Текст книги "S-T-I-K-S. Заяц (СИ)"
Автор книги: MI1978
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 40 (всего у книги 41 страниц)
Глава 65. Стальной шторм
Я сижу за углом во дворе старого трехэтажного кирпичного дома вслушиваясь в приближающиеся звуки моторов…
…Наверное, кто-то сказал бы, что нападение на колонну техники силами пяти человек штука несусветно глупая. Даже если на нашей стороне было тактическое преимущество в виде местности и неожиданности.
Наблюдение за внешниками, показали, что на третий день они потрошили народ с Кемерово на территории Волгоградского государственного аграрного университета, монументальное здание которого было естественным бастионом с огромным внутренним двором, что позволяло обеспечить безопасный периметр и узлы обороны с довольно обширной прилегающей территорией.
После потрошение колонна техники: два восьмиколесных броневика с автоматической пушкой в башне (головной и замыкающий), четыре пикапа с пулеметами, два автобуса, которые использовались и для «эвакуации» людей, и для перевозки примерно тридцати муров охраны периметра, еще два трейлера с прицепом, оборудованным помещениями для перевозки внешников (в основном хирургических бригад), одна фура-холодильник с изъятыми органами, двигалась по Университетскому проспекту до поворота на улицу Даугавская. Чуть дальше через пятьдесят метров проспект и кластер заканчивались и начиналась «чернота». Здесь на повороте их ждал еще один пикап с пулеметом, охраняющий этот Т-образный перекресток. Затем улица Даугавская через триста метров криво стыковалась с Дмитровским проспектом Новосибирска, в районе улицы Ленина, колонна почти тут же ныряла под железнодорожный мост и выезжала метров через сорок на Дмитровский мост через Реку, где их ждал еще один заслон из броневика и двух пикапов. На том конце моста через полкилометра был такой же заслон.
Вот на этом повороте на Даугавскую улицу, колонна сбрасывала скорость, сжимаясь, поскольку головная ее часть тормозила, ожидая заднюю часть, и оказываясь зажатой на узкой улице из трех-пяти этажных домов. Беспилотник над этим местом из-за близости «черноты» не кружил, но мог при определенном умении оператора зайти либо со стороны Реки вдоль границы кластера и улицы, либо со стороны Восьмерки, также вдоль границы кластера. Благо, сейчас их там летало каруселью штуки три, контролируя обстановку на остальных мостах на которых стояли уже только одиночные пикеты броневиков и джипов. А еще, колонне в течение пары минут мог прийти на помощь пикет с ближнего конца моста.
Внешники и муры понимали определенную уязвимость в данном месте. Не зря так его подкрепили пикетами, и строго следовали инструкции. Но они недооценили опасность, плюс рутина все равно расслабляла, как расслабляла близость моста с броневиками и беспилотниками над ними. Расслабляла и мысль о том, что еще немного и будут премии, бонусы, поощрения и отдых. Да и напади на них тут кто, выбраться с Кластеров этот кто-то уже не мог. Мосты уже перекрыты пикетами, до плотины ОбъГЭС десятки километров, заблокировать ее не сложно, а затем натравить всех наличных муров на активный поиск. Задача довольно сложная, но при желании и необходимости осуществимая.
Первым нашим преимуществом, было то, что маршрут и схема движения колонны не менялись. Стикс с его зараженными не позволял произвольно менять оптимальные пути. Муры за три дня до перезагрузки Кемерово, расчищали дорогу от брошенного автотранспорта к университету, и еще двум местам разделки, и к Кемеровскому кластеру, и в день перезагрузки Кемерово заходили в город. Потрошили днем, уходили ночью. Потрошили. Уходили. Потрошили. И уходили на четыре дня. После их третьего ухода, у нас было три дня, когда активность беспилотников резко спадала, их ставили на профилактический осмотр и ремонт перед следующей загрузкой Волгограда, а зараженных на кластерах оставалось мало. Три дня эта улица была в полном нашем распоряжении. И мы в натуре могли тренироваться на месте будущей засады. Противотанковое ружье пробивало броневики внешников с пятисот метров в любой проекции. От стронгов у нас было видео нападений на внешников с размещением экипажа внутри. И Вера со своей позиции в детском саду, который располагался на некрутом повороте улице в конце ее двухсотметрового отрезка, тренировалась, стреляя в грубый макет броневика, основой которого была УАЗ-буханка.
Вторым нашим преимуществом было время. Мы не торопились. Сталкеры Крота и Падальщики притаскивали к нам необходимые Шипу ингредиенты, и тот мастерил самодельную взрывчатку. По мощности гексогену или тротилу она, конечно, уступала, зато ее удалось сделать примерно больше тонны. Тяжеловато, конечно, но из Медвежьего угла мы шли до этого порожняком, поэтому могли себе позволить в несколько ходок, благо наши заказы подвозили в условное место возле «черноты», далее транзитом через территорию Пасынков Улья и с их помощью, а также помощью Искателей, перетащить реагенты, вещества и прочее на Вышку, подальше от любопытных глаз, где Шип и варил свою адскую смесь.
Именно количество было нашим третьим преимуществом, ибо количество тоже качество. Больше тонны взрывчатки. Около пятьсот килограмм шариков от подшипников. Десятки самодельных радиодетонаторов от детских игрушек на радиоуправлении. Десять доработанных до статуса камикадзе тяжелых дронов. Десять термитных бомб.
Собирали бомбы и детонаторы уже на Восьмерке и хранили их и прочее имущество в грузовой машине, то на Восьмерке, то на кластере Кемерова, поручив перегонять ее Искателям перед перезагрузками, если мы не успеваем.
…Моторы все ближе. Мы храним радиомолчание. Даже рации все выключили, мало ли какое оборудование есть в трейлерах внешников. Радиодетонаторы бомб «притаились» в секторе дара Струны, которая также засела в детском саду. Как это работало на практике с точки зрения законов физики и техники я не знаю. Но была у меня шаманская уверенность, что они «слушаются» только Струну. Их уже не заглушить, не подавить, а сами радиодетонаторы сидели тихо как мышки, вообще не отсвечивая в физическом пространстве какой-либо активностью, притворяясь просто мертвыми кусками металла, пластика и взрывчатки, готовые исполнить ее приказ.
На Струну ложилась самая главная часть плана. И на ее руках будет больше всего крови в этом бою. Но девушка это воспринимала спокойно. Она уже не раз видела как глазами, так и камерами дронов горы выпотрошенных трупов, которые оставляли после себя внешники и муры, и возможность хоть ненадолго прикрыть эту мясорубку, воспринимал как свой долг, а потери среди нелюдей, как неотъемлемую и даже необходимую часть пути этого долга.
Колонна заворачивает на улицу. Я чувствую вибрацию земли от движения тяжести техники. Глотаю черную жемчужину, запиваю раствором гороха. Еще раз. Не пытайтесь это повторить! Мне же надо будет много сил для работы под Картой.
Слышу скрип тормозов, и из-за угла появляться кусочек хищной морды броневика. Боевая машина выжидает две минуты и начинает движение. Широко раскрывая рот, поднимаю пистолет-ракетницу, и вверх уходит красная сигнальная ракета. До взрыва успеваю уронить ракетницу и зажать уши ладонями.
По ушам все же бьет знатно, не смотря на две капитальные кирпичные стены, взрывной волной вышибает окна и стекла даже с этой стороны, благо над местами нашей засады по совету Шипа, мы их убрали. Врубаю рацию, сенс на сотню метров на тридцать градусов и Карту на четверть замедления, двигаясь как в слегка замедленной съемке, бегу вдоль стены на улицу, доставая из Кармана АПС на который уже накручен глушитель. Слышу немного тягучие выстрелы Большой Моськи. Один. И в глубинах броневика гаснет дыхание и стук сердца наводчика автоматической пушки. Второй. Смерть мехвода. Третий. Смерть командира. Пауза.
Раздается мощный грохот взрыва на том конце улицы.
– Задний готов, – докладывает по рации Шип, который только что сжег «Шмелем» экипаж замыкающего броневика, под заполошную пулеметно-автоматную стрельбу.
Новый взрыв и стрельба замолкает.
– Пикап готов, – сообщает Страна, взорвав дроном-камикадзе пятый пикап, стороживший перекресток, и не успевший попасть в стальной шторм.
Головной броневик попадает в Сферу. Все три члена его экипажа разорваны на части попаданиями Большой Моськи. Обычное неприятное зрелище. Вера ждет моей команды на дозачистку, которая не требуется. Хорошо на натурном макете натренировалась.
На улице слышны стоны, крики, ругательства. Пахнет жженой взрывчаткой, кровью и сухой землей.
– Головной чисто, – сообщаю я.
– Принято, – отвечает Вера.
Все, теперь у Веры и Струны свои задачи.
Первый взрыв, в точнее одновременный взрыв двух десятков бомб, спрятанных в мусорные урны, багажниках отодвинутых на обочину машин, и пятнадцати самодельных мин направленного действия, замаскированных под цветочные горшки и ящики для рассады, чайники, термосы и книги, и расставленные на подоконниках в окнах, раскидали по всей улице полтонны стальных шариков.
Экипаж следующего за броневиком пикапа готов, его смел стальной ветер, оставив только истерзанные тела. Впереди в машинах колонны, слегка скрытых поднятой взрывами пылью вижу даром сенса дыхание и биение сердец живых. Разное оно. У одних неровное, прерывистое, у других нервное, наряженное, взволнованное, паническое, у третьих слабое, угасающее.
С другой стороны, появляется Кэт. Она в скрыте. Я ее вижу в Сфере, а она меня глазами и нашим даром-связью. Двигаемся к автобусу, каждый со своей стороны. Тот не был усилен стальными листами, так как изображал из себя эвакуационный автобус, и стальные шарики спокойно прошибали его борта и окна. Двенадцать муров мертвы. Двое еще живы. Накручиваю Ускорение пуль на четверть. Щелк. Щелк. По бронебойной пули в голову прямо сквозь борт. Крадемся дальше. Следующий пикап. Пулеметчик и пассажир готовы. Водитель куда-то явно в шоке ползет, оставляя на асфальте кровавый след, и находиться в зоне ответственности Кэт. Вижу в Сфере как ее карабин бесшумно выплевывает пулю. Даже благодаря замедлению Карты мельком эту пулю вижу. Готов.
Трейлер. Бронированное стекло кабины все пошло белесыми пятнами от попаданий осколков, внешние камеры снесены, но броня выдержала. Внутри двое внешников: водитель и сопровождающий, шокированы происходящим, еще не пришли в себя. Ладонями открываю дверь изнутри. Внешники не успевают среагировать. Щелк. Пуля входит водителю под нижнюю челюсть справа и разносит череп, застревая в тактическом шлеме. Щелк. Сопровождающий получает пулю почти под подбородок и заваливается на приборную доску.
В Сфере трейлера в стерильном его помещении вижу двенадцать человек. Шесть мясницких бригад. Восемь женщин, четверо мужчин. Судорожно надевают маски и паникуют. Они не опасны. Двигаемся дальше.
Пикап. Трое тяжело ранены и стонут. Оба трейлера довольно существенно прикрыли их от осколков. Щелк, щелк, щелк. Мы с Кэт синхронно вышибаем мозги мурам, прямо перед двумя внешниками во втором трейлере: водителя и сопровождающего. Эти уже готовы к неприятностям, уже натянули дыхательные маски на морды. Правда видят через бронестекло только меня. На мне змеиная форма муров, купленная у стронгов, закрытое платком нижняя часть лица, и белая повязка на правой руке. На всякий случай.
Подхожу со стороны пассажирской двери, запрыгиваю на подножку и кричу:
– Граната!-и просто срываю Ладонями одну гранату с груди сопровождающего. Внешники, охреневшие от такого фокуса, судорожно пытаются выбраться. Первым выскакивает водитель. И тут же стекло дыхательной маски окрашивается красным от выстрела Кэт. Сопровождающий рвется наружу со своей стороны. Я все же даю возможность ему выпрыгнут, так как сам отскакиваю к передку машины под прикрытие двигателя, где уже пристроилась Кэт. Внешник заполошно стреляя куда-то, вываливается из кабины. Взрыв внутри бронированной кабины. Никого не задел. Телепорт ему за спину. Щелк. Пуля в голову.
В этом трейлере моя цель. Четверо предположительно ученых, этих видели, когда они выбирались в «поле», и крепкий лет под сорок пять мужик с погонами с большим количеством звезд. Толи прапор, толи капитан. Яйцеголовые явно истерят, а военный уже в дыхательной маске с коротким автоматом готовиться дать отпор, но выбираться пока явно не спешит, пытаясь поймать трансляции с уцелевших камер на плоский экран. Да и выбраться у него из-за шлюза быстро не выйдет.
Двигаемся с Кэт вперед параллельными курсами. Там есть еще пока живые. Там пока дышат и бьются сердца.
На встречу мне бредет окровавленная фигура. Моя змеиная форма сбивает мура с толку. Щелк. Его тело отбрасывает назад в сторону пикапа.
– Стронги!– истерично орет кто-то впереди, разгоняя стрессом дыхание. Там прячутся двое. А вот в Сферу попадается фигура, за трейлером у входа в шлюз. Униформа разорвана в клочья, но сам цел. Ну да, дар Кевларовой кожи.
Где-то вдали, сзади гремят два взрыва.
Это Струна, загнав два дрона-камикадзе в туннель под мостом на встречу ближнему пикету, спешащему на помощь, их взорвала.
Мур, присев, и хитро из-под колеса выставив ствол автомата, начитает заливать длинной очередью в мою сторону, и Карта врубается на полную. Замедление на четверть позволяет уже подсознанию засечь пули. Телепорт за мура. Давлю ему дар. Хотя он его почти исчерпал, но дар сильный, хорошо раскаченный. Выстрел в затылок, и стоящий с другой стороны трейлера мур начинает разворачиваться на шум, но подкравшаяся с другой стороны Кэт валит его точным выстрелом в голову. Проходим пикап, чей удачливый экипаж мы размотали. Видно мур с даром много на себя принял, невольно защитив товарищей. Подходим ко второму автобусу. Тут есть тяжелораненные. Щелк. Щелк. Щелк. Щелк. Были.
Впереди еще чадящие черным жирным дымом пикап и броневик.
– Улица чисто, в последнем трейлере один вооруженный, – сообщаю я в рацию, вырубая Карту.
Слышу рявканье Большой Моськи и еще один взрыв.
– Первый пикет моста уничтожен, – сообщает Струна, – Но к нам едет второй пикет с той стороны.
– Шип, в детсад, – командую я Шипу, который после уничтожения пикапа и броневика на втором этаже углового дома контролирует перекресток. Достаю вторую ракетницу. Вверх уходит зеленая ракета.
Теперь здесь очень много трофеев и много мяса. Одно назад забрать, другое-уничтожить. Поэтому на это дело мы подписали за долю от оружия и снаряжения Искателей. Сейчас они, придут на зеленую ракету из «черноты», притащат нам десять термитных бомб, изготовленных Шипом, и соберут трофеи.
Мимо пробегает Шип в сторону детского сада со второй трубой «Шмеля».
Вдалеке слышны два взрыва. Еще одна пара дронов-камикадзе атакует пикет на мосту.
– Вижу беспилотник. Заходит с Реки, – сообщает Вера.
Такое мы предполагали. Тут либо заходить с Реки, либо с обратной стороны, вдоль «черноты». В обоих случаях улица на всей длине будет как на ладони. Там на Вышке Вера много тренировалась, стреляя в ярко-оранжевого воздушного змея, парящего на шаре надутым гелием на другом конце моего километрового кластера.
Мы с Кэт возвращаемся в трейлеру с капитаном и учеными. Отлично маски надели все. Перезаряжаю пистолет. Телепорт внутрь. Щелк, и капитан пораскинул мозгами по ученым и стене.
– Хенде хох!-рявкаю я, – Ю андэ арест! Гет аут фром хие! Фасте! Аут!
Пожилой мужик, два молодых парня и девчонка подчиняются насилию. Уж больно пример военного был наглядным. Да и я добрым не выгляжу. Открывают обе двери шлюза. И попадают в объятия Кэт. Та резкими командами на немецком ведет их во двор.
Глухо рявкает Большая Моська.
– Ура!-кричит Струна, – Верочка! Ты лучшая! Она его сбила!
– Тишина в эфире, – командую я, вскрывая сейф, и выгребая все, что набили внешники и муры за три дня: спораны, горох, янтарь, жемчуг. Почему не сдавали каждый день в кассу? Видно меняют у муров потроха на золотишко для личного обогащения, путают свою шерсть с корпоративной.
Слышу рявканье Большой Моськи и взрывы дронов-камикадзе. Их сталось у нас три штуки. Двое-там у моста, один на той стороне проспекта.
– Второй пикет уничтожен, – докладывает Струна.
Я выхожу из трейлера и иду ко второму к мясникам. Телепорт, и без слов, открываю огонь. Двенадцать выстрелов, двенадцать трупов, каждому по пуле в голову. Чеки за отлично сделанную работу не получит уже никто. Только страховые выплаты семье по случаю потери кормильца. Ни злости, ни сожаления. Улей не стал лучше, Улей стал чище. Открываю обе двери шлюза.
– Заяц, ты здесь?
– Да, Зола, – отвечаю, перезаряжая АПС, – Все чисто. Кэт с пленными ушли в двор. Давайте живее забираете все. Трупы муров в автобусы. Скоро еще с базы беспилотники прилетят. У нас десять-двенадцать минут.
– Вижу второй беспилотник. Заходит в Восьмерки, – сообщила зоркая Вера, – И еще один. Заходит с Реки. Они синхронизируют атаку.
– Струна, ты сможешь сбить один?
– Да, – отвечает та, после секундного молчания.
– Я возьму того, что с Восьмерки, – говорит Вера, – Сейчас с Реки заходит точно со стороны солнца.
– Действуйте! Пепел уведи людей с улицы! К нам летят две птички!
– Проблемы? – спрашивает Зола.
– Небольшие и всего две, – говорю я, забирая у нее рюкзак с термитной бомбой, – Нужен еще один.
Мне передают второй рюкзак, и мы отступаем во дворы домов вдоль улицы с разгромленной колонной.
Синхронная атака, конечно, была опасной, но требовала этой синхронности, а, значит, давала нам время на подготовку.
Я со своего места видел заходящий со стороны Реки беспилотник. Струна не сможет его заглушить или взломать. Но навстречу военной машине все выше и выше поднимался дрон-камикадзе. На Восьмерке мы отрабатывали вариант наведения дрона по лучу на другой источник радиосигнала, который играл второй дрон. Выше. Выше. Вот он устремляется навстречу. Беспилотник уже в луче дара Струны, она слышит его музыку и этим же лучом гонит дрон на столкновение не хуже радара зенитной ракеты. Скорее оператор что-то заметил, в последний момент он попытался убрать машину с пути дрона. Но тот как настоящая зенитная ракета взрывается, раскидывая облако стальных шариков, и вражеская машина, пробитая самодельной шрапнелью, кренясь и дымя падает вниз. В это же время слышу, как Вера начинает стрелять из Большой Моськи. Скорее всего, оператор машины подозревает о некой «зенитке», и идет зигзагом, но он ограничен в маневре, у него справа «чернота», а по курсу улица с колонной. После третьего выстрела Вера сообщает:
– Я его сбила.
– Пепел, возвращай своих людей, – кричу я Искателем, тоже переодетых в змеиную форму, – Вера, наблюдай за Рекой. Струна, оба дрона в сторону Реки. Там самое короткое время подлета.
Сам я завожу мотоцикл, и мчусь в сторону моста, к выезду из туннеля, где замерло два броневика и один пикап. Надо сжечь термитом броневики и забрать запасные стволы для Корда…
…Мы уходим в «черноту» не героически расправив плечи, а сгибаясь под тяжестью трофеев, оглядывая небеса в поисках признаков неправедного возмездия. Позади ярким пламенем термита горят броневики, трейлеры, автобусы, набитые трупами муров, и рефрижератор с самым качественным ливером трехдневных иммунных.
Welcome to The Hive outhivers…
Глава 66. Дальняя дорога
Мы забираемся в «черноту» на пять километров. Затем Искатели уходят дальше на Вышку, а мы с пленными располагаемся на небольшой полянке среди мертвых черных деревьев. Надо сказать, что внешники сперва не желали идти в «черноту», пришлось пригласить их пинками.
Здесь меня настигает отходняк от адреналина, гороха и жемчужины. Даже пришлось минуту посидеть, глотая живчик мелкими порциями, успокаивая нервы.
Все молчат. Шип сидит привалившись к здоровому рюкзаку с трофеями, прикрыв глаза, видно тоже скидывает напряжение. Кэт набивает патронами магазин карабина, равнодушно глядя на пленных. Струна наоборот глядит на пленных гневно, порываясь что-то сказать, но явно не находит слов. А Вера, сняв двукратный оптический прицел, разбирает Большую Моську для транспортировки. Наконец приведя нервы в порядок, я достаю из рюкзака кусок беспилотника и плоскогубцами от мультитула пытаюсь открутить гайку на «двадцать». Не поддается.
– Вера, помоги.
Та без лишних вопросов, хотя и с усилием срывает гайку с болта.
Довольно кивнув, я выкидываю кусок железа в «черноту», и вешаю гайку на горжет, где уже висят зубы четырех элитников и серебряная флэшка.
– И что это? – спрашивает Кэт.
– Сегодня против нас было четыре нечестивых стальных чудовища и три проклятых железных птицы. Я сжег мертвые туши этих монстров в очищающем пламени гнева Улья, и теперь их духи заключены в это странное железное кольцо, служат мне.
– А рефрижератор тоже? – насмешливо спрашивает Кэт, – Ты же его тоже сжег.
Пленные смотрят на нас испуганно. Молодые явно не понимают нас, а вот старший Зинглер, о чем говорит шеврон на его груди, и кто часто упоминался на брошенных распечатках как глава проекта по разработке вакцины, явно на русском сечет, но не понимает, что за хрень тут несут.
– Его дух тоже может быть полезным, – отвечаю улыбаясь, – Он связан с нижним миром. А духи нижнего мира могут быть очень могущественными.
– Что с нами будет? – довольно чисто, но с акцентом спрашивает Зинглер, удивляя моих.
– Для начала вам придется опуститься до нашего уровня. А то неудобно разговаривать.
– Что это значит?
– Снимите маску. Покойникам она ни к чему, а будет милость Улья, может еще и поживете. Кроме того, мне всегда было интересно узнать, стерильна ли «чернота».
– Вы в своем уме?
– Профессор, давайте определимся сразу. И я, и вы жертвы жестокой системы. Я-Стикса, вы-вашего мира. Но так как мы и шестеренки каждой из этих систем, и спрыгнуть с этой роли не хотим или не можем, то давайте следовать правилам игры. Вы убиваете нас ради прибыли, мы убиваем вас, что бы выжить. Сейчас мяч на вашей стороне. Если что, я вам просто перережу глотки без сожаления, как угандошил бригаду ваших мясников в серо-голубых костюмах. Или вы местных разумных мутантов со своими ассистентами (я киваю на тройку молодых внешников) на пробы не разделывали?
Зинглер вздрагивает, услышав это:
– У нас у всех есть семьи.
– Мне офигительно жаль. Зато ваши семьи могут гордиться, что вы и ваши вивисекторы погибли за прибыль в квартальном отчете. Вы и ваши люди еще живы, так как от вас может быть польза. Я, профессор, знаю, что вы ищите вакцину от местного паразита. Мне нужно, что бы продолжили исследования, работая на меня.
– Зачем вам вакцина?
– А вам зачем?
– Э…,-профессор мнется.
– Профессор, я приму любую жестокую правду.
– Вакцина нужна нам, что бы колонизация этого мира была с меньшими жертвами.
– Вот вы твари, – не выдерживает Струна, – А тех, кого вы распотрошили на органы, жертвами не считаете?
– Экстракты спасают много жизней в моем мире, – отвечает Зинглер.
– Так, стоп! Не спорим. Мы же определись, что следуем правилам, и просто убиваем друг друга по разным причинам. То есть, вакцина нужна, что бы только снизить уровень потерь?
– Да.
– Господин Зинглер, как выдумаете, если вы откроете вакцину, не возникнет ли соблазн у ваших хозяев, получит личное бессмертие? А затем посадить весь ваш мир на него? Не послушался, потерял дозу бессмертия, и получил мучительную смерть. Вы понимаете, как бессмертие глобально и кардинально поменяет мораль, культуру, экономику и политику, и все ваше общество? Можете на нас для примера поглядеть.
– Я не задумывался над этим. Меня интересует только научная сторона.
– Ну, да. Ядерную бомбу применят другие, – киваю я.
– А по мне профессор скромничает, – вмешивается Кэт, – Все он прекрасно понимает, и практические цели своих исследований тоже. Согласно записям на первом этапе они желают увеличить количество иммунных до десяти процентов от первоначального материала. Так ведь профессор?
Зинглер вздрагивает, но молчит.
– Но у нас мало времени. Вы расходуете ресурс ваших масок. Если «чернота» стерильна, у вас будет возможность достигнуть относительно безопасного места. Если нет, то нет. Снимайте маску, – говорю я, – И своим скажите ее снять. Как знак готовности сотрудничать. Откажутся, просто убью. А там все на воле Улья…
…Я копаю четвертую могилу. «Чернота» не была стерильной. Как тут вообще это работает? Хотя возможно мы пронесли паразита на себе и в зоне моего дара он смог заразить внешников. С другой стороны, это споры, они так просто не летают. В любом случае все четверо заразились и обратились. Если молодые расклеились сразу, профессор держался молодцом до конца.
Подходит Кэт:
– И охота тебе заморачиваться с могилами? Выкинь эту падаль на «черноту».
– Я не такой как ты непримиримый. Мы все же общались. Они готовы были на нас работать.
– Под страхом смерти.
– Ну, причины их личного выбора меня не интересуют.
– Давай уточним. Все, что мы сделали и к чему готовились, закончилось ничем.
– Это почему? Пощипали внешников, забрали хорошие трофеи. Да с учеными случился облом. Но теперь они в исследованиях, если не отброшены назад, будут некоторое время топтаться на месте. Да и мясникам замену надо искать.
– Заяц, почему ты поступил так?
– Как?
– Ты мог убить молодых, забрать их фильтры и картриджи, и довести Зинглера до лаборатории. А еще мог забрать фильтры и картриджи с внешников и запасы из трейлеров. И довести всех четверых.
Я с интересом гляжу на Кэт. Я знаю, что она умная и догадливая. Но каждый раз она догадывается больше, чем я думаю. А может она уже слишком хорошо меня знает.
– Мог. Такой вариант у меня был.
– Тогда почему ты выбрал другой вариант, который привел нас в пустоту?
– Три причины. Во-первых, то, что я говорил про ядерное оружие, касается и нас. Даже вакцина в десять процентов успеха, мгновенно затянет нас противостояние могущественных сил.
– Каких?
– Я не знаю. Но мы уже знаем про Банк, про Институт. И это не единственные игроки. Не считая более мелких, которым мы тоже на один зубок. Как тот же Вулкан или Гранит или Дед.
– У нас нет вакцины.
– Знаю. Когда будет, мы не удержим тайну в руках. Совесть и остатки человечности не позволят глядеть на детей. И нас смелют в труху.
– Хорошо. Это опасное знание, мы не знаем всех серьезных игроков и не можем защитить от них это знание. Однако уверенности, что так взять и сразу отказаться, когда ученые уже у нас в руках, это правильно, у тебя не было. Но попытки мы не бросим?
– Нет. Просто нужно как минимум стать на две ступеньки выше. Владеть стабом, стать игроком, хоть и мелким, и понимать расклады для дипломатии и торговли.
– Вторая причина?
– Я как не прикидывал, получается ученый без иммунитета очень ненадежно. Любая случайность, и мы его потеряем. И все вложенные в дело ресурсы и усилия пойдут прахом. Поэтому я положился на волю Улья.
– Воли Улья нет. Есть только случайность и действие. Миллионы случайностей и действий складываются в поток событий, который несет нас всех в неизвестность.
– Кэт, я поражен!
– От тебя нахваталась. Ты умеешь нести полумистическую хрень.
– Тем не менее, Улей сказал нет.
– Тогда может и второй раз пытаться не надо? Улей сказал нам свою волю.
– Можно стать иммунным, либо положившись на волю Улья, либо потребовав это у него, забрав жемчуг у Неназываемого. Правила это позволяют.
– Тратить белый жемчуг на этих тварей?
– На этих тварей с хорошим академическим образованием. Как перспективная инвестиция.
– А третья причина?
– Она главная и самая простая. Он ни в чем не раскаивался. Ни в действиях, ни в целях, ни в последствиях. Помнишь наш разговор? У каждого будет возможность сказать в свою защиту. У него была. Выступил не убедительно. Поэтому его судил Улей.
– И что мы будем делать дальше?
– Поедем по Стиксу, посмотрим по сторонам, найдем белую жемчужину, вернемся. Еще раз все обдумает, посчитаем. И возможно попытаемся напасть вновь.
– Ты мог все отменить. Мы бы просто уехали, не разворошив муравейник.
– Иногда нужно кардинально менять свою жизнь. Так, что бы, не было ни сожаления, ни сомнения о принятом решении. Что бы, не было искушения, еще раз сходит за хабаром и получить еще горох. И потом, я слишком долго смотрел со стороны, что они тут творят особо не вмешиваясь. И разве Улей не стал немного чище?
Кэт молчит и мнется.
– Что, Кэт?
– А ты не думал просто осесть, завести семью? Детей?
– Пока не будет вакцины, либо мешочка с белым жемчугом, с детьми надо повременить. Я не хочу судорожно бегать по Улью в поисках «белки». Спешка увеличивает риск сдохнуть. И осяду я только в нашем, в собственном, стабе. Ты со мною?
– Я всегда с тобой.
Я улыбаюсь и достаю из Кармана два золотых кольца. Встаю на колено:
– Ты будешь со мною и в радости, и в горе, пока смерть или Улей не разлучит нас?
На мгновение Кэт выглядит растерянной, что даже как-то неожиданно, но тут же берет себя в руки:
– Да.
И я одеваю кольцо на ее безымянный палец.
Она берет кольцо с моей ладони:
– А, ты, будешь со мною и в радости, и в горе, пока смерть или Улей не разлучит нас?
– Да, – отвечаю я, и теперь она одевает кольцо на мой палец.
– Какой странный ритуал, – говорит Кэт, любуясь простым золотым кольцом без изысков.
– Ну, если ЗАГСы и церкви еще можно тут найти, то с регистраторами и священниками будет проблема. Или тебе не понравилось?
– Понравилось, – улыбается она, – Это было очень… неожиданно и мило. И как долго кольца у тебя?
– Месяца два.
– И почему сейчас?
– До этого как-то не было времени и случая.
– А сейчас есть? – кивает она на могилы.
– Уроборос добрался до своего хвоста. Сейчас закончился один цикл, и начался новый. Поможешь покойников стащит?
– Помогу. Но я не так себе представляла свой первый день замужества.
– Тут, Кэт, смерть везде. Просто у чужих могил, сейчас, у нас есть пара мгновений покоя…
…-Завтра мы уходим.
Василий понимающе кивает:
– Пусть Улей благоволит вам. Мы будем ждать вашего возращения.
– Слушай, а почему ты не боишься отпускать с нами Веру?
– Я думаю Улей, не очень желает, чтобы она бродила по этим изолированным кластерам. Улей ждет свое Дитя к себе.
– А я типа опекун?
– Да, – улыбается Василия, – Вера о тебе большого мнения. Она тебя слушается и уважает как старшего.
– Ладно, я к чему. Сколько у вас есть своих патронов под «четырнадцатый» калибр? Готов обменять на другие патроны по весу.
– И по какому курсу? – сразу включает режим торговца сектант...
…-Присядем на дорожку.
Моя команда рассаживается кто где может. Я и Кэт на Гепарде. Вера на ступеньке кузова, а Струна на пороге открытой двери Горыныча. Шип на рюкзак с вещами, которую не успел закинуть в машину.
Нападение на колонну дало обильные трофеи и добычу, и расплатиться с нами сразу ни Жердь за оружие и снаряжение, ни Рыжая за янтарь не могли. Договорились, что они будут выплачивать долг постепенно, кладя спораны и горох на наши счета в банке ГРЭС.




























