444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » MI1978 » S-T-I-K-S. Заяц (СИ) » Текст книги (страница 18)
S-T-I-K-S. Заяц (СИ)
  • Текст добавлен: 16 ноября 2026, 07:30

Текст книги "S-T-I-K-S. Заяц (СИ)"


Автор книги: MI1978



сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 41 страниц)

Глава 30. Eviction

Глава 30. Eviction[1].

Мы сидим в небольшом распадке между двух холмиков, где разбили свой лагерь на ночевку. Я потрошу суточный паек, деля его на нас троих. Кэт разводит в уксусе горошину. Рыжая рекомендовала ей, как уже ветерану Улья, пить по половине дозы гороха в день, поэтому мы честно делили горох на двоих. Вера молча сидит в ожидании своей доли ужина. Она вообще, как присоединилась к нам с утра постоянно молчит. Добавляю ей еще банку тушенки, все-таки девушка крупная.

– Держи.

– Спасибо.

– Передай ей, – Кэт передает мне кружку в которой плещется, как я полагал моя половина раствора гороха.

Я вкидываю бровь, но Кэт в ответ хмурится.

– И это держи.

Вера принюхивается и как-то растеряно отвечает:

– У меня ничего нет взамен.

Еще бы пять споранов половина порции.

– Это безвозмездно, то есть даром, – гнушу я как Сова из мультика про Винни-Пуха, – У нас тут эксперимент по строительству коммунизма.

В мире Кэт СССР не развалился и до сих пор находится в жестком клинче с блоком Объединенной Европы. С которым, кстати, фактически воевал в Великую Отечественную войну, и только вмешательство США на стороне Объединенной Европы окончило эту войну холодным перемирием в 1947 году. Соответственно идеологическая накачка сторон зашкаливала. Вот мы друг друга и подкалываем.

Но, увы, в мире Кэт не было мультика про Винни-Пуха, а Вера вдобавок ничего не знает и о коммунизме.

– Не ной. Не последнее с себя снимаешь, – отвечает Кэт.

Я отдаю своей подруге ее часть ужина, и начинаю делать раствор из горошины. Уже для себя, мурлыкая:

А при коммунизме всё будет заебись,

Он наступит скоро – надо только подождать,

Там всё будет бесплатно, там всё будет в кайф,

Там, наверное, ваще не надо будет умирать… [2]

– Что, это? – спрашивает Кэт.

– Была такая в моем мире музыкальная группа «Гражданская оборона». Я и не против делиться, только объясни. Бесплатно раздавать, только развращать. И люди к такому привыкают, начинают считать, как уже полагающееся им, и сильно обижаются, когда эта халява заканчивается.

Вера растеряно смотрит на нас:

– Спасибо, я не буду.

– Пей, – отвечаю я, – Это наши терки.

– Мне нужно половину дозы раствора для ежедневного употребления. Ты можешь употреблять полную дозу раствора ежедневно, однако употребляешь вторую половину раствора поскольку она уже есть. Такими образом, эффективность для тебя снижена. По мне лучше прокачивать Веру и меня, и более эффективнее тебя.

– Так горох в два раза быстрее кончиться.

– А его у нас и так мало. Не жмись. Вера с нами надолго и хлебать лихо будем мы все одним лаптем.

– Я не жмусь. Надо только пересчитать доходы и расходы нашего треста. И создать целевые фонды. Вокруг меня кутилы, моты и женщины.

– Капиталист! Теперь я уверена, ты предложил мне стать партнером, чтобы не платить заработную плату!

Вера, широко раскрыв глаза, и не понимания, смотрит на этот цирк.

– Ты все поняла слишком поздно! Убытки пополам, а горох-врозь!-говорю, встряхивая раствор гороха.

Мы смеемся, приводя Веру в еще большее смущение…

…-Ну вот, мы добрались. Будьте внимательны.

Мы заходим на Вышку со стороны примыкающего к ней стаба-тройника. Меня не было тут больше года. И здесь точно есть один развитый зараженный, который неизвестно до кого отожрался.

Палатка на стабе, где я хранил собранное имущество, которое на длительное расстояние тащить мы не могли, была смята, раздавлена и частично сдвинута на черноту. Тварь загадила стаб своими экскрементами, обломками костей, обрывками одежды и кровью.

Самой твари на стабе не оказалось.

– Вот гадина, кажись она меня разорила!

– И взвыл кулак-мироед, по миру его пустили, – в ответ пошутила Кэт.

– Прекратить красную пропаганду!-потребовал я.

– А тварь где?

– Думаю на кластере, либо водопой ушла, либо там ее основная лежка. Ладно, убытки позже посчитаю. О, череп сохранился. Это тот элитник о котором рассказывал.

– Да ну, мелковат. Максимум матерый бегун.

– Клянусь Ульем, в нем была одна красная жемчужина!-ответил я задумчиво.

– Ты что на эту гадость смотришь?

А задумчиво я смотрел на кучу, которую новая тварь тут наложила.

– Я конечно не специалист, но судя по размеру, тварюга должна быть не меньше быка. Прошлый, как ты видишь, был дрыщ дрыщем.

– Может что-то изменилось? – спрашивает Кэт.

– А что? Элитник был собакой. И всех перезагрузках победителем была собака. Но тут слишком мало пищи после перезагрузки, а потом зараженному, приходиться почти два месяца голодать до новой перезагрузки.

Всю дорогу от своих кластеров через «черноту» Вера молчала, ограничиваясь только короткими «да», «нет», «спасибо». Не смотря на мои уверения, что я зла не держу, чувствовала она себя явно не в своей тарелке, оказавшись в одной компании с двумя малознакомыми людьми, вдали от родных людей и привычных кластеров, посреди «черноты» о которой в ее общине наверняка ходит много страшных и завирательных баек. Кроме того, мы с Кэт были уже на своей волне, и Вера не всегда понимала наши пикировки и шутки.

– Вера?

– Да?

– Что скажешь о размерах твари? – я указал в кучу.

– С матерого топтуна размером, – выдало Дитя Улья.

Наверняка какое-то оружие из запасов сохранилось, но рыться на стабе сейчас время терять:

– Так, тебе мой автомат.

Мой автомат Вера принимает молча, как и все магазины, к нему.

Наша троица кустами крадется к началу поля, с которого открывается вид на заправку с вышкой мобильной связи и часть деревни.

Никого.

– Где она?

– Где-то в домах, я думаю. Лежит, калории экономит. Все не пойдем. Я сейчас проверю, а вы здесь ждите. Если что, валите тварь.

Налегке крадусь к заправке. На заправке пусто. Что сильно мне не нравиться так это вскрытые как консервные банки машины, и развороченный вход на заправку. Как будто слон в посудную лавку заглянул. Посмотрел через дорогу. Проломы в жилых домах. Сломанные заборы, разломанные хозяйственные постройки.

Отступил за заправку, выбрался на «черноту» и по кривой приблизился к первому дому. Сфере никого. Пролом в стене метра два шириной. Вытащил смятый чайник и зашвырнул его подальше в деревню. Тот глухо где-то ударился, отлетел и с громким шелестом, шлепнулся на какой-то мусор. В ответ в недрах деревни что-то зашевелилось, заворочалось, утробно заворчало, и из-за дома выскочил зараженный медведь!

У нас в Новосибирском зоопарке, у вольера с белыми медведями был ростомер в виде вставшего на задние лапы этого самого белого медведя, «рост» которого был три метра.

Так вот этот раза в два был крупнее белого, лысый, с какой-то розово-коричневой кожей, и крайне жилистый и поджарый, с огромной увеличившейся пастью полной острых зубов. Монстр, заревев, бросился на меня.

Я, конечно, мог убежать на «черноту», но на кластере Кэт и Вера. Им может не хватить огневой мощи, если тварь начнет бродить по кластеру, а я не успею их вытащить.

Выхватил Ерша, взвел курок, прицелился. Морда твари попадает в Сферу, выстрел. Даже в глазнице кость слишком толстая, а точнее мозг слишком маленький, для увеличенного черепа c мощными челюстными мышцами, пуля раскалывается на фрагменты, ослепляя чудовище на левый глаз. Медведь, получив легкое оглушение, трясет башкой, слегка притормозив. Второй выстрел в правый глаз. Впоследний момент, тварь дергает мордой, и просто получает пулю в лоб, которая застревает глубоко в кости. Стремительный прыжок зверя, Карта, Телепорт. Я переместился влево, в слепую зону. Сфера, прицел, Карта, корректировка, выстрел. Пуля попадет верхнюю часть шеи, проходит через мышцы, между костным отросткам атланта и раздвоенными костяными гребешками второго позвонка, где уютно разместился споровый мешок, прикрытый сверху толстой костяной пластиной, и по касательной изнутри разрывает его.

Все, готов. Выдыхаю. Надо качать Телепорт. Сил еще на два-три перемещения, против большого количества тварей так не станцуешь. Перезаряжаю Ерша и не скрываясь, возвращаюсь по дороге к Кэт и Вере.

– Что случилось? – спрашивает Кэт.

– Фиг его знает. Откуда-то здесь оказался зараженный медведь. Цирк, что ли, мимо проезжал. Или кто-то из местных в вольере держал. Пойдемте, посмотрите.

Не смог отказать в себе удовольствии лично сводить женщин на осмотр поверженного зараженного. Все же вождь должен демонстрировать храбрость и удаль.

– Если тебя в следующий раз сожрут, можешь не возвращаться, – злиться Кэт, – Ты в «черноту» уйти не мог?

– Вы на кластере оставались. Он мог найти вас раньше меня.

– Это достойная добыча, – заявила Вера,

– Надо ему голову отрезать.

– Зачем? – спрашивает Кэт.

– У меня будет еще один череп врага, который пытался захватить у меня землю!

– И из чего ты его убил? – спрашивает Вера.

Ого. Прям фонтан красноречия. Я похлопал по кобуре с Марго.

– Заяц, не морочь ей голову. К твоим шуточкам еще привыкнуть надо.

– Что не морочь? – спрашиваю, чуть разворачиваясь, так что бы Вере не было видна кобура с Марго, делаю вид, что достаю из кобуры оружие, доставая Ерша из Кармана, – Вот из этого ствола я его завалил.

У Веры глаза как плошки, когда она видит Ерша, который внушает, и она в замешательстве, как он уместился в кобуру Марго. Хоть и дылда, а все еще подросток. Да и с фокусами в Стиксе бедновато. Так же убираю Ерша в «кобуру».

– Заяц!

– Все, все. Больше никаких фокусов. Кстати, Вера, это явно кусач, а не матерый топтун.

– Тварь не обычная, да и голодает, – жмет плечами та, – Ошиблась.

Оставив Веру с энтузиазмом отрезать башку монстру и отправив Кэт разбивать лагерь в поле, принялся считать потери, убытки и утраты. Судя, по уровню воды в колодцах, с момента перезагрузки прошло где-то полтора месяца. Зараженный медведь, гонясь за людьми и животными, практически уничтожил деревню и заправку, сделав их непригодными для проживания. Из продуктов удалось обнаружить только два десятка консервов, и три девятнадцатилитровых бутылки с водой для кулера, и две упаковки с литровыми бутылками воды. В тайнике старого колодца ничего не оказалось.

Провел ревизию разгромленного склада на стабе. Могло быть и хуже. Из ценного имущества сохранился только один муровский АК-203, и самое главное тот крупнокалиберный карабин Heym Express под.600 NE. Также сохранилось два АКМС и три АКСУ, которые хранил для вооружения свежаков, несколько цинков с патронами. Вера, приученная к экономии и бережливости, смогла собрать еще шесть сотен патронов «семерки» и «пятерки», раскиданных по всему стабу. Остальное имущество было либо сломано, либо погнуто, либо повреждено, либо частично пострадало от «черноты» либо сгинуло в ней.

В общем, поступившие в казну отряда шесть горошин и девятнадцать споранов из медведя, который, скорее всего, был молодым кусачем, не могли компенсировать ущерб.

– Вот что бывает, когда надолго оставляешь свою землю без присмотра, – ворчал я, выкидывая лопатой со стаба на «черноту» мусор и прочие отходы, пока Кэт с Верой оборудовали небольшое стрельбище на триста метров.

В обед, уже в лагере, я изложил свой план.

– Завтра идем на Кластеры. Оборудуем там пару убежищ, дождемся ближайшей перезагрузки, и восстановим ее график по кластерам, либо, если внешники там уже потрошат, сориентируемся на месте и уточним дальнейшие планы. Судя по всему, придется задержаться, так как надо дождаться я перезагрузки этого кластера. Вопросы?

Вопросов нет.

– Далее, Вера. Согласно договора с твоей общиной я должен тебя вооружить и снарядить. Это тебе, – вручаю ей АК-203 и карабин Heym Express, – Калаш тебе для мелочи типа топтунов и ниже, карабин для более крупных тварей. С автоматом можешь уже тренироваться, патроны и магазины к автомату возьмешь на складе. А вот для карабина есть только двадцать патронов. Вернемся в Медвежий Угол, закажу еще у ксера, и узнаю у торгаша о возможности установки в пулю бронебойного сердечника. Конечно по мощности это не противотанковое ружье, и прочие тяжелые снайперские винтовки, но это карабин с мощным патроном калибром почти шестнадцать миллиметров, с ним у нас охотятся на слонов, бегемотов и носорогов. И весит всего килограммов шесть в отличие от этих длинных дур. Остальное снаряжение тебе подберем на кластерах.

Оружие произвело на Веру примерно такое впечатление, какое на ребенка производит гора подарков под елкой на Новый год.

– Заяц, у меня никогда такого не было, – расчувствовавшись, сказала она наконец, и кажется, только ее стеснительность помешали обнять меня-Спасибо, тебе…

Затем она разобрала и собрала калаш, проверяя его и подгоняя под себя, повозилась с карабином, осваиваясь с его устройством.

После обеда я направился опять к стабу, дочистить его от следов пребывания твари, и сделать для остатков хабара укрытие из дуг для огурцов и полиэтилена для теплицы.

Пока я работал, со стороны стрельбища начали раздаваться выстрелы. Вера пристреливала свой калаш. Минут через тридцать она явилась и застенчиво встала рядом:

– Что?

– Заяц… можно сделать четыре выстрела из карабина? Для пристрелки!

– Можно, – долбя лопатой почти каменную от пропитавшей ее крови землю, процедил я.

– Спасибо!

Вскоре с трехминутным интервалом каждый грохнуло четыре выстрела.

Вернулся я только к ужину. Очистка стаба отняла много сил, но оно стоило того. Ни следа, ни вони от незваного арендатора не осталось.

А лагерь разительно поменялся в лучшую сторону. Женщины, а скорее всего Вера, приволокли здоровый стол и несколько стульев. С торцов стола вбили две жерди, закрепив их растяжками из полипропиленовой веревки и натянув трос между жердями. На этот трос повесили три переносных фонаря, наверняка взятых из автомобилей, запитав каждый от отдельного автомобильного аккумулятора.

Свое оружие Кэт и Вера уже почистили. Теперь Кэт помогала девушке, разложившей на столе набор из различных небольших инструментов, кроить найденную в деревне ткань и кожу из курток и сумок, и колдовать над двумя небольшим частично распоротыми плечевыми матерчатыми сумками, которые я вроде видел на витрине заправки.

– Что делаете?

– Вера хочет сделать подсумки на четыре магазина каждый для автомата, и для патронов на карабин.

– Понятно, – достаю из рюкзака набор для чистки и Ерша из Кармана. Разряжаю револьвер и начинаю его чистить. Вижу, что Вера краем глаза наблюдает за мною.

– Что?

– Можно… посмотреть? – Вера явно стала более разговорчивой.

Даю ей оружие:

– Это Ерш.

Вера крутит в руках оружие, громадный револьвер гармонично смотрится в ее руках.

– Сильное оружие, – говорит она, со вдохом возвращая Ерша мне.

– Да, он для самых радостных и торжественных встреч. Для топтунов и мельче мой «калаш» и Марго.

– Почему ты даешь оружию имена?

– Мне нравиться думать, то это делает оружие лучше, надежнее и почти живым, И, я даю имена не каждому оружию. Ерша и Марго не часто можно встретить в руках рейдеров. А вот калаш, так и останется просто калашом, хоть и тактическом обвесе, что мой, что твой. Но твоему карабину можно дать имя.

– Какое? – спрашивает Вера.

– Моська.

– Почему?

– Во-первых, это оружие для охоты на слонов, а в моем мире была басня «Слон и Моська». Во-вторых, при серьезном калибре, Моська гораздо короче и легче более мощных тяжелых снайперских винтовок. В-третьих, имя не должно быть пафосным или чересчур серьезным. И вообще, Вера и Моська звучит как отличная пара…

[1] Eviction – в англосаксонском праве выселение арендатора из арендуемой недвижимости арендодателем.

[2] Песня «Все идет по плану». Группа «Гражданская оборона».

Глава 31. Большая прогулка

Глава 31. Большая прогулка[1].

– Внимание! Город подвергся террористической атаке!

Вопли с небес мы услышали километра за три при походе к Восьмерке. Предположив, что потрошат Кемерово, я увел группу обратно в «черноту», и мы, сделав крюк, через четыре часа вышли к границе Волгограда и Новосибирска.

– Близко приближаться к Кемеровскому кластеру не будем. Сейчас его и его границы патрулирую муры и беспилотники. Оборудуем пару убежищ на этой стороне. Ждем, когда они закончат потрошение, и чистим мои нычки в Волгограде. Складируем хабар, и обыскиваем Кемеровский кластер на предмет выживших, продуктов, снаряжения и раций. Уходим с хабаром в Угол. После возвращаемся к перезагрузке Вышки и Восьмерки. Вопросы?

– Почему надо ждать потрошения Кемерово для посещения нычек в Волгограде? – спрашивает Кэт.

– Тут просто. Это самое безопасное время забрать хабар. При перезагрузке Волгоградского кластера, внешники не могут взять его полностью под контроль. После потрошения остается много зараженных. До перезагрузки Новосибирского кластера они бродят по соседним кластерам. При перезагрузке Новосибирского кластера нападают на него. Кроме того, туда приходит несколько крупных стай зараженных, которые потом откочевывают обратно на запад. Те, что не ушли, приходят на объявления внешников с Кемеровского кластера. После этого до новой перезагрузки Волгограда, тут самое низкое количество зараженных.

– Почему сейчас на муров нам не напасть?

– Кэт, у тебя на муров сильно так свирбит?

– Нет, – мотает головой Кэт, – Но если будет возможность упускать не хочу.

– У нас сейчас не подготовленных мест для засад. Кроме того, не надо привлекать к себе излишнее внимание без особой необходимости. Надо быть ниже порога реагирования.

– Хорошо.

– На Вышке я видела свинарники, – говорит Вера, – И собачьи будки.

– И что?

– Надо подготовиться к забою. Мясо не должно пропадать. И собак надо запереть.

Мы с удивлением смотри на нее. Ну, да у сектантов всегда было проблемы с продовольствием, да и иммунные собаки тоже ценность.

– Что с мясом будешь делать?

– Вялить.

– Кэт?

– Нет!

– Почему?

– Я тогда не смогу его есть, – Кэт явно не хочет использовать свой дар для консервации свинины, что было бы рационально, но, учитывая для чего она ранее использовала его, психологически стремно.

– Вера, что тебе надо?

Вера задумалась:

– Много чего. Мне бы большие магазины. Там определюсь.

– На Кемерово есть строительный и продуктовый гипермаркет. Возьмем что тебе надо, и по возвращению у тебя будет день до перезагрузки Вышки для подготовки…

…Мы лежим на крыше наблюдая за зараженными на куче распотрошенных тел. Вера, хоть и Дитя Улья, только знает о внешниках и мурах. Но одно дело знать, другое увидеть. Каждый должен увидеть, что такое муры и внешники. Смертью в Стиксе пропитан воздух, она родилась, вдыхая этот воздух. Видеть смерть для нее привычно, но она просто не понимает, зачем эта бессмысленная смерть, тех, кого Улей благословил, и это вызывает у нее гнев.

Кэт тоже, не отрываясь, смотрит на трупы. Она никогда не забывала, кем была: винтиком одного из многих жестоких уродливых механизмов по переработке человеческого мяса в прибыль.

– Кэт?

– Все в порядке. Я…,-она бросает быстрый взгляд на Веру, – Я рада, что я с тобой, и что есть … еще одна жизнь. Какой алгоритм действий внешников на этом кластере?

– Первый день эвакуация детей с родителями.

– Детей?

– Они потрошат и незараженных детей. Как я понимаю это дополнительный доход. Второй день фильтрация населения. Видно они как-то могут определять иммунных. Третий-фильтрация и «эвакуация» тех, что боится выйти.

Она снова припадает к монокуляру:

– Мне надо осмотреть пока еще свежие трупы и тот бумажный мусор.

– Зачем?

– Что бы знать, что и как они изымают. Какие у них медицинские протоколы. Сколько людей в разделочной бригаде. Сколько бригад. Вдруг узнаем, как они определяют иммунных.

– Зачем?

– Что бы знать врага лучше.

– Может тебе тогда в стронги пойти?

– Ха-ха-ха, отличная шутка. Я не такая сумасшедшая. Если они потрошат кластера на которых мы работаем, то чем больше о них знаем, тем лучше.

– Ладно. Вера, ты слышала?

– Да, там три десятка бегунов. Главное не дать им навалиться толпой.

– Кэт, ты начинаешь, потом, прикрой нас. Вера, я работаю с Марго. А ты добивай добежавших.

Я с Верой спускаемся вниз и выходим из подъезда и двигаемся к горе трупов.

Первый зараженный заметив нас, призывно заурчал, и вся стая кинулась на свежее мясо. Щелк. Щелк. Щелк. Это с крыши стреляет Кэт, каждая пуля попадет в цель и после этого зараженный с земли больше не поднимается. Но зараженным плевать на потери, первый зараженный вбегает в Сферу, я его пропускаю к Вере. Хлоп. Пуля в глаз второму. Готов. Щелк. Хлоп. Еще один. Вера делает шаг вперед и быстрым движением бьет шестопером точно в шею. Хрясть. Силы удара хватает и на то, что бы сломать шею, и отбросить тело зараженного в сторону. Щелк, щелк, хлоп, хрясть. А потом через минуту они закончились.

Какие мы молодцы. Отобрали спораны у мелких зараженных. С другой стороны их было тридцать на троих, и я посмотрел на Веру в деле. Правильно сказала Кэт-Терминатор.

Я сижу на скамейке, и смотрю, как Кэт, облачившись в найденные в каких-то коробках серые медицинские перчатки и маску, бродит среди трупов, изучая некоторых из них, и собирая какие-то бумаги.

– Четырнадцать споранов, – докладывает Вера.

Я забираю десять. По четыре мне и Кэт, два в казну отряда, на возмещение расходов на патроны.

– Четыре спорана тебе. Бонус сверх содержания.

– Спасибо, – Вера прячет спораны, – Что она делает?

– Собирает информацию о наших… врагах.

– Мы будем выставлять их головы?

– Здесь спорная территория и это не те враги, которые того достойны…

…-Здесь так много оружия и патронов, – говорит Вера, оглядывая арсенал фельдъегерей.

– Берем только автоматы, пистолеты-пулеметы, «стечкины» и «семерку». Нам еще забирать имущество с торговых центров.

– Понимаю, – девушке явно жалко бросить четыре цинка с «пятеркой» и три с «девяткой» для ПМ.

Тут меня осенило:

– Вера, у вас же есть ксер?

– Да, – не стала отпираться девушка, – А что?

– Да так. Есть одна идея. Забирай цинки с «пятеркой» и «девяткой»…

…-Так, – сказал я оглядывая жилой квартал, и поправляя рацию, взятую в торговом центре на посте охраны, – Кэт, на какой крыше хочешь разместиться?

Кэт тоже оглядывает окружающие нас многоквартирные дома:

– Вон там. Осмотрите этот дом и те три. Потом поменяю место наблюдения.

Мы все втроем заходим подъезд, понимаясь вверх. На нечетном каждом этаже я открываю двери и проверял Сферой квартиры, на предмет оружия и выживших. Никого и ничего. Поднялись на крышу, закрыв решетку, ведущую на нее на навесной замок.

– Ладно, сейчас мы с Верой шерстим остальные подъезды, и двинем в соседние дома, если что уходи через соседний подъезд.

На обыск десяти многоквартирных домов ушло около шести часов. Попадались в основном охотничьи ружья, да патроны к ним. Из интересного взял только ружье Вепрь-Ланкастер[2] с сотней патронов к нему. За сколько его можно толкнуть я не знал, и забрал его только из-за довольно мощного пулевого патрона. В общем, не густо.

– Продолжаем поиск? – спросил я Кэт, когда мы сидели на крыше и перекусывали, – Все-таки внешники хорошо это кластер чистят, ни развитых зараженных, ни иммунных, только ошметки тех кого успели сожрать по подъездам и дворам, да «пустыши».

– Солнце сядет часа через три, – задумчиво ответила Кэт, – Давай обыщем еще пару домов для очистки совести.

За час осмотрели полтора многоквартирных дома, при подходе к четвертому подъезду Оберег начинает дрожать, как будто я попал в поле сенса.

Нажимаю тангету:

– Внимание!

Укрывшись за машиной оглядываем с Верой окрестности. Она отрицательно качает головой. Я тоже никого не обнаружил.

Двигаемся вдоль дома, минуем четвертый подъезд, и засекаю в боковой квартире первого этажа живого. Ну, как живого. Парень, наверное, до тридцати лет, в инвалидной коляске. Прошлая жизнь основательно обглодала его, лишив обеих ног, правой руки, обоих глаз, изуродовав лицо, и перебив позвоночник в нескольких местах. Парень сидел в коляске, сжимая в левой руке неизвестный пистолет мне с пятнадцатизарядным магазином. В пистолете уже не хватает двух патронов. Инвалид сидел тихо, но напряженно, и он как будто знает, что за стеной я и Вера.

Возвращаемся в четвертый подъезд, подходим к квартире. Вижу дальнюю комнату квартиры, там на кровати лежит труп сухонькой старушки скорее всего суточный давности, в двумя пулевыми ранения: одна в грудь, другая в голову.

Стучусь в дверь:

– Есть кто дома?

Парень молчит, только вскидывает оружие. Да между нами бетонная стена, но ствол смотрит мне точно в грудь. Обрег вибрирует.

– Мы не причиним вам вреда и можем помочь.

Парень молчит, готовый выстрелить. В его решительности сомнений нет. Сама ситуация довольно странная. Обычно свежаки себя так не ведут. Ладно.

– Я захожу!-сообщаю я, и обращаюсь к Вере, – Жди меня здесь.

Отрываю Ладонями замок двери, отодвигаю ими засов и нажав на ручку двери, толкаю дверь внутрь. Она со тихим скрипом отрывается.

Парень молчит, ствол пистолета не дрожит и нацелен не на открывающуюся дверь, а на меня за стеной. Врубаю Карту примерно на десятую от мощности, и, двигаясь медленно как будто глубоко под водой, захожу в квартиру.

В Сфере вижу, как парень жмет на спусковой крючок, и врубаю Карту на полную мощь, пуля вылетает из дула в ореоле пламени, и быстро летит прямо мне в грудь, в последний момент делаю Телепорт, что бы она просто оказалась за моей спиной, замедление Карты, повторно жмет на спусковой крючок, ускорение Карты, новый выстрел, Телепорт. Третьи раз я ему выстрелить не даю, заламывая руку с пистолетом, обеими руками, поставив одной Ладонью на предохранитель, второй-зажав спусковой курок. Парень молча пытается сопротивляться, но естественно почти мгновенно проигрывает эту схватку.

– Это что тут такое было? – спрашиваю я, отбирая пистолет, – Я конечно незваный гость, но стрелять в первого встречного-поперечного даже по меркам Улья перегиб.

Парень молчит, сжимая упрямо губы.

Нажимаю тангенту рации:

– Кэт, сворачивайся, нашли иммунного, и, судя по всему, это все чем нас Улей побалует на кластере. Он и так не особо щедр.

– В каком смысле? – спрашивает Кэт.

– Увидишь. Вера, заходи, присмотри за клиентом, а то уж больно шустрый.

Сам обхожу квартиру. Вот он на фотографии. Веселый, молодой, в какой-то черной военной форме. Вот он помладше, с мужчиной, тот тоже в форме, надо полагать отец. А вот еще младше уже, наверное, с дедом. Тот тоже в черной форме. Я разглядываю галерею семейных фотографий на стене. Потомственный военный. А труп это судя по всему, в том числе по фотографиям, это его обратившаяся бабушка. Вот в рамочке награда. Какой-то черный крест с оранжевой каймой по краям. Награда выглядит минималистично и стильно. Документы в ящике комода. Кузнецов Андрей Ильич.

Возвращаюсь в коридор.

– Голова болит, пить хочешь?

Молчание.

– Ты чего такой злой? Мы тебе ничего плохого не сделали, даже поможем.

Молчание.

– Вера, ты ухаживать можешь за больными?

– Да. Я ухаживала за младенцами, и два раза за клонами.

– Из биогеля?

– Да.

– Бери его пока на свое попечение. Обтереть его надо, а то попахивает. Памперсы у него, вот там, – указываю на шкаф, – Что ты делаешь?

– Освобождаю рюкзак, – во время нашего обыска квартир Вера хозяйственно набивала его разными вещами, – Надену на него новый памперс и в рюкзак. Так удобнее.

Парень аж заскрипел зубами, кривя рот от бессилия и злости. Но молчит.

Появляется Кэт и оглядывает свежака:

– Мне, кажется, Заяц, ваше коммерческое предприятие терпит крах. Его самого тащить надо. Что с парнем делать будешь?

– Не мое предприятие, а наше, и не я, а вы. Это ты его спасла и это твой крестник.

– Почему?

– А кто, предлагал поискать чуть дольше? Если бы не ты, он бы так тут на своей коляске и дальше сидел.

– У меня никогда не было крестников, – медленно говорит Кэт.

– Замечательный день и час получить новую ачивку, – усмехаюсь я.

– Что?

– Не обращай внимания. Специфика моего мира.

– Спасибо, – Кэт даже расчувствовалась, для нее это оказалось важно.

– Рано благодаришь.

– Почему?

– А он чего-то на нас вызверился. Стрелял в меня. Два раза. Очень хотел убить. Без объяснения причин.

Пока мы болтаем, Вера как пушинку перетаскивает, молчащего парня на диван, раздевает догола, снимает с него использованный подгузник.

– Вообще-то ты можешь вывести человека из себя.

– Я тут не причем. Парень явно сенс, он засек нас еще около подъезда и уже готов был стрелять. А я был очень дружелюбен.

– Ты почему Зайца хотел застрелить?

Молчание.

– Видишь какой сердитый, – говорю я, – С другой стороны хорошо, что молчит, до убежища меньше будет задавать вопросов. Парень, тебе надо выпить лекарство от головной боли и жажды.

Молчит. Стойкий оловянный солдатик.

– Ну, молчи. Как станет невмоготу, а поверь станет, это у тебя специальная местная «ломка», только скажи.

– Может он немой? – спрашивает Кэт.

– Так он и не мычит. Мог и головной мотнуть или покивать. А он просто в молчанку играет.

Вера тем временем обтерев парня большим влажным полотенцем смоченным водой из фляги, надела на него свежий памперс, завернула в простыню.

– Если захочешь в туалет, скажи, – говорит она парню, – Помогите запихнуть его в рюкзак…

[1] «Grand chevauchée» (фр.) – большая прогулка. Опустошительные рейды во время Столетней войны, предпринимавшиеся англичанами вглубь французской территории. Как правило, носили ожесточённый характер: местное население подвергалось насилию и истреблению, уничтожались продовольствие, урожай, личное имущество, дома.

[2]Ружье ВПО-221-03 под патрон 9,6x53 Lancaster.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю