Текст книги "S-T-I-K-S. Заяц (СИ)"
Автор книги: MI1978
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 41 страниц)
Глава 19. Контрабанда
– Привет!-я присаживаюсь за столик главы Пасынков Улья.
– Привет, Заяц. Чаю?
– Давай.
Василий наливает мне чашку чаю:
– Ты на неделю позже, чем обычно. Я даже начал беспокоиться, все ли в порядке.
– Все в целом нормально. Улей немного мне планы подправил, – отвечаю я, выкладывая цинк с «семеркой».
Оплата только в руки босса.
– Сильно подправил планы?
– Существенно. Месяца полтора я без работы.
– Почему?
– Кластер с хабаром перезагрузиться чуть меньше, чем через месяц.
– Улей не только берет, но и дает!
– Ага, что скажешь об этом, – я кладу на стол небольшой желто-оранжевый шарик.
Василий, недоуменно хмурясь, берет ее:
– Что это?
– Я полагаю «янтарь»…
…В Царь-рыбе оказалась только одна черная жемчужина, которую я тут же употребил, пять горошин, семь споранов, и около шести килограмм «янтаря», похожего на очень мелкий жемчуг или очень крупную икру желто-оранжевого цвета.
После того как я забрал у элитника его потроха, ушел по «черноте» ниже по течению на два километра, где отстирал одежду от вонючей слизи монстра. По утреннему холодку дошел нагишом до Восьмерки, где позавтракал.
Затем посетил фельдъегерей на другой стороне Волгограда, и забрал два цинка «семерки», АПСы и ПП-93, пару АКМС, а также музей, где в этот раз было только одно ружье Симонова…
…-Вообще никогда такого не видел, – заявил Василий, – С кого такое можно взять? Хотя нет, подожди… Варю позовите!
Один из мелких, играющих недалеко от нас умчался за Варварой. Та появилась минут через пять, и оказалась обычной, ничем не примечательной женщиной неопределенного возраста. Но не клоном, этих я уже научился отличать, видно иммунная, спасенная на кластерах, и решившая примкнуть к сектантам.
– Варя, глянь, – Василий ловко катнул шарик «янтаря» в сторону, как я предположил, варщицы спека, – А теперь рассказывай.
И я рассказал все, про первое знакомство с Царь-рыбой, про наблюдение за нею, про «рыбалку».
– Варвара изучит этот «янтарь», – подытожил мой доклад Василий, – А завтра поговорим.
– Мне нужно еще «янтаря» для исследования, – заявила Варвара, оторвавшись от шарика, и до этого применявшая на нем какой-то свой дар.
Пожав плечами, отдал ей еще два шарика и отбыл на ужин и сон…
…На следующее утро позавтракал гороховой кашей с тушенкой и кружкой какао, полученных у фуд-трака. У клонов не было коммунизма, но свой «талон» на завтрак за «цинк» я получал, и снова прибыл к Василию.
Тот пребывал в задумчивости, время от времени кидая перед собой какой-то, по моему мнению, хлам из когтей, зубов, каких-то чешуек, зерен, колец, пустых гильз, и прочего. Все бы ничего, но Обрег подрагивал от применения дара.
– Доброе утро.
– Доброе, садись. Варвара проверила «янтарь». Каждые пять грамм твоего «янтаря» дают две дозы спека. Это очень, очень хороший результат. Самое интересное, что работать с этим янтарем очень легко. И уже процентов на сорок это спек.
– Почему так?
– Скорее всего, стаб, где твой элитник пережидал перезагрузку очень маленький, и большая часть его тела пребывала в «черноте». Жизнь приспосабливается ко всему. Скорее всего, это были его запасы янтаря пополам со спеком, чтобы переждать перезагрузку в «черноте».
– Прикольно, но следующей поставки ждать не скоро.
– Что ты хочешь за этот янтарь?
– А я что-то хочу?
– Да, – Василий указал на хлам, – Да, хочешь.
Еще и колдовство тут в ходу.
– Ладно, – я достал черный кристалл, – Что скажешь?
Василий, довольно умело скрывая удивление, взял его и сообщил:
– Это Слеза Улья. Черная. Не активна из-за своего размера. Где ты ее взял?
– Нашел после черной бури.
– Черной бури?
Я рассказал ему, как попал в черную бурю, как задыхался, как меня спас паразит Стикса, пробудив дар:
– А потом я оказался в центре бури, и…,-тут я прервался, – Но не уверен, что Улей разрешит мне тебе рассказать, что было в центре глаза бури.
– Заяц, ты издеваешься?!
– Нет, но ответь мне на один вопрос.
– Хорошо, задай его, но не обещаю, что дам на него ответ.
– Те, кто продают вам эти кристаллы. Если я встречусь с ними в «черноте», я могу сослаться, что знаю вас?
Василий откинулся на стуле, разглядывая меня, как будто видел впервые:
– Можешь, но это тебе не поможет. Лучше стреляй первым. Люди они очень специфические, считают «черноту» своей территорий, чужаков, а это, и ты, и я, просто убьют.
– Они пойдут по следам черной бури?
– Не знаю. Но если Слезы можно найти после нее, то возможно.
– Эта буря пересекла все мои маршруты.
– Тогда, некоторое время тебе не стоит там бродить.
– Это все подробности?
– Да. Что было в центре бури?
– Свет. И ослепляющий и тусклый, на высоте нескольких километров, казалось, смерч закручивается в него.
– Тебя Улей любит. Вот ты и года здесь не пробыл, а столько уже много нового даже для меня увидел. Он даже послал тебе свою Слезу.
– Что делает черный кристалл?
– Он скажем так гармонизирует взаимодействие нашей энергоструктуры с полем Стикса. На практике ты пьешь меньше живчика, использование дара занимает меньше сил.
– А почему они с вами торгуют кристаллами?
– Потому как мы можем более тоньше их настроить, и мы обмениваем улучшенные Слезы на то, что нужно нам.
– И что ты можешь сделать с этим? – кивок на черный кристалл.
– Он слишком мал… А знаешь... За пятьсот грамм «янтаря», мы… объединим с твоими амулетом, пробудим его, что сделает амулет сильнее тоже.
– Это так?
– А так. Слезы Улья не полностью мертвая материя. Живыми их назвать нельзя, но они способны… изменяться.
Пятьсот граммов. Двести доз спека стоимостью в шестьсот горошин. Или если толкать «янтарь» по горошине за десять грамм, то пятьдесят горошин.
– Хорошо. Договорились, – сказал я снимая с шеи Обрег, – Сколько займет… настройка?
– Думаю неделю. Теперь я готов сделать тебе свое предложение, но ответь, сколько ты добыл «янтаря»?
– Около шести килограммов.
Некоторое время Василий молча разглядывал меня:
– Ты понимаешь, какой это соблазн?
– Ага.
– Не боишься?
– Нет.
– Почему?
– Куда вам столько «спека»? Сторчаться? Ты очень рационален. Берешь столько, сколько сможешь проглотить. Тут емкость рынка, даже с жителями «черноты» маленькая.
– Ладно, давай взвесим твой «янтарь».
«Янтаря» вышло шесть тысяч двести восемь грамм. Или если верить Варваре две тысячи четыреста восемьдесят три дозы спека. Или семь тысяч четыреста сорок девять горошин, если эти дозы продавать. Или шестьсот двадцать одна горошина по опускным ценам нашей афгано-колумбийской деревни. Однако. Правда, пятьсот граммов пришлось Василию тут же отдать.
– Ты задумывался, как ты получил свой последний дар?
– Думаю, паразит просто скопировал телекинез или что это было, вокруг меня. Требовалось управлять пылью, вот он и выдал.
– А как он это узнал?
– Что ты имеешь ввиду?
– Как он «понял», что это телекинез, как ты говоришь.
– Ну, они как-то дары… делают.
– Помнишь, как ты видел тот свой костяной стаб?
– Хочешь сказать, что паразит использовал Сферу?
– Думаю да. Более того, я могу попытаться объединить грани Сферы и Карты.
– Что это мне даст?
– Не известно. Но в этом вся интрига! Объединение способности видеть реальность и быстро обрабатывать информацию, результат может быть интересным.
– Ага, за мой янтарь.
– За полтора килограмма твоего янтаря, плюс еще шестьдесят горошин.
– Горошин?
– Да. Это тебе и мне. У тебя есть свободный месяц. Месяц мы с тобой спокойно поработаем, прокачивая дары и паразита, объединяя грани.
– И на выходе будет кот в мешке?
– Уникальная грань.
– Я употребил черную жемчужину с Царь-рыбы. Как паразит на нее отреагировал?
Василий взял мою протянутую руки и прикрыл глаза.
– Как обычно. Затихарился. У твоего паразита выработался определенный шаблон поведения. При первом даре он перестроил зародыш дара на тебе необходимый. Как только у тебя появился активный дар в виде Карты, тут же развитие зародыша дара в новый дар придержал. И развил в тебе необходимый во время черной бури. Сейчас он опять как наседка на яйце сидит.
– А как он догадывается, что дар надо пробудить?
– Просто. Запредельный выброс адреналина и кортизола.
– То есть, развитие граней пока мой единственный путь развития?
– Ну, и даров типа Карты и твоего последнего тоже. А так да.
– Полтора килограмма?
– Да.
Я демонстративно посмотрел в небо Улья. То было чистым и бессовестного вымогателя наказывать не собиралось.
Василий тоже демонстративно посмотрел на небо.
– Я бы походил по рынку, но времени нет, согласен.
– Отлично, – кивнул Василий, и стал отвешивать свои полтора килограмма, – Какие планы?
– Думаю пожить у вас недели, получу мой новый Оберег, и двинусь в Угол. Там толкну первую партию «янтаря». Остальное у себя придержишь?
– Без проблем, – кивнул глава сектантов…
…Неделю у сектантов я провел не просто так. Что бы получить «талоны» на питание, пришлось пойти на службу. В прошлой жизни я не любил мотоциклы и мотоциклистов, и там за «чернотой» в Большом Стиксе мотоциклы тоже не пользовались большой популярностью, слишком уязвим мотоциклист против точного прыжка зараженного или, что чаше, столкновения с ним. Но здесь, люди были довольно лихими и храбрыми, и мотоциклы были распространены. Пришлось учиться водить мотоцикл. Мною усилили стандартную двойку дозорных, и с утра, после процедур у Василия, и до вечера, я катал по кластерам вокруг стоянкив поисках зараженных.
Был набег всей ордой на перезагрузившуюся небольшую деревню. Сектанты согнали всех ее жителей, человек сто на площадь перед правлением, где разъяснили ситуацию. Народ особо не верил, но желающих уйти отпускали. Надо сказать, большая часть вернулась, натолкнувшись на границу кластера. Пока шла политинформация, деревня очищалась от продуктов, оружия с боеприпасами, более или менее приличной одежды и техники, а также ГСМ[1]. Домашний скот, в первую очередь свиньи, и птица, безжалостно пускался на мясо, и складировался в рефрижераторах. Собак запирали в сараях, и только дождавшись перерождения, истребляли клювами. Как я понял, иммунная собака была ценностью. Попытки сопротивления такому неприкрытому грабежу жестко пресекались, но без особого членовредительства.
Иммунных, среди жителей деревни не оказалось. Зараженных, просто связывали по рукам и ногам, и оттаскивали в сторону. Как объяснил Сергей, командир моей группы, убивать их преждевременно. На мой уточняющий вопрос пояснил, что приедут сюда еще через три дня. К этому моменту, от зараженных останется только четверть, но зато все со споранами. Да не самая приятная подробность о моих знакомых. В общем, сектанты увезли к себе только троих детей до семи лет. Шансы детей, оказаться в будущем иммунными, были низкими, но были.
Так что неделя была насыщенной и прошла быстро, и утром восьмого дня, после прокачки даров, Василий вручил мне мой Оберег.
– Наш, настройщик говорит, что оба кристалла подошли друг к другу и не имеют конфликтов. Первоначальный камень твоего амулета был с дефектом, поэтому и высверлили у него середину, что позволило его настроить, но сильно снизило чувствительность и отклик на колебание поля Стикса.
Настройщик сектантов вставил найденный мой черный кристалл отверстие мутно-молочного камня, отчего Оберег стал напоминать глаз. Это ощущение усиливалось, и от того, что серебряная оправа Оберега теперь была оформлена в виде небольшого вертикального глаза. Я присмотрелся, казалось, от черного кристалла внутрь белого прорастали десятки тонких черных капилляров.
– Теперь, Улей будет смотреть на своих детей и твоими глазами, – торжественно сообщил Василий, – Это хранитель дарованный тебе Ульем.
– И за который я заплатил в общем сто десять горошин, – проворчал я, вешая Оберег на шею.
– Тем ценнее дар!-не давая себя сбить с торжественной волны проповедника заявил Василий.
Особо ничего не изменилось. Правда, Оберег какой-то прохладный, но приятно.
– Чувствую прохладу. Это нормально?
– Да, у тебя идет слабый расход сил на твою сферу и пространственный карман…
…Еще через два дня я подходил к Медвежьему Углу. В этот раз мне надо было вывести еще одного Хранителя сектантов, которой и сопроводил меня до граничного с стабом кластера. Патруль стаба мне не попался и примерно в пять часов дня по местному времени я подошел к воротам поселения.
– О, Заяц! А говорили ты добегался, – обрадовался мне Кокос.
– Да я всего на две недели опоздал. Сильно радовались?
– Что с этих неудачников возьмёшь. Завидуют чужому фарту, а то, что к фарту и соответствующий риск прилагается, не понимают. А ребятам и «стечкины», и твои пэпэшки нужны. Да и ружья дедов популярность набирают. Жердь, небось, боится, что начнешь стволы мимо него продавать.
– Не начну. Меня его цена и расчет на месте полностью устраивает, – не повелся я на предложение.
– Оставляй баул здесь, я присмотрю, и дуй к ментату.
У ментата я долго не задержался, и сразу направился к Жердю, таща на плече завернутое в ткань противотанковое ружье.
Рядом остановился УАЗ.
– Привет, Заяц.
– Привет, Колобок.
– С хабаром тебя.
– Спасибо.
– Подвести?
– Да я как-то сам. Привык пешком.
– И все свое тащить сам тоже привык?
– Ага.
– Слушай, тут некоторые могут твоему возвращению не обрадоваться. Похоронили они тебя. Ходи да оглядывайся.
– Чего я им плохого сделал?
– Не сделал, а делаешь. Удачлив. Хабар и бабло есть всегда. Красиво живешь. С народом особо не пьешь. Со шлюхами не трахаешься. Говорят, Гере под бочок залез, а на эту дивчулю многие тут не одну бочку слюней напустили. И с Рыжей опять же какие-то шашни каждый день часа по два крутишь. Куда это годиться, одним хабар и чистенькие справные бабы, другим, вскрытие вонючих холодильников, и продажный трах по праздникам.
– Пусть подрочат. Возможно, это скрасит их унылую сексуальную жизнь, спораны сэкономят, богаче станут.
– Отличный совет. Вот так им и скажешь.
– Спасибо за … предупреждение.
– Всегда готов помочь.
УАЗ рыкнул, оставив после себя облако сизого дыма, умчался прочь.
Вонючие холодильники говоришь? Уж не Падальщиков он имел ввиду? Там рыл двенадцать в ватаге. Или Колобок хочет меня с ними стравить. Он тоже тот еще мутный тип. Но в любом случае кто-то четко отслеживает график моего прибытия. На две недели задержался, а уже десять баянов на похоронах порвали.
[1]Горюче-смазочные материалы-общее название видов горючего, применяемого как топливо, смазочных материалов, специальных жидкостей.
Глава 20. Брачные игры Улья
– Привет, Гера!
– Здравствуй, Заяц. Как обычно?
– Ага.
Кружка полутемного пива и тарелка с мясными и рыбными закусками. Гера помнит все.
– Налей и себе красавица, – кладу на стойку семь рублей, – Скажи, откуда слухи, что ты моя подружка и кто этим недоволен?
У Геры забегали глазки, стало понятно, где источник неприятностей:
– Заяц, ты, извини. Ко мне Боксер пристает, вот я что бы, не приставал, и отшила. Мол, я с тобой. Ты же в стабе не часто бываешь.
Отшила она. Как же. Мне еще брачной драки из-за транса не хватало. И имя Боксер.
– Боксер? Кто он?
– Правая рука Кузнеца, из Падальшиков.
– И почему его так прозвали?
– Он боксером был. Дар прорезался, когда на него молодой лотерейщик напал.
– И какой дар?
– Неуязвимость, – в глаза Гера не смотрит, – Его ничто не пробивает…
– И на сколько?
– Говорят минут на пять.
Классно!
– Он лотерейщика уработал?
– Да.
– Где сейчас Падальщики?
– В «Двойном Стиксе».
– Понятно, – отпил пива и зажевал вяленным куском мяса, кидаю на стол горошину, – Раствор сделай.
– Фирменный?
– Давай, фирменный, – кидаю на стойку еще три рубля.
Я наблюдаю, как Гера ловко делает фирменный раствор гороха: винный уксус, сода, малина, сахар и коньяк. Все дело в пропорциях и умении.
– Присмотри за тарелкой, – говорю я, залпом выпивая стакан фирменного «гороха», и Оберег нагревается, распространяя приятное тепло, типа запас сил «под крышечку» на час, пока паразит избыток не высосет.
– Ты куда?
– К Боксеру. Он, судя по всему, со мной поговорить хочет.
– Не ходи. Он тебя искалечит.
– Спасибо за заботу, – ворчу я, не обращая внимание на причитания Геры, выхожу из «Сытого медведя».
Иду до «Двойного Стикса» по центральной улице стаба. Она так и называется. Центральная.
Вот и «Двойной Стикс», прямо напротив него «В дрова». Чуть дальше «Набекрень». Надо сказать, все здания, имеющие хоть какое отношение к культуре и досугу, в Медвежьем Угле построены не из контейнеров.
Ну, Улей не выдаст, элитник не съест!
Захожу в пивную. А ничего так. Большой просторный зал, заставленный столиками на восемь-десять человек, балконы второго этажа, длинная барная стойка.
Народ пьет, ест, курит, играет в карты.
В одном углу надрывается живая музыка в виде четверых музыкантов и одной певицы:
Он шатался по пляжу без дела,
Он увидел издалека:
Она в трусиках красных сидела,
И смотрела на всех свысока,
Хулиганом он был и поэтом,
Полюбил он её как умел,
Он сравнил бы её с пистолетом,
За характер и точный прицел,
Пистолеты,
Пистолеты фирмы Беретта
Так прекрасны как девушка эта.
Так опасны как девушка эта,
Тра-та-та-та-та-та…
Подхожу к стойке:
– Бутылку коньяка, лимон и закусь, – кладу горошину, привлекая внимание бармена.
– Новенький? – интересуется бармен, ловко выставляя заказ: бутылка Хеннесси десяти лет отроду, уже готовая тарелочка с нарезанный лимоном, сыр и вяленое мясо.
– Да, нет, просто не было времени вам зайти, – и представляюсь, – Заяц.
– Диско, – представляется бармен, – Это случайно не ты тот удачливый сталкер, который через «черноту» ходит и противотанковые ружья таскает?
– Ну, насчет удачливости, безбожно врут. Кроме того, брешут, что тот Заяц загнулся, а так я.
– Хорошо у нас отдохнуть!-бармен отходит к следующему клиенту.
…Но однажды с каким-то болваном,
Он на пляже её повстречал,
Он поэтом был и хулиганом,
И поэтому не промолчал.
Не сидеть тебе в трусиках красных,
Моё сердце не рвать на клочки,
Он нажал на курок и… промазал,
И все пули ушли за буйки,
Пистолеты,
Пистолеты фирмы Беретта
Так прекрасны как девушка эта.
Так опасны как девушка эта,
Тра-та-та-та-та-та[1],
Наливаю, грамм тридцать коньяка, медленно выпиваю. Ни хрена не понимаю я в коньяке, но его пьют для понта, жую ломтик лимона. В Сфере наблюдаю за Диско. Вот он что-то сообщает одной официантке, и та удаляется в глубины зала. Кто я здесь? Случайный клиент. Могу предположить, что Падальщики солидные и постоянные клиенты. Вот прислуга и старается. Холуи, млин.
Empty spaces.
What are we living for?
Abandoned places.
I guess we know the score.
On and on.
Does anybody know what we are looking for?
Another hero,
Another mindless crime
Behind the curtain
In the pantomime.
Hold the line.
Does anybody want to take it anymore?
Show must go on.
Show must go on.
Inside my heart is breaking.
My make-up may be flaking.
But my smile still stays on[2].
А программа-то тут классная, но не досуг, из глубин зала в Сфере появляется здоровый крепкий мужик, который прямо-таки буравит мне затылок взглядом. Он и так меня на голову выше, шире в плечах и тяжелее, да еще боксерские навыки и дар.
Боксер подходит, место справа от меня как-то неожиданно освобождается.
– Диско, водочки, – командует Падальщик, присаживаясь и нагло смотрит на меня, музыка как-то стихает, такую песню испортил гад, вокруг начинает собираться народ, почуяв развлечение сверх обычной программы, и громко заявляет, – А чем тут у нас воняет?
В ответ я демонстративно принюхиваюсь и жму плечами:
– Не знаю, вроде протухшим холодильником…
Боксер багровеет, в толпе раздаются смешки, еще бы. Все знают, что Падальщики шерстят по отключенным холодильникам.
– Тебя, кажись, Заяц, зовут?
– Верно.
– А чего ты, Заяц, тут делаешь? Говорят, ты у нас фартовый, жрешь только где господа жиры нагуливают.
– В этот раз не повезло.
– Ты даже не представляешь как!-радостно сообщает Боксер.
– Ну, почему же. Вас, кажется Боксер, зовут?
Тот радостно осклабился:
– Заяц знает Боксера! Какая честь!
– Не стоит, – небрежно машу я ответ, – Хочу сообщить, что в ваших услугах я не нуждаюсь.
– Каких услугах?
– Сексуальных. Я с Герой как-нибудь сам.
Народ хихикает, бесплатный цирк, еще бы Заяц с двумя бабами нарывается на Боксера без баб.
– Еще что-то хочешь мне сказать?
– Нет. У меня все ровно. Нет проблем. Хотя, да. От Геры отстаньте.
– А если не отстану?
– Я же говорю. У меня все ровно. Она вам все равно не даст. А если вы что-то хотите мне сказать, скажите.
Боксер серьезно смотрит на меня, тертый крепкий мужик:
– А не слабо на арене решить наши разногласия?
– Эй, парни, стопэ, – из толпы появляется Кокос, – Давай-те притормозим.
– Да без проблем, сейчас пойдем, или поутру, когда проссытесь?
Боксер улыбается мне даже как-то ласково, не обращая внимания на Кокоса, который после моего заявления сразу сдулся, ведь вызов принят:
– Давай сейчас Зайчонок, завтра мне за хабаром ехать.
– Ну, мне завтра никуда не надо, и если вы, сэр, настаиваете…
– Это хорошо, что у вас утро завтра свободно, сэр, – отвечает Боксер, мне нравятся люди с чувством юмора, Боксер мне тоже нравиться, – И да, я настаиваю.
Мы со все более увеличивающейся толпой двигаем на местную арену. Ради нас зажигают десятки ламп и прожекторов, освещающих круглую площадку амфитеатра двадцать метров в диаметре. Слух о дуэли за прелести Геры разноситься по стабу как огонь по степи, и места зрителей начинают быстро заполняться пьяной и полупьяной публикой.
– Заяц, сливайся, – шепчет Кокос, который неожиданно оказался моим секундантом, – У него дар неуязвимости, его даже клокстопер не может уделать, пока он под даром.
– Кокос, не кипишуй, – отвечаю я, отдавая ему Марго в кобуре, нож и флягу с живчиком, – Вот тебе четыреста рублей, сделай ставку на мою победу в течение минуты.
– Ты охренел?
– Нет. Либо я его за минуту уделаю, либо он меня. Как говориться фифти-фифти.
– У него дар минуты на три точно!
– Кокос, сделай, как я тебя прошу.
– Ладно, я тебя предупредил.
– Я тебе благодарен, честно.
Боксер в это время разделся до пояса, демонстрируя отличную мускулатуру, и заводя публику могучими телодвижениями и обещаниями отжарить зайчатину. Все же, какой крутой гетеросексуальный мужик. Не на ту запал, она боится признаться в его ошибке, а я крайний.
– Так, предупреждаю участников, специально не убивать!-это рефери, – Оружие запрещено, только дары!
Писец как справедливо. Ну да, игры настоящих мужчин. Тестостерон, круто замешанный на яйцах.
– Давай, Заяц, иди ко мне. Так и быть, дам себя раз ударить, – орет в запале Боксер.
– Огромное вам, спасибо, Боксер, – отвечаю я подходя, и закатывая рукав рубашки на правой руке.
– Внимание! Бой!
Я бью Боксера правой в левое ухо. Ощущение такое, как будто приложил гранитную стену. Боксер навзрыд так воет от боли, аж трибуны вздрогнули.
Удар рукой по уху ему ни о чем. Вот только я Ладони свои качал, употребляя горох, набивая и разряжая магазины. И Василий за неделю подкачал дар тоже. Ничего особого, но килограмм десять одной Ладонью и восемнадцать двумя я уже «жал». Ударил по уху для отвода глаз, врубил Карту, пользуясь Сферой, адресно переломал Ладонями в левом среднем ухе Боксера все три косточки: молоточек, наковальню и третью, название забыл, воткнув обломки в барабанную перепонку, улитку и рецепторы вестибулярного аппарата. Да, как выяснилось, замедление Карты на Ладони не действуют. Телекинез-это сила мысли, а не мышцы. И даже дар Боксеру не помог. Мерзковато, но я не хочу быть отбивной. Хотя не было уверенности, что его дар не защитит. Я же говорю фифти-фифти.
Оберег заметно холодеет, работать Ладонями под Картой, расход сил просто чудовищный.
Противник воя закачался, я вновь врубив Карту, хорошенько прицелился, вырубил Карту, и врезал ногой тому под колено сзади, отчего контуженный рейдер завалился на песок, блюя ужином. Ну да, вестибулярный аппарат слабоват, не космонавты мы все. Да и неполадки в аппарате этом.
А что вы знаете о подъязычной кости? Я для вида пинаю Боксера снизу под подбородок, блин, ногу отбил, Ладонями сгибая «подкову» кости над трахеей, та не выдерживает и ломается на три части, я дополнительно Ладонями расталкиваю острые обломки в стороны. С рвотный рефлексом, это производит на Боксера ошеломительный эффект, он хрипит, захлебываясь блевотиной, цепляясь за горло. Еще бы, основная опорная кость, отвечающая за вдох, глотание и часть движений головы повреждена. Все, уже не боец. Надеюсь, не помрет.
Гробовое молчание.
– Скажите Рыжей лечение за мой счет. И передайте ему, пусть не лезет к Гере, – громко сообщаю я.
Возвращаюсь, к оторопевшему Кокосу, пока к Боксеру устремились желающие помочь, и забираю свое имущество:
– Я в «Сытый медведь», подходи, со ставкой, угощаю.
Гордо и небрежно ухожу с Арены, при этом Оберег ощущается как кусок льда в груди. Сил еле хватило. И возможно это только начало моих проблем с Падальщиками.
Бледная Гера, стоящая за стойкой, вытаращилась на меня как на ожившего мертвеца.
– Еще один фирменный горох, красавица, – кладу горошину и три рубля, та как робот начинает делать свой коктейль. Кто его знает, этих Падальщиков.
Выпиваю горох, и заказываю новое пиво.
В приятном молчании сидим минут пятнадцать, Гера, глядя на меня, боится задавать вопросы. Потом появляется какой-то суетливый Кокос:
– Ну, ты, Заяц, даешь, так Боксера за три удара ушатать!
– Жить будет?
– Да. Но Рыжая жутко материться! На неделю Боксер выбыл.
Кокос, захлебываясь, рассказывает начинающим собираться посетителям бара подробности кроткой схватки.
Рядом присаживается мужик в пятнистом камуфляже. Гера, увидев его, забивается на другой конец стойки.
– Кузнец, – представляется мужик, на мой вопросительный взгляд.
– Заяц.
– Рыжая говорит, ты, если бы хотел, мог Боксера убить. И никто бы не прикопался. Подавился костью рейдер и подавился.
– Знахарю виднее, – жму я плечами.
Да, мог воткнуть обломки подъязычной кости в артерии, а не в мышцы, или в трахею затолкать. А может и не мог. Силенок бы не хватило. Правильнее сказать, да, не хотел.
– Зачем это все?
– Что?
– У тебя с этой вертихвосткой ничего нет.
– Ага.
– Тогда зачем?
– Ты это Боксеру говорил?
– Да.
– Послушал?
– Нет.
– Вот и ответ. Проблема не рассосалась бы.
– Вот ведь бабы…
– Ага.
– Без обид?
– С моей стороны да, а с вашей?
– Вообще без обид.
– Тогда хорошего вечера, Кузнец…
[1] Песня группы Серебряная свадьба «Пистолеты».
[2] Песня группы Queen «The Show Must Go On».




























