Текст книги "S-T-I-K-S. Заяц (СИ)"
Автор книги: MI1978
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 33 (всего у книги 41 страниц)
– Уверена, если ты что-то имеешь в виду помимо птиц, то нет.
– В моем мире, белый лебедь-это событие которое предсказуемо до его начала. Оно может случиться или нет. Но оно предсказуемо. А черный лебедь-это событие, которое трудно предсказать в обычных обстоятельствах, но которое, если смотреть на него из будущего, когда оно случилось, кажется неизбежным. И есть синяя кошка. Совершенно ничтожное ни на что не влияющее событие, которое просто не соответствует обыденному течению вещей. Это как идти по улице в обычный день, в обычной нормальной жизни и увидеть мелькнувшую где-то синюю кошку[1].
– А в чем смысл?
– В древности вместо синих кошек люди видели знамения перед существенными событиями. Синие кошки или знамения, говорят нам, что-то в нормальной жизни кардинально изменилось. Что-то идет не так как обычно. И нас жду изменения или они уже начались. Рукоять с электроникой у Эсмеральды для меня была той синей кошкой. Далее сам факт кражи необработанных Слез у Искателей. Это бессмысленно. Я не думаю, что если явиться к Василию и предложить переработать краденое, тот согласиться на это. А ведь польза, а, следовательно, стоимость Слез вырастает существенно именно после их обработки. И самое смешное. Идея Эсмеральды выдать Слезу Вулкана за добытое сырье. Если это отзеркалить, то очень классно ложиться на ситуацию. И пазл сложился.
– Ты ж моя мисс Марпл.
– Может Эркюль Пуаро?
– Кто это?
– У Агаты Кристи, кроме мисс Марпл, был еще и Эркюль Пуаро.
– В первый раз слышу.
– Кстати, спасибо, что поддержала мою репутацию шамана. Я знаю, как ты относишься к моим духовным практикам.
– Раз ты считаешь себя шаманом, то я должна тебя поддержать. Когда я поняла, что их было двое, решила подыграть. Кроме того, ты действительно видишь синих кошек.
– Ладно, пойдем, поедим. Чую дернет к себе Гранит, для объяснений.
– А ему какое дело?
– Ну, не каждый день в стаб банда головорезов ломиться. Кстати, а что ты имела в виду, когда говорила про Эсмеральду «Даже, если она говорит правду»?
– Это значило, что в основном она говорит правду. Но есть масса деталей, где она лжет. Как говорится, в целом картина ясна, но есть нюансы, которые, возможно, картину сильно не изменят, но могут повлиять на решение.
– Я так примерно и понял. Куда идем? …
[1] Автор концепции Синей кошки Виктор Мараховский.
Глава 54. Мелкие ужасы науки
– Давно он так висит?
– Месяцев шесть, – равнодушно жмет плечами Вера.
Сюда, в биолабораторию, где выращивали клонов, мы приехали на двух байках. Я с Кэт и Вера. Струну и Шипа оставил в лагере Пасынков Улья. Благо Струна нашла там местного дроновода, а Шип какого-то мастера по взрывным горным работам. Вот пусть опыт друг от друга перенимают. Тащить сюда своих младших товарищей, еще не зачерствевших, не осмотревшись, было бы опрометчиво.
Вот как в воду глядел. Вокруг нас чистый сосновый лес, птички поют. К биолаборатории ведет отличная двухполосная дорога с широкой обочиной. Сразу видно, организация богатая. На это намекал и пятиметровый забор, не из зеленого, синего или коричневого профлиста с колючей проволокой наверху, а кованный, с короткими острыми пиками на концах. Возможно где-то за фасадом и есть этот профлист, но на фасаде дорого-богато. Ворота тоже роскошные кованные в завитушках из цветов и мелкими пичугами среди них, метров пять шириной. Дальше благолепие заканчивается. Выбитая и деформированная ударом половинка ворот валяется внутри ограды. В окнах небольшого КПП дырки от пуль. На высоте пяти метров на гордой вывеске «Клиника «Сосновый бор» висит, раскинув примотанные проволокой руки, половинка сгнившего и порченного птицами трупа. Вторая половинка в брюках и когда-то дорогих кожаных туфлях, еще слегка пованивая, с уже выпавшим и широко разбросанным высохшим расклеванным ливером, валяется внизу.
Заезжаем на территорию клиники. Тут тоже царит запустение. На клумбах сорняк, на жестких стебля которого как на копьях висят отрубленные головы высохших бутонов декоративных цветов. Ранее подстриженные лужайки превратили в заросшие далеко не газонной травой полянки. Кусты потеряли форму. Фонтан из прекрасных обнаженных наяд, дриад и нимф высох. Из кувшинов прелестниц давно не льется вода. На небольшой стоянке два покрытых пылью черных тонированных автомобиля VIP-класса, чем-то похожие на мерседесовские «майнбахи».
Сама клиника-это фактически трехэтажное и двухэтажное здания.
– А где остальные?
– Там, – Вера указывает на угол здания из кремового кирпича, торчащего за трехэтажкой, – Там у них есть газовая электростанция, в ней их и оставили.
– Вот не могли их в другое место сложить, нам же туда, – недовольно бурчу я.
– Зачем? – спрашивает Кэт, которая сама напросилась в эту поездку.
– Василий говорить там есть и дизельный генератор. Мне надо его технические данные узнать. А где они хранят топливо?
– За электростанцией есть две больших цистерны с дизельным топливом, – отвечает Вера, – Мы всегда тут заполняем один наш заправщик.
Здание электростанции высотой в полтора этажа закрыто на солидную металлическую дверь с навесным замком. Крупного зараженного не остановит конечно, но мелочи отожраться не даст.
– И сколько их там? – спрашиваю я, наклоняясь к нижней вентиляционной щели в двери.
– Персонала тридцать четыре. И еще пятнадцать зараженных клонов.
Из щели разложением не пахнет. Открывая навесной замок и распахиваю дверь. Минуту в молчании разглядываем груду костей и одежды посреди технического зала.
Затем Кэт совершенно спокойно достает из груды отполированную белую кость. Скорее всего лучевая.
– Хм, ни хрящей, ни надкостницы, ни видимых следов от зубов или инструментов, – замечает она, затем об колено ломает кость и заглядывает внутрь, – Эндоста и костного мозга тоже нет.
Вера же вытягивает из кучи халат, из которого также сыпятся чистые кости:
– На халате повреждений нет. Ни разрывов, ни разрезов.
– Что бы тут не было, это произошло давно, – подытоживает Кэт, – Любой запах выветрился, ткань одежды давно пересохла.
– Ладно, но давай-те будем внимательнее, раз тут происходит что-то странное. Вера, ты с нами?
– Нет, – Вере все же неприятно находиться здесь, – Я в дозор.
Мы с Кэт проходит чуть глубже в помещение. Я не энергетик. Всего-то и знаю, что количество вырабатываемого электричества должно соответствовать количеству потребляемого. Вот и дизельный генератор. Старательно переписываю всю информацию с шильдиков. Что что-то поменяется я не боюсь. Этот кластер как раз был необычным тем, что сюда примерно раз в семь месяцев грузился кусок одного и того же мира. Только дата отличалась. Ровно на один день больше, чем в предыдущей перезагрузке. Поэтому клоны и ждали, что когда-то наступит то событие, ради которого Стикс так скрупулёзно, днем за днем, грузит сюда клинику с персоналом. Думаю, персоналу клиники уже должны постоянно сниться кошмары как их убивают. Так, вот большой распределительный щит с несколькими рубильниками. Получается, можно отключить от питания каждое здание. Наверное, и там есть распределительные щиты.
– Заяц, глянь, – Кэт показывает куда-то за агрегат.
Там решетка, закрытая на электронный замок. За ней ступени вниз. Сверху табличка «Технический этаж».
– Получается, тут есть подземные помещения, и все задания клиники связаны между собой.
– Возможно. Василий мне что-то говорил, что клонов выращивают где-то под землей, – отвечаю я, – Пойдем поищем документацию.
Покидаем здание электростанции, которую я снова запираю на замок, и двигаемся к административному трехэтажному зданию.
Просторный холл с большой круглой мозаикой на полу. На мозаике изображена голова оленя, который смотрит на посетителей.
– Ты чего застыл?
– На оленя посмотри.
– Олень как олень. К чему он тут только…
– У него глаза козлиные. Крестообразный зрачок. А рога символ Рогатого бога.
– По мне фигня какая-то.
– Вам материалистам все фигня. А люди в эту дрянь верят. Вера порождает действие. А действие-результат.
– И что?
– Возможно тут не только клиника, но и какой-то культ.
– И что?
– Пока ничего. Просто синяя кошка…
Согласно планам эвакуации на первом этаже административного здания были кабинеты начальства, комната видеонаблюдения с распределительным щитом, столовая, кухня и продуктовый склад, подчистую разграбленный сектантами. На втором жилые апартаменты начальства и квалифицированных специалистов, зал для собраний, комнаты отдыха. На третьем жилые комнаты прочего персонала. Судя по всему, жили тут довольно обособлено от остального мира. Вся техническая документация скорее всего была в электронном виде, так как ничего в бумажном виде не нашел, и поэтому она сейчас недоступна. Придется все делать в ручную. Из полезного нашел в комнатах отдыха стопку небольших памяток для персонала.
Персонал строго предупреждался об обязанности сохранять конфиденциальность и о финансовых санкциях за разглашение. А затем разъяснялось, что человек имеет исключительное право на свою генетическую информацию, в том числе свободно распоряжаться. Клон это всего лишь материальная копия этой генетической информации, не являться человеком, а являться вещью, принадлежащей носителю генов. Сама клиника выступает подрядной организацией по изготовления такой копии, великолепное качество продукта обеспечивается биогелем шестого поколения «МаксПро Рип», а высокие моральные стандарты компании удерживают мозговую активность клона на уровне человеческого эмбриона, разрешенного для аборта.
Отдельные памятки были посвящены обеспечению условий содержания. Из них следовало, что в операционных, реанимации и комнатах послеоперационной терапии поддерживалась стерильность и изоляция от окружающей среды путем создания избыточного давления как в сооружения гражданской обороны, с использованием фильтра и какой-то продвинутой дезинфекционной камеры на ультрафиолете, через который продувался воздух, и с образованием в нем под действием ультрафиолета озона.
– Кэт, а ультрафиолет убивает споры?
– И споры и нити паразита. В свете Стикса его для этого мало, но даже стандартная ультрафиолетовая лампа убьет их за минуту.
– А озон?
– Не знаю. Но должен. В нашем мире он убивает вирусы, бактерии и грибки.
– Тогда изоляцию получится обеспечить. Весь вопрос: насколько хватит дизельного генератора.
– Ты же понимаешь, что надолго не хватит? Семь месяцев он на местных запасах не проработает. В лучшем случае неделю. Ну, ладно, две. А потом придется подвозить топливо.
– Вроде больших проблем у них с топливом нет.
– Это сейчас. А если та громадина начнет жрать его двадцать четыре часа на семь дней в неделю, топливо окажется в дефиците.
– Вот зачем ты так говоришь? Ведь так хорошо все идет. Будем решать и эту проблему.
Кэт в ответ фыркает. Она очень критично относиться к моей идее, критикуя правда только по мелочам. По важным техническим мелочам.
Поскольку в административном здании больше ничего интересного не было, подвал решили не проверять и пошли во второе здание. Вход сюда осуществлялся через небольшой холл, а по сути воздушный шлюз, двери которого отсекали внешнюю среду и внутренние помещения друг от друга.
На первом этаже располагалось две операционных, две палаты послеоперационной реабилитации, несколько технических помещений для подготовки к операциям, с холодильниками хранения расходников и лекарств. Тут же была щитовая сложностью управления соперничающая с пультом звездолета. Второй этаж представлял собой четыре роскошные палаты для пациентов и пост медсестры.
Пока я изучал управление в щитовой, Кэт скрылась в помещениях кладовой.
– Кэт?
– Да?
– Что там делаешь?
– У них тут классные инструменты и расходники. Надо перебрать и пополнить наши запасы.
– Ты ж моя хозяйственная.
– Кстати, я нашла тут спецификацию на биогель.
– И что?
– Вообще, как медик скажу это бомба. Фактически это искусственные стволовые клетки с полным набором необходимых веществ. Оплодотворенная яйцеклетка просто помещается туда и растет забирая все из среды.
– Это как?
– А я знаю? Типа шестое поколение биогелей.
– Согласно щитовой на третьем этаже подвала есть компрессор и камера дезинфекции. Мне надо сходить туда.
– Разделяться плохо.
– Да ладно. Мы же не в ужастике.
– Ага. В зомбиапокалипсисе.
– Это другой жанр. Я уже взрослый мальчик с автоматом.
– Ладно, иди.
Лифты тут конечно не работают. Но есть техническая лестница. Закрыта на дверь с электронным замком.
Нажимаю тангенту рации:
– Вера, подвалы проверяли?
– Да.
– А как прошли? Тут все на замках.
– Тогда было электричество и пропуска забирали.
– Понятно. Отбой.
Ладонями открываю дверь и включаю фонарь. Луч света выхватывает лестницу вниз. Спускаюсь по лестнице на один пролет. Дверь под действием доводчика закрывается и щелкает замок. Душновато тут. Короба вентиляции есть, но компрессор давно не работает.
Спускаюсь еще на один пролет. Новый пролет лестницы уходит вниз дальше и часть второго этажа с какими-то комнатами с оборудованием попадает в Сферу. Дверь на первый уровень на замке. Открываю. Луч света теряется в огромном низком помещении. Этот подвальный этаж построен между двумя зданиями. Вот и указатели «Административное задние», «Электростанция», «Склад» и «Утилизация отходов».
Проверяю второй этаж. Тут много беспорядка. Разбитые компьютеры, сломанная офисная мебель. Какое-то электронное оборудование огромных баков подключенных к трубам вентиляции с выбитыми смотровыми окнами. Примерно в таких баках в разных фантастических фильмах выращивают главных героев и монстров. Всего баков двадцать. Пятнадцать разбиты. На них фамилии имена, даты рождения и номер, скорее всего клона.
А еще есть целый бак с табличкой «Джордж Сорос. 12.08.1930. 3». Внутри пусто, только какие-то высохшие сопли на полу и стенках бака. Как тесна Мультивселенная. И тут этот упырь воздух портит и чужой ливер переводит.
Есть еще на этаже огромная комната-холодильник. В Сфере вижу, что внутри стеллажи заставленные какими-то пластиковыми бочонками с явно скисшим содержимым. Видно тут хранили биогель. Естественно этот мегахолодильник я не решился вскрывать.
Еще нашел центральную задвижку вентиляции, что позволяло отключать от нее данный этаж.
Спускаюсь на третий этаж. Налево «Насосная», «Канализация» и «Отстойник». Направо «Компрессорная» и «Камера дезинфекции». Нам направо. Тут и коридор уже, и шершавые бетонные стены, и душная темнота.
Компрессорная была довольно обширной. Огромная алюминиевая труба входит в большую круглую бобину, надо полагать фильтра, сбоку от компрессора, и вторая гораздо уже выходит с другой стороны агрегата и ныряет в камеру дезинфекции длиной метров десять и высотой метров пять. В Сфере я вижу, что там труба становиться из прозрачного, скорее всего кварцевого стекла, многократно изгибаясь вверх-вниз, зажатая между мощными длинными ультрафиолетовыми лампами.
Нахожу шильдики и старательно переписываю все характеристики компрессора и камеры.
Звяк! В тишине подвала звук был подобен взрыву гранаты. Адреналин от надпочечников на мурашках по спине перебежал прямо в мозг, вздыбив волосы на голове. Это не Кэт и не Вера. Они бы не стали так подкрадываться, да еще и выключив свет. Тем более у них была проблема миновать все эти двери, вновь закрытые доводчиками на замки. Тут вообще никого быть не должно. Правда есть там отстойник. А отстойник-это биологические отходы.
Щелк! Это я привожу приклад автомата в боевое положение. Зажимаю фонарь в левой руке, кладу на ее предплечье цевье автомата, упирая магазин, и подпирая плечом приклад. Там, во тьме коридора, в стороне единственного выхода, что-то влажно толи хлюпает, толи чмокает, толи шлепает. Тихонько-тихонько.
На второй этаж не телепортироваться. Моя компрессорная в стороне от него. Все из-за длинной камеры дезинфекции. Аккуратно двигаюсь вперед. Впереди что-то попадает в свет фонаря. Свет в нем переламывается, тускнеет, играет отражениями среди какой-то черной вуали. Еще не понимая, что я вижу, даю короткую очередь. Выстрелы бьют по ушам, а в ответ по мозгам прилетает беззвучный для ушей и громогласный в сознании адский крик.
Тело становиться ватным, я роняю из рук фонарь и автомат. Опускаюсь на колени и приваливаюсь левым боком к стене. Это не паралич Эсмеральды. Тот носил физиологическую природу, и я мог снять его даром знахаря. А сейчас мне просто не хочется двигаться и что-то делать. Мне хочется спать. Все остальное мне безразлично. Выпавший фонарь освещает неинтересную мне стену. Что-то хлюпает ближе. Новый крик в голове. Хочется лечь и уснуть. Но я борюсь с этим серым безразличием. Все же мне слишком много ездили по мозгам Кира, Молох, да еще и Наташа, у меня есть дары против ментального воздействия.
Наконец мой враг вползает в Сферу. Кто-ты тварь? Огромная лепешка из плотного желе метра два в диаметре и в метр высотой, вся пронизанная черными нитями паразита. Его нити сбираются в центр в маленьком недоразвитом детском черепе, который пялиться на меня рудиментами глаз из толщи этого студня. Мозгов в черепушке почти нет, она полностью забита плотным комком паразита в желе с красной жемчужиной внутри. Красная жемчужина пульсирует, по нитям паразита пробегает электрический разряд, от чего вся туша твари содрогается, и по мне вновь бьет ментальный удар. Нет. Не усну. Если усну, эта тварь меня переварит. Спать. Закрыть глаза и отдохнуть. Навсегда. Новый удар. А вот хрен. На кресте у Молоха было тяжелее. Не усну. Но и двигаться не могу. Спать. Нет. Если она меня сожрет, Кэт и Вера будут меня искать и попадутся твари. Я не один. Я в ответ за своих.
Вижу пули. Они не причинили твари вреда, застряв в ее толще и постепенно опускаются вниз. Еще немного и тварь их отрыгнет.
Почти в полубреду, но я держусь, цепляясь за поверхность сознания, за свой долг, за чувство собственного достоинства. Быть сожранным желе, это унизительно. Я сам этого желе сожрал на трех тварей хватит.
Тварь осыпает меня ментальными ударами, медленно надвигаясь. Вот она уже в трех метрах от меня. А вот тебе фокус, дрянь. Телепорт. В этот момент меня настигает новый ментальный удар. И вместо то, чтобы оказаться за тварью, я плюхаюсь прямо на нее. По телу пробегает холодок. Я вижу, как на мне начинает растворяться эпидермис кожи, губы, роговица глаз. Монстр вцепляется в меня всем своим телом, оплетая нитями паразита, и засасывая внутрь. Слишком большой вес, даже телепортом не вырваться. Тварь снимает с меня еще слой мяса, и я становлюсь еще легче. В моем мозгу что-то замыкает, видно вид собственной перевариваемой плоти все же действуют на организм, и я получаю бодрящую порцию адреналина.
Не обращая внимания на то, что я все глубже погружаюсь в тварь, Ладонями подвожу правую руку к черепу, охватывая пальцами, сжимаю их телекинезом, давя не подвластные Ладоням хрящи. Туша студня содрогается, и начинает растекаться по полу безвольным студнем. Ментальная немочь отступает, и я выползаю из груды… биогеля.
Но ничего еще не окончено. Боли я пока не чувствую, анестетик монстра еще не прекратил свое действие, но косая старуха прямо-таки дышит мне в затылок, справляясь о самочувствии. Не обращая внимания на вытекающие глаза, вытаскиваю шприц-тюбик и вкалываю спек. Достаю металлическую бутылочку, хватая остатками губ горлышко, и выпиваю раствор гороха. Оставляя след из крови и слизи, скребя по полу болтающимся на «одноточке» автоматом, ползу к выходу, применяя дар знахаря, пытаясь как-то затянуть миллионы микроран на лишенном кожи теле, через которые жизнь вытечет из меня за минуту. А из слизи монстра в организм поступает яд-анестетик. Пытаюсь даром его нейтрализовать. Печень просто дымиться, перерабатывая яд и выдавая организму порции свежей крови, а надпочечники водопадами изрыгают из себя лошадиные дозы адреналина. Ползем, лечимся, ползем, лечимся. Вот в Сфере дверь на лестницу. Еще немного. Телепорт за нее. Еще один фуфырик гороха. Лечимся. Яд проникает все глубже в меня. Телепорт. Второй этаж. Яд, раны, дар. Телепорт. Первый этаж. Лечимся. Телепорт.
Я вываливаюсь около лифтов и нажимаю тангенту рации:
– Кэт… я… у… лифта… слизь… на… мне… яд… вколол… кубик… спека… третий… этаж… подвал… сжечь… все… огнем… пока… он...
И наступила темнота…
Глава 55. Одноразовая жизнь № 3
Глава 55. Одноразовая жизнь номер три.
…Темно и пусто. Нет времени. Нет тела. Нет меня….
…Затем приходит свет. Со всех сторон. Светло и пусто. Нет времени. Нет тела. Нет меня...
…Потом приходит боль. Она наполняет меня, придает объем. Я уже есть.
И я снова жив…
Я лежу на низкой кровати в машине, в кузове какого-то грузовика со светло-серым тентом. Рядом сидит Кэт, читая какую-то книгу.
Самочувствие отличное. Нос, губы, веки, щеки и кожа с жировой прослойка под ней уже отрасли и выросли, объем крови в системе, согласно проектным данным, давление отличное. Только глаза еще регенерируют. Горох в организм поступает аж сразу из двух капельниц.
– Привет!
– Привет, – она откладывает книгу, и наклоняется надо мною, – Ты как?
– В норме.
Ее лицо неожиданно искажается, и она, скалясь, беззвучно ревет, прижимаясь к моему плечу, больно ударяя кулаком по груди.
Я молча терплю, обнимая, гладя по голове, вдыхая запах ее волос. Ей надо сбросить чудовищное напряжение. Но вот беззвучные всхлипы почти пропадают.
– Ну, ты что. Я же не умер, – в ответ Кэт издает рык, и пребольно бьет меня в грудь, и я понимаю, что шутка была неудачной. Я ж все же умер. И Кэт опять пришлось меня пускать на консервацию. Потом спрошу подробности.
– Ну, прости, я сам не ожидал, что так получиться. Это Стикс.
– Вот как так, на ровном месте, а?
– На бильярдном столе нашел яму с говном и чуть не утонул, – согласился я, – Тварь сожгли?
– Дотла.
– Потери?
– Нет. Насмотревшись на тебя где-то отрыли костюмы химзащиты с противогазами и два самодельных огнемета. Ну, еще был третий с даром пироманьяка. Говорят, она плевалась ядовитой кислотой. Что это было?
– Раньше ползун в биогеле.
– Что?
– Могу только предположить, что это был Джордж Сорос Третий младший. Хотя возможно эта тварь пряталась в отстойнике уже с других перезагрузок. И если это так, не спрашивай меня как. Не знаю. В общем, надо сказать Василию, что бы все поименованные чаны с биогелем вскрывали. Оплодотворенную яйцеклетку невооруженным взглядом не видно. А она в биогеле растет.
– Ты хочешь сказать, что это был зародыш зараженного клона? А ограничение по весу?
– А кто его знает. Может паразит в него включил весь шмат биогеля в бочке. Типа есть стволовые клетки, идет в зачет. А может у Стикса в отношении биогеля свои настройки имеются.
В Кармане у меня болтается раздавленный череп монстра с красной жемчужиной. Как туда убрал не помню. Хомячья хватка сработала. Вот только паразит внутри обломков хрящей еще жив. Видно биогель позволяет ему выживать даже при разрушении нитей. Аккуратно погружаю руку в Карман. Паразит пытается сопротивляться, вырабатывая яд. Но тут уже тебе, парень, не повезло, площадь слишком маленькая, кончики трех пальцев. Силы знахарского дара для нейтрализации яда хватает с запасом. Раздвигаю нити паразита в комочке биогеля и достаю жемчужину, обтираю ее об бинты.
– Это тебе. Не бойся, глотай. Подходите идеально.
– Откуда?
– У той твари отобрал, а потом она пересобралась, как я и предполагал. Но уже без жемчужины....
…Мы с Кэт и нашей командой сидим на краю лагеря сектантов. В нашем маленьком коллективе возникло определенное напряжение. Струна и Шип знают, что я был мертв. Вера не могла это им не сказать, как членам команды. Да и последовавшие за этим многочасовые реанимационные процедуры не прошли незамеченными. Поэтому сам факт того, что я снова жив не может не вызывать вопросов. К тому же у Струны и Шипа был совершенно не иллюзорный шанс остаться с сектантами тут навсегда. Вообще-то такой шанс был и на Кластерах, откинь я копыта там или на Вышке. Правда, на Кластерах был теоритический шанс дойти до Блок-поста. А теперь работа на меня вскрыла новые дополнительные риски. Я и Кэт об этих рисках знали, Василий отдавая мне Веру явно догадывался, но верил в волю Улья, а вот Струна и Шип нет. Возможно, они до сих пор не осознали всей полноты такого риска, но подспудно напряглись. Хотя этот риск я тоже оплачиваю.
– Я рад вас всех снова… слышать, – оптимистично заявляю я, – Я почти здоров. Завтра с меня снимают повязки, и мы выдвигаемся на Вышку.
Молчание. Кэт молчит, потому как она со мною. Вера стесняется спросить, а Шип и Струна не могут сформулировать вопрос.
Наконец Струна решается:
– Заяц, а это правда, что ты умер?
– Кэт, мне диагностировала смерть.
– А почему ты тогда жив?
Я переглядываюсь с Кэт, та жмет плечами:
– У Кэт есть дар, она продлила время скажем так моей клинической смерти. Это дало возможность Василию меня откачать.
– А как долго дар действует?
– Более суток, – вмешивается Кэт.
– А если бы у Кэт не было этого дара? – задает вопрос Шип.
– Если бы у Кэт не было этого дара, то Вера не получала бы свой горох, ты бы остался сидеть на своем кресле, а Струна попала бы на ферму, – Вера, Шип и Стран удивленно переглядываются, ну да, я опытный покойник, – Если ты обратил внимание, то аптечка любого рейдера-это бинт и жгут. Особо продвинутые имеют сильное обезболивающее или спек. У нас в аптечках от внешников еще есть ножницы одежду срезать. А Кэт таскает собой полноценный набор хирургических инструментов, адреналин, амипарценин[1] с прочими лекарствами, и до фига разных медицинских расходников.
– То есть, если с нами что-то случиться, есть возможность откачать? – уточняет Шип.
– Да. И хотя я знахарь ниже среднего, но с моими даром и навыками Кэт как медика и ее даром сохраняется хорошая возможность реанимировать пациента. Тут сильно помогает паразит, которому тоже жить хочется.
– Что там было? – наконец спрашивает Вера, – У нас идут разные слухи.
– Там было мое испытание Улья, – поясняю, устраиваясь поудобнее, – Однажды молодой шаман решил найти знание. Он не стал искать древние фолианты, бессмертных мудрецов, или тайные письмена, выбитые на каменных обелисках в Пекле. Он пошел по самому длинному, но самому верному пути, найти ответы научным путем. Но науки не может быть без ученого, оборудования и электричества. Узнал шаман, что есть место, где есть два из трех искомых компонентов, и направился туда, чтобы оглядеть будущий бастион науки лично. Но не знал он, что в самом начале его поисков поставил Улей Стража, дабы предупредить обо всех сложностях и опасностях избранного пути. Сколько веков до этого скрывался этот Страж в глубинах подземелий бастиона не ведомо, как он переживал перезагрузки тоже. Но так уж получилось, что в назначенный Ульем день и час столкнули они на узкой тропинке мироздания, с которой не свернуть, и не сойти. Хотя шаман готов был это сделать. Была бы возможность у шамана, он отступил, но некуда было отступать, позади был только компрессор. Сам же Страж был безлик и способен принимать любую форму. Улей слепил уникальное существо, опасное для разума и тела. Его крик в голове лишал сил двигаться и сопротивляться, его тысячи ртов способны были поглотить с костей любую плоть, а пули его не брали. И не было у шамана ничего, способного причинить ему вред, кроме смекалки и воли к жизни. И только на своей воле шаман, когда Страж начал его живьем переваривать, смог найти внутри монстра его… споровый мешок и вырвать его.
Я, раскрываю правую ладонь, на которую прямо из Кармана достал размером с мячик пинг-понга неровную неправильную пульсирующую яйцеобразную сферу, состоящую из сегментов желтовато-белых хрящей разной формы, которые раньше были обломками черепа. Когда я изъял у паразита из раздавленного черепа красную жемчужину, тот начал загибаться, во всяком случае, его энергоструктура стала затухать.
– Что это? – с явной брезгливость спрашивает Струна.
– Это, споровый мешок Стража.
– Какая гадость! Он что живой?
– Это почти философский вопрос. В нем было достаточно биогеля, что бы паразит не сдох, после повреждения его нитей. Но сейчас он живет только потому, что через него проходить часть моей жизненной энергии. Фактически это не живое существо, а биомеханизм. Но даже он эволюционирует, реагируя на изменение условий среды. Как видите сейчас он формирует защитную оболочку. Чуть позже постараюсь скормить ему сырое яйцо.
– Зачем? – спрашивает Кэт.
– Это не зараженный паразитом белок, что по меркам зараженных деликатес, и кальций для оболочки.
– Но зачем? – снова спрашивает Кэт.
– Это моя награда за испытание Улья, – мои товарищи молчат, – Вы что не видите, что это уникальная возможность? Это чистый споровый мешок. И я как знахарь смогу понаблюдать как там формируются спораны.
– И жемчуг? – спрашивает Вера.
– Теоритически да. Практически, кто знает. Паразит Стикса это очень интересный организм. Его можно рассматривать и как материнскую плату, а жемчужину как процессор. Как только появляется жемчужина, паразит становиться способен менять законы физики, то есть применять дары. Кто знает, может и Костя это сможет.
– Костя? – удивляется Струна.
– КостЯ. Костяное Яйцо.
– А когда у него появиться жемчуг? – спрашивает Вера.
– Не знаю. Мне говорили, что пытались разводить зараженных на спораны и прочее. Жемчуг там получить не смогли. Да и споранов получалось мало. О горохе и янтаре даже и не слышали. Вроде и питание там было не очень, да и перемещаться зараженным по кластерам как и нам надо. С Костей проблем таких нет. Он получает чистую жизненную энергию, будет получать чистый незараженный яичный белок, и мы постоянно перемещаемся через десятки кластеров. У него только одна проблема: маленький вес.
– А как из него достать споран? – Веру сильно заинтересовал Костя, из явно гастрономических соображений.
– Биогель. Даже разорванные нити паразита в биогеле восстанавливаются. Так собственно Страж и восстановился, хотя я вырвал его споровый мешок. Правда, по мозгам своим криком он бить уже не мог. Через месяц я хочу принять участие в… поездке твоих соплеменников в биолабораторию. Косте тоже нужно немного биогеля.
– А с вами туда можно? – спрашивает Струна.
– Зачем? – спрашиваю я, сжимая Костю рукой в кулак, убирая в Карман, затем дую в него и разжимаю, показывая пустую ладонь.
Вера в восхищении, Струне и Шипу фокус тоже нравиться, а вот Кэт зная механизм фокуса иронично улыбается.
– Помочь тебе.
– Струна, там убивают весь персонал, а директора этого заведения распинают на вывеске на входе. Ты на это готова смотреть?
Струна в замешательстве молчит, а Шип хмуриться:
– Насколько я знаю, это им за дело.
– Да, люди на том кластере, если их так можно назвать, почти ничем от внешников и муров не отличаются. Десятая часть здесь (я указал на лагерь) клоны. И они люди. А значит на том кластере потрошат людей. Но есть одно маленькое отличие. Внешники нас расчеловечивают до разумных мутантов, и охотятся как на опасных тварей, осознавая связанные с такой охотой риски. Там же люди ничего такого плохого по местным меркам не делают. Там это все законно, там клон уже вещь. А тут раз, и их настегает неожиданное возмездие, за то, что были винтиками в механизме обыденности зла, за то, что убивают людей, за то, что перестали быть человеком.




























