Текст книги "Кровь и туман (СИ)"

Автор книги: nastiel

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 39 страниц)

– Это ужасно, – протягиваю я. – Получается, что отец или мать должны добровольно пойти на самоубийство, чтобы передать титул дочери или сыну?

– Да. И это лишь в случае, если ребёнку вообще удастся выйти из леса.

– Амадеус мёртв, но у него остались дети: Лиза и Тай. Кто-то из них может стать альфой?

– Ага. Другие претенденты, даже в том случае, если будут выбраны членами стаи, конечно, тоже смогут, но их связь в коллективе не будет являться… духовной, если хотите. Я больше предпочитаю слово “инстинктивной”.

– Значит, мы можем остановить войну! – хорошо, что я стою. А сидела бы – вскочила от отличной новости. – Если Лиза займёт…

– Сейчас её едва ли примут обратно с распростёртыми объятьями, – говорит Ваня. – Да и даже если она решится, испытание всё равно будет обязано состояться.

Я плохо знаю Лизу, но на общем фоне, как мне кажется, мы с ней можем даже назваться приятельницами. Я уверена, что уговаривать её встрять в это будет крайне сложно, ведь она уже была на “противоположной” стороне со своей стаей и едва ли снова добровольно решит пойти на такой шаг.

Если только вопрос не встанет ребром к тому, ради кого она бросила вызов своих соратникам и ушла, став предательницей.

Разговор в гостиной продолжается, но я уже не слушаю, отвлекаясь на телефон и проверяя время. Осталось тридцать минут до комендантского часа и два с половиной до того момента, как придётся покинуть Дубров, а это значит, что у меня всё-таки ещё есть возможность обмолвится парой фраз с Таем.

Поэтому, пока все увлечены беседой, я покидаю гостиную. Даже если кто-то и заметит моё отсутствие, остановить меня всё равно уже не получится.

***

Я нахожу юного оборотня там, где он, как мне кажется, проводит большинство своего свободного времени – за ничегонеделанием у прилавка в магазинчике на заправке Боунса. Боунс продолжает оставлять Тая за продавца в надежде на то, что парень будет более собранным и самостоятельным. Но тот вместо всего этого листает журналы и пьёт газировку, оплачивая каждую банку со своих же карманных денег.

О моём приходе сообщает дверной колокольчик, однако Тай не отвлекается от своего занятия, лишь только причмокивать перестаёт.

– Ты один? – спрашиваю я.

– Абсолютно, – тут же отвечает Тай. – И свободен, как трусы без резинки. – Журнал со шлепком опускается на прилавок. – Есть предложение?

– Ага, на миллион просто.

– О! – Тай искренне воодушевляется. – Превращаюсь весь в один большой волчий слух!

Я обхожу оскудевшие ряды с дешёвой едой и напитками, химическими средствами для автомобиля, газетами и журналами и останавливаюсь напротив кассы.

– Мне тут интересную историю рассказали… – начинаю я.

– Люблю интересные истории.

– … о том, что вы с Лизой сейчас – самые первые претенденты на место альфы в своей стае.

– Ах, это, – Тай корчит рожицу, словно я подсунула ему под нос половинку лимона и, сжав его, брызнула парню соком прямо в лицо. – Не, такие истории я не хочу слушать.

– Почему?

– Потому что не могу я смотреть на этих предателей, – Тай делает следящий жест, указывая средним и указательным пальцами на свои глаза. – Ни в глаза, никуда. Будь воля моя, вычеркнул бы их из стаи чёрным водостойким маркером.

– Вот как раз это ты и сможешь сделать на правах альфы, – подмечаю я, а у самой кошки на душе скребутся. Науськиваю мальца, чтобы впоследствии спровоцировать его сестру, которая наверняка не даст брату глупости совершать – это же до какого дна нужно скатиться, чтобы считать такую идею гениальной?

– Допустим, – протягивает Тай. – Но это ж какой геморрой!

– Ну ты же большой парень. Справишься.

На мои слова Тай хмурит брови. Сейчас он в ловушке, в какую попадают все излишне импульсивные, но при этом совершенно не готовые к тому, чтобы проявлять мудрость, подростки. Они требуют ответственности, а, получая её, не представляют, как с ней обращаться.

– Не знаю, – Тай чешет затылок. – Как-то это… типа, неправильно. Я же их ненавижу. Не могу я быть их лидером.

– Мне кажется, у вас с Лизой найдётся гораздо больше союзников, чем вы сейчас думаете.

– Я всё ещё не уверен. К тому же и представить боюсь, что скажет Лиза, если я заявлю ей, что решил участвовать в инициации.

– Она будет в ярости.

Нельзя показывать своё удовлетворение, но это именно то, что мне нужно.

– Но только представь – ты сможешь остановить войну и стать героем .

Последнее слово я произношу, понижая голос и надеясь, что это превратит его в нечто сакральное. И Тай ведётся. Как красная тряпка для быка или лазерная указка для кошки. Он весь мой, и всё его внимание – моё.

Осталось довести начатое до конца:

– Встреться с их нынешним лидером. Я слышала, что это женщина по имени Магдалена. Даже если она сейчас считает себя альфой, это не является таковым по факту до тех пор, пока она не пройдёт через инициацию и не сразится с потомком предыдущего лидера. И я не знаю, на что способна та волчица, но ты, Тай, удивительный. И будешь отличным альфой, несмотря на юный возраст.

Гордость переполняет сияющие голубые глаза Тая. Рыбка на крючке – только подсекай.

– Я стану альфой! – громогласно произносит Тай, поднимая руки к потолку.

Я улыбаюсь ему, несмотря на горечь во рту, и повторяю:

– Ты станешь альфой.

Посмотри на себя, Романова. Бросаешь парня на амбразуру, а сама наотрез отказываешься понимать и принимать зеркально такое же предложение Дмитрия перевести внимание гнори на иной мир, чтобы спасти наш.

У медали две стороны. Всегда. И я прекрасно знаю об этом, как и о том, насколько важно не закрывать глаза на наличие второй, когда всё внимание уделяешь первой.

Так почему же я делаю вид, словно живу в двухмерном мире?

***

Возвращаясь в штаб, я сразу принимаюсь к сбору вещей. Собственно говоря, сумки собраны уже давно – лежат под кроватью и ждут своего часа. Я лишь проверяю, наверное, в сотый раз, всё ли взяла и ничего ли не забыла. За полчаса до выхода приходит Влас. Он молча следит за тем, как я заканчиваю с сумками, затем переодеваюсь в более удобную и практичную одежду. Только когда замираю, хлопая себя по бокам и немо объявляя, что всё готово, Влас говорит:

– Там на улице ребята ждут.

Он явно имеет в виду не Севера или пиратов. Мне начинает это не нравиться. Если они задумали брать меня количеством, чтобы убедить остаться, то им лучше сейчас же передумать, а иначе я кого-нибудь точно убью.

– Зачем? – спрашиваю я у Власа.

– Пойдём – и увидишь.

Нет времени на препирания, и я, хватая куртку, плетусь за Власом. Он ведёт меня на первый этаж, затем – на задний двор. Первое, что я вижу – яркое пятно костра в десятке шагов впереди.

А первое, что слышу – музыку укулеле.

– Что вы тут устроили? – спрашиваю, подходя ближе.

У костра, разбросанные по кругу парочками, трио и одиночками, расселись мои хорошие знакомые, уже почти приятели и давно как друзья. Здесь Бен с Ниной, близнецы, Лия, Марк, Лена, Артур, Шиго и Саша. У последнего в одной руке укулеле, а в другой – бутылка. Её содержимое угадывать не приходится.

– Смотрите-ка, а раньше меня одного алкоголиком называли, – смеясь, сообщает Саша.

Шиго реагирует на его слова моментально; рука только и успевает взмыть вверх, как Саша восклицает и принимается тереть затылок.

– За что?

– Ты в завязке, – отчеканивает она.

– Кто сказал?

– Я.

Бен, сидящий плечом к плечу с Марком, достаёт из-за уха давно припасенную сигарету. Я продолжаю топтаться на месте рядом с Власом, глядя на ребят сверху вниз. Бен успевает поджечь кончик и затянуться, когда Шиго наконец улавливает запах и резко оборачивается в его сторону.

– Вы, люди, самые неразумные существа из всех, что я встречала! – недовольно заявляет она. – Как можно знать, что вы не бессмертны, и всё равно продолжать собственноручно убивать себя день за днём?

– Так мы устроены, – протягивает Бен, выпуская струйку густого дыма. – Саморазрушаться, чтобы создавать хотя бы видимость движения, потому что движение – это жизнь.

– Но вы не вверх идёте, а катитесь вниз. Грош цена такому движению.

– Психология человека устроена иначе, – подает голос Лия. – Тебе не понять. – Она произносит это не с неким превосходством, скорее, с разочарованностью. – Собственно, никому из нас не понять.

Она сидит, сложив ноги в позе лотоса. Бросает на меня взгляд из-под опущенный ресниц, и я решаю сесть сейчас именно рядом с ней. Бен уже понял и отпустил меня. Как и Даня, за которым присматривать останется Лена, потому что Ваня наотрез отказался рассматривать любой вариант, кроме того, где он идёт со мной. Нина до сих пор сомневается в правильности моих приоритетов, но не показывает это. Артур свои переживания даже не скрывает.

А Лия… я вынуждена оставить её как раз тогда, когда мы снова сблизились.

– Нам редко в последнее время выпадают спокойные вечера, – говорит Марк, с опозданием отвечая на мой вопрос. – Мы подумали, что это отличный повод немного отдохнуть.

– И выпить! – воодушевлённо кричит Саша.

– Ты здесь только для того, чтобы на гитаре играть, – заявляет Шиго.

Они ведут немую перепалку взглядами. Я пользуюсь моментом тишины и иду к Лие. Опускаюсь рядом с ней, подбирая под себя ноги.

– Ты как? – спрашиваю я. – Привыкла? Хоть немного?

– Чуть-чуть, – честно отвечает Лия. – Ты уверена, что тебе нужно уходить? Может, ты…

– Лия, – перебиваю я.

– Да знаю, знаю. Ну хоть попытаться-то стоило.

Лия улыбается. В мерцающем свете огня она выглядит красивее обычного, хотя я и сомневаюсь, что такое вообще возможно. Замечаю, как Марк, сидящий неподалёку, иногда бросает на неё короткий взгляд, продолжая при этом разговаривать с Артуром. Она всё ещё ему нравится. А ей всё ещё наплевать.

– И надолго вы планируете своё путешествие?

– Пока я не найду сестру Кирилла и не освобожу её.

– Звучит очень многообещающе.

– Ты хотела сказать “почти невыполнимо”?

Я поджимаю губы. Раскусила.

– Я просто попытаюсь сделать всё, что в моих силах. Собственно, как и обычно. Правда, надеюсь, в этот раз хоть что-то получится.

Надежда – всё, что у меня теперь осталось и по совместительству единственное, чего я боюсь. С высоты ожиданий всегда слишком больно падать, а я за всё время уже успела отбить себе копчик.

– Я бы сказала тебе, что всё будет хорошо, но, образно выражаясь, я могу видеть будущее, поэтому… – (У меня появляется идея, и, видать, это отлично выражается на моём лице, так как Лия, замолкая, начинает активно мотать головой). – Ничего тебе предсказывать не собираюсь. Тем более, у тебя ничего не изменилось – всё так же черным-черно, как за Полярным кругом в декабре.

– Спасибо за очень красочную метафору. Поддержка на пять с плюсом. И кстати, когда это ты могла побывать за Полярным кругом?

– Я не была, – разочарованно сообщает Лия. – Знакомый моего любимого продавца ювелирных украшений был. – Лия тычет пальцем в браслет, который она подарила мне на день рождения и который я не снимаю с того самого момента, как замочек застегнулся на запястье. – Он любит разные астрономические чудеса.

Влас опускается рядом со мной. Долго пытается усесться, так и эдак размещая свои длиннющие ножищи. Когда он наконец успокаивается, я кладу ладонь ему на коленку просто потому, что мне так хочется.

Влас не замечает этого, как если бы моя ладонь лежала там уже не один десяток лет.

Я всё хочу спросить его, сколько раз за всю свою жизнь он был влюблён, да всё не попадается нужного момента. Сейчас – тоже не он, но и у меня уже нет той жажды к познанию существующих вокруг меня. Я закрываю глаза на их прошлое не только потому, что меня там ещё не было даже по факту наличия, но и потому что надеюсь – в моём отношении они поступят так же.

– Ты либо играй давай, либо заканчивай инструмент насиловать, – ворчит Бен, обращаясь к Саше, пока тот, в свою очередь, перебирает струны в одном ему известном ритме.

– Я – художник, я так вижу.

– Нет. Ты другое слово на букву “х”.

Ваня подходит ко мне, оставляя Лену и брата. В его руках бутылка, которую он протягивает мне. На ней нет даже клейкого следа от этикетки или акцизной марки, а ещё у неё забавная форма, напоминающая кеглю для игры в боулинг, только полную с обеих сторон. Откручиваю крышку, принюхиваюсь. Никакого резкого запаха, свойственного алкоголю.

Предложение присоединиться к общему веселью я воспринимаю как отличную попытку поговорить о том, о чём не успела.

– Ты не должен идти со мной, – говорю я.

Ваня опускается на корточки. Теперь наши лица примерно на одном уровне, и мы можем заглянуть друг другу в глаза.

– Иначе тебе придётся оставить того, кто нуждается в тебе больше, чем я, – продолжаю, когда не получаю никакого ответа.

Шёпот мой практически неразличим даже мне самой, но Ване помогает новоприобретённый оборотнический слух. Поэтому он не переспрашивает.

– Даня сильнее, чем кажется, – отвечает Ваня. Я вижу, как Влас, хоть и без особого желания, но заводит разговор с Лией, за что я безмерно ему благодарна. Теперь мы с Ваней косвенно, но одни. – Он будет в порядке. Ему помогут Лена и Амелия.

– А кто поможет тебе? Твой папа….

– Мёртв. Знаю. И ни одно моё действие сейчас его уже не вернёт. Как и бездействие тоже.

Я хочу смотреть в лицо Вани как в родниковую воду, чтобы видеть все подводные камни и мелкий песок, но вместо этого я будто всё ещё продолжаю глядеть в пепельную бездну.

– Я знаю, что ты думаешь, – Ваня грустно хмыкает. – Я выгляжу так, словно мне всё равно, но на самом деле я умираю изнутри с каждым вдохом, который делаю, и всё же я иду на это, хотя давно уже мог спиться, слечь с депрессией или покончить с этой бесполезной тратой жизни. Знаешь, что держит на плаву? Папа бы не хотел, чтобы я убивался горем, как это сделали мама и Дмитрий. Сам папа никогда бы не сдался. И я… Все считали Даню – его копией, но сильнее, чем я, никто и никогда не хотел быть похож на Валентина Филонова. Хоть на йоту. Именно поэтому я здесь. Именно поэтому я сражаюсь. И именно поэтому я не брошу свою лучшую подругу. – Ваня выпрямляется. – У меня ещё будет целая жизнь впереди на то, чтобы страдать. По крайней мере, я на это очень надеюсь.

Не давая мне возможности хоть что-то придумать в ответ, Ваня возвращается к Лене и Дане. Я снова обращаю внимание на бутылку, которую продолжаю держать в руках.

– Что здесь? – спрашиваю у Власа, отвлекая его от разговора с Лией.

– Попробуй, – вместо ответа предлагает он. – И узнаешь.

Я рискую сделать маленький глоток и нисколечко не жалею, когда ощущаю на языке приятную сладость и вкус цитрусов.

– Это вкусно, – сообщаю я.

– Ещё бы.

– Я думала, здесь виски. По цвету похоже.

– Никакого алкоголя в штабе, пока здесь члены Совета. Приказ Дмитрия.

– И заодно никакого веселья! – кричит Бен, скрадывая ладони рупором вокруг рта.

Все смеются, и я тоже. Но внутри, – о, Боже, – внутри меня всё горит и плавится.

У нас уже был похожий вечер у костра, и я хорошо помню, что принёс за собой следующий день.

Скоро случится что-то плохое.

***

Север, Гло и Филира встречают нас в той части города, где я ни разу не была. Она настолько обычная со своими типичными пятиэтажками и настолько тихая, что мне бы и в голову никогда не пришло открыть портал именно здесь. Но прятаться всегда лучше всего у всех на виду – вот, что изрекает Влас в ответ на мои сомнения.

Хорошо, что Ваня идёт с нами. Вот и будут с Власом умами мериться, меня оставив в покое.

– Наша задача – максимально быстро всё проделать, потому что если члены Совета обнаружат нашу пропажу, будет скандал.

– Тогда, может, тебе не стоило идти? – скептически заявляет Север. – Ты же один из них.

– Не всё так просто, – вмешивается Ваня. – Если остальные члены Совета узнают, что Влас мог бы пойти с нами, чтобы проследить, что всё будет в порядке, но не пошёл, они разозлятся ещё сильнее.

– Но разве они не разозлятся максимально , когда поймут, что он мог и вовсе никуда вас не пустить? – спрашивает Филира.

У неё такой же голос, каким я его помню; она говорит медленно, растягивая слова и превращая их в тихую песню. Но если раньше эта песня отдавала блаженным спокойствием, то теперь я словно слушаю худший в истории музыки андеграунд-концерт.

– Они знают, что так поступить я бы не смог из-за Славы, – говорит Влас. – Это называется проанализировать все возможные ситуации и совершить то действие, которое даёт наибольшую ожидаемую ценность.

– Напомни, насколько ты стар? – спрашивает Ваня, приподнимая одну бровь. – Ожидаемая ценность . – Фыркает. – Знающие люди давно переименовали этот термин в математическое ожидание.

– Если бы я хотела слушать подобные лекции, я бы в университет пошла, – недовольно встреваю я. – Мы здесь по другому поводу собрались, так что давайте перейдём к делу.

– Девчонка права, – кивает Север. Затем бегло осматривает Ваню, даже не пытаясь скрыть своего презрения. – Хотя, я вот лично не понимаю, зачем ты здесь нужен. Что в тебе такого, человек?

– Ничего, – Ваня пожимает плечами. Но, разумеется, на этом дело не заканчивается, и следующим своим действием он снимает очки, демонстрируя Северу свои теперь уже естественные оранжевые зрачки. – Просто я не человек.

Оранжевый против голубого. Огонь против воды. На подобный бой, даже если он заключён в обычном зрительном противостоянии, я была бы готова смотреть хоть целую вечность, но сейчас мы слишком ограничены во времени. Поэтому я беру на себя роль громоотвода и завожу с Власом разговор о портале.

Он приводит магию в действие, оставляя очередной порез на своей руке. Когда я только появилась в Дуброве, кожа у него была чистая, теперь даже смотреть страшно. Чёрные “личинки” повсюду: на запястьях, сгибе локтя, предплечье, плече.

Я заставляю его страдать и ужасно то, что он не считает это чем-то неправильным.

– Когда ты успел побывать в мире Волшебного народца? – спрашиваю я, меняя тему в своей голове. – По работе?

– Не совсем, – Влас заметно напрягается, не ожидая от меня такого вопроса. – Помнишь, я рассказывал о Хилли?

Нет.

– Да, – вру я.

– Ну вот, иногда я так выбирался к ней, когда появлялась возможность.

– А. Понятно.

Не то, чтобы я ревную, но интересно, кто такая Хилли?

Когда Влас заканчивает с порталом, мы не ждём, чтобы присесть на дорожку, обменяться многозначными взглядами или сделать что-то в духе команды. Мы сразу идём, открывая дверь в неизвестность. Цепочкой, один за другим.

Когда я делаю свой шаг, закрываю глаза. Не знаю, зачем. Возможно, надеюсь, что так вещи станут менее страшными.

То, на что я ступаю, хрустит у меня под ногами сухой травой. Я открываю глаза, чтобы не упасть, но тут же приходится сощуриться; здесь нет солнца, но жёлтое небо само по себе настолько яркое, что нужно время, чтобы привыкнуть.

Влас закрывает портал. Сощуренным взглядом я слежу за тем, как дверь из цветного стеклянного витража растворяется в воздухе, смешиваясь с зелёным горизонтом. Никто до сих пор не произнёс ни слова, и вдруг я ловлю себя на том, что вслушиваюсь в абсолютно неестественную для улицы тишину. Никакого пения птиц. Ни ветра, шевелящего листья. Ни журчание воды где-то вдалеке.

Это всё совсем не похоже на Волшебные земли, которые я себе воображала.

Мы стоим в середине огромного поля. Буквально бескрайнего. Я верчусь на месте, но не вижу ничего, кроме зелени и бледно-оранжевых облаков, настолько низких, что в некоторых местах, как мне казалось, они соприкасались с самыми высокими травинками.

– Чем быстрее мы доберёмся до Зимнего двора, тем раньше вернёмся домой, – говорит Ваня. Он суёт ладони в карманы джинсов и оглядывается вокруг с нескрываемым презрением. – Влас, куда нам… Слава?

Ваня произносит моё имя обеспокоенно, но я запоздало понимаю причину этого. Колени больно колет – оказывается, я стою на них, хотя не помню самого момента, когда умудрилась упасть.

Трава кажется мне зеленее обычного. Кажется, я вижу что-то ползучее, что ныряет в землю, словно в воду с бортика бассейна.

Ладно. Может, Волшебные земли и не так разочарованно просты…

– Тебе плохо? – спрашивает Филира, стоящая ближе всех ко мне.

– Нет, – отвечаю я. – Не больше, чем обычно.

Прежде чем подняться, я на короткое мгновение зарываюсь пальцами в траву. Она острая и сухая. Мне кажется, стекловата на ощупь должна быть на это похожа.

– Вопрос снимаю, – говорит Ваня. – Похоже, я понял, куда нам.

Он указывает в сторону горизонта, где, как я ранее видела собственными глазами, не было ничего, кроме зелёного поля и облаков. И всё же я прослеживаю взглядом это направление.

То, что я вижу, заставляет меня открыть рот от удивления.

Волшебные земли далеко не так просты, как мне сначала показалось.

Точка кипения. Глава 6

Замок огромен, и он парит в метре над полем целым островом. У меня перехватывает дыхание, и я пячусь, пока не врезаюсь в кого-то позади. Руки, обнимающие меня со спины, покрыты чёрными шрамами. Грудь, дыхание которой я чувствую затылком, опускается и поднимается размеренно, спокойно.

– Она знает, что мы здесь, – говорит Север.

На него летающий замок не производит никакого впечатления. Как и на девочек. Думаю, они его видели уже не единожды.

– Я надеялся, что удастся остаться в тени, но, похоже, у королевы действительно везде есть уши. – Север выходит вперёд. Достаёт оружие из-за пояса. Пистолет. Длинный ствол, рукоять с заворотом вовнутрь, что наверняка позволяет оружию удобнее лежать в руке. Север проверяет наличие пуль в магазине. – Теперь всё, о чём мы говорили, будет иметь второстепенное значение. – Магазин с громким щелчком отправляется обратно. – Не знаю, как так получается, но каждый раз, когда Кирилл только собирался сделать шаг, королева уже знала, во что он наступит.

– И как нам её перехитрить? – спрашивает Ваня.

Он заметно нервничает. Поигрывает пальцами, словно перебирает невидимые нити в воздухе.

– Никак. Наш план сработает, только если она нам позволит. В противном случае считайте, что все мы здесь уже покойники.

Замок медленно опускается на землю. Всего метр, а время тянется невероятно долго. Беззвучно, лишь отбрасывая гигантскую тень на нас и на минимум сотню метров после, он врастает в поле, становясь его частью, как если бы изначально, испокон веков, находился здесь.

Влас перестаёт обнимать меня, но я благодарна ему за то, что он не отходит. Всё ещё чувствую тепло его присутствия где-то совсем рядом. Всё ещё знаю, что могу на него положиться.

Перед нами закрытые ворота. Блестят, словно обсыпаны цветным бисером. За воротами стоят двое. Темнокожие, с ярко-красными волосами, заплетёнными в мелкие косички, и абсолютно обнажённые, не считая плащей, накинутых на плечи.

Я округляю глаза и оборачиваюсь на Ваню. Выражение его лица заставляет меня рассмеяться.

– С какой целью вы прибыли в Волшебные земли? – спрашивает один из охраны.

Я вглядываюсь в их лица и понимаю, что охранники одинаковые. Буквально идентичные. Ни единой собственной черты, будь то разрез глаз или морщинки в уголках губ. Даже Ваня с Даней по сравнению с ними – чужие друг другу люди.

– Север, почему они вас не знают? – спрашиваю я.

– Охрана меняется каждые три дня, – отвечает Филира. – И они ни разу не повторяются дважды.

– С какой целью вы прибыли в Волшебные земли? – вопрос повторяет второй охранник.

У них одинаковые голоса. Одинаковые позы. В одно мгновение они даже моргать начинают синхронно.

– Передайте королеве, что пираты вернулись с посланием, – говорит Север.

Филира и Гло равняются с ним. Север – привычно в центре. Он, как я уже успела заметить, в их команде нечто вроде педали газа. Кирилл при жизни был рулевым колесом. Он направлял, Север исполнял. А девочки… не знаю, наверное, что-то не такое значительное, но неизменно незаменимое. Может, кузов. Оболочка. Объединяющее, держащее всех рядом.

Единый механизм. Точно как стражи. Без одного остальные никогда не будут функционировать правильно.

Охранники начинают шептать. Впервые за всё время они делают что-то не в унисон. Затем к ним присоединяются и другие голоса, доносящиеся из ниоткуда и одновременно отовсюду . Сначала их десятки. Уже спустя полминуты – сотни. Стоит только прислушаться, как я различаю одну единственную фразу, которую они повторяют без остановки:

“Пираты вернулись с посланием”.

Ждать приходится не больше пары минут. Когда в итоге охрана расходится в стороны вместе с открывающимися воротами, я уже не знаю, чего ждать дальше.

– Это всё похоже на сон, – шепчет Ваня.

Мы идём рядом, когда направляемся к воротам. Наши ладони соприкасаются внешними сторонами.

– Сон на антибиотиках в бреду, – продолжает он.

Я киваю. Сложно не согласиться.

Чем дальше мы проходим, тем теплее становится воздух вокруг нас. Он нагревается, но медленно, из-за этого я осознаю разницу в температуре лишь тогда, когда чувствую липкий пот под волосами.

Мы идём долго. Казалось, замок находится гораздо ближе, но преодолев ворота, мы лишь ступаем на широкую мощёную дорогу. Идти по подобной – сродни пытке. Ступни раз за разом соскальзывают с кладки, я спотыкаюсь и не лечу носом вперёд только благодаря Ване, выставляющему руку в сторону, чтобы остановить моё падение.

Везде вокруг растёт голубая трава, а вдоль дороги вместо бордюра – красные бутоны неизвестных мне цветов размером с голову грудничка.

Я смотрю на Власа. Звать его мне не хочется, чтобы лишний раз не привлекать к себе внимание, поэтому я держу долгий зрительный контакт и надеюсь, что он это почувствует. Так и выходит; совсем скоро Влас ловит мой взгляд и говорит:

– Готовьтесь к тому, что глазам здесь верить стоит в последнюю очередь.

Мы в царстве иллюзионистов. Фокусников. Лучших мастеров, когда дело касается обмана и миража. Я думаю о Христофе и мне хочется сказать, что я давно уже перестала доверять тому, что вижу, но меня опережает Ваня.

– У меня такое ощущение, что мы прибыли на ужин к людоеду, – брезгливо оглядываясь по сторонам, произносит он.

– В качестве закуски? – уточняю я.

– Или десерта.

Никто не смеётся, в том числе и мы сами. Нервное напряжение нарастает.

Когда заканчивается мощёная дорога, начинается река. Сразу, без берега или спуска. На другой её стороне – красный песок и замок с огромной резной дверью, ведущей внутрь.

– Я плавки дома оставил, – заявляет Ваня. – Что делать будем?

– Вы то, что я пять секунд назад сказал, слышали? – раздражённо ворчит Влас.

Он выходит вперёд, останавливается у самого края реки; дальше – только в воду. Глядит на свои ботинки. Мне кажется, он раздумывает, снимать их или нет. В итоге решает оставить.

– Ты собираешься пройти её? – спрашиваю я.

– Влас, ты, конечно, могущественный ведьмак, и всё такое, но ты уж точно не Моисей и не можешь управлять водой по своему желанию, – замечает Ваня.

Влас не слышит (или не слушает?). Делает шаг. Затем ещё. И ещё. Я всё жду, что в один момент он попросту провалится на глубину: очень уж тёмная вода в этой речке, чтобы казаться мелкой. Но этого не происходит. Вместо этого Влас спокойно доходит до самой середины. Там разворачивается к нам лицом, разводит руки в сторону.

– Глазам здесь верить не стоит! – повторяет он.

Я облегчённо выдыхаю. Значит, это иллюзия. Некое защитное препятствие, чтобы обвести вокруг пальца тех, кому удалось попасть на территорию Зимнего двора как-то иначе, нежели через главный вход.

Влас, не сводя с нас “я же говорил” взгляда, подгибает колени, подпрыгивает и спокойно приземляется на водную гладь как на твёрдый пол. Я, находясь ближе всех к реке, завожу ногу, чтобы сделать шаг и присоединиться к Власу, но тот вдруг исчезает из нашего поля зрения, проваливаясь вниз.

Ни брызг, ни волн, ни ряби на водной глади. Влас просто в один момент есть, а в другой – нет.

– ВЛАС! – кричу я.

Кидаюсь, чтобы добраться до точки, где его не стало, но Ваня успевает схватить меня за куртку и потянуть назад.

– Слава, нет!

Я сопротивляюсь, отталкивая Ваню от себя, но в юном оборотне слишком много нечеловеческих сил. Ему не составляет труда одерживать меня и контролировать мою бессмысленную борьбу до тех пор, пока я не оседаю в его руках.

– Он жив, – спокойно сообщает Север, всё это время вместе с Гло и Филирой наблюдающий за разворачивающейся сценой со стороны. – Просто королева решила нас разделить. Мы не первый раз становимся свидетелями таких её испытаний. Она любит поиграть с добычей, прежде чем поймать её.

– А ещё теперь мы можем спокойно пройти реку, – добавляет Филира – Всех из нас королева так не заберёт.

Я верю пиратам. Даже если это ловушка, которая вот-вот захлопнется. Пути назад уже нет – это раз. Я здесь ради того, чтобы исполнить последнюю просьбу друга, и не уйду отсюда, пока не сделаю этого – два. Теперь Влас у королевы, и если хоть один волос с его головы упадёт, я хочу видеть это, чтобы сразу заставить её пожалеть – три.

Поэтому мы с Ваней, переглянувшись, идём за пиратами. Уже на другой стороне реки, ступая на красный песок, я оборачиваюсь через плечо, чтобы убедиться, что Влас не появился. Река всё так же пуста, но уже даже не она овладевает моим вниманием, а то, что творится за ней, в том месте, которое мы вовремя успели покинуть. Другой стороны реки больше не существует. Теперь вместо чистого горизонта площадь захватывает нечто серое, густое и туманно вязкое. Кто-то плачет, но туман слишком густой, чтобы разглядеть хоть что-то.

Ещё секунда, и после единичного раската грома бледно-оранжевые облака принимаются заливать туман кровавым дождём.

Плач становится громче. Мне так страшно, что я прижимаю ладонь к груди в попытке угомонить сердце.

Кровавый дождь стекает в реку, окрашивая воду в красный. Жидкости в течении становится слишком много, и она выливается за края. Впитывается в песок, попадает мне на обувь.

Я набираю в лёгкие побольше воздуха, чтобы закричать.

– Слав, ты идёшь?

Будничный вопрос вырывает меня из вакуума, куда загнал страх. Я резко разворачиваюсь. Ваня оглядывает меня, нахмурив брови.

– Что там?

Он подходит, глядит туда, куда только что смотрела я. Его лицо не меняется, и я понимаю сразу – всё, что я видела, наверняка исчезло.

– Ничего. – Я оттягиваю воротник кофты. Дыхание нормализуется. – Ничего… – Нельзя верить тому, что видишь; Влас был прав, но сам же на это повёлся, и теперь пропал чёрт знает куда. Мне нужно быть осторожней. – Север, скажи, зачем ей это? Зачем королеве разделять нас?

– Причин может быть бесчисленное множество, – отвечает Север. – От обычной забавы и до детального просчёта. Быть может, ей нужно, чтобы первым до неё добрался кто-то один.

Север бросает на меня взгляд, но я пожимаю плечами.

– Мы с королевой незнакомы, – отвечаю я. – Нам делить нечего.

– Как и мне, – присоединяется Ваня. – Видать, ей нужны вы.

– Кто знает, – Север быстрым движением поправляет задравшуюся куртку, но я успеваю разглядеть висящее на его поясе оружие. – Кто знает.