444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » MI1978 » S-T-I-K-S. Заяц (СИ) » Текст книги (страница 30)
S-T-I-K-S. Заяц (СИ)
  • Текст добавлен: 16 ноября 2026, 07:30

Текст книги "S-T-I-K-S. Заяц (СИ)"


Автор книги: MI1978



сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 41 страниц)

Глава 48. Выбраковка

Возле небольшого двухэтажного магазина «Атаман» стояли Леха с еще одной охранницей, и низкая плотная женщина в фиолетовой безрукавке с надписью «Директор» на спине. Работники сферы торговли что-то обсуждали. Толи «черноту» за магазином, которая начиналась метрах в ста, толи чужой город напротив них, толи погоду.

Увидев меня Леха, что-то сказал директору, кивая в мою сторону.

– Здравствуйте, меня зовут Заяц.

– Здравствуйте, я-Ольга Васильевна. Алексей сказал, что вы можете объяснить происходящее.

Женщине было явно не комфортно находиться рядом с вооруженным человеком.

– Если коротко, кусок вашего города был перенесен в другой мир. Как и кусок моего до этого. К сожалению, вы, как и я, заразились местным вирусам, который содержался в кислом тумане. И у меня уже есть иммунитет к вирусу.

– А мы?

– С вами будет ясно через два дня. Алексей говорит у вас есть система внешнего оповещения?..

…-Тихо! Еще раз, мне можете не верить, но местность вокруг вас не ваш город, а вон там трупы местных тварей. Если есть идеи получше, что тут происходит, можете с ними идти отсюда туда. А там есть еще много голодных зараженных. Пока трупы более крупных тварей их отпугивают, мои люди их отслеживают, и будут отстреливать…

Перед мною стояла толпа человек в сто пятьдесят. Местные жители, невезучие пешеходы, выжившие водители и пассажиры. И даже одна свадьба из соседнего кафе. Громкие объявления из внешних динамиков магазина привлекли большую часть людей сюда. Кто не пришел-его проблемы. Был еще пяток человек застрявших в смятых автомобилях, но это будет проблема местных. Струна сообщила, что зараженные начинают постепенно терять терпение и осторожность, все ближе подкрадываясь к Восьмерке. Поэтому шестьсот метров границы на нас. Я уже изложил людям стандартную укороченную версию событий, уже обкатанную на Вышке.

– …Но через десять часов наступит ночь, границу будет не удержать, и мы уйдем, вон в ту девятиэтажку. Если есть желающие, идите с нами. Но размещаться там рекомендую, один человек в одной квартире. На ночь запираемся и не выходим. Можете на это правило наплевать. Но будьте готовы, что ваш сожитель захочет сожрать вас уже этим вечером или ночью во сне. Вирус действует очень индивидуально на каждого.

Люди угрюмо молчат.

– И без оружия. Оружие будет только у меня и моих людей.

– Это еще почему? – крикнул кто-то.

– От вируса крыша едет. Мне неадекваты со стволами не нужны. Далее, подходы к девятиэтажке надо будет, так сказать, укрепить, и у желающих там укрыться будет много…

– Заяц, рубер, заходит с севера, – ожила рация голосом Кэт, – Пока стрелять не могу, он далеко и мелькнул между домами.

Магазин стоит между двумя пятиэтажками, чуть дальше от дороги, чем они. Два десятка шагов, и я на границе двух кластеров. Кластер Кемерово гораздо больше и до того места на условном севере, где он начинает граничить с Восьмеркой, там, где уже не чадят, вылетевшие на «черноту» автомобили, метров двести.

– Струна, дрон на север. Вера, Кэт, ждете моего сигнала, – сообщил я по рации, и обратился к толпе, – Мне нужны добровольцы! Мы будем приманкой для монстра.

Добровольцев не нашлось, народ молчал, переглядывался. Еще бы там на улице уже чудовищ навалено. Они хоть уже мертвые, но больно здоровые.

– Ну же, время выходит, если он увидит только меня, то может уйти во дворы за более обильной добычей. Под прикрытием зданий доберется сюда, до вас, а мои люди не смогут до последнего стрелять.

Зачем мы вообще во все это ввязались? Во-первых, получить с зараженных потроха. Во-вторых, появилась возможность с разумным риском помочь будущим иммунным выжить. Зачем? Вера верит в шанс для каждого. Струна и Шип, скорее всего, еще не избавились от чувства сострадания. Кэт, подспудно пытается, если не загладить свои грехи, так хотя бы их искупить, спасая людей и убивая муров. А я… В каком-то зомбисериале хорошо сказали: «Люди-это лучшая защита от ходячих и от людей». Десяток споранов, «ксюха» и четыре магазина к ней. Это не дорого для нас с Кэт, и хорошая база для свежака, возможность не попасть в кабалу, в расходники, и стать чем-то большим и полезным. В том числе, и для нас, для меня.

Из толпы вышел только Леха. Толи самый храбрый, толи самый глупый.

Мы выходим на улицу.

– Дубинку можешь выкинуть, не поможет, – говорю я, глядя вверх по улице. Вроде что-то мелькнуло среди деревьев сквера метрах в трехстах, – Когда скажу, беги. А то даже дохлый сомнет.

А вот и рубер появился. Видно сообразил, что элитники друг друга задрали, и теперь все мясо его.

Леха становиться белым как мел, что особо оттеняет его черная форма. Все же живой рубер гораздо солиднее мертвого. Есть возможность оценить его мощь и скорость.

– Жду команды, – сообщает Кэт.

– Готова, – это Вера.

Рубер, нетерпеливо плотоядно урча, так что, его слышно метров за сто, мчится к нам, аж пасть уже загодя раззявил.

– Беги, Леха, – говорю я.

Леха срывает с места и бежит обратно к магазину. К толпе, которая, как и полагается толпе пока не поняла всю серьезность ситуации, благо рубера на улице за домом не видно.

Я вскидываю автомат, и начинаю поливать рубера коротким очередями, целя в морду. Тот захлопывает хлебальник, что бы чего не залетело, прикрывая глаза правой лапой, скачет на меня. Сорок метров, тридцать.

– Огонь!

За выстрелами калаша не слышно выстрелов Веры и Кэт. Но метров за пятнадцать рубера ведет, он сбивается с темпа, перемещаясь как-то боком. Там, где Вера делает один, более мощный выстрел, работая затвором винтовки в ручную, Кэт успевает сделать два-три.

Рубер входит Сферу. Одна пуля уже разорвала ему сердце. Две пули в заднюю левую лапу. Одна прямо в коленный сустав, вторая в область тазобедренного.

Народ у магазина начинает в ужасе орать, и разбегаться, видя, как на меня из-за здания выбежал (и какой!) монстр. Еще одна пуля влетает в шею твари, застревая в позвоночнике, в том время как Кэт засаживает еще три пули снова в левую лапу. Перемещаю Ладонь на рукоять подствольного гранатомета.

Но монстр на самом деле все. Его ведет сильно вправо, он заваливаться на бок и катится кувырком. Карта, расчет траектории, быстрый шаг в сторону. Туша прокатилась мимо. Меняю магазин, закидывая его в Карман, где Ладонями начинаю снаряжать патронами. Достаю нож для потрошения…

…Эту девятиэтажку я выбрал не просто так. Здание г-образной формы. Семь подъездов, если занимать квартиры с третьего до девятого, это сто сорок семь квартир для одиночного карантина. С двух сторон «чернота», Г-образная часть позволяет контролировать поход к длинной части здания с другой стороны от «черноты», на манер башни крепости, и господствующая высота над пятиэтажками. Сейчас наша группа сидит на ее крыше контролируя подходы к зданию, а внизу кипит работа. Часть народа стаскивает к двум элитникам трупы зараженных, цепляя за лапы тросами к машинам. Часть, сливает из бензобаков бензин, для заправки машин охранного периметра: им работать всю ночь, освещая все вокруг фарами дальнего света, в том числе и кучу с трупами зараженных. А часть народа, из местных, чьи дома загрузились сюда, ушла к себе. В том, что будут альтернативно одаренные я не сомневался. В обществе всегда такие есть, говорят до десяти процентов. Но что хорошо для общества, а именно здоровая оппозиция, сейчас плохо для носителей этого альтернативного мнения в данной конкретной ситуации. Их проблемы. Выживут в ночи и окажутся иммунными, милости просим. За одного битого двух небитых дают.

Но даже таким отщепенцам из запасов магазина выдали стандартный набор выживания до утра: пятилитровую баклажку воды, шесть консервов в ассортименте, литр сока, галеты или сухари, пачку влажных салфеток, рулон туалетной бумаги и пачку больших мусорных мешков из плотного полиэтилена. Пришлось объяснить, что воды уже нет и не будет, смывать нечем, вот и придется в мусорный мешок ходить, сидя на унитазе.

Кстати из пяти раненных, из машин смогли вытащить только трех, остальные двое отмучались.

Сейчас я окончил подсчет и сортировку потрохов, которые мы собрали за пять дней охоты. В целом очень хорошо: двести шестьдесят три спорана, девяносто горошин, два килограмм пятьсот тридцать грамм янтаря, спасибо генератору и весам в магазине, три черных и одна красная жемчужина.

– Мы с Кэт посоветовались и решили, что доля казны с потрохов составит только десять горошин. Остальной горох, спораны и янтарь делим на пятерых. Возражений нет?

Естественно возражений не было. Делить на пять долей всегда лучше, чем делить на семь.

– Янтарь сдадим в Медвежьем Угле. За него горох получим чуть позже. Это еще сто двадцать-сто тридцать горошин. Вера, тебе янтарь или горох?

– Не знаю. В прошлый раз я взяла янтарь. Но вроде его сейчас хватает. Я уточню, но, скорее всего, я свою долю тоже сдам.

Теперь не то что бы скользкий момент, но контрактом это не оговаривалось. Главное, что бы было без обид.

– У нас есть жемчуг. Сейчас Вера и Шип должны мне и Кэт за предыдущие жемчужины. Предлагаю, что новые члены отряда участвую в разделе жемчуга, когда будут закрыты старые расчеты между членами отряда. Струна, возражений нет?

– А почему я должна возражать?

– Ну, как бы, когда вас с Кайманом в отряд принимали это не обговаривали.

– Я совсем не против. Ты и так на нас с Кайманом свой жемчуг потратил.

– Хорошо. Так как красная идет по цене двух черных, долг Шипа и Веры можно закрыть одной красной. Возражений нет?

Вера и Шип подумали и кивнули, мол, возражений нет, и я отдаю красную жемчужину Кэт.

– И есть три черных. Берете?

– Да!-говорит Вера.

– Да.

– Не долго я не должен был, – шутит Шип.

– Так ты был должен нам с Кэт двести пятьдесят гороха, теперь двести. Прогресс на лицо.

Я выдаю каждому наиболее подходящую жемчужину:

– Принимать под надзором знахаря. Но придется немного подождать после предыдущего приема. Теперь отдыхайте, ночью придется нести караул…

…Ночь прошла относительно спокойно. Наиболее крупных зараженных мы отстреляли в течение дня, или они перегрызли друг друга. Заведенные внизу машины исправно освещали прилегающую к дому территорию. Выжившие зараженные, если судить по крикам, звукам и даже выстрелам в ночи, сожрали недоверчивых, после чего часть из них попыталась прорваться к нам, а часть пожрать на куче из убитых тварей. Ни то и ни другое им не удалось. В целом, можно было сказать, что все кластеры зачищены от зараженных. То, что оставалось, естественно представляло опасность, но было не крупнее в худшем случае топтуна.

По утру выяснилось, что из ста двадцати трех человек на карантине, две трети уже обратилось. Из оставшихся самыми перспективными была директор магазина «Атаман», один из раненных, из-за переломов пока не способный двигаться, и еще какой-то мужик со свадьбы. Остальные уже довольно сильно хрипели, и должны были превратиться в пустышей до вечера. Естественно будущим пустышам ничего не сказали, оптимистично предложив забрать дневной паек и продолжить карантин.

После небольшого совещания, я, Вера, двое нанятых свежаков, которым разъяснили ситуацию и перспективы, ушли за хабаром на кластер Волгограда. Шли все равно через «черноту», уже привычной мне дорогой. Стикс полон неприятных сюрпризов, у него может быть особое мнение о том, кто тут из зараженных остался, и как тут безопасно.

Вернулись с хабаром, к которому кроме двух противотанковых ружей из музея я добавил ППС-43[1], уже после обеда и приступили к обсуждению дальнейших действий. Было понятно, что до полного обращения оставшихся, не более человек десяти, была пара-другая часов, и задерживаться на кластере с ночевкой было бессмысленно и все равно небезопасно. Поэтому отправив свежаков готовиться к переходу, я поставил вопрос о Наташе, которая еще была жива.

– Почему ты хочешь оставить ее в живых? – спросила Кэт.

– А, почему бы и нет. Как и в прошлый раз сейчас опасности она для нас не представляет. И опять принесла нам жемчуг и потроха.

– А у нее жемчуг забрать? – спросил Шип, – Мы с можем тогда свои долги перед вами закрыть.

– Это резонно, – согласился я, – Но тебя так этот долг сильно напрягает?

– Да не особо.

– А кого-то еще?

Вера и Струна отрицательно машут головой.

– Тогда может кому-то мало жемчуга?

По лицам видно, что мои товарищи не могут, так сказать. Ну, да, еще предыдущие жемчужины паразит не переварил.

– Убить Наташу конечно можно. Более того, все мои инстинкты требуют убивать людоедов. Но скопированные сюда люди будут также продолжать перерождаться и жрать друг друга, а иммунные без нас здесь не выживают, попадая либо к мурам, либо к зараженным. Наташа хоть и жрет всех подряд, жрет и муров, и до этого выживала под беспилотниками внешников. И мы знаем на что она способна. В отличие от того же Крепыша, или кого еще кто придет ей на замену. И мне кажется Улей не желает ее смерти.

На этом Кэт усмехается:

– Хочешь поставить вопрос на голосование?

– Да. Кто за то, что бы ее убить?

– За, – говорит Кэт.

– За, – это Шип.

– Против, – голосую я.

– Против, – это Струна.

– Раз Улей против, то и я, – жмет плечами Вера.

– Вот и отлично. Так. Кэт займи пока свежаков, пусть набирают продукты, и особо на улицу не зырят. Шип, Струна, все наше оборудование и электронику сгрузите вон в ту «буханку». Пока бросим здесь на кластере. Авось успеем вернуться до следующей перезагрузки. Вера. Притащи-ка мне к Наташе пару пустышей…

…Наташа еще дышала. Вцепившийся ей в шею дохлый Крепыш, не давал залечивать раны, и она медленно умирала, истекая кровью. Все же они очень живучие, если их что-то сразу не убивает. Но в такой ситуации, ей подыхать неприятно и долго. Пока Вера тащила за шкирку двоих свежеубиенных пустышей, я обыскал несколько джипов на границе обоих кластеров.

– Вера, помогай.

Наташа дернулась, как только пасть Крепыша под действием раздвигающихся домкратов с обоих сторон под хруст зубов начала ослаблять свою хватку. Элитник открыла мутный глаз уставившись им прямо на меня. Было не вполне комфортно, нас разделял только метр, а в хищных инстинктах элитника я совершенно не сомневался.

– Нечего на меня так смотреть, Наташа. Предупреждаю сразу. Завалю, и не посмотрю на решение общего собрания отряда.

Естественно она меня не понимала. Наташа завозилась еще сильнее, чувствуя ослабление хватки, но пасть Крепыша мы поддомкратили еще не особо сильно.

– Ну-ка, спокойнее, – набравшись наглости и смелости я шлепаю ладонью по бронированной морде элитника, – Освободишься еще, не спеши.

Резвости в ней конечно немного, благо вместо лап культяпки, сильно ранена и ослаблена, но и этой резвости мне может хватить. Благо расстояние между нами ни о чем. Ее главное тоном успокоить, без агрессии, если такое вообще возможно.

Наташа замирает, не урчит, не рычит, продолжает внимательно буравить меня мутным глазом, шумно вдыхая воздух ноздрями, и выдыхая через пасть.

– Подруга, и воняет у тебя. Зубы почистила бы что ли? Работать невозможно. Давай договоримся, что ты нас съешь последними, на десерт. После этого дохлого мяса. Оно хоть и невкусное и слегка уже с душком, но его много, не бегает и не стреляет.

Домкраты идут туго. Посмертная хватка у Крепыша что надо. Но постепенно зубы и клыки нижней челюсти выходят из мяса и мышц, ослабляя давление челюстей на шею. А вот верхняя челюсть явно застряла в костяном воротнике Наташи. Он почти его прокусил. Ну и ладно, ну и хорошо, пусть сама освобождается.

– Вера, отходи.

Девушка бросает работу и отбегает метров на тридцать, вскинув винтовку на изготовку. Она четко осознает ситуацию и совсем не боится того, что мы делам.

– Теперь давай сама, – говорю, отходя в сторону, метров на пять.

С минуту Наташа тяжело дышит, затем с хрустом поводит шеей, даже с какой-то легкостью выворачивая застрявшие зубы Крепыша из его верхней челюсти.

В хватаю тело «пустыша» обеими руками за одежду, раскачиваю его и швыряю к Наташе:

– Это тебе, слегка набраться сил. Кушай.

Та с хрустом захлопывает на трупе пасть, и смалывает его за секунд двадцать. Вообще-то творится жесть, я кормлю тварь человечиной. Но не мы такие, жизнь-такая, а бытие определяет сознание. Она и так сожрет всех запертых в девятиэтажке «пустышей». Гордая высокоморальная позиция хороша, но здесь бессмысленна. Эту позицию для выживших прибережем.

Летит второй труп:

– Дальше сама определись, что жрать. И позвольте откланяться, не смею больше занимать ваше время.

В ответ виски сдавило болью:

– Ах, ты ж, сука!

[1] Пистолет-пулемет Судаева-советский пистолет-пулемет, разработанный в 1942 году и улучшенный 1943 году, под патрон 7,62Х25 мм, что и ТТ.

Глава 49. Стартап

– Что с тобой? – немного даже испуганно спросила Кэт, когда Вера, поддерживая меня, довела до нашего маленького отряда на границе с «чернотой».

– Ничего. Улей посмеялся надо мною, – отвечаю отдуваясь, присаживаясь на землю.

Она своими теплыми ладонями понимает мое лицо.

– У тебя сосуды в глазах полопались.

– Просто скакнуло давление.

– Что произошло?

– Вот тебе прям сейчас надо это знать?

– Нет, ответа от тебя я подожду. Вера, что произошло?

– Он разговаривал с Наташей, потом заругался, потом у него носом пошла кровь.

– Все закончилось нормально, – отвечаю я, отпивая живчика, – Сейчас немного приду в себя и пойдем. Не стоит тут долго задерживаться.

Остальные, включая двоих ходячих свежаков и одного, лежащего на матерчатых носилках, напряженно смотрят на меня. Непонятки с командиром в Улье всегда настораживают.

– Я же сказал, все нормально. Шутки Улья, они такие. Я ее пережил. У кого есть влажная салфетка под рукой?..

...-Медитируешь?

– Нам шаманам так положено.

– Что там было на Восьмерке?

– Улей пошутил.

– Кстати, об Улье. Тебе не кажется, что ты злоупотребляешь его волей?

– Думаешь Вера такая дремучая дура, чтобы повестись на просто звиздеж? Она умна и практична, хотя и производит впечатление тормозной и деревянной. Да она верит в Улей. С тех пор, как я появился у ее общины, их положение стало лучше. Потом она дала слабину, я попал на крест, дела у общины стали как были, то есть хреново. Но я вернулся. Теперь она отрабатывает свой косяк. Она с нами только второй месяц. А уже съела одну «чернушку», и у нее есть уже вторая жемчужина. Она каждый день пьет раствор гороха. У нее есть свои спораны и горох, уж не знаю сколько она отдает из этого Василию, и есть классное оружие. Она видела, как на Каймана и Струну ушло три жемчужины. Три добытых мною жемчужины. И теперь скажи, зачем ей лезть поперек меня, если я говорю, что Улей не желает смерти Наташи, что не надо пытаться откусить еще то, что даже быстро не переваришь? И раз Улей этого желает, то она и с тобой не ссориться. И получает свой раствор.

– Хочешь сказать…

– Я хочу сказать, что она не просто так сказала про Улей. Это дало возможность ей свободно голосовать. Терки между тобой и мной не ее головная боль. Но она в нашем отряде. Я командир, и Улей пока благоволит мне, а значит и нам всем, а ты ей даешь раствор.

– А мы типа с Шипом кровожадные дураки?

– Почему? У вас свой резон. Убей людоеда и достань жемчуг. Нормальная, обоснованная и логичная позиция.

– А твоя?

– Пока нам от Наташи было больше пользы, чем вреда.

– Это не вред. Это риск. Причем огромный.

– Тут везде и постоянно риск. В воздухе, в людях, на каждом шагу. Пока он, на мой взгляд, обоснован.

– Ага. Только кровь носом пошла. Почему?

– Ну, можно сказать, что дрессировка Наташи была успешной.

– Дрессировка?

– Как у собак. Выработка условного рефлекса. Ей плохо. Появляемся мы. Ей хорошо.

– И причем тут скакнувшее давление?

– У Наташи два дара. Силовой щит и контроль над двумя зараженными, которые раньше были мужчинами. Она попыталась включить меня в свою стаю.

– Она применила на тебе дар нимфы?

– Точнее его аналог.

– И как? Понравилось? – судя по всему Кэт еле сдерживается, что бы не засмеяться, смешно ей, нимфе. Ну, да, в целом смешно. Улей тоже так подумал.

– Не очень. Еле отбился и дар запорол.

– Дар?

– А, вот не скажу. Проси прощения.

– За что?

– За все.

Она наклоняется к моему уху и начинает шептать:

– Мой единственный любимый мужчина, прости меня за проявленную черствость в непростой ситуации с твоим нежным чудовищем, я обещаю никогда, никогда, не буду стоять между тобою и ей. И сегодня ночью готова на все.

– Мне кажется, или надо мною издеваются?

– Кажется, потому как ночью будет секс. Что с даром?

Я подумал и решил не кочевряжиться:

– С даром я вытащил джек-пот. Но с тремя нюансами в общем, и еще двумя по новому дару в частности.

– Не томи, мне же любопытно!

– Я могу копировать дары. То есть, мой дар как чистый лист бумаги, который могу превратить в любой дар.

– Но, есть нюансы…

– Ага. Первый. Скопированный дар будет гораздо слабее оригинала. Причем это зависит от моего развития как иммунного. По моим грубым и оптимистичным прикидкам сейчас это двадцать процентов от силы оригинального дара.

– Пока не плохо.

– Именно, что пока. Второй нюанс. Вызревание дара не линейное. Типа первый процент мощности получаю за один день, следующий процент за два дня. Итак далее. На самом деле все еще медленнее. Думаю, сейчас максимальную мощность в двадцать процентов можно набрать за год. Правда, это без учета прокачки горохом, которого пока достаточно. То есть, копировать могу в любой момент, но мощность дара падает. Третий нюанс, дальнейшее развитие ограничено уровнем моего общего развития, которое тоже не линейно и замедляется.

– Это сколько ты должен тут прожить, чтобы выйти хотя бы процентов на пятьдесят?

– Много. Можно не дожить.

– То есть, не джек-пот?

– Все зависит от дара и его развитости при копировании. Вот твое Ускорение, даст мне только процентов восемьдесят к энергии выстрела, что тоже не плохо. А дар Шипа шесть градусов обзора вместо тридцати на двести пятьдесят метров. Но под Картой, я этот дар буду применять быстрее, хоть и с большим расходом сил. Дара же скрыта Струны хватит только на меня и на короткое время. Но я доволен.

– А что не так с этим даром?

– Наташа попыталась меня взять под контроль. Пришлось судорожно распечатывать дар, и потерять часть его накопленной мощности. Мне нужен был дар ментата, как дающий сопротивление на ментальное воздействие. Но тебя рядом не было, так что копирование было… по памяти. Что еще сильнее понизило мощность. И, в общем, я не ментат. Дар дает некоторое дополнительное сопротивление к воздействию на разум. И у меня теперь эмоциональная телепатическая связь с Наташей, а у нее один занятый слот дара контроля из двух.

Кэт начинает натурально ржать:

– Прости… ха-ха-ха... но… ха-ха-ха… я не... могу… ха-ха-ха… эксперимент пошел… ха-ха-ха.

– Рад, что тебе весело.

– Управлять ею можешь? – спросила Кэт отсмеявшись.

– Конечно нет. Мы только эмоции друг друга чувствуем. У нее в основном «хочу жрать» и «невкусная еда».

– Может не стоило распечатывать дар?

– Может и не стоило. Я все же не зараженный, эмоциональная часть как на нимфу с сексуальным подтекстом там идет явно тяжелее. С другой стороны, захомутай она меня, таскал бы ей пустышей. Да и меня как более вкусного могли схарчить. Не стал рисковать, и слава Улью отбился.

– Польза от дара есть, кроме ментального сопротивления?

– Теоритическая возможность повлиять, что бы нас не сожрали. При наличии другой пищи.

– Разве ты не этого добивался? – серьезно спрашивает Кэт, но по глазам видно, что смеется.

– Не такой ценой. В пустышах и мурах дешевле выходило.

– Не переживай, иди ко мне, – говорит Кэт, стаскивая с себя футболку, – Мой экспериментатор… Эту бы энергию да на другие цели…

…-Что читаешь?

– Какой-то детектив для домохозяек, – Шип откладывает потрепанную книжку в мягком перелете в сторону, – Мы долго на Вышке будем?

– Рвешься к цивилизации? Спораны жгут карман?

– Ну, так. Хочется с девочками отдохнуть.

– Выдвигаемся завтра. Мария остается здесь до нашего следующего прихода, и будет присматривать за Гипсом.

Как мы явились на Вышку, Кэт сразу окрестила свежаков. Женщину назвала Хейм, что по-немецки значило главная, переломанного нарекла Гипсом, а мужика со свадьбы Баяном, тот много болтал.

– Когда тут будет перезагрузка?

– Примерно через двадцать семь дней. Я Гипсу и Марии оставлю ППС и два ТТ с сотней патронов на всякий случай. Но мы успеем. Отнесем хабар, передохнем дня три-четыре, и надо будет у Василия на кластере посмотреть биолабораторию.

– Ты серьезно хочешь что-то тут изучать?

– А почему бы и нет. Другим способом какое-либо знание получить сложно. А знание для нас шаманов большая ценность.

– Ты действительно считаешь себя шаманом?

– Я вижу и знаю больше, чем вы.

– С Кайманом тебе это не помогло.

– Хотя своим вариантом он, конечно, меня удивил, но что не так с Кайманом?

– Ты действительно думаешь, он вернет тебе две жемчужины?

– Мне подходят оба варианта.

– Не понял.

– Если Кайман кинул меня, то избавиться от гнилого типа, и получит вместо него Струну, нормальный размен. А если он вернется отдать долг, еще вопрос, будет ли Струна с ним. Она уже знает нас дольше, чем его.

– А если бы он забрал ее с собой?

– Ты помнишь мой разговор с Кайманом?

– Да.

– Кайман шел в комплекте к Струне. Но он ее не тянул. Струну все одно вогнали бы в долги за весь жемчуг, который в нее вложили. В большие долги и по своим правилам. А он бы со своим мнением путался бы под ногами. У него постоянно было свое мнение.

– Они тебе были тоже должны.

– Но гораздо меньше. Ты с нами меньше двух месяцев, и уже получил вторую жемчужину. Должен двести гороха, и этот долг закроешь, если захочешь, уже получив горох от янтаря. Или я не правильно считаю?

– Считаешь верно.

– Кайман решил более резко заработать, скатертью ему по жопе.

– А если, выплатив долг, через месяц-полтора я все же уйду?

– В этом случае мне бы хотелось бы знать почему. Я, Шип, не жадный. Размер долга разумный, базовая оплата хоть и небольшая, но с учетом полного содержания, по местным меркам хорошая. Есть возможность дополнительного заработка, за счет которого есть и жемчуг и горох. При этом мы с Кэт рискуем также как и вся остальная команда. Так зачем уходить, если с нами можно спокойно набраться опыта, даров и гороха?

– Ты слишком сильно рискуешь собой. Постоянно делаешь из себя приманку. Только на удачу и умение других нельзя полагаться. А может и крыша у тебя протекает.

– Какие у меня дары?

– Знаю про хождение по черноте и открывание замков. Ну, еще дар шамана.

– Это не все мои дары. Так что, я хоть и рискую, у меня есть запасной план.

Шип мнется.

– Хочешь спросить какие еще у меня дары?

– Это тут считается невежливым.

– Считается. Вот скажи, зачем мне говорить какие у меня или у Кэт дары, если ты можешь уйти?

– А взаимное доверие?

– Оно приходит только со временем. Чем дольше ты с нами, тем больше о нас узнаешь…

…Добрый день.

– Добрый.

– Чаю?

Мы с Кэт садимся за стол, на который я ставлю цинк с «семеркой».

– Не откажемся. Партия патронов от ксера готова?

– Да. Можете забрать, – Василий разливает чай по кружкам.

– У Веры есть еще одна черная жемчужина. Для нее.

– Опасаешься, что ее отберу?

– Нет, просто подчеркиваю ценность нашего взаимовыгодного сотрудничества.

– Что ты хочешь? – берет сразу быка за рога Василий.

– Скажи, ваша биолаборатория является запретным местом?

– В каком смысле?

– В смысле можно воспользоваться ее оборудованием?

– У тебя есть специалист?

– Пока нет. Но я найду.

Василий некоторое время думает:

– Зачем это тебе? Улей и так говорит с тобой.

– Кто говорит со мною, я не знаю. Как я это слышу и как я это понимаю тоже вопрос. Да и Улей говорит, когда он хочет, а не я.

– Нет, запретов нет. Другое дело, что место это отдаленное, зараженные туда могут забрести. Откуда будет специалист?

Скрывать не было смысла:

– Внешник.

– Внешник…,-Василий думает, – Чем он отличается от этих из биолаборатории?

– Ничем, только ваши, это чисто местная фишка.

– Зачем нам это?

– Они разрабатывают вакцину, делающую людей иммунными.

– Откуда известно?

– Нашли их записи. Но они идут не в правильном направлении. А я знаю правильное. Нам надо узнать имя их главного специалиста и взять его. Или ее.

Василий внимательно смотри на меня:

– И на выходе будет вакцина?

– Возможно.

– А зачем нам эта вакцина? – спрашивает Кэт.

– Дети, – отвечает Василия.

– Дети, – соглашаюсь я, – Неплохая причина, что бы внешник подышал.

– И сколько шансов, что твой специалист будет иммунным?

– А он не будет иммунным. В биолаборатории наверняка можно обеспечить стерильные помещения.

– А как ты сюда его приведешь? Это сколько дней по черноте? Три? А сколько он будет здесь, пока все оборудуем? Как он будет есть? Или банально ходить по нужде?

– Есть предположение, что «чернота» стерильна.

– А если нет?

– Значит, нет. Но не попробуем, не узнаем.

– Какая наша доля? – спрашивает Василий.

– Доля от чего? – Кэт еще не врубилась в ситуацию.

– От вакцины. Она всяко дешевле белой жемчужины, – поясняю я.

Кэт аж зависла, поняв суть:

– И ты говоришь про знание?

– Тут в Улье знание носит практический характер. А доля пополам.

– Ты понимаешь, что если нападешь на внешников, то тебе на кластеры у Реки долго не сунуться? – уточняет Василий.

– Да. Поэтому на подготовку восемь месяцев. После чего я с командой отбываю на год в путешествие по Стиксу.

– Почему восемь месяцев?

– И вам и нам надо подготовиться. Улей не любит отработанных схем. В прошлый раз он мне дал год спокойной мародерки. Не хочу нарываться.

– А если «чернота» окажется не стерильной, а внешник не иммунным, ты потеряешь все. Как и мы.

– В прошлый раз, когда я пропал, и ничего без меня вы как-то жили. А тут выгода многократно превышает риск.

– Мне надо все обдумать.

– Хорошо. Думай. И еще. Мне надо посмотреть на все Слезы Улья, которые есть у вас и поговорит с Ювелиром.

– Зачем?

– Ты не поверишь, но, по-моему, вы забиваете гвозди микроскопами…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю