444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » MI1978 » S-T-I-K-S. Заяц (СИ) » Текст книги (страница 8)
S-T-I-K-S. Заяц (СИ)
  • Текст добавлен: 16 ноября 2026, 07:30

Текст книги "S-T-I-K-S. Заяц (СИ)"


Автор книги: MI1978



сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 41 страниц)

– У меня прорезался новый дар. Посмотришь?

Как я и предполагал, Карта оказалась хорошим даром. Пассивно активизировалась подсознанием при вторжении опасности в Сферу, но я мог активизировать ее по желанию. Карта был прокачиваемым даром, как по длительности действия, так и по расходу сил, что позволяло применять ее чаще. Еще Василий порекомендовал больше читать научной литературы. Чем больше я знаю, тем качественней будут обработка подсознанием поступающей информации, ее оценка и предлагаемые варианты дальнейших действий. Следующий дар у меня мог появиться только после принятия жемчуга, или примерно через год, а при усиленном принятии гороха, минимум через полгода.

Василий, проявляя ко мне как показалось чисто исследовательский интерес, предложил проверить Карту при моем обратном возвращении в стаб после двухнедельного утреннего приема гороха.

Переночевал я у сектантов почти без происшествий. Только весь вечер на меня недоброжелательно зыркала какая-то высокая и здоровая деваха с черным платком, закрывающим нижнюю часть лица. На вопрос с чего такая немилость, Алексей пояснил, что ей, Вере, полагался мой Оберег после инициации воина, но Василий решил по-другому. Вот Вера и злилась. Естественно я не спрашивал, у сектантов, откуда они берут эти «детекторы». Было ясно, что это тайна племени, и интерес к этому может привести к членовредительству, когда любопытный нос отрывают вместе с головой. На следующе утро меня проводили до границы с «чернотой», указав по пути довольно крупный стаб, где я оставил десять суточных пайков.

[1] Сериал «Firefly», Джоссома Уэдона.

Глава 13. Герметичный хоррор

Глава 13. Герметичный хоррор[1].

Я шел на запад через черные кластеры. Промахнуться мимо своих кластеров у Реки я не боялся. Из пояснений стронгов, еще тогда в Волгограде, было понятно, что они проникли на кластеры по плотине Обской ГЭС, а это километров двадцать пять-тридцать южнее от места, где меня загрузило в Стикс. Не промахнусь, река была естественной преградой. Гораздо неприятнее было промахнуться мимо Вышки, кластера, который был моей основной базой набегов для мародерки.

По пути пытался запоминать местность и составлять карту, но в целом черный рельеф практически нечем не выделялся на черном фоне, границы кластеров было заметить довольно сложно. Поэтому единственный ориентирами были ставшие черным «обсидианом» рукотворные объекты: небольшие деревушки, опоры ЛЭП, технические строения и постройки. Также попалось кладбище. Зрелище было и жутким, и завораживающим: черные могилы, черные надгробия, черные склепы и черные памятники. Все фотографии утратили цвета, и остались только надписи, почему-то на латинице. Да и вообще кладбище выглядело не нашим. Наши выглядят как-то по-другому. Кто его знает, откуда оно. С другой стороны, самое большое венгерское кладбище в мире находится у нас под Воронежем.

На второй день удалость даже обнаружить нормальный маленький стаб-тройник, засыпанный пылью «черноты», поросший давно засохшим кустарником, ветки которого торчали сухими вениками во все стороны. С удовольствием перекусил горячим на этом островке нормальности. Оставил здесь последние пять суточных пайков, обозначил границы кластера тремя заказанными флажками. Оранжевые пятна трехметровых флагов были неплохо заметны на открытом пространстве примерно на километр. Поэтому следующие два часа по пути к Реке я подробно наносил ориентиры встречающихся объектов.

Около одиннадцати часов третьего дня я заметил на юго-западе-западе вышку мобильной связи в какой-то желтоватой дымке. Промахнулся я не сильно, учитывая свой несовершенный «компас».

Через два часа я добрался до своего склада на Вышке. Никто в него не лазил, там царил тот же порядок, который я оставил перед своим уходом, и только кожа на голове элитника окончательно завялилась, скукожившись и обнажая во многих местах белую кость черепа. Надо будет насадить ее на кол.

Скинув на складе оставшиеся сухпайки, флажки и две волокуши, направился к заправке, рассчитывая к вечеру прибыть на кластеры Реки. То, что кластер перезагрузился, о чем сигнализировала та желтая дымка вокруг вышки, я понял, увидев деревню. Точнее ее отсутствие. Вместо деревни был большой огороженный каменным забором трехэтажный дом. Спрятавшись в кустах, я начал наблюдение. Магазин у заправки исчез, превратившись в закусочную при ней. У самой заправки стояла задрипаная белая «газелька»-маршрутка, здоровый черный джип, затонированный в усмерть, и красная «копейка». Около машин были люди, и, судя по жестам, что-то обсуждали. Что обсуждают понятно, в ста метрах от них дорога упиралась в «черноту», а в километре с другой стороны тоже. И что мне делать? Я как-то не думал, как поступать в таких случаях. Явиться к ним с откровением, и сообщить, что через несколько часов они все превратятся в кровожадных зараженных? Или оставить все как есть? Но если там будет иммунный, у него тогда будут мизерные шансы выжить. Да, я оставлял записку и спораны для иммунного, но это если перезагрузка произойдет в мое отсутствие. Какое мне до этого дело? Просто этот кластер я уже воспринимал как свой… феод. Я его зачистил, я им владею, и я отвечаю здесь за порядок. А кластеры у Реки это просто кормушка, там я не хозяин.

Подумав, в кустах скинул рюкзак и избавился от всего снаряжения намекающего, что я необычный гражданин. Убрал в Карман к Киске, Марго с запасным магазином, литровую флягу с живчиком, автомат и четыре магазина, больше запихнуть побоялся, так как Карман подходил к своей максимальной вместимости по весу…

…Последние открытые для наблюдателя с заправки сто метров местности я медленно брел по дороге, изображая крайнюю степень усталости. Народ, прекратив бурные обсуждения, выжидательно смотрел на меня. Пять мужчин и очкастый подросток, три женщины и девушка лет шестнадцати. По одежде смахивают на граждан с достатком ниже среднего.

– Ты откуда, парень? – спросил меня крепкий мужик в джинсах и черной футболке. Уже немного хрипит.

– Оттуда, – я устало машу рукой назад, – Попал в вонючий туман, потом оказался в какой-то сгоревшей степи, машина заглохла. Еле сюда дошел, вышку увидел.

Актер из меня так себе, но вроде и зритель не взыскательный.

– А долго вы шли? – спросил очкарик.

Чего это он такой любопытный?

– Не знаю, там, в черной степи все было как в тумане. Белую вышку только видел. Вода есть?

– В кафе, пошли, – позвал крепыш.

Меня проводили в кафе. Электричества нет. Стандартная закусочная. Барный стол вдоль окон, с высокими барными стульями, прилавок с кассой, витриной и кухней для фаст-фуда. За стойкой стоит нервная женщина лет сорока в серой униформе. Кассир-продавец, надо полагать. Есть еще богато одетая парочка. Видно владельцы джипа. Те сидят в уголке, явно отгораживая себя от остального плебса. У парня под курткой на поясе в кобуре какой-то пистолет. В основном из пластика, но явно не Глок. Калибр как у моей Марго-22 LR.

– Здравствуйте, можно воды? – спрашиваю я.

– Касса не работает, – сварливо отвечает кассир. Тоже хрипит. А быстро они тут как-то. Это должен быть медленный кластер, но может «чернота» как-то влияет. А может исключения подтверждают правило.

– Так у меня и денег нет, в барсетке в машине оставил, – объясняю я.

– А кассу кто восполнять мне будет? – психует продавец.

– Клавка, да ладно тебе, – крепыш кладет на стойку фиолетовую купюру номиналом пятьсот тысяч, – Дай человеку воды. Сама видишь, херня тут твориться.

Продавщица что-то бурчит, но купюру забирает, сдает сдачу синими пятитысячными банкнотами, выдает литровую бутылку воды, и что-то пишет в тетрадь.

– Спасибо, – протягиваю руку крепышу, – Алексей.

– Виталий, – крепыш жмет руку в ответ.

– А что тут происходит?

Виталий жмет плечами:

– А черт его знает.

– Это китайцы!-вмешивается пожилая женщина, – И птичий хрипп от них, и ковид от них, и обезьянья оспа, и неофлюр от них. Президент давно говорил, что они биологическую войну против нас задумали! Всё Сибирь мечтают захватить, чурки узкоглазые!

– Да киздит твой Чубайс, – отвечает пожилой мужик в клетчатой рубашке, – Я это рыжего прохиндея помню еще с тех времен, когда он всю страну на ваучер натянул!

– Митрич, помолчи, – прерывает его Василий, – В ФСК[2] захотел?

– А кто тут настучит? – закипает Митрич, но Виталий, скосив взгляд, показывает на прикинутую парочку.

Приятно, что меня в стукачи не записали.

– А что за дом через дорогу? – интересуюсь я.

– Это дом главы нашего района.

– Может там связь есть, спросим? – предлагаю я.

– У нашего главы района зимой только желтый снег получить можно, – едко замечает Митрич, – Да и нет его там сейчас. Он в райцентре с семьей памятник Джорджу Бушу-старшему открывают.

– Так ситуация хрен поймешь, – продолжаю я, – Давайте залезем и позвоним.

– Там охранник со стволом и три алабая, – отвечает Виталий.

Все-то местные знают. А вот алабаи, три экземпляра, это плохо. Но то, что они за забором, это хорошо.

Примерно час мы, четырнадцать человек, сидим в кафе и ждем МЧС, потому как я расписал «черноту», как нечто плохо воздействующее на самочувствие. За исключением богатой парочки остальные были местные. Все пассажиры маршрутки работали на местного фермера. Собственно, Виталий и вез их на суточную смену. Батраки нервничали, что не успели выйти на работу, хозяин еще штраф наложит. Митрич с очкастым внуком ехал райцентр на оформление каких-то пенсионных документов, и теперь переживал, что сдать документы сегодня лахудрам из пенсионного он не успеет. Дневной заработок Виталия, как владельца маршрутки, тоже накрылся. Еще зудела сторонница Чубайса, пугая китайской угрозой. И только девчонка смотрела на меня недоверчиво, каждый раз отводя глаза, когда я отвечал ей взглядом. Как-будто, я чем-то отличался от других, включая мажоров.

Состояние присутствующих начало ухудшатся. Обычные симптомы заражения: жажда и головная боль. Клавдия аж охрипла ругаться с жаждующими, которые стремительно уменьшали запасы воды мимо кассового аппарата, но под конец и сама сдалась, начав прикладываться к подотчетной воде. Время от времени люди замирали, почти впадая в оцепенение. Я, улучшив момент, взял новую бутылку воды и отсел ближе к двери кафе. Находиться в эпицентре массового обращения не предусматривалось моими планами.

Вот одна из женщин окончательно впала в ступор, в Сфере я видел, как паразит стремительно уплотнялся в зоне будущего спорового мешка, прорастая в лобные доли мозга. Вот она зашевелилась, заурчала, и вцепилась в плечо соседа. Тот ничего не понимая заорал, пытаясь отпихнуть зараженную, но естественно безуспешно, в тетке было сейчас сил на двоих, и оба повалились на пол. Народ недоуменно таращился на копошение двух тел.

Я кинулся на помощь мужику, обхватив ладонью зараженную за гортань, не давая ей, вцепится мужику в горло:

– Помогите.

Втроем, с помощью Виталия и еще одного мужика, за пять минут, нам удалось скрутить зараженную широким скотчем. Теперь она извивалась в углу, пожирая нас мутными белесыми буркалами, и глухо рыча в клейкий кляп.

– Что это с ней? – спросил Виталий, разглядывая «пустышку».

– На зомбиапокалипсис похоже!-заявил очкарик.

– Насмотрятся порнографии в своих интернетах, и хрень свою выдумывают, – заявил Митрич, неодобрительно глядя на внука, – Какой зомбиапокалипсис?

– Это когда вирус превращает людей в зомби!

– Боже мой, все же китайцы, – запричитала жертва пропаганды Чубайса.

– Вообще-то ее никто не кусал, – заявил Виталий, – А в фильмах для заражения нужен укус зомби.

И все посмотрели на укушенного мужика. Тот аж от такого внимания затрясся.

– Ну, заражение может быть не только от укуса, – авторитетно заявил очкарик.

– А от чего? – спросил Виталия.

– Возможно, есть носитель заразы.

– И кто? – это уже Митрич.

– Вот он, – и гаденыш ткнул пальцем в мою сторону.

Вот это поворот!

– Пацан, ты это, базар фильтруй, – сказал я.

– Миша, ты чего? – удивился Митрич, – Ты с чего так решил?

– Он единственный, кто из нас бродил по черной земле. Вот заразу там и подхватил.

А ведь звучит логично.

– А чего я зомби не стал? – пытаюсь я переломить общественное мнение.

– Ты нулевой пациент. Может у тебя иммунитет крепче, – припечатал меня пацан.

По лицам стало понятно, люди знают, что такое нулевой пациент. Аргументы у очкарика так себе, но пипл хавает.

– Леха, извини, – наконец, говорит Виталий, – Но тебе лучше отсюда уйти.

– Да без проблем, – отвечаю я, и нагло прихватив еще литровую бутылку воды и шоколадный батончик под шипение Клавдии, выхожу на улицу, и сажусь на углу кафе, чтобы через окно контролировать происходящее там.

Минуты через две, из кафе появляется и злой укушенный, видно коллектив исторг и его из своих рядов.

– Ну, ты и..,-начинает он, направляясь ко мне.

В это время со стороны дома раздаются два выстрела и затихающие крики. Судя по всему, охранника алабаи схарчевали.

– Что я? – спрашиваю укушенного, поднимаясь и разминая шею.

– Ничего, – бурчит он, явно передумав наезжать.

Из кафе выходит Виталий:

– Из дома стреляли?

– Ага. Наверное, я там тоже всех заразил.

– Леха, ты извини, если что. Тут видишь все как, – Виталий в расстройстве развел руками.

– Ладно. Забили. Глянем что там? – кивок в сторону дома.

– А как? Там забор метра четыре.

– Подгоним газельку, я тебя подсажу с крыши, и ты глянешь.

Сказано сделано. Витек весил порядком, но посадить получилось, тем более он ухватился за пики ограды:

– Млять!-сообщил Витек.

– Что там?

– Они его реально жрут. Две псины.

– Третья где?

– В вольере. Ошметки одни. И вольер сломали. Бля! Спускай!

Раздалось приближающееся урчание и Сфере появилось два уже измененных алабая, который начали кидаться на стену, пытаясь достать Виталия. И уже по спорану в каждом!

– Лех, что делать будем? Рано или поздно они выберутся.

– Если друг друга не сожрут. Надо оружие искать.

Оружия в газельке не было. Только монтировка (которую забрал я) и отвертка.

– Пожарный щит! Там есть топор и багор, – подал я идею.

Мы уже направились обратно, как со стороны заправки послышались хлопки и народ начал выбегать из кафе.

– Он Клавку убил!-пожаловалась девчонка Виталию.

– Кто?

– Этот джипарь. Она заурчала, и он ее положил!

Еще выстрелы.

Через окно кафе было видно, как мажор занял оборону за прилавком, загнав свою подружку в подсобку за кассой. Сейчас стрелял мажор в связанную зараженную.

– Эй, парень!

– Не подходи! Завалю!

– Там ведь вся вода!-крикнул Виталий.

– А мне что до того? Вы все заражены и покойники!

Видно с мозгами у мажора тоже плохо стало.

– А ты, стало быть, здоровый?

В ответ мажор выстрелил через стекло. Промахнулся, но народ прыснул во все стороны.

– Тут же заправка, дебил, – проорал я, – Куда стреляешь?

Еще выстрел.

– Что будем делать? – спрашивает Виталий, – Там вода и хоть какая-то еда. Ему еще придет в голову завалить нас превентивно так сказать.

– Черный ход есть?

– Вроде должен быть.

Прихватив с пожарного щита топор, мы обошли кафе сзади.

Там имелась металлическая дверь. Такую с наскока не вскрыть.

Еще хлопки из кафе. Бежим обратно. Мажора за прилавком не видать. Врываемся в кафе. Слышно хрипы, бульканье и урчанье. За прилавком подружка, навалившись сзади на своего хахаля, обгрызает ему шею сбоку. Тот хрипит, безуспешно пытаясь сбросить ее с себя, но продолжает терять кровь и силы.

Отодвинув растерявшегося Виталия, одним ударом проламывая монтировкой затылок зараженной. Мажор пытается встать, но сипит от боли. Это я наступил на его руку с пистолетом. Отбираю оружие, забираю запасной магазин, меняю магазин на полный.

– Что делать-то?

– Ничего, с такой раной он не жилец.

– Так просто бросим?

– Могу его пристрелить.

– Леха, ты чего? Совсем озверел?

– Если бы. Глянь, что на улице.

Митрич, очкарик, мужик и женщина уже в ступоре. С минуты на минуту заурчат.

– Отойдите от них, – кричу я.

Девушка и укушенный, быстро отходят к входу в кафе. А вот любительница Чубайса, замешкалась, растерявшись, не решаясь вернуться в помещение, где уже четыре покойника. Вот Митрич очнулся и к ней, урча, потянулся, однако потерял равновесие, шлепнулся, но ухватил за ногу.

Баба заорала, привлекая внимание остальных свежезараженных. Оставшаяся тройка «просыпается», вцепляется в свою жертву и валит на землю. Туда же в общую кучу за своей долей ползет Митрич. Девчонка визжит глядя на то, как человека съедают живьем, а укушенный от ужаса просто бежит в чистое поле кластера, куда глаза глядят.

Хлоп, хлоп, хлоп, хлоп. Зараженные в Сфере, и я стреляю без промаха. Что-то пошло не так. Представлю, какой ад и хаос твориться в населенных пунктах. Нет, я как бы догадывался. Но даже такое небольшое количество людей. И такое. Это фиаско, братан.

Выжившие потрясенно молчат.

– Ты их всех убил!– говорит девушка.

– Они уже были зараженными. Это уже не люди.

Хлоп. Еще одна пуля в висок стороннице биозаговора, которую не успели загрызть, и теперь она, урча, вцепилась в Митрича.

А Виталий, оказывается, не просто так молчит. Он в ступоре. Хлоп. Он валиться с дыркой в месте правого глаза, забрызгивая девушку кровью. В той как будто что-то ломается, она падает на колени, начиная плакать, поскуливая как щенок.

Я ухожу в кафе, возвращаюсь с бутылкой воды и салфетками, и, задрав лицо девушки за подбородок вверх, начинаю стирать слезы и кровь.

– Не надо меня бояться.

– Кто ты? – спрашивает, всхлипывая, она.

– Ты о чем?

– Не было никакой машины. Ты солгал.

– С чего ты так решила?

– У тебя на плечах следы от лямок рюкзака. И ты пришел с черной земли.

Я смотрю на куртку. А ведь точно. Мелкая пыль «черноты» оседала на куртку, вот и стался след. Маленькое различие в тонах. Какая глазастая и сообразительная.

– И только?

– Ты не местный. Ты не знаешь, что этот дом нашего главы.

– Ну и что?

– Одет ты просто. Значит, передвигаться можешь только с подорожной.

– Я забыл ее в барсетке.

– А какой номер твоей подорожной?

Вот тут она поймала. Как шпиона на проверке документов. Специфика мира.

Я увожу ее к скамейке, делюсь батончиком, и коротко рассказываю о Стиксе.

– Я иммунная?

– Скорее всего, нет, – говорю я почти правду.

Она беззвучно начинает плакать.

– Я не хочу умирать!

Я молчу, что тут скажешь.

– У меня есть возможность стать иммунной при следующей перезагрузке?

– Она есть всегда, – твердо отвечаю я, глядя как с поля в нашу сторону бредет уже обращенный укушенный.

Ты уймись, уймись, тоска, у меня в груди,

Это только присказка, сказка-впереди,

Ты уймись, уймись, тоска, душу мне не рань,

Раз уж это присказка, значит дело дрянь! [3]

[1]Обыгрывается термин «герметичный детектив», сюжет которого подразумевает, что его герои: убитый, убийца, сыщик и другие – оказываются заперты в ограниченном пространстве, а когда происходит преступление, они тут же становятся подозреваемыми.

[2] ФСК-Федеральная служба контрразведки. В нашей реальности пришла на замену КГБ России. С 14.09.1996 переименована в ФСБ.

[3] Лукоморья больше нет. В.Высоцкий.

Глава 14. Свежаки

Я сижу и наблюдаю за двумя свежаками. Восьмерка перезагрузилась уж как дня три-четыре, местные уже обратились, и на восемь пяти-девятиэтажных домов было двое выживших. Один здоровый лысый мужик лет сорока, с натуральным ломом в руках, просто ужасным оружием против довольно медлительных «пустышей». Вторая, худощавая подтянутая женщина лет пятидесяти, с короткой стрижкой снежно-белых волос, вооруженная толи саблей, толи шашкой. Одеты по-городскому: джинсы, куртки, перчатки. Эти двое довольно шустро разнесли группу из пяти «пустышей» около двухэтажного здания, в котором располагался продуктовый магазин и нырнули внутрь. Свежаки, хотя и крутые. Не знают, что «пустыши» против уже морального готового к хватке с ними вооруженного человека, кроме большого количества, опасны именно своим урчанием, привлекая более развитых особей.

Я не ошибся. Молодой лотерейщик, перебежав дорогу, явился на обед, откликнувшись на зов. Сразу в магазин он не полез, притаившись за его углом. Прицелился. Короткая очередь с метров с шестидесяти. Монстр готов. Свежаки слышат хлопки выстрелов с улицы, но из магазина не показываются. Затихарились, ай, молодцы. Я перезаряжаю оружие и ожидаю новых гостей. Проходит минут десять. Никого. Скорее всего, выстрелы калаша с ПМС не сильно дальше действия радиуса урчания зараженных.

Подхожу к лотерейщику и забираю два спорана. Видно совсем недавно эволюционировал.

– Эй, выходите. Я знаю, что вы в магазине. Нам надо отсюда надо убираться. На выстрелы могу сбежаться еще…

…Дашу я похоронил на Вышке вместе с Михалычем. Иногда, в тяжелых ситуациях людям требуется или стрежень внутри себя, что бы сильно не согнуться, или какая-то опора в виде веры или надежды, что бы не упасть, или якорь, что бы «кукушка» не улетела. Михалыч был моим якорем. Там на Вышке, когда я сидел и разговаривал с Дашей, я окончательно принял Улей, но не Стикс. Стикс-это жестокая, явно искусственная система, или с бесчеловечной и безумной целью, или просто в настоящее время сломанная и идущая в разнос. А Улей, Улей это просто жизнь, приспособившаяся к существованию здесь. Я дал Даше слово, постараться спасти следующую ее копию. А потом, ударом Когтя в сердце убил, уже начавшую урчать зараженную. В помощи Михалыча я больше не нуждался, пусть он станет якорем в Улье для девушки, которая в Прекрасной России Чубайса могла стать только дояркой на ферме. Остальных, включая сожравшего своего напарника, зараженного алабая, я загрузил в джип и «газель», зафиксировал педаль газа, и отправил их друг за другом в «черноту», где они заглохли через минуту, отъехав от кластера не больше километра. Сам за руль не полез, представив как двигатель внутреннего сгорания «высосет» мена за секунду работы на «черноте».

В этот раз кластер принес мне три спорана и много стволов. Пластиковый пистолет Kel-Tec P17 мажора оказался очень легким и удобным оружием на шестнадцать патронов. Никогда такого не видел. Но Марго, которая раза в три была тяжелее Р17, и имела всего десять патронов в магазине, я на него не променял. Пластик-это легкость, но сталь-это надежность.

В доме местного чиновника нашел Сайгу МК-03 охранника, в оружейном сейфе (ключ от которого нашел благодаря Сфере) СВД, еще одну Сайгу МК-03 с цинком патронов к каждому, и просто какого-то компактного монстра по имени Heym Express. При длине чуть больше метра, этот карабин весил килограммов шесть, и стрелял патроном невиданного мною калибра.600 NE[1]. Наверное, такой пулей можно валит с одного выстрела слонов или бегемотов.

Вообще вся эта история на Вышке позволила мне извлечь важные уроки. Во-первых, надо сразу доводить до людей информацию о том, что происходит. Последующая игра в «мафию» меня вообще не порадовала. Во-вторых, надо сразу проводить черту между мною и остальными, пока иммунные не определятся среди зараженных. Третьим уроком было то, что всплески адреналина, скорее всего, ускоряют обращение. Как только ситуация стала более стрессовой, обращение косяком пошло…

…-Вы, кто такой? – просили из магазина. Голос женский.

– Как и вы, выживший. Только выживаю здесь уже второй месяц.

– Что вам от нас надо?

– Разъяснить ситуацию и сделать предложение поработать на меня, – ответил я, и добавил, – Мне ваши продукты не нужны.

– Поработать?

– А давай-те не здесь. Я застрелил тварь, которая поджидала вас. Так вот, это еще тут не самый опасный экземпляр.

Минутное молчание.

– Хорошо, мы выходим.

Двоица появилась в дверях магазина. Вблизи выглядят уже не так браво. Бледноваты, видно уже споровое голодание началось, на руках видны бинты перевязок. У здоровяка пол левого уха натурально откушено. А женщина оказалась не любительницей радикальной окраски, а альбиносом. Вот это вероятность иммунная-альбинос. Одежда мятая, пока еще чистая. Я же в черной кепке с баллистическими очками, в своем серо-зеленом альпинистском костюме, ботинками, с маленькими рюкзаком и автоматом, с Марго на тактическом поясе с подсумками под магазины, клевцом-ледорубом, ножом и прочим, на их фоне смотрелся браво, минимум как имперский гвардеец по сравнению с солдатами СПО[2].

– В вашем убежище, осталось что-то важное или нужное для вас, что жалко бросить? Возвращаться туда надо?

Они переглядываются:

– Нет.

– Тогда за мной.

Провожу их мимо убитого лотерейщика, который уже своими габаритами внушал, и вывожу наш маленький отряд на границу с «чернотой», где оставил свой основной рюкзак со снаряжением:

– Голова болит, сушняк, слабость?

Кивают в ответ.

– Ну тогда, надо принять живчик, – снимаю с пояса флягу и делаю два глотка, – По два глотка. Гадость на запах и вкус, но это лекарство. Сейчас нам по «черноте» два часа пилить.

– Зачем? – спрашивает женщина, интуиция подсказывает мне, что ее любопытство имеет в своей основе какую-то профессиональную деформацию.

– Затем, что бы след, сбить. Зараженные в «черноту» не заходят. Кстати, и вам в нее без меня заходить тоже не надо и очень опасно. Дальше пяти метров от меня на «черноте» не отходить. Сейчас у вас споровое голодание. Подозреваю с ним вам тоже на «черноте» быть не рекомендуется, даже со мною.

– Споровое голодание? – спрашивает женщина.

Я оглядываюсь, вроде никого.

– Ладно. Вы уже поняли, что находитесь в другом мире. При переносе сюда, все, и вы, в том числе заразились местным паразитом, споры которого находились в вонючем тумане. Подавляющие число заразившихся стали … зараженными. Вы их видели. Зараженные жрут животных и друг друга, развиваясь в более сильных тварей, а также жрут нас, иммунных. Мы-иммунные. Паразит в нас тоже сидит, но он не смог взять над нами контроль, и мы сохранили разум. Но нашему паразиту постоянно требуется подпитка из «спорового раствора», то есть живчика. Без живчика, начинается все усиливающаяся ломка, а потом и смерть. Поэтому пейте. По два глотка.

Они выпили и им явно полегчало, бледность сошла, смотрят бодрее.

Через два часа, дав кругаля по черноте, мы вышли к кластеру Волгограда. С момента последнего посещения, тот уже перезагрузился, а вот натоптанная тропинка вдоль границы из шести домов никуда не пропала. Оставив свежаков охранять наше имущество, и вручив каждому по книжке для новичков, обыскал несколько домов, вскрывая все почтовые ящики и выгребая из них всю рекламу, нашел-таки раскладную лестницу, для проникновения на второй этаж…

…Вот мы сидим на втором этаже на кухне, разогревая на газовой горелке воду для чая.

– Все прочитали?

Они кивают в ответ.

– Меня зовут Заяц.

– Сергей.

– Светлана.

– Вас надо, как тут говорят, перекрестить.

– Но зачем? – спрашивает Светлана, – Это какое-то суеверие?

– Нет, это не суеверие. Это обряд инициации. Тут есть, так сказать, философская сторона. Мы все приходит в мир безымянными. И только выжив при рождении, получаем имя. В Стикс мы тоже приходим. Это наше новое рождение, только в этом мире. Если мы выживаем, то нам положено имя. А есть и практическая сторона. После инициации окружающим ясно, что перед ними не свежак, а самостоятельный человек, который знает куда попал, и знает правила поведения. И сам за себя отвечает. Можно, конечно, оставить старое имя. Но тогда у окружающих будут вопросы об адекватности человека. Не слишком ли он борзо дергает здесь Вселенную за усы, нарушая местные обычаи. Здесь положил на правило, там положил. Раз и вот уже всех и съели. А эти правила писаны опытом и кровью. Но женщинам поблажка, им можно ставить свое имя. Поэтому, Сергей, правом, данным мне Ульем, нарекаю тебя Тайсоном. Твой крестный Заяц с Вышки.

– Почему Тайсон?

– Он откусил ухо какому-то боксеру.

– Это был Холофилд, – замечает Тайсон, – И это не Тайсону откусили ухо.

– Я боксом не интересуюсь. Кому он ухо откусил, я не помню. Тайсона помню. Светлана хочешь имя сменить?

– Нет, качает, – та головой, – Ты говорил, есть какая-то работа.

– Да. Вы помогаете мне вынести отсюда мой хабар. За это я плачу каждому два спорана в день, включая сегодняшний. Живчик, питание за мой так сказать счет. Плюс по стволу основного оружия с четырьмя запасными магазинами какие в нычке найдем. Плюс найденные короткостволы каждому. Расход боеприпасов за мой счет. И я через «черноту» вывожу вас на нормальный стаб.

– А если не согласимся? – просил Тайсон.

– Просто вывожу на нормальный стаб. Плюс питание и живчик. Свежакам надо помогать.

– Два спорана это много или мало? – это Светлана, и какой вопрос!

– Не очень много. Один споран стоимость ночевки в дешевом отеле с общей душевой и кухней. Это пять патронов «семерки». Это три бутылки водки с тазиком хорошей закуски, или плотный завтрак или ужин в столовой. Вся работа дней на десять-двенадцать. Плюс вам стволы будут и патроны. Какой-никакой начальный капитал, что бы было время оглядеться.

– Я не очень умею стрелять-призналась Светлана.

– Ствол и патроны всегда можно продать.

– Мы можем подумать? – спрашивает Тайсон.

– До вчера без проблем, – сказал я поднимаясь.

– А ты куда?

– Обыскивать этот дом.

– Можно с тобой? – это уже Светлана.

– Можно.

Зачистили мы подъезд очень быстро. На девять этажей было четыре открытых квартиры. И всего один истощенный бегун, правда, матерый, с одним спораном. Взломали выход на крышу, и также быстро зачистили от ползунов остальных четыре подъезда. Зачистку я объяснил тем, что мы должны иметь возможность передвигаться внутри здания, плюс заткнуть глотки всем, кто может привлечь своим урчанием более серьезных монстров. Из всех почтовых ящиков также собрал всю почту.

Планировка и размер квартир позволяли просматривать их содержимое в Сфере стоя у закрытой входной двери. К сожалению, оружия обнаружить не получилось.

Остаток светового дня, я сидел на кухне, разбирая прессу и рекламные листовки из почтовых ящиков. В результате такой «аналитической» работы удалость установить относительно недалеко от нашего убежища нахождение магазина с товарами для туризма, пару аптек, книжный магазин, и два средних размеров продовольственных сетевых магазина. Все места интереса я перенес на карту Волгограда. Вообще следовало заиметь автомобильный атлас города, как более удобный. Для этого мне нужен был книжный магазин. Да и пару умных книжек по естественным наукам для «загрузки» в Карту взять не помешает.

Уже сумерках сижу на кухне и чищу свой автомат. В соседней комнате, прикрыв дверь, крестники обсуждают мое предложение. Вот странно. Я их вижу в Сфере насквозь со всех сторон, а что говорят услышать не могу. И еще одна монетка в копилку опыта. С группой свежаков работать тяжелее. Они уже начали друг к другу притераться, и даже кое-как выживать. А я для них новый человек, лезу своим авторитетом в коллектив. Думаю, с моим предложением к одиночками таких дискуссий не будет, ибо не с кем.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю