Текст книги "S-T-I-K-S. Заяц (СИ)"
Автор книги: MI1978
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 41 страниц)
Закрываю входную дверь. Креплю тросы к батарее, убеждаясь в достаточности их длины. Скатываю свободный конец в бухту и кладу на подоконник. Обыскиваю квартиру. Ничего особо полезного. Даже фонарика нет. Нахожу подушку в прозрачном пластиковом чехле. Возможно для гостей. Надеваю на нее несколько чистых наволочек. Да, я не особо брезглив, но спать на подушке, на которой спали чужие мне люди, некомфортно. А несколько слоев ткани, сгладят этот выверт психики. Глядя на садящееся солнце, измеряю себе температуру. 37 градусов. А голова трещит на все тридцать девять. Принимаю еще две таблетки нурофена, две капсулы противовирусного, и кладу под язык таблетку эргоферона. Тут все небо наливается белым цветом, а диск солнца наоборот становится черным, а потом взрывается клочьями, расползаясь черными лохмотьями. Небо тускнеет, темнеет, чернеет, и на нем проступают чужие крупные звезды. Ночь падает на мертвый город, погружая все бездонный мрак.
[1]ТУ (Технические условия) – стандарт продукции (работы или услуги), утверждённый компанией-производителем или исполнителем этих работ и услуг.
Глава 3. Прекрасный новый мир
Разбудил меня не мобильник, не лучи солнца, не голос жены. А головная боль и жажда.
Вчера, после удивительного астрономического явления, я, плохо соображая, разделся, и завалился спать, провалившись в тяжелую тьму без сновидений. Сейчас я выплывал откуда-то из верхних слоев этой тьмы. Голова была тяжелой как с сильного похмелья, и также сильно тошнило. Не открывая глаз, нащупал мундштук гидратора и присосался к нему. Чуть полегчало. Но только чуть. Кажись все. Я подхватил инфекцию.
Нашел в себе силы продрать глаза и порыться в рюкзаке. Принял по таблетке нурофена и спазгана. Еще две капсулы противовирусного, и таблетку эргоферона. Померил температуру. 37. Да вы издеваетесь!
Полежал на диване, ожидая действия таблеток. Головная боль, тошнота и жажда слегка ослабли, став терпимыми. За окном начинался серый рассвет. И вставал вопрос, что делать дальше. До момента, когда солнце окончательно встало над горизонтом, я позавтракал горошком и кукурузой (холодного и жирного не хотелось вообще), затем обработал рану на голове. Тут была странность, рану совсем не щипало от фукорцина, но рассмотреть ее подробнее не было возможности.
Повторно обыскал доступные мне квартиры. Нашел сумку из плотной синтетической материи, куда загрузил обнаруженные ножовку по металлу, плоскогубцы, набор отверток, небольшой разводной ключ и пачку саморезов тоже по металлу, блокнот, и карандаш.
Со всем имуществом поднялся на пятый этаж. На технический этаж и крышу вела отдельная короткая лестница перегороженная решеткой с навесным замком. Душка дешевого навесного замка быстро пала перед ножовкой по металлу, и я выбрался на крышу.
Вдалеке виднелись бетонные опоры нового моста через Обь и частный сектор, который я пересек. Если исходить из направления течения реки Обь, мост находился на западе, на севере, юге и востоке здания пяти-восьмиэтажек, скрывающие линию горизонта. Хотя нет. За ними на юге я видел статую Родина-Мать. Мамаев курган тоже оказался здесь.
Глядя на восходящее оранжевое солнце, я размышлял. Пока голодная смерть мне не грозит, и я могу тут сидеть. Но вчерашняя схватка с зараженной показала, что они становятся сильнее и быстрее. Совсем она была не похожа на того зомбака на мосту. И как она была истощена, указывало на то, что как только пища заканчивается, зараженному надо отсюда убираться. Я подозревал, что зараженные с этих районов стянулись в Новосибирск. К свежему мясу. Значит, мне надо идти в противоположную сторону. На восток.
Проверил рюкзак, переложил вещи, разместил тросы в сумке с инструментами.
Набросал в блокнот список первоочередных вещей: фонарик или небольшая лампа, что-то для разогрева пищи, небольшой котелок, кружка. А еще надо было решать вопросы гигиены. Город без электричества, а значит без водопровода и канализации, быстро становиться непригодным для нормальной жизни. Бритва, крем или лосьон после бритья, влажные салфетки, носки, трусы и майки.
Спустившись на первый этаж, заглянул в почтовые ящики, взломав фомкой самый забитый. Согласно коммунальным платежкам, этот дом был из Кемерово. Кто-то не хило обнес мою страну. Но я, кстати, не слышал о пропаже целого куска города. Как в Кемерово, так и в Волгограде. Твориться какая-то дичь.
Покинув подъезд, двигаюсь через район многоэтажек. Кости, разбитые машины, пустые дома и тишина. Попался еще один продуктовый не разграбленный магазинчик, где я пополнил запасы воды. Через три часа, миновав всего пять кварталов, так как приходилось двигаться крайне осторожно, я вышел к нескольким пятиэтажкам, и присел перед странностью рельефа. Казалось кто-то состыковал два куска поверхности: линия была прямой, но промахнулся с уровнем, поэтому один кусок на десять сантиметров был выше того куска-откуда я пришел. Новый кусок нового города? Новый кусок города это восемь пятиэтажек и одна девятиэтажка. Слева и права улица обрывалась, упираясь в черную, как мне показалось, выжженную лесостепь, которая, также виднелась за пятиэтажками.
Я пересек новый недоквартал и встал на границе с черной лесостепью. Трава была как настоящая, только вся черная, как и деревья метрах в ста. Я осторожно потыкал фомкой в траву, и та рассыпалась, как будто была из хрупкого, тонкого обсидиана. Химическое или биологическое заражение? Я опасливо отошел метра на три. Не хватало еще вдыхать эту черную пыль.
А вообще получалось здорово: впереди чернота, позади зараженные. Можно конечно предположить, что чернота безопасна, но природа в ней не выглядела здоровой и естественной.
Итак, это край известной мне зоны. Этот район буду называть Восьмеркой, раз тут только восемь пятиэтажек. Решил двигать вдоль черноты, на северо-запад, может, будет просвет в черноте.
И тут удача мне улыбнулась. В очередной раз пересекая проход между домами, краем глаза заметил какую-то несуразность. Развороченная детская площадка, на которой стоял искореженный кузов УАЗа-буханки. Несуразностью была какая-то конструкция на крыши машины, что-то типа пулеметной башенки. Присмотрелся, на «буханку» были наварены дополнительные листы железа.
Обратил внимание на странный белый символ на бортах машин. Змея, обвивающая чашу. Но, если у нас змея обвивая чашу Гигиеи, держала голову над нею, то эта змея, обвив ножку чаши и нависнув над ней, вцепилась зубами в ее край, как бы выпивала содержимое.
Прислушался и огляделся. Никого. Подходя к УАЗу, увидел за ним еще один УАЗ-козел со снятой кабиной. Бой тут был жаркий: россыпи стреляных гильз, груды обглоданных костей по всему двору, некоторые, судя по размерам не вполне человеческие, обрывки одежды и остатки амуниции.
А потом выжившие, бросив сломанные машины, с разбитым пулеметом, забрали все полезное, и отбыли куда-то. Тут есть люди, которые делают шушпанцеры[1] и стреляют в зараженных.
Но мы не гордые, нам может пригодиться, то, что негодно другим. Сбросив рюкзак и сумку с инструментами, начал поиск.
Что сказать, подмели тут качественно. Я нашел одиннадцать полностью пустых сломанных пластиковых магазинов для АК, и четыре калаша с гнутыми стволами, мятыми ствольными коробками, треснувшими пластиковыми цевьями и складными прикладами. Видно люди тут умирали, когда у них заканчивались патроны. А еще в одном из пропитанных засохшей кровью, но не менее оттого вонючем рюкзаке, нашел две книжонки. Одна тонюсенькая, инструкция с картинками как изымать органы из человека и упаковывать их для транспортировки. Вторая «Стикс для новичка. Инструкция по выживанию».
Вот «Инструкция» был просто информационной бомбой. Я бы посчитал это надувательством, но автор сразу взял быка за рога, описав и кислый туман, и головную боль, и жажду, и зомбиапокалисис, и перенос города в ебеня.
Если кратко, сути происходящего никто не знал, имея дело с последствиями. Основная версия: кусок земли, например, моего Новосибирска, который тут называют кластер или сота, вместе со мною кто-то куда-то скопировал. То есть, я-копия, с руками, ногами, душевными переживаниями, опытом, головной болью и близорукостью. Этот мир Стикс или Улей состоит из таких кластеров, разного размера. Там может быть все. Города, населенные пункты, заводы и фабрики, реки, степи, горы, овраги и леса. Каждый кластер имеет свой период по истечению которого, кластер «перезагружается», то есть, происходит новое копирование, обычно той же местности, но из другого слоя Мультиверсума. Да-да. Именно так. Моя Вселенная это только часть Мультиверсума. В подтверждение этой теории были ссылки, что имелись как небольшие, так и сильные различия в истории заново скопированных кластеров. В «Инструкции» особо подчеркивалось опасность нахождения в перезагружающемся кластере: результатом могло быть либо гибель, либо выжигание мозгов и превращение в овощ.
При копировании, плотоядные и всеядные животные, включая людей, весом более пятнадцати килограммов заражались некими спорами. Собственно, сам туман и был этими спорами. Да и споры это условное название, так как это не был ни грибок, ни вирус, ни бактерия. А что-то непонятное местным ученым. В подавляющем большинстве случаев, споры прорастали в зараженных существах, превращаясь в паразита, который брал организм под контроль. В результате зараженные деградировали до состояния животных, основной целью которых было пожирание мяса зараженных, не успевших попасть под контроль спор, иммунных и травоядных животных. Да и каннибализмом зараженные тоже не чурались, как в случае отсутствия кормовой базы, так и в рамках внутривидовой конкуренции. Пожирая мясо, зараженные мутировали в более крупных и сильных хищников (в книжке проводилась градация), и практически не чувствовали боли. Если до определенного уровня зараженные были более или менее одинаковыми, то начиная с некого рубера, и дальше, что называлось тут элитой, зараженные начинали обретать какие-то дары или способности, которые могли дать фору большинству супергероев, или в данном случае суперзлодеев, развиваясь каждый индивидуально, а также получая зачатки разума. При этом зараженные могли охотиться как индивидуально, так и сбиваясь в стаи со строгой иерархией по степени отожранности.
В «Инструкции» подчеркивалось, что у каждого зараженного имеется хотя бы одно уязвимое место: споры, разрастаясь в зараженном, формировали на затылке полость, заполненную толи грибницей, толи еще чем, похожим на темно-серые нити. Снаружи этот паразит был прикрыт наростом, похожим на половинку от головки чеснока, из плотных тканей, а на более высоких уровнях развития-из костяных пластин. Любое повреждение паразита в полости означало для зараженного мгновенную смерть.
Я, согласно «Инструкции», и как надеялся, был иммунным. Точнее, споры были во мне, и головная боль и тошнота, это были симптомы заражения. И я сам был источником спор. Но паразит не смог захватить контроль, и превратился в симбионта.
Дальше начинались чудеса. Как выяснилось платные.
Во-первых, я стал бессмертным. Симбионт заботился обо мне, обновляя клетки, и омолаживая организм до оптимального состояния, излечивая от всех болезней, за исключением ботулизма и лучевой болезни. Со временем я стану сильнее, быстрее, выносливее, зубы с пломбами выпадут, отрастут новые. Уже сейчас, раны на мне могут заживать с удивительной скоростью.
Но был, как говориться, нюанс. Даже два. Надо было выживать и употреблять споровый раствор, сиречь в простонародье «живчик» или «живун». В полости зараженных помимо черных нитей имелись и иные органы (либо члены) паразита: спораны, горох, янтарь и жемчуг. Споран (по фото на вид среднего размера бледно-зеленая виноградина) начинал попадаться уже среди низших зараженных-бегунов. Свежезараженный именовался тут как медляк или «пустыш», так как в нем точно не было споранов. Следующая стадия джампер-пустыш способный совершать резкие броски на три-пять шагов (скорее всего он мне попался на мосту). При этом и пустыш и джампер были физически сильнее и выносливее свежего иммунного. Вот третья стадия-бегун уже давала спораны. Отличить было их не сложно. Обычно они к этому времени теряли нижнюю одежду, становились более поджарыми и мускулистыми, и убежать от них простому иммунному было малореально.
Самый распространенный рецепт спорового раствора был прост. Один споран на половину литра алкогольного напитка крепостью 40 градусов. После растворения спорана, необходимо напиток процедит, избавившись от смертельно ядовитого осадка. Затем добавить поллитра воды. Пить по самочувствию.
Оптимизма автора по поводу бессмертия я не разделял. Бессмертие на БАДах[2], такое себе. Эдакая смесь Роберта Шекли из «Кое-что задаром» и Олега Дивова из «Саботажника». Это не дар, а крючок, ради которого будешь в лепешку расшибаться. Кстати, во-вторых, о даре. Он, то есть дар или умение, мне, как и бессмертие, полагался просто так, и готов был проклюнуться от одного до трех дней, в зависимости от особенностей моего родного кластера. Его применение требовало последующего употребления спорового раствора. О том каким этот дар будет «Инструкция» дипломатичного сообщала, что дары бывают разной степени нужности, то есть, кому как повезет. Чем дольше живет иммунный, те больше у него даров, тем выше шансы жить вечно.
Жизнь бессмертных иммунных в Улье не радовала. В Стиксе имелись кластеры-стабы, которые либо не перезагружались, либо перезагрузки которых надо было ждать очень долго. На этих стабах селились иммунные, организовывая общество выживания. Стабы были относительными островками спокойствия в этом мире, отличаясь друг от друга размером, социальным устройством и уровнем законности. За пределами стаба закон-Улей, элита-прокурор.
Врагов у иммунных, помимо зараженных оказалось много: муры, внешники, атомиты и килдинги.
Муры-это криминальный элемент, этакие абреки Стикса, которые не чурались работой на внешников, могли объединяться в малые и большие банды, драконя окружающих.
Внешники-пришельцы из Мультиверсума, такие же люди, каким-то образом открывшие проходы или нашедшие порталы в Стикс. Здесь их интересует все ценное и материальное, а также потроха иммунных из которых делают эффективные лекарства и стимуляторы. Часто крышуют муров, организовывая «фермы», где тупо потрошат людей на органы. В «Инструкции» было небольшое разъяснение: органы зараженных как до захвата паразитом организма, так и после захвата контроля, не годились. В первом случае, полезность была около нулевой, во втором, получившийся препарат был «слишком агрессивным», не хуже рака в терминальной стадии, и пациент откидывал копыта. Свежих иммунных на фермах потрошили сразу и наглухо, так как симбионт у них был слабеньким. А вот старожилов постепенно, давая симбионту возможность отрастить изъятый орган.
Тут я вспомнил маленькую книжку по потрошению, и желание встречаться с местными пропало окончательно. Я даже ее сразу выкинул, представив, что будет, если меня поймают с ней потенциальные доноры.
Атомиты-свежие иммунные попавшие под воздействие радиации. Фактически они занимали промежуточное место между иммунными и зараженными. От нас им достались хоть и поплывшие мозги, при этом отмечалось, что подавляющее большинство атомитов от состояния дебилов недалеко уходило. От вторых им досталась возможность есть мясо иммунных и зараженных, мутируя в более мощное существо. Отмечалось, что атомиты обычно действуют группой, но не могут далеко уходить от мест зараженных радиацией. Внешне у атомитов часто наблюдаются облысение, язвы, деформация тела.
Килдинги-имунные ставшие религиозными фанатиками. Поклоняются Стиксу, приносят не килдингов в ему жертву. Больше информации нет.
Новый дивный мир улыбался мне во все клыки, но информация был просто бесценной. И мне надо было найти бегуна. Как самого слабого хранилища споранов. Картинки лотерейщиков, топтунов, кусачей и руберов меня как-то не вдохновляли. Возможно в Улье и есть иммунные, которые охотятся на этих тварей. Но это не моя лига.
Итак, мне нужна была база, где я могу скинуть свое имущество, и двигаться на охоту на спораны налегке. У меня споровое голодание, а согласно описанию в «Инструкции» ломка наркомана детский лепет по сравнению с тем, что меня ждет.
Я огляделся, и выбрал пятиэтажку, выходящую одной стороной на черноту. Зашел во второй подъезд. Кинул рюкзак и сумку, СКС на грудь, фомку в руки. И обыскал подъезд. Открытых дверей оказалось только две. На втором и пятом этаже. Обглоданные костяки пропитали обе квартиры смрадом, сделав их не пригодными для жизни. Зараженных нет. По отработанной схеме, сперва спустился на квартиру на четвертом этаже, затем, на третий, на второй. Бегло проверял все квартиры, открывая двери изнутри.
Заволок на квартиру второго этажа все свое имущество, заранее подготовил на балконе при помощи тросов запасной выход.
Обыскал все три вскрытые квартиры. Нашел небольшой темно-серый рюкзачок, куда упаковал гидратор, две банки тушенки, наполовину заполненную водой литровую пластиковую бутылку, небольшую пластиковую воронку, большой кусок марли. Добавил обезболивающего, бинтов и пару жгутов. Кто его знает, чем охота окончиться. Крепкого алкоголя я не нашел, но был уверен, что проблемой это не станет, как только мне попадется первый продуктовый магазин.
Прикрыл дверь на свою базу и, налегке, с рюкзачком, СКС, фомкой и ножом, направился на охоту.
Я не просыпаюсь от запаха акрила;
В моем лифте вместо хуя нарисована аквила.
В лицемерном мире, полном зла и сложностей,
Мне снится сон о будущем, где множество возможностей:
Там можно быть съеденным разумными грибами;
Там Вас изнасилуют инопланетяне!
Там можно быть застреленным, а можно выпотрошенным,
Там с Вами точно не случится ничего хорошего! [3]
[1] Шушпанцер-разнообразная самодеятельная (простонародное: самопальная) или серийная необычная бронированная техника: удивительная или уродливая; зачастую – одновременно.
[2] БАД-биологически активная добавка.
[3] Песня «Сорок тысяч способов подохнуть». Автор Андрей Драг.
Глава 4. Большая охота
Я сидел за брошенным джипом наблюдая за двумя зараженными. Те стояли на перекрестке метрах в тридцати, уставившись перед собой, покачиваясь на пятках. Оба без штанов, ноги как у страусов. Судя, по описанию это бегуны, созревшие носители споранов. Согласно «Инструкции» находятся в состоянии «ожидания»: прислушиваются и принюхиваются. Легкий ветерок дул справа, относя мой запах в сторону, а вот зараженные явно держали нос по ветру.
Меня смущало количество зараженных и расстояние до них. С одной стороны, тридцать метров для СКС совсем ничего. Но я ни разу не стрелял из этого оружия. Я не знаю насколько они живучи. Сколько выстрелов я смогу сделать, пока они пробегут тридцать метров, и сколько раз промахнусь? На Земле я смотрел на ютубе ролики одного американского полицейского, родившегося у нас и переехавшего с родителями в США. Меня сильно впечатлило и то, что с пулей в сердце человек может жить еще четырнадцать секунд, и то, как вели себя накаченные Пи-Си-Пи[1] люди, то обнаруживая на себе глубокие ножевые ранения только на следующий день, то вырывающие руку из застегнутых наручников, сдирая всю кожу как перчатку с кисти, то хихикающие в ответ на перелом руки. Поэтому полисмены и валили в роликах граждан сразу и наглухо, вызывая возмущение нашей и их общественности. Но если на тебя, вооруженного полицейского, требующего остановиться, прет человек, то он неадекватен, и, скорее всего, под наркотой, в стране, где разрешена свободная продажа оружия… Поэтому как говорил тот полицейский «Два выстрела в грудь, третий-в голову». И один выстрел из пистолета, с выхватываем из кобуры, против противника с ножом на семи метрах. А семь метров, по уверению, полицейского это очень мало.
Согласно «Инструкции», по болевому порогу и живучести эти зараженные мало чем отличались от накаченных наркотой персонажей, и в довесок были быстрее и сильнее, чем я.
Но и выбора у меня не было. Черная лесостепь отрезала меня от остальной части Стикса. Здесь оставались разоренные жилмассивы, где встретить добрых самаритян со споранами было проблематично, а вот злых бегунов, как самых слабых и хоть как-то полезных зараженных, за счастье. Либо я научусь решать проблемы сам, либо меня сожрут или убьет споровое голодание.
Да и искал я эту сладкую парочку довольно долго. В Волгограде все было съедено. Правобережная часть сюда попавшего Новосибирска была не особо заселена, вверх по реке немного многоэтажек и частный сектор, ниже по реке, склады, офисы, магазины, немного пятиэтажек, больница РЖД, немного частного сектора, небольшой жилмассив из многоэтажек, и Заельцовский парк. А также зоопарк. Если он сюда попал, то зараженные тигры, львы, волки, гориллы, могли тут тоже бродить. Это я к тому, что людей тут съели быстро, и основная кормовая база зараженных сейчас на левом берегу. А эти неудачники тут.
Я вдохнул, выдохнул, прицелился и выстрелил. Один бегун упал, второй резко развернулся и рванул ко мне. По прямой. Какое счастье, что они такие тупые! Эта мысль подействовала на меня успокаивающе. Я как в тире двумя выстрелами положил бегущего на меня. А четвертым свалил начавшего без особой резвости подниматься первого, как выяснилось, подранка.
Закинув СКС за спину, с фомкой на перевес бросился в рукопашную. Ближайший ко мне бегун дергался на земле пытаясь встать, после двух пуль в грудь, но я видно удачно попал в позвоночник, так как руками бегун еще шевелил довольно активно, а вот на ноги встать не мог. Ударом фомки проламываю висок и бегу к первому. Тот готов. Вторым выстрелом я ему попал в шею. Точнее стрелял в торс, но удачно промахнулся. Переворачиваю тело, и вскрываю споровый мешок. Все как «Инструкции»: черные и темно-серые сухие нити, переплетенные в плотный комок на манер войлока, которые ломаются на пальцах, превращаясь в серо-черную труху, а в них одна полупрозрачная бледная серо-зеленая виноградина. Убираю споран в карман куртки, и возвращаюсь ко второму бегуну. Он радует еще одним спораном. Этот я закидываю в заранее найденную поллитровую бутылку с сорокоградусной сладкой настойкой на бруснике. В «Инструкции» предупреждалось, что спорановый раствор мерзок на вкус, и его стараются приглушить. Убираю бутылку с настойкой в рюкзак. Теперь надо найти тихое местечко, и оприходовать добычу. Мало ли кто на выстрелы сюда прибежит.
Тут мне приходит несвоевременная мысль, что я все же быстро озверел. Каннибализмом это называть нельзя, так как споран это часть паразита, а не хомо сапиенса, но за сутки я уже убил пятерых зараженных и особых угрызений совести не чувствую. То ли при копировании душу скопировать не получилось, то ли в копию внесли какие-то не неустановленные на оригинал изменения, или зомбиапокалипсис моментально смыл с меня всю социальность и эмпатию.
Так, философски размышляя, я уже отошел метров на сто от места разделки, как сильный грохот позади заставил обернуться.
До этого я только три раза в жизни испытывал чудовищный приток адреналина. Один-раз когда тонул, второй-когда УАЗ-«козел» под моим управления занесло на сухой щебенке, и почти неуправляемая машина летела в сторону пешеходов на обочине, третий-когда я, на мгновение уснув за рулем, проснулся на встречке от гудка встречной фуры. Но тогда приходила четкая ясность мысли и какое-то хладнокровие, под которым трепыхалась придавленная паника. А тут меня охватил невыразимый животный ужас. Метрах в двухстах от меня на двух задних лапах стояло примерно трехметровое чудовище общими размерами превосходящее стоящий рядом джип. Хлебальник у этой твари был таким огромным, что я его без труда различал на этом расстоянии. Чудовище недовольно поводило харей. Она сильно врезалась в автомобиль, скорее всего, не вписавшись в поворот, и приходило в себя. Мы стартовали одновременно: я намертво вцепившись обеими руками в фомку, тварь оттолкнув притормозивший ее автомобиль.
Животный ужас напрочь отключил разум от управления организмом, наполняя тело временной легкостью, и я драпал куда глядят глаза, слыша за спиной приближающийся топот.
Как я выбежал на черную траву и почему рванулся в сторону небольшой рощи из черных деревьев не помню. В ушах сильно зашумело, начала накатывать слабость и головокружение, но бурливший в крови адреналин, придавал сил. На запале пробежал еще метров сто-сто пятьдесят. Резкая боль в левой ноге, стопа подвернулась, и я с размаху, лицом вперед столкнулся с черной землей. От удара о землю перехватило дыхание, хотя моточерепаха защитила от травм, и я задыхаясь в черной пыли, почти оглохнув от шума в ушах, борясь со слабостью и головокружением, перевернулся на спину. Последнее что я увидел, это чудовище, которое стояло глядя на меня на границе города и черной лесостепи. И накатила обжигающая холодом тьма…
…Закат. Солнце садилось на предполагаемом западе за домами, пока еще сносно освещая черную лесостепь. Я был жив. И чувствовал это. Меня пронизывал арктический холод, действуя как анестетик, притупляя боль. А боль была тупой, ноющей и еле терпимой. Болела каждая клетка тела, ныла каждая кость. То состояние, когда не хочется ни лежать, ни стоят, ни сидеть. А хочется повеситься.
Живчик. Надо принять живчик. Выбивая зубами крупную дробь трясущимися руками достал настойку. Внутри прозрачной рубиновой жидкости плавали какие-то хлопья. Я помнил, что эти хлопья-яд. Достал литровую уже наполовину пустую бутылку с водой, вставил в горлышко маленькую воронку. Положил сверху несколько слоев марли. Процедил настой, борясь с постоянным тремором и его сильными приступами. Приложился к живчику, выдув сразу треть бутылки. Еле остановился.
Какая гадость! Но зато начало отпускать. Прошла боль, ушло онемение и исчез холод. Голова очистилась и начала работать. Вернулась легкая боль обгоревшего на солнце лица и боль в стопе левой ноги. Но я жив. И сижу посреди черной лесостепи, куда монстр не решился зайти. Если тут какое-то заражение, то я его получил, но особого дискомфорта не чувствую. И на этом спасибо.
А что с ногой? Подтянув ногу, осмотрел кроссовок, пропитанный засохшей кровью. Полностью расшнуровав, шипя от боли, снял с ноги. Длинный разрез между большим и вторым пальцем, заканчивающийся на четверть стопы вверху и на треть снизу. Выглядел разрез чудовищно. А ведь что-то распороло не только ногу, но кроссовок с носком и подошвой.
Забинтовал рану, ножом отрезал верхнюю часть носка обуви, оставив торчать подошву, надел на раненную ногу, плотно стянул бинтом торчащую разрезанную часть подошвы кроссовка, чтобы не болталась. Хлебнул живчика, и осторожно встал. Хреново. Идти получается, опираясь на СКС, а левой ногой на пятку и внешний сторону стопы. И больно. Заглотнул две таблетке нурофена, что бы хотя бы чуть приглушить боль. Ай, как сейчас на алкоголь ляжет!
Сильно хромая, доковылял до места, откуда началось мое падение. Из черной земли торчала какая-то иссиня-черная пластина. Используя фомку как мотыгу, быстро разрыл ямку, благо земля была чем-то плотно слежавшимся, но на проверку довольно рыхлым, и состояла из черного как графит порошка и тусклых черных мелких как песок гранул. Скорее всего пластинка была раньше чьим-то когтем. Но представить размер этого кого-то было сложно. Сама пластина в два пальца шириной, с толщиной «обуха» миллиметра два, и сантиметров двадцать пять в длину. Формой пластина напоминала кукри[2] или фалькату[3], но была не такой массивной и толстой, конец обломан, превращая оставшийся «клинок» с кончиком «лезвия» похожим формой на американский танто, также был отколот кусок на «рукояти», из-за чего «рукоять» сужалась к «торцу». Я присмотрелся к «лезвию». На вид очень острый. Попробовал пластину на изгиб. Не гнется, но чувствуется, что будь у меня больше силы, был бы изгиб, то есть материал и гибок и прочен. И не стал обсидиановым стеклом как трава, хотя и является предположительно органикой.
Подумав, я убрал в рюкзак обломок когтя, возможно, из него можно будет сделать нож. И двинулся обратно в городской кластер. Примерно через тридцать метров в голову пришла мысль, что монстр может быть где-то там, следит за мною, выжидает момент для нападения. Я остановился и щурясь, так как очки где-то потерял во время бегства, внимательно осмотрел видимые мне пятиэтажки и прилегающие у ним территории. Никого. Ага. Никого.
Развернулся и поковылял обратно в лесостепь, к той роще, до которой так и не добежал. Рисковать не хотелось, поэтому сначала надо скрыться от потенциального наблюдателя. Затем сделать крюк, используя рельеф, и вернуться к оставленному рюкзаку с припасами.
Пока ковылял, пришлось насколько раз подтянуть сползающие штаны. Остановился и проверил ремень. В прошлой жизни малоподвижный образ жизни, неправильное питание и питие пива, а также рабочий стресс и бытовые нервы, подарили мне много лишних килограмм. Жирным не был, но солидность в талии имелась. Эти лишние килограммы, пока я валялся на черной лесостепи, и еще двадцать сверху испарились. Узником концлагеря я не стал, но кожа заметно обвисла на костях. Организму зачем-то потребовались килограммы накопленного годами жира. Шилом из мультитула сделал в ремне лишнюю дырку, простил организму траты, и поковылял дальше.
Минут через десять добрался до рощи. Фомкой аккуратной ударил по стволу небольшого дерева. От удара по нему пошли трещины, и дерево, развалившись на несколько частей, задевая другие деревья, грянулось о землю, поняв облако черной пыли, и само превратилась в пыль. До эффекта домино дело не дошло, но падение повредило несколько других деревьев. Да, от пуль тут не укроешься, а еще в пыли можно задохнуться. А вот вопрос, почему это все ветром не разметало? Еще одно подтверждение ненормальности физики Улья.
Я углубился в черную рощу, аккуратно ступая посреди черных деревьев. Пройдя около километра, я оглянулся. Роща скрывала меня от потенциальных наблюдателей, скрывайся они в квартирах или на крышах многоэтажек.
Через два часа, съев в пути обе банки с тушенкой, что бы заглушить зверский голод, уже в сумерках, я снова выбрался из этой черноты в район Кемерово, где организовал свое убежище. То, что дело нечисто я понял, как увидел вывороченную дверь подъезда. Поднялся на второй этаж. Перил на лестнице не было, они превратились в согнутые и крученые штыри. Дверь в квартиру-убежище тоже снесли. Распотрошенный рюкзак с раздавленным, изорванным и раскиданным имуществом по всей небольшой комнате с разломанной мебелью. Не пострадала только сумка с инструментами. Приехали. Все что было нажито, пошло прахом. Но был более насущный вопрос, кто это сделал и зачем?




























