444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » MI1978 » S-T-I-K-S. Заяц (СИ) » Текст книги (страница 6)
S-T-I-K-S. Заяц (СИ)
  • Текст добавлен: 16 ноября 2026, 07:30

Текст книги "S-T-I-K-S. Заяц (СИ)"


Автор книги: MI1978



сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 41 страниц)

Глава 9. Сделка

Мы жмем друг другу руки. Затем он второй рукой накрывает мою руку, и сидит минуту закрыв глаза.

– Хм, – Василий отпускает мою руку, – Не больше трех недель в Улье, уже три дара и две употребленных жемчужины. И много вопросов по дарам.

– А, что с ними не так?

– Как ни странно, все. Обычно дары.... Ну, как катушки ниток. Одни катушки больше, другие меньше. Но все стоят рядком, и на каждой свой виток ниточек за витком.

– А что у меня?

– У тебя часть ниток с катушек перепутаны друг с другом. Я не понимаю почему так случилось. Расскажи-ка мне с того момента как ты сюда попал, и до нашей встречи.

– И какие у меня дары? – спрашиваю я, не торопясь начинать рассказ.

– Первый, скажем проще, позволяет ходить по черноте. Второй-пространственный карман. Третий, что-то связанное с умением ощущать реальность.

Пространственный карман? Чудовищным усилием я подавил рвущийся из меня вопрос. Уясним, что Коготь-это пространственный карман. Его так видит знахарь. Куда убирается Коготь? В Карман.

– Что такое этот пространственный карман?

– Просто говоря, если представить наше пространство как шкаф, то у тебя есть доступ к одному из ящиков этого шкафа, не видного для все остальных.

– А вместимость?

– Судя по всему тут больше важен вес объекта или объектов, а не объем. То есть, что килограмм ваты, что килограмм свинца для тебя разницы нет.

– И много в этот карман влезет? И как им пользоваться?

– Сколько, не могу сказать. Надо тебе экспериментировать. А как. Просто представь, то у тебя есть карман, и убери туда вещь.

Я задумался. Коготь убирался в карман сам. Я его оттуда вызывал. Взял автомат и представил себе стандартную инвентори игрового персонажа, куда убрал автомат. И автомат пропал. Правда перед мною висел его прозрачный образ. Достал автомат из Кармана. Убрал. Добавил в Карман батончик со стола. Влез. Добавил один споран. Влез. И прозрачные тени этих предметов перед мною. Взглянул на Василия, предметы пропали. Посмотрел перед собой, тени предметов появились. Вернул батончик на стол. Все получалось легко и естественно. Толи опыт компьютерных игр, толи Коготь дал навык пользования Карманом.

Василий улыбался, глядя на мои манипуляции.

– Самый понятный мне второй дар. Первый твой дар делает твою биоэнергетическую структуру стабильной, это позволяет сопротивляться воздействию «черноты». Как побочный эффект. И она очень адаптивная, против воздействий на нее. И кстати, употреблять жемчуг и горох ты можешь без ограничения. Квазом не станешь. В принципе, ты можешь сопротивляться любому воздействию схожему с действием «черноты».

– Это какому?

– Даже сложно сказать. Но есть такие дары, которые повреждают именно энергоструктуру организма. Вот им можешь сопротивляться. А третий дар вообще какой-то, нечеловеческий, что ли. Так расскажешь свою историю?

Я кивнул и рассказал. Умолчал о трех вещах. О Когте, о том, как убил рубера, отделавшись фразой, что заманил в ловушку, и как убил элитника-дрыща, сказав, что повезло ударом попасть в споровый мешок. Собственно, про рубера умолчал, чтобы не распространяться о подробностях как я убил элитника.

Василий внимательно слушал не задавая вопросов, затем поставил диагноз.

– Интересный случай. Как я понимаю, первый твой дар появился раньше положенного времени. В экстремальной для паразита ситуации. На второй день. Обычно дар появляется на третий-четвертый день. Но ты успел к этому времени пересечь еще три кластера, что ускорило развитие паразита. Но дар получился скажем так с изъяном. Не плотная катушка, а так сказать, плохо или спешно скатанный клубок ниток. Потому как пришлось перестраивать зародыш одного дара под другой. Далее жемчужину с рубера ты употребил на третий день. Если бы дар у тебя появился в положенный срок, то был ты хигтером, то есть, новичком, принявшим жемчуг до появления дара. Поэтому первый дар у них обычно очень сильный. Но в твоем случае, возникала некая путаница, с одной стороны дар уже есть, с другой стороны он появился раньше положенного. В результате, и первый дар и второй дар, это как части одного дара. Как сиамские близнецы. Вроде разные, а вроде одно целое. Они спутанные. Прием черной жемчужины усилил оба дара. А дальше вообще не понятно. Почему пространственный карман так тесно связан с третьим даром, мне вообще не понятно. Этот третий дар… Как ты его воспринимаешь?

– Я просто вижу предметы и вещи.

– Например.

– Например, я вижу автомат и пистолет твоей машине. Собаку по ней. За машиной женщина стирает белье.

– Это очень сильный дар. Но действует он недалеко. Метров десять-двенадцать?

– Десять, – не стал врать я.

– А, что ты можешь сказать еще о своем третьем даре?

Какой вопрос.

– Я думал ты мне про дары объяснишь.

– Ты, что-то скрываешь, Заяц. Причем что-то важное и принципиальное для понимания твоих даров и этой путаницы. Но давить не буду. Твое дело. Вот только объясни. Как дар хождения по черноте, связан с твоим третьим даром ощущать предметы? Нити обоих даров также спутаны.

– Ну, в радиусе третьего дара чернота что ли не действует. День по «черноте» я шел без проблем, затем запас сил исчерпался и началось повышенное потребление живчика, примерно глоток в час. Потом выяснилось, что горение газа внутри радиуса отнимает много сил. Вот пока как бы все.

– А живые существа?

– Не знаю. Батарейки разряжаются, часы ломаются.

– Ну часы, это чистая механика. Про батарейки не знаю. Но, если твой дар стабилизирует твою энергоструктуру, то ты стабилизируешь энергоструктуры в пределах действия твоего третьего дара. Этакая новая грань, твоего первого дара, каким-то образом связанная с третьим даром. Кстати, какой сектор действия твоего третьего дара?

– Сфера, – не хотя выдавливаю я, мог и уклониться от ответа, но какой смысл.

– Как сфера? – поражается Василия, – А как ты этот дар используешь?

– Ну, так. Неделю привыкал. И сейчас продолжаю привыкать. Как будто одновременно смотрю в разные стороны и с разных сторон внутри Сферы.

– Ясно. Скорее всего радиус твоего дара не увеличиться. Слишком много информации приходиться обрабатывать мозгу.

– А Карман?

– Карман скорее всего тоже. Улей тебя щедро одаривает дарами, но скажем так с недостатками и ограничениями. Все три дара у тебя почти статичны. Без развития. Максимум, что у тебя будет это меньший расход сил при использовании даров.

– Подожди, ты же говорил, что прием черной жемчужины усилил оба первых дара.

– Это было на стадии их формирования. Они просто меньше потребляют сил. Тебе требуется меньше живчика для их поддержания. Да, переплетаясь друг с другом, дары могут получать грани. Но пока у тебя только одна грань. Действие первого дара распространяется на зону действия третьего дара. Что будет еще не ясно. Но есть и положительный момент. Статичные дары не дают паразиту развиваться. Ему нужен активный дар. Ты его сильно подстегнул двумя жемчужинами, постоянно стимулируя новую мутацию.

– У меня будет еще один дар?

– Ну, недели через две-три. И могу предположить, что он будет взаимосвязан с одним из «старых» даров. Как не спрашивай. У меня складывается впечатление, что твое развития, как поезд. Прет по заранее проложенным рельсам.

«Не ужели все же Коготь определяет мои мутации», – подумал я, а сам спросил:

– Василий, а почему ты поклоняясь Улью, называешь паразита, паразитом?

– А, как его называть? Благодаря благословению Улья мы остаемся людьми и держим паразита под контролем.

– А килдинги?

Василия поморщился:

– Килдинги полагают, что милость Улья положена тем, кто в него верит. То, что ты иммунный, еще ничего не значит. Более того, с точки зрения килдингов иммунный, который не верит в Улей, еще хуже, чем зараженный. Ибо зараженный не разумен, иммунный получив благословение Улья, отказался от веры в Него.

– А, что значит верить в Улей?

– Это довольно сложно и долго объяснять. Особенно неверующему.

– Я не верю в Улей?

– Нет. Там, где я вижу мир, это мой мир, я живу в его ритме, и ему благодарен, ты видишь не прекращающуюся жестокую и бессмысленную мясорубку, ты полагаешь, что оказался в некой экстремальной ситуации, и просто следуешь правилам выживания.

Не поспоришь.

– А, для клона, не слишком ли ты образован?

– Я продукт культурного и высокотехнологичного общества. Я уделяю много времени для образования и самообразование. Мы же были лишены права даже на элементарные знания. Поэтому знания-это привилегия. Но довольно. Я готов сделать тебе предложения.

Он уходит в свой автомдом, где роется в небольшом толи ларце, толи шкатулке, в которой лежит несколько полупрозрачных небольших камешков, спораны и горох, затем возвращается.

– Это я оцениваю в шестьдесят горошин, – на стол ложиться невзрачный, мутно-молочный полупрозрачный камешек с фалангу мизинца. Кто-то просверли в нем дырку и продел шнурок:

– Мы называет это Слезы Улья.

Кстати, на шее Василия под одеждой тоже висит кристалл. Только красный, вытянутый уже с мизинец длиной.

– Не хочу обидеть, но религиозные символы я в оплату не принимаю.

– Нет, это не то. Одень.

Пожав плечами одевая. Сперва ничего. Потом кристалл начинает вибрировать. Касаюсь его рукой. Пальцы не ощущают никакой вибрации. Но я ее чувствую.

– Вибрации, нет. Это ты так его воспринимаешь.

– И что это?

– Самое правильное псевдонаучное название детектор поля Стикса.

– Псевдонаучное?

– Да, потому как наличие поля Стикса не доказано. Или мне об этом не известно. Но Стикс это искусственная структура. Помимо нормальных законов физики, тут действует, скажем так, техномагия. Магия сама по себе антинаучна, а самое главное не ясно, откуда в магии столько энергии, что бы менять физические законы материального мира.

– Энергии?

– Энергии. Если у тебя много энергии, то физические законы мира можно изменить или отменить. Все дело в количестве энергии, знаниях, механизмах, устройствах, приборах, и прочем, которые эту энергию будут преобразовывать и направлять.

– То есть, вы поклоняетесь искусственному механизму?

– Что такое Улей мы не знаем. Но Он существует. Он везде. Мы полностью от Него зависим. Он откликается на наши дары, меняя реальность и физические законы. И вера в Него, молитвы Ему, это еще один способ дать себя услышать. И услышать Его.

– Что этот детектор засекает?

– Он фиксирует воздействие на поле Стикса. Сейчас он вибрирует. Это означает, что ты находиться в поле действия какого-то дара. Вибрация указывает, что есть некий дар, который на тебя воздействует.

– Как ментат? – спросил я в лоб.

– Как ментат, или сенс, или знахарь. Много кто. Оберег сообщит, что, либо кто-то воздействует на тебя напрямую, либо просто получает какую-либо информацию о тебе при помощи дара. Или просто активировал дар, а ты оказался в его зоне.

– И кто на меня и каким-даром сейчас воздействует?

– Могу предположить, что это Рекс, пес по машиной. Он-скрыт. Ты же его видишь своим даром. А глазами нет.

Вывернулся, гад.

– Чем сильнее воздействие на поле Стикса, тем сильнее вибрирует этот обрег. Довольно полезно не так ли? – продолжил Василий.

– И он самый слабый?

– Да, они бывают разные. Будь детектор по сильнее, ты бы мог разделять сразу несколько тех или иных видов воздействия, то есть активных или пассивных. Этот как звучание разных струн на гитаре. Свойств много. Но и цена другая.

– За этот шестьдесят горошин?

– Да.

– У меня сколько нет.

– Я такое предполагал.

– Как я понял, кредит в Улье не распространен.

– Да. Но я готов рискнуть. Улей любит тебя. Он одарил тебя даром, когда ты в нем нуждался. Позволил поглотить силу двух сильных зараженных, и когда придет твое время стать частью Круговорота Улья, я не знаю, но смею предположить, что это не входит в Его ближайшие планы. А раз так, я могу рискнуть малым, чтобы получить это этой сделки как можно больше выгод.

– А если я вас обману. Возьму камень, оставлю цинк с патронами, и поминай как звали?

– А ты так сделаешь?

Я задумался. Обрег был интересным. Это был неплохой козырь в борьбе на выживание. Только само понимание, что попал в поле действия того же сенса или какого-то дара иммунного или зараженного могло быть критически и жизненно важным. А ведь были амулеты и покруче. Этот Василий еще тот, фрукт. Кинул приманку, назначил цену. И поманил новой морковкой. Шестьдесят горошин. Ну, положим уже пятьдесят четыре. Если он прав, то моя кормушка на тех четырех кластерах. Сюда идти два с половиной дня. Если я кину этих сектантов, то мне придется обходить их кластеры. Сколько это дней по черноте? Еще один? Или еще два-три? А здесь можно передохнуть, и срезать путь. Сколько надо сделать ходок? Пока не знаю. Но на моем складе уже оружия и патронов еще горошин на двадцать. Мне надо просто активнее потрошить свои кластеры, в поисках того же гражданского оружия и патронов.

– Я пока не знаю, что буду делать. Но если все как ты мне тут разложил, то кластеры на востоке, это мой шанс найти нормальный товар не особо толкаясь локтями с остальными рейдерами. Кстати, а вам любые патроны подойдут?

– Да, у нас есть ксеры.

Богато у них тут с талантами, то есть с дарами. Интересно, а сколько лет уже Василий здесь живет?

– Я согласен.

Мы вновь пожали друг другу руки, подтверждая сделку.

– А из этого оружия вам ничего не надо, – я кивнул на пистолеты-пулеметы и прочее.

– Нет, пока это излишество. Кроме того, раз твой дар хождения по «черноте» защищает и находящихся внутри сферы, прошу забрать с собой троих. За каждого плачу по две горошины.

Я недоверчиво посмотрел на Василия:

– Ээээ, как бы мягче сказать, а я волков в овечьей шкуре в стаб не притащу?

– Конечно нет. Я же говорил, что мы спасаем всех иммунных. Но не все, кто здесь, разделяют нашу Веру. Это вызывает определенную дисгармонию. Нет, те иммунные, который с нами давно, уже стали частью нашего сообщества. Но есть пятнадцать человек, которые еще не … приняли нашу веру. Нам друг с другом не комфортно. Их смущают наши обычаю. А наших смущают их. И это лишние рты, так как дары у них не самые полезные для нас. Поэтому, если ты заберешь с собой двоих, все будут довольны.

– Ты же сказал троих.

– Третий наш. Это Хранитель. Их зовет Улей к себе, а уйти через «черноту» они не могут, пока не достигнут силы Первых. А это долго, и им мучительно ждать.

– Не боишься остаться без Хранителей?

– Нет, Хранители нас полностью не оставят, но тех, кого особо сильно зовет Улей к себе, надо отпустить.

– Проблем от него не будет?

– Нет.

– То есть, мой долг сорок восемь гороха.

– Да.

– Договорились.

Глава 10. Медвежий Угол

– Здесь, мы расстанемся, – сообщил Варфоломей, застав меня врасплох, когда я разглядывал понимающийся на горизонте серый столб дыма, – Стаб уже недалеко.

– Что? А… это… до встречи, – только и ответил я.

Варфоломей был тихим и странным. Шутки типа, «Да прибудет с тобой Улей», или «Улей с тобой», не поймет. Хранитель Пасынков Улья (так про себя я называл встреченных сектантов) кивнул, прощаясь, развернулся и пошел по дороге на север.

– Хорошо, что он наконец от нас отстал, – завил Шило, вертлявый невысокий мужичок неопределенного возраста и сильной потрепанности, – Нелюдь, да и только.

– А с чего нелюдь-то? – спросил я.

Говоря по-справедливости, я был рад, что Варфоломей проводил нас сюда, не расставшись сразу после «черноты». На Шило и Эльвиру надежды в заварухе было мало.

– Дык, у клонов нет души, – объяснил Шило, сильно меня удивив, – Они созданы искусственно.

– Это расизм, Шило.

– Какой-такой расизм. Только Бог может создавать человека. Все остальное от лукавого.

– Ага, а то, что мы копии, тебя не смущает?

– Дык, возможно брешут. А у меня отец и мать были.

Шило, как и Эльвира, вызывал у меня неприязнь. Он, был весь какой-то нервный, постоянно чем-то обеспокоенный, неспособный спокойно сидеть на месте. Эльвира же, монументальная женщина средних лет с вечно недовольным лицом, постоянно ныла. На природу, на погоду, на питание, на дорогу, в общем, все, что попадало в поле ее зрения было способно вызвать только нытье, которым она спешила поделиться с окружающими.

– Мы долго тут еще будем стоять? – недовольно спросила Эльвира, – Скоро вечер. Я не хочу снова ночевать под открытым небом.

Полдня черноты и два дня перехода, и я был сыт по горло этим двумя. Даже с Михалычем не общался. Удивительно как их там сектанты не прибили и сколько терпели. Василий как положено лидеру выделил самых достойных для отправки в Большой Стикс.

Я вдохнул и выдохнул:

– Скоро будем на месте.

И мы пошли дороге вдоль зарастающего лесом поля. Я впереди, в середине гордо шествовала Эльвира, и сзади постоянно оглядывающийся по сторонам Шило, сжимающий в руках биту.

Через полчаса дорога закончилась, превратившись в тропинку, и мы двинулись напрямик по полю с гречихой, в сторону понимающегося столба дыма.

Еще через два часа нам попался патруль стаба Медвежий Угол на стареньком УАЗе-козле. Два автоматчика и пулеметчик. Представились. Разговорились. Ребята возвращались в стаб, и выразили готовность подвести Эльвиру. А точнее ее грудь. Им в попутчики набился и Шило. Мне места не хватило, да и особо не стремился ехать с двумя моими случайными знакомыми. Достали они меня хуже горькой редьки. Поэтому к стабу я вышел ближе к вечеру.

Внешне стаб внушал. На мощном фундаменте, три ряда контейнеров, поставленных друг на друга формировали примерно семиметровую стену. Наверху такой стены было достаточно места для размещения охраны с пулеметами за рядами мешков.

Пройдя по дороге, я дошел до ворот, около которых из мешков были выложены укрытия для личного состава. Вот из-за одного такого укрытия вышел парень в городском камуфляже и с автоматом.

– Привет, – и видя мою заминку, спросил, – Новенький?

– Ага.

– Тогда к ментату.

Кивнув я двинулся в ментату, который за воротами располагался в переоборудованном контейнере. У меня отобрали все оружие, а сама проверка была в присутствии двух автоматчиков.

– Меня зовут Янтарь, – сообщим мена мужчина лет тридцати, ничем не примечательный, – Я ментат стаба. Знаешь кто такие ментаты?

– Да.

– Как зовут?

– Заяц, крестный Торт из стаба ГРЭС.

Дальше шли, наверное, стандартные вопросы. На которые я отвечал. Нет, не внешник, не мур, не килдинг, на них не работаю, дел с ними не веду, зла стабу не желаю, живущим здесь зла не желаю, законы стаба не нарушал. Потом беседа как-то повернула на мое знакомство с Пасынками Улья, и я понял, что меня кто-то моих спутников, а то и оба, заложил. Бывает. Ответил, что познакомился случайно, ничего особо подозрительного в их поведении не заметил. Варфоломея попросили вывести, поскольку его зовет Улей. И про Варфоломея настучали. Мариновали меня с час (и все это время Оберег сильно вибрировал, под действием дара ментата), но, в конце концов, отпустили, выдав пластиковую карту гостя с фото моей недовольной физиономии и правила поведения в стабе.

– Да, это не Рио-де-Жанейро, – сказал я оглядывая площадь, превращенную в огромную автостоянку из шушпанцеров, усиленных дополнительным металлом машин и различной легкой бронетехники.

Справа был огромный по площади «Мотель «Усталый рейдер» на вывески которого красовалась одна звезда, слева гораздо меньший «Отель «Надежный приют», уже с пятью звездами. И мотель, и отель были собраны из поставленных друг на друга двух рядов контейнеров.

– Скажи, друг, а звезды это о чем, – спросил я скучающего охранника.

– Это спораны, а не звезды. За один споран будет у тебя маленькая конура, общие душевая с туалетом и кухня. За пять споранов, отдельный номер с душем, унитазом и кухней, и два талона на питание в нашей городской столовой. Завтрак, обед или ужин на выбор.

Охранник, по имени Кокос, был не против поболтать, а я умел быть благодарным слушателем. Стаб Медвежий Угол был небольшой. До трех тысяч человек. Из мест культуры, было три недорогих рыгаловки с говорящими названиями «В дрова», «Двойной Стикс» и «Набекрень», где простой народ мог весело нажираться бутылкой водки с закуской за один рубль. Да, в стабе были свои деньги. Один споран-три рубля. Правда, за обратный обмен давали споран за четыре рубля. Горошина стоила тридцать два рубля. Обратно рубли на горох не меняли. Для совсем бедных в темных глубина стаба имелись безымянные «наливайки», найти которые могли только истинные ценители дешевого пойла. Более состоятельны клиенты, желающих не только выпить, но и богато перекусить, выбирали стрип-бар «Ля Фам» и бордель-казино «Рояль». Оба со шлюхами, естественно. Для солидных господ, не желающих отвлекаться на голые прелести, был еще бар-ресторан «Сытый медведь». Городская столовая, на которую выдавали талоны, была местом, где дешево и сердито, но и не без удовольствия можно было плотно поесть. Для вообще нищебродов были общие кухни мотеля «Усталый рейдер». Имелся торговый центр, где продавались найденные на соседних кластерах продукты и вещи, там же располагался оружейный магазин и мелкий бизнес, типа парикмахерской, портного ателье, и небольших мастерских по ремонту оружия с прочей амуниции, и так далее. Там же располагался независимый местный молодой ксер, который не захотел зависеть от стаба ГРЭС, и через это оказался здесь так далеко от местной столицы. Еще из социальной инфраструктуры имелась общественная баня, небольшая больница и знахарка по имени Рыжая. Да, еще была электростанция, которая и дымила в небо.

Из оружия в стабе позволялись только не автоматические короткостволы, как открытого, так и скрытого ношения.

Подумав, что два дня пошиковать могу себе позволить, я направился к отелю.

«Надежный приют» представлял собою два ряда контейнеров, выстроенных буквой П и небольшим садиком во дворе со скамейками. На второй этаж, можно было попасть по лестнице, которая вела на площадку, пристроенную вдоль всей внутренней части этого самобытного здания и прикрытую сверху легкой крышей из профлиста.

На входе отеля находилась отдельная комната-контейнер со стойкой администратора, несколькими «плазмами» на которые транслировались картинки с многочисленных камер наблюдения, и администратором по имени Диана, симпатичной девушки лет тридцати.

– Добрый день, у вас есть свободные номера?

Диана, богиня охоты, гроза маленьких зайчиков, заученно улыбнулась:

– Есть несколько свободных.

– Мне, если можно, угловой, не люблю шума и суеты, – попросил я, выкладывая свое удостоверение личности, и «включая» эмпатию. Ни каких даров, но люди чувствую, когда ты искренне и доброжелательно ими интересуешься.

Улыбка девушки стала чуть теплее и естественнее, это хорошо, значит чувствует, не холодная или тупая, а то и такие бывают:

– Есть и такой номер, Заяц.

Она бросает на меня заинтересованный взгляд. Да, я мужчина симпатичный, крепкий, подтянутый, спасибо паразиту, сожравшему лишний жир, неплохо вооруженный, и почему Заяц. Потом объясню, если захочешь.

– Мне на два дня. И поменяйте на рубли.

Я кладу на стойку две горошины. Это тоже производит некоторое дополнительное впечатление на девушку. Ничего, такого, пока я просто возможно хороший клиент отеля. Но положительное впечатление, это первый шаг к тому… к чему мы шагаем. Я вообще еще не определился относительно верности жене. Точнее, не готов ее пока нарушить.

Номер оказался составленным из двух пятиметровых контейнеров, у которых убрали общую стенку. Этакая студия, где и кабинка душа и кабинка унитаза располагались в одном углу, раковина с небольшой кухонной плитой, холодильником и столиком в другом. Изнутри комната была обшита деревянной вагонкой, пол тоже деревянный из полированной, как мне показалась, лиственницы. Раскладной диван, напротив здоровая «плазма», два стула, оружейный шкаф и шкаф для одежды. Окно, оборудованное плотными шторами и жалюзями в той же стенке, что и дверь. Чистенько и бюджетно.

Преодолевая желание сразу принять душ, скинул рюкзак, поместил автомат в оружейный ящик, повесил Марго на пояс, а Чудовище и муровскую аптечку убрал в Карман, прицепил Михалыча, и направился покупать новую одежду и продавать оружие и амуницию. Кстати, в Карман помещалось чуть меньше десяти килограммов, что было установлено мною еще вечером на стоянке клонов, когда я складывал в него сухпайки.

Торговый центр не подвел. Это был огромный ангар, разбитый на продуктовую и вещевую зоны, освещенный мощными лампами, по стенками которого ютился мелкий бизнес.

Оружейный магазин занимал всю заднюю часть торгового центра и назывался просто «Большая Охота». На месте продавца сидел худой лысоватый мужчина с каким-то грустным выражением лица.

– Добрый день, с кем могу переговорить о продаже товара?

– Со мною, – со вздохом ответил худой и представился, – Жердь.

– Заяц, – и я выложил из рюкзака товар.

Жердь оживился, осмотрел прицелы и коллиматоры, АПС, пистолеты-пулеметы, ловко разбирая и собирая их. При этом мой Оберег слегка вибрировал, видно Жердь применял какой-то дар.

– Товар неплохой. Не часто у нас такой бывает. АПС и пэпэ по две горшины. Прицелы и коллиматоры по четыре.

Торговаться не имело смысла. Он тут монополист, а ближайший другой официальный торговец в стабе ГРЭС. А сбывать стволы через левые схемы я не хотел: не было опыта и риск себя не оправдывал.

– Согласен, – киваю я.

– Что-то купить желаете? – торговля, а точнее барыши, которые он уже нажил на мне, привели Жердя в благодушное настроение.

– Есть мощный, крупнокалиберный револьвер?

– Насколько мощный?

– Самый мощный.

– Только для вас, у меня есть эксклюзивный товар!-торжественно заявил Жердь, удалился в глубину подсобки, откуда вернулся с большой деревянной коробкой из полированного красноватого дерева.

– Прошу, – он открыл коробку.

Полминуты я молча разглядывал револьвер.

– Жердь, кто его так изнасиловал?

– Полагаю, что женщина.

На красном бархате коробки лежал револьвер с гордой надписью Ruger Super Redhawk Toklat. Потом в жизни оружия что-то пошло не так, суровые накладки на рукоятке заменили розовым перламутром, на стволе шкодливые руки наемного профессионала безжалостно выгравировали надпись «Любимому Котику от любящей Киски», и осквернили благородный металл гравированными сердечками.

– И сколько за Киску?

– Киску?

– А ты думаешь это Котик?

Жердь оглядел револьвер, будто видел его впервые.

– За Киску пятнадцать горошин.

– Сколько?!

– Тринадцать. Это эксклюзив. Мощное оружие.

– А какие к нему патроны?

– Мощные. Четыреста восьмидесятый ругер[1],-видя мое не понимание, добавил-Патрон двенадцать и один миллиметр на сорок один и девять миллиметров, – Вот.

Вид патрона внушал.

– Еще к нему подходит сорок пятый лонг кольт[2] и четыреста пятьдесят четвертый касул[3]. Но этих нет, и ругер мощнее.

– Сколько стоит патрон и сколько их у тебя?

– Ну, у меня их четыре штуки, – ответил Жердь, – Но у ксера можно заказать.

– И за сколько?

– Горошина два патрона. Плюс расходники на трансформацию.

– Расходники?

– Другие боеприпасы которые ксер превращает в патрон.

– Ага. Значит десять горошин за ствол и четыре патрона?

– Двенадцать, – строго ответил Жердь, – Оружие хорошее. Редкое в наших краях, то, что его изгадили, не отменяет качество этого револьвера. Пиндосы в них неплохо шарят.

– По рукам, – согласился я, сунул руку в рюкзак, достал из Кармана Чудовище, – Это за сколько возьмете? Тоже эксклюзив. Разрешен к ношению здесь в стабе.

Муровский эксклюзив ушел за три гороха, еще две горошины выручил за второй магазин и все патроны к Чудовищу.

Стоимость десяти горошин Жердь выдал мне в рублях, ссылаясь на местный закон стаба, так что с обменом гороха в отеле я немного пролетел, но и фиг с ним.

Полученный после расчетов горох ссыпал в мешочек, сунул в рюкзак, на самом деле закинув в Карман. Такая хитрая манипуляция с прикрытием мне нравилась. Карману было все равно, где я в него загружал вещи, я доставал их из Кармана, откуда хотел в пределах досягаемости рук.

Также купил вместо тяжелого бинокля мощный монокуляр без всяких электронных приблуд, стильные баллистические очки со светло-желтыми линзами и удобную пластиковую кобуру с клипсой для Марго, расплатившись уже рублями. Жердь, увидев Марго, возжелал ее, видно был коллекционером, но получил гордый отказ. Свой гарем Марго и Киску продавать кому-то у меня не было намерения. Также купил самозарядное охотничье ружей с трубчатым магазином на четыре патрона и пять коробок пулевых патронов к нему.

Попрощавшись с Жердем, в соседней оружейной мастерской у мужика по имени Каравай заказал сделать из ружья обрез, перенести мушку на обрез ствола и установить пистолетную рукоять. Киска была мощным револьвером, но привыкнуть стрелять из такого оружия можно потренировавшись и на дробовике, патроны которого стоят гораздо дешевле.

Познакомился с ксером по имени Порошок, который сделал мне еще двадцать два патрона к Киске, что обошлось мне в шесть горошин и семьдесят два рубля. Один патрон от Киски я оставил у Порошка, второй у Жерди, попросив их сохранить как образец. Ни первый, ни второй не отказал хорошему клиенту.

[1] Патрон калибром.480 Ruger.

[2] Патрон калибром.45 Long Colt.

[3] Патрон калибром.454 Casull.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю