и ведет выше по спине, поглаживая её. Я задерживаю дыхание; щеки пылают, а его взгляд проникает в самую душу. Я сижу у него на коленях. Он наклоняет голову, пряча лицо в изгибе моей шеи, и по моему телу пробегают тысячи мурашек. Закрываю глаза; сердце колотится как безумное, словно оно никогда еще не чувствовало себя таким живым. Он медленно ведет губами выше, и в какой-то момент я пугаюсь, что сердце просто выпрыгнет из груди. Он останавливается у самого уха. – Я скучал по тебе сегодня, – выдыхает он, и его дыхание ласкает мою кожу.

Я откашливаюсь. – У т-тебя снова жар?

Он качает головой, и его кудри щекочут мне шею; тихий смех заставляет его грудь вибрировать. Он отстраняется и смотрит на меня с сиянием в глазах, которое озаряет всё его лицо.

– Знаешь, во дворце никто не может подходить так близко к члену королевской семьи.

– Это ты меня обнимаешь, я сама не подходила…

Он смеется, и на щеках проступают две маленькие ямочки. – Защищаешься? Значит, ты мне немного веришь?

– Тебе правда нельзя ни до кого дотрагиваться?

Он кивает. – Правила дворца. Я не могу обнять даже придворную даму, ту, что вырастила и выхаживала меня. Нормы там очень жесткие, и находиться в этом измерении – словно глоток свежего воздуха. Я могу сидеть на земле, ходить по улице без охраны, есть, и никому не нужно пробовать мою еду, проверяя, не отравлена ли она…

Он перечисляет действия, которые я всегда считала само собой разумеющимися, нормальными или даже банальными, но для него они – исключение. Он говорит, и его рука не перестает гладить меня по спине, убаюкивая. Я остаюсь плененной его медовыми радужками и очарованной его прикосновением, настолько нежным, что я могла бы уснуть.

Он останавливается, склонив голову. – Почему у тебя такое лицо? – Он смачивает губы. – Хочешь прикоснуться ко мне, Лавиния?

В смущении я отвожу взгляд. – Это был просто вопрос. Мне кажется странным, что тебе запрещают физический контакт, вот и всё. Я пытаюсь встать, но его руки удерживают меня.

– Знаешь, я всегда нарушал их тайком. В день, когда я спас тебя, я вышел без позволения Короля, только я и мой водитель. К этому времени его, должно быть, уже посадили в тюрьму.

Я хмурюсь. «В тюрьму? Что же это за мир такой?»

– Я член королевской семьи, они, должно быть, стены сносят, чтобы найти меня. Эдоардо, наверное, жутко испугался.

– Кто такой Эдоардо?

Улыбка озаряет его лицо. – Мой брат, я бы жизнь за него отдал.

– Я не знала, что у тебя есть брат.

Он кивает. – У нас семь лет разницы, он младше. Он играет на пианино, и когда он это делает, весь двор замирает. На первый взгляд он может показаться неприятным или нелюдимым, но это всего лишь маска.

Я улыбаюсь; его глаза светятся такой безграничной нежностью, и я понимаю, что он впервые рассказывает мне о своей семье. «Должно быть, он очень по ним скучает».

Он гладит меня по голове, перебирает пальцами волосы, и мое сердце замирает. – О чем ты думаешь?

Щеки заливает румянец с такой скоростью, что я не могу это контролировать; я быстро соскальзываю с его коленей и откашливаюсь. – Ни о чем, просто приятно узнать тебя немного лучше.

Артур встает. – Что хочешь на ужин?

Он понимает, что я смущена, и специально меняет тему. – Я сама приготовлю. Но он опережает меня и идет на кухню, я следую за ним. Он достает из холодильника яйца и немного мяса, кладет на стол. Когда он поворачивается, я оказываюсь в паре сантиметров от его носа.

Он качает головой. – Ты ведь меня не послушаешь, правда?

Уголки его губ приподнимаются, и его улыбка – какая-то по-особому незнакомая – заставляет улыбнуться и меня. Он играет с яйцами, одно пристраивает на нос. Он корчит забавные рожицы и не останавливается, пока не достигает своей цели: рассмешить меня. Я не думала, что это возможно, но рядом с ним все мои защиты рушатся. Тело и разум расслабляются в его присутствии; мне достаточно просто смотреть на него, чтобы успокоиться, а знание того, что он поблизости, дарит мне чувство безопасности. Словно этот дом всегда принадлежал нам обоим, и его отсутствие лишило бы его всякого смысла.

Я сажусь на табурет, подпираю подбородок рукой и наблюдаю за тем, как он режет мясо, а в моей голове теснятся тысячи вопросов. Когда это я начала так много смеяться? С каких пор еда стала вкуснее? Когда я начала спать без кошмаров? Когда я начала надеяться, что всё это продлится как можно дольше?

***

Он глубоко вдыхает, хватает винтовку в тире и целится прямо в мишени. Дети в очереди с замиранием сердца следят за табло, будто это вопрос жизни и смерти. Я улыбаюсь: привести Артура на городскую ярмарку в мой выходной оказалось сложнее, чем сидеть с ребенком. С тех пор как мы пришли, он перепробовал каждый аттракцион и вбил себе в голову, что должен выиграть в каждом.

– С первой попытки их сбить будет трудно, если хотите, можете купить еще выстрелы, чтобы было больше шансов, – предупреждает распорядитель с довольной улыбкой.

Артур прищуривается и стреляет: сбивает первую мишень, вторую, а затем и третью. Он проходит так весь ряд, заставляя всех вокруг раскрыть рты. Я потрясенно моргаю.

Он удовлетворенно пожимает плечами. – Проще простого. Почему ты не привела меня сюда раньше?

– Да как ты… – я только хлопаю ртом, в изумлении глядя на поваленные мишени. Распорядитель тира вручает ему приз: гигантского плюшевого медведя и жетоны на другие игры.

Мы отходим, Артур прижимает медведя к себе так, будто это свидетельство какой-то великой победы в сражении.

– Где ты научился так стрелять?

– Я принц, Лавиния. Я должен защищать целую нацию.

Я с трудом сдерживаю смех, прикрываю рот рукой и закусываю щеку изнутри. Он хмурится. – Ты чего смеешься? – спрашивает он обиженным тоном.

– Прости, но… сейчас, с этим медведем в руках, я не могу воспринимать тебя всерьез.

Он качает головой, но его внимание тут же переключается на игровой автомат с механической клешней. Он вставляет жетон и запускает его. В его взгляде такая концентрация, будто он занят делом мирового масштаба. Он сжимает рукоятки, хмурит брови, подцепляет зайчика и ведет его к лотку. В последний момент он его теряет и в отчаянии хватается за волосы.

Я смеюсь. – Артур, это не конец света! Мы вернемся на следующей неделе.

Он поворачивается ко мне, и его лицо внезапно становится серьезным. – Лавиния, – шепчет он.

– Да? «Почему он такой серьезный?»

– Кажется, я понял, как вернуться назад.

Его губы растягиваются в улыбке, но в отличие от всех предыдущих раз… я не могу улыбнуться в ответ. Не могу.

– Я наконец-то смогу вернуться домой. Разве ты не рада?

«Нет, не рада».

Глава 6

Лавиния

– Простите, синьорина!

Я моргаю; какой-то клиент машет рукой в мою сторону. Улыбаюсь и спешу к нему. Мой разум словно оцепенел с тех пор, как Артур сказал мне, что понял, как уйти.

– Мы бы хотели гамбургер с картошкой, спасибо!

Записываю заказ в блокнот и иду на кухню. Отдаю листок ребятам и перехожу к раковине. Беру стопку тарелок и намыливаю их. «Он правда уйдет? А чего я ждала? Что он останется навсегда? Так и должно быть».

– Ты в порядке, Лавиния?

Поднимаю взгляд. Камилла наблюдает за мной из дверного проема, внимательно изучая каждую черточку моего лица.

– Да, а что?

– Не знаю, ты кажешься рассеянной. Что-то случилось?

Улыбаюсь. – Просто устала, ничего особенного.

Я так хорошо маскирую эмоции, что порой сама себя не узнаю. Я так привыкла притворяться, что даже не замечаю этого. Камилла молча кивает. К счастью, ребята зовут её, и она уходит, давая мне возможность перевести дух.

Весь вечер я провожу в беготне между кухней и столиками. Выношу мусор, мою пол и привожу в порядок меню на завтра. Камилла и ребята уходят; как всегда, я заканчиваю последней. Гашу свет и запираю ресторан. Когда я оборачиваюсь, Артур стоит, прислонившись спиной к невысокой стене.

– Я провожу тебя домой.

Но на этот раз я не могу этому радоваться. Киваю, мы идем по аллее, и Артур искоса поглядывает на меня.

– Почему ты молчишь?

– А что я должна сказать?

Он склоняет голову набок. – На работе что-то случилось?

Я выдавливаю притворную улыбку – лишь бы он поверил. – Ничего, правда. Просто устала. Когда… когда ты собираешься вернуться в свой мир?

Я не хочу знать ответ на этот вопрос, но не знаю, как еще его отвлечь. Его губы растягиваются в улыбке, и радость озаряет всё его лицо.

– На следующей неделе: погодные условия будут точно такими же, как в тот день. Кажется, я понял, что нужно делать…

Он говорит, но я слишком занята тем, чтобы сохранять бесстрастное выражение лица, и почти не слышу его. Если я дам себе волю хоть на мгновение, то рискую показать ему, насколько я хрупкая и одинокая. Он опускает на меня взгляд и ждет ответа.

Киваю. – Это замечательно, Артур. Я уверена, всё получится.

– Я никогда не забуду, как ты мне помогла, Лавиния.

Я утыкаюсь взглядом в землю, сжимаю кулаки и погружаюсь в молчание. «Он уйдет. По-настоящему». Внезапно кто-то дергает меня за руку, вокруг разливается аромат мускуса, и когда я поднимаю голову, то встречаюсь с его добрыми глазами, в которых читается сильная тревога.

Он прижимает меня к своей груди и осматривает с головы до ног. – Ты в порядке?

Я отвожу взгляд: какой-то мальчишка проносится мимо на велосипеде, выписывая зигзаги.

Трудом сглатываю, делаю вдох. – Я в порядке, ничего не случилось. Всё произошло так быстро, что я даже не поняла.

Он стискивает челюсти, его пальцы сжимают мои предплечья; он испепеляет мальчишку взглядом человека, способного на убийство.

– Артур! – повышаю я голос. – Ничего не случилось, я в порядке.

Он вздыхает, ослабляет хватку. – Держись этой стороны дороги. – Он проводит рукой по моей спине и переставляет меня влево, оберегая, словно ребенка. Затем он прищуривается. – Что там происходит?

Я прослеживаю за его взглядом: на краю дороги толпится народ. «Должно быть, какая-то знаменитость». Ладонь Артура соскальзывает с моей спины, он приоткрывает рот, и в его глазах разливается изумление. «Что он увидел?» Оглядываюсь, но не замечаю ничего особенного. Прежде чем я успеваю что-то сказать, он срывается с места и ныряет в толпу, расталкивая всех локтями.

– Артур! – зову я, но он не отвечает. Обеспокоенная, я иду за ним, тоже прокладывая себе путь, пока не оказываюсь в первом ряду.

У него глаза на мокром месте. – Эдоардо, – шепчет он, и этот хрупкий отголосок растворяется в воздухе. «Что?» Смотрю на парня перед нами: двое телохранителей по бокам защищают его, пока он делает селфи с девчонками из очереди. «Эдоардо? Его брат, другой принц?» Черная кожаная куртка наброшена на его плечи, подчеркивая темный цвет волос; у него карие глаза цвета древесной коры, а на голове красуются солнцезащитные очки.

Артур делает шаг вперед, но один из телохранителей тут же останавливает его и толкает назад. Я вмешиваюсь прежде, чем ситуация выйдет из-под контроля.

Кладу руку ему на грудь. – Успокойся, давай встанем в очередь, – шепчу я.

Толчок сзади заставляет меня потерять равновесие, и я невольно падаю прямо на знаменитость. Телохранитель расценивает моё случайное падение как нападение на парня; он хватает меня за запястье и с силой выкручивает его. Стискиваю зубы от боли, но не успеваю и слова сказать, как Артур в мгновение ока меняет ситуацию. Телохранитель оказывается на земле с вывернутой за спину рукой.

Я округляю глаза. – Артур! Вокруг начинают сверкать вспышки, люди снимают происходящее на телефоны. Второй охранник бросается к нему, и я резко вскакиваю, вставая между ними.

С сердцем в горле я поднимаю руки вверх. – Пожалуйста, простите нас, мы не хотели создавать проблем.

– Твой друг должен извиниться! – огрызается телохранитель, с трудом поднимаясь с земли.

Я поворачиваюсь к Артуру: – Конечно, извинись. Но взгляд Артура совсем не кажется мирным.

Он усмехается, будто ситуация его забавляет. – Лавиния, – он переходит на серьезный тон, сжимает челюсть и бросает на охранника ледяной взгляд. – Он причинил тебе боль. Я же говорил, что меня это бесит.

В разговор вмешивается тот самый знаменитый парень, чьего имени я не знаю. С вежливой улыбкой он кладет руку на плечо телохранителю. – Всё в порядке, не будем устраивать скандал из-за пустяка.

Я вздыхаю с огромным облегчением. «Слава Богу». Он переводит взгляд на меня. – Вы не ушиблись, дорогая? Пойдемте в эту аптеку, там наверняка найдется повязка для вашего запястья.

Толпа девчонок издает умиленный вздох. Трясу головой, но он трогается с места прежде, чем я успеваю что-то возразить, и мне приходится идти за ним вместе с Артуром. Один из телохранителей сдерживает фанатов снаружи, другой идет за нами в аптеку, и, к счастью, здесь на нас никто не обращает внимания.

Клиентов немного, только пожилой мужчина расплачивается у кассы; телохранитель встает в очередь за ним. Поднимаю голову: Артур смотрит на парня с нескрываемым волнением и тоской.

Он приоткрывает губы. – Ты очень похож на моего… брата.

– Это что-то новенькое, – улыбается тот, демонстрируя ослепительную улыбку.

– Его зовут Эдоардо.

Телохранитель жестом приглашает меня подойти, он держит в руках коробку с бинтом, и я отхожу, оставляя их одних. Оголяю запястье и протягиваю ему.

– Эдоардо – это моё имя, данное при крещении, но мало кто об этом знает.

«У них даже имена одинаковые?» Абсурдно: перед Артуром стоит человек, один в один похожий на его брата, но он не может к нему приблизиться или коснуться его, потому что это совершенно другой человек. Охранник обматывает моё запястье бинтом, но всё моё внимание приковано к ним.

– Могу я спросить, есть ли у тебя брат? – спрашивает Артур.

Эдоардо качает головой. – Я единственный ребенок.

Этот ответ ошарашивает Артура; он уходит в себя, и горечь омрачает его лицо.

– А этот брат играет на каких-нибудь инструментах, как я?

Артур кивает. – Он всегда любил играть на пианино.

– О, значит, мы и правда похожи. Кем он работает? Он старше или младше?

– Он твоего возраста, но он занимается политикой. Скажем так, в нашей семье у нас нет особого выбора относительно будущего.

«Под «политикой» он имеет в виду наследование престола?»

Телохранитель заканчивает перевязку и закрепляет её. – Готово.

– Спасибо, – шепчу я и опускаю рукав.

Эдоардо пожимает плечами. – Я тоже мог бы стать успешным политиком.

– Не думаю, что политика вам к лицу, господин, – отвечает телохранитель, вставая рядом.

– А почему нет? В прошлых жизнях я, может, был полководцем…

Артур слегка приподнимает уголок губ в слабой улыбке. – Принцем.

Эдоардо довольно кивает. – Его Величество, принц Эдоардо.

Видеть отражение своего брата в другом человеке – это его явно выбивает из колеи. Я приближаюсь и слегка касаюсь его руки; он опускает на меня взгляд, и в его глазах свет горит тусклее, чем обычно. Я переплетаю свои пальцы с его, и он улыбается, словно пытаясь меня успокоить.

Я поворачиваю голову к ним. – Еще раз благодарим вас за доброту. Теперь нам действительно пора.

Открываю дверь и, крепко сжимая его руку, тащу его сквозь толпу. Когда мы отходим достаточно далеко, я замедляю шаг. Бросаю на него несколько взглядов: мысли поглотили его, он погружен в глубокое молчание.

«Скажем так, в нашей семье у нас нет особого выбора относительно будущего».

В нем так много сторон, о которых я не имею понятия, в то время как он знает обо мне так много. Он менее доступен, чем кажется: показывает только то, что хочет, и скрывает всё остальное. Сейчас он нем, и я не знаю, как нарушить эту тишину. Как я могу ему помочь? Нашла. Сворачиваю за угол и тащу его к киоску с курицей и картошкой фри. В прошлый раз он так этого хотел, будто никогда в жизни не пробовал. Пытаюсь высвободить пальцы из его ладони, но он сжимает их еще крепче, и от мурашек по спине у меня перехватывает дыхание.

Кивком указываю ему на лавку с курицей. – Я быстро.

Он кивает и отпускает мою руку. Подхожу к прилавку, заказываю две порции и оплачиваю счет. Продавец протягивает мне два бумажных пакета и чек; я забираю их и с довольным видом оборачиваюсь. Но Артура за моей спиной больше нет. Кручу голову направо и налево, вглядываюсь в толпу и замечаю его – он сидит на скамейке с отсутствующим видом. «О чем же ты думаешь?..»

Сажусь рядом, ставлю пакет ему на колени и открываю свой. – Ешь всё, в прошлый раз ты так этого хотел.

Он улыбается. – Это угроза?

Беру картофелину и откусываю. – М-м-м, зависит от обстоятельств. Если я тебе угрожаю, сколько лет тюрьмы мне грозит?

– Лет тюрьмы? Нет, пожалуй, отрезанного языка будет вполне достаточно.

Я открываю рот от изумления. – Вы там немного радикальные, ты в курсе?

– Иногда они перегибают палку, но мы последние в династии, так что нас защищают порой даже экстремальными способами.

Он открывает пакет, берет куриное крылышко и откусывает. Даже когда он ест, в нем сохраняется та королевская утонченность, что течет в его крови.

– Чего тебе больше всего не хватает из твоего мира?

Он проглатывает кусок. – Людей.

– Эдоардо, верно?

Он кивает. – Не только его. Моего отца, Короля нации. У него, верно, язва открылась от ярости…

– Ярости? – Я жую очередную картофелину.

– Когда он не может меня найти, у него случаются вспышки гнева… это сложно.

Я решаю не развивать тему отца – похоже, он не хочет об этом говорить. – Кого еще тебе не хватает?

– Придворной дамы, Анджелины, женщины, которая меня вырастила. Она присматривает за домашними делами во дворце, координирует каждый прием и банкет.

«У него нет матери?» Он никогда о ней не упоминал, но я не хочу показаться бестактной, поэтому просто киваю.

Он вздыхает. – Мне их не хватает, но должен признать, что эта пауза пошла мне на пользу. Мне нужно было дать отдых разуму и телу от дворца. Жить там – это сплошной стресс.

Беру куриное крылышко и подношу к губам. – Вам нельзя выходить?

– Ради собственного удовольствия? Запрещено. Мы проводим дни внутри крепостных стен, подданные не знают наших лиц – они увидят их только на коронации.

На моем лице отражается полнейшее замешательство, и это заставляет его улыбнуться. Он ставит пакет с курицей на скамейку и поворачивается ко мне всем корпусом.

– Коронация – это момент, когда Король передаст трон мне или Эдоардо. Только в этот миг народ сможет увидеть наши лица, раньше – нет. Это правило служит для нашей защиты от покушений на корону.

Жую кусок мяса. – И кто из вас двоих будет коронован? Будут выборы?

Он смеется, ямочки проступают на его щеках, а в глазах снова загорается свет. Я хмурюсь, в шутку ударяя его в грудь.

– Ты надо мной смеешься? Прошу прощения, Ваша Светлость, если я не сильна в правилах другого мира, где до сих пор царит монархия.

– Ты знаешь, что за то, что ты коснулась меня рукой, тебе грозит ампутация?

Я ошарашенно моргаю и сглатываю кусок. – Никому нельзя тебя касаться, приближаться к тебе или смотреть на тебя. Понятно, в своем мире ты бы точно нашел способ меня казнить за все беззакония, что я тут совершила.

Он сокращает разделяющее нас расстояние и придвигается ближе. Кладет руку мне на бедро, поглаживает пальцами, а другой рукой обнимает за спину. Наклоняет голову и смотрит на меня с такой интенсивностью, что я краснею.

– Мне будет этого не хватать, – выдыхает он в паре сантиметров от моих губ.

– Твоих издевательств надо мной?

Он качает головой. – Того, что рядом с тобой я чувствую себя нормальным, свободным и человечным.

В моем животе будто порхает тысяча бабочек, дрожь пронзает меня, оставляя во власти эмоции, которую я не в силах сдержать. Он протягивает руки, берет меня за бедра и усаживает к себе на колени. Я кладу руки ему на плечи; щеки пылают, а сердце готово выскочить из груди в любой момент.

Отвожу взгляд, пристально рассматривая его пальто, будто это самая интересная деталь в мире. – В своем мире напомни им, что это ты постоянно пересаживаешь меня к себе… я бы хотела избежать преследований, – шепчу я едва слышно.

Он смеется, и его грудь вибрирует. – Ты права, но… – Он переносит руку мне на шею, и я вздрагиваю от его прикосновения. Задерживаю дыхание; он ведет рукой к щеке и гладит её большим пальцем. – …я ничего не могу с собой поделать.

Сердце бьется так сильно, что я слышу его гул в ушах. «Это нехорошо, совсем нехорошо».

Он запускает руки в мои волосы, и мои нервы расслабляются под его касанием. Он прижимает мою голову к своей шее, позволяя мне спрятать пылающие щеки. Вдыхаю, и запах его кожи – словно сладкий наркотик. Он массирует мне затылок медленным и нежным движением; я закрываю глаза и позволяю себе забыться.

– Знаешь, о чем я подумал? – шепчет он охрипшим голосом. – Если Эдоардо здесь, то, возможно, и ты есть там, в моем мире.

– Не думаю, что я там из королевских кровей.

– И что с того?

– Тогда никому нельзя тебя касаться.

Он крепко прижимает меня к себе, мои губы касаются основания его шеи. – Ты всегда можешь меня касаться, Лавиния.

Я не нахожу слов для ответа. Сжимаю пальцы, впиваясь ногтями в ладони. Я не могу так к нему привязываться. Не могу. Он уйдет, а я останусь здесь; он вернется в свой мир и забудет обо всем. Я останусь одна, как и всегда была. Я внутренне каменею, выскальзываю из его объятий и спускаюсь на землю.

– Нам пора домой, уже поздно. – Встаю на ноги, не в силах смотреть ему в глаза. Беру сумку и с опущенной головой направляюсь к главной дороге.

Он идет за мной, и его аромат остается на мне, словно несмываемая татуировка. Не могу поверить, что за такое короткое время он сумел обойти все мои преграды, разрушить всё равновесие.

Он ускоряет шаг и оказывается справа от меня. Я смотрю вдаль и замечаю группу мужчин с бутылками спиртного в руках. Они шатаются и во всю глотку орут какую-то песню. Как только мы проходим мимо них, он снова пристраивается мне в спину. «Почему он так защищает меня, если всё равно уйдет?»

Подхожу к калитке дома, достаю из сумки ключи и открываю дверь. Артур заходит следом. Вхожу в гостиную: на столе красуется плюшевый медведь, которого он выиграл на днях. Скоро это будет единственный след его пребывания здесь, а я снова буду жить одна. Грусть сдавливает грудь, и даже такое простое действие, как снять обувь, дается мне с трудом. «Зачем я позволила ему заполнить пустоту, о существовании которой даже не подозревала?» Ставлю туфли в шкаф и снимаю пальто. Не оборачиваясь, иду прямиком в свою комнату. Прежде чем я успеваю там скрыться, Артур преграждает мне путь.

– Осталась неделя.

Я хмурюсь, стараясь выглядеть как можно более озадаченной, и маскирую раздражение, жгущее в груди.

– Я не хочу… тратить её впустую. Я хотел бы прожить её с тобой, без ссор.

«Прожить её со мной? Конечно, прожить и исчезнуть. Логично».

– Как скажешь, Артур.

– Тогда не отталкивай меня.

Вздыхаю. – Я не отталкиваю, я просто устала.

Он склоняет лицо к моему. – Ты не злишься на меня?

Пожимаю плечами. – Нет.

Он изучает каждую черточку моего лица пытливым взглядом. Задерживаю дыхание; моё сердце сейчас молит о пощаде. В голове – путаница из мыслей, которые вот-вот выплеснутся наружу.

Отвожу взгляд. – Если это всё, увидимся завтра утром.

Он кивает, отступает в сторону, наконец давая мне пройти. У меня вырывается вздох облегчения; я тянусь к дверной ручке, и в этот миг нежный поцелуй касается моей левой щеки. Его губы щекочут кожу, запах мускуса снова беспощадно клеймит меня. Сжимаю ручку двери пальцами и с трудом сглатываю.

– Спокойной ночи, Лавиния, – шепчет он и уходит.

«Как мне обезвредить бомбу, которую я сама, того не зная, привела в действие?»

Вхожу, не отвечая, и закрываю за собой дверь. Сползаю на пол, сердце колотится как безумное. Прижимаю ладонь к груди, глубоко выдыхаю, выпуская весь воздух, который задерживала.

«Как мне всё это остановить?»

Глава 7

Лавиния

Я вскакиваю от резкого шума. «Что это за грохот?» Откидываю одеяло и сажусь на край кровати. Протираю заспанные глаза, надеваю тапочки и встаю. Открываю дверь и иду в гостиную. Пол застелен картоном, а в воздухе стоит резкий запах краски. Внезапный удар снаружи заставляет меня вздрогнуть; я обхожу разбросанные коробки и выхожу в маленький садик перед домом.

Артур проводит рукой по лбу, его лицо озаряет улыбка. – Доброе утро, Лавиния.

На нем простая белая футболка и серые брюки. В руках он держит дрель, а сад вокруг, кажется, полностью преобразился.

– У тебя славный садик, я решил привести его в порядок.

– Зачем? – мой голос дрожит от холода.

– А почему нет? Поможешь мне? – Он кивает в сторону мешка с семенами, прислоненного к стене. – Неси их сюда, будем сажать.

Я подтаскиваю мешок к его ногам. – Видеть ничего не хочу, мне пора на работу.

Трясу головой: я в полном оцепенении. У меня нет слов. Это и есть его план перед уходом? Переворотить мой сад? «Вау, просто блеск». Разворачиваюсь и вхожу в дом, захлопнув за собой дверь. Под струями горячего душа я расслабляю мышцы и закрываю глаза. «Почему это меня так бесит?» Это добрый жест, и всё же он кажется мне хлопком по плечу после горького поражения. Словно так… он получает право меня оставить. Выхожу из душа, одеваюсь и заплетаю волосы в привычную косу. Беру куртку и сумку. Артур сидит на земле и красит в белый цвет колышки забора, который он только что подправил, вбив новые гвозди.

Я прохожу мимо, не проронив ни слова.

***

Закончив последнюю доставку на дом, я направляюсь к дому, катя велосипед в руках. Сегодня у меня нет смены в ресторане, а значит, мне придется провести с ним целый вечер. От одной этой мысли желудок сжимается.

Он приблизился ко мне с такой естественностью, которую я не могу объяснить, и моё тело не находит сил его оттолкнуть. Вздыхаю и сворачиваю за угол. «Лучше бы я никогда не позволяла ему оставаться под моей крышей». Сжимаю руль крепче. Если бы я не разрешила, сейчас внутри бы не всё переворачивалось, а нервы не натягивались бы в струну каждый раз, когда он улыбается.

Подхожу к дому и едва узнаю собственный сад: трава подстрижена идеально, белый штакетник опоясывает весь периметр, а на дорожке нет ни единого сорняка. Прежде чем войти, прислоняю велосипед к стене, поднимаю взгляд и замечаю новую лампочку. «Здесь же никогда не было электричества». Пробую включить – нажимаю на выключатель, и теплый свет заливает крыльцо. «Он починил всё сам?»

Сжимаю дверную ручку и поворачиваю влево. Ищу его взглядом, но вижу только горы коробок на диване.

– Я думал, ты придешь позже.

Резко вскидываю голову. Артур взобрался на лестницу с отверткой в одной руке и малярным валиком в другой. Белая футболка испачкана краской, лоб покрыт испариной. Снимаю куртку и кладу её на одну из коробок.

– Что ты там делаешь?

– Эти окна по ночам пропускают холодный воздух, они не очень надежные. Сюда легко мог бы кто-нибудь вломиться.

«Зачем он это делает?»

– А краска зачем?

Он зажимает отвертку в зубах, спускается на пару ступеней и спрыгивает на пол, оказываясь прямо передо мной. Отступаю на шаг. Мокрая от пота футболка облепляет его грудь.

– Решил добавить немного цвета, они совсем заржавели. Тебе понравился сад?

Его губы растягиваются в слабой улыбке, и в моем животе тут же начинает что-то бурлить. Он склоняет голову набок, ожидая ответа. Снова это чувство. Прижимаю ладонь к шее, отвожу взгляд.

Откашливаюсь. – Ты починил свет у входа. Как? Я годами пыталась это сделать.

Он делает шаг вперед, заставляя меня посмотреть на него. – Ты думала, принц не умеет пачкать руки?

Пячусь назад. – Нет, просто это странно. Вот и всё. Пойду переоденусь. Разворачиваюсь к нему спиной. Ускоряю шаг; сердце колотится где-то в горле. Не оборачиваясь, дохожу до своей комнаты. Закрываю дверь и выдыхаю весь воздух, который задерживала.

«Я не могу так больше».

Снимаю рабочую одежду и надеваю лиловую пижаму с вышитым медвежонком. «Ты справишься, Лавиния». Глубоко вдыхаю, прежде чем вернуться в гостиную. Мне просто нужно держать дистанцию.

– А вот и ты!

Оборачиваюсь на звук его голоса. Он держит в руках две пустые белые чашки и идет ко мне.

– Хочешь чаю? – Он улыбается.

«Не улыбайся мне».

– Да, я сама сделаю. – Иду на кухню. Слышу его шаги за спиной. «Он идет за мной?» Беру чайник и наполняю его водой из-под крана. Поворачиваюсь и обнаруживаю его в паре сантиметров от себя; сглатываю и отхожу в сторону. Включаю чайник, чувствуя, как щеки пылают всё сильнее.

Кошусь на него: он открывает верхнюю полку и достает стеклянную банку с пакетиками чая.

– Какой хочешь, Лавиния?

«Почему моё имя в его устах звучит так мелодично?»

– Какой есть, – бормочу я.

– Черничный?

– Пойдет.

Он берет два пакетика черничного чая, один протягивает мне, затем убирает банку на место. Подхожу ближе, тянусь за пакетиком, и в тот миг, когда я собираюсь отстраниться, его пальцы обхватывают моё запястье. Мелкие электрические разряды разбегаются от руки по каждому сантиметру кожи.

– Ты пытаешься от меня сбежать?

Сердцебиение выходит из-под контроля.

– Нет, – лгу я. Его глаза парализуют меня: он вглядывается с предельной внимательностью, подмечая каждую деталь, и заставляет меня отвести взгляд. – Вода! Вода закипела! – Высвобождаю руку, хватаясь за повод с чайником.