444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » MI1978 » S-T-I-K-S. Заяц (СИ) » Текст книги (страница 17)
S-T-I-K-S. Заяц (СИ)
  • Текст добавлен: 16 ноября 2026, 07:30

Текст книги "S-T-I-K-S. Заяц (СИ)"


Автор книги: MI1978



сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 41 страниц)

Глава 28. Кэт

Кладу споран на стойку.

– Даме напиток!

– Спасибо, солдатик.

Бармен ставит стакан и наливает в него женщине полстакана водки, пока я открыто ее разглядываю. На груди у нее подвеска из двух красных кристаллов, как у Василия, и одного черного.

– Нравиться? – она берет мою оплату за ее напиток и кидает себе в стакан.

– Да, – приятная женщина, все при ней и совсем нет потасканности, вульгарности или затраханности жизнью и мужиками, – Но у меня целибат[1].

– Целибат, – тянет женщина, также откровенно разглядывая меня, чуть дольше, на мгновение, задержав взгляд на моей груди, где спрятан Оберег, – Прям как отрезал. А кто узнает?

Вопрос с подковыркой. Бармен доливает томатного сока.

– Улей все видит.

Женщина отпивает из стакана водки с соком вместе с ядовитыми хлопьями начавшего растворяться спорана. Ну, пока концентрация еще не большая, я же говорю, в Стиксе прибалдеть умельцев много.

– Вы тут единственная женщина на стабе? – спрашиваю я, взводя Ладонями в Кармане курок Ерша.

– Да. Ты к нам надолго?

У меня слегка начинают болеть виски, но Оберег уже не вибрирует. Проклятье!

– Минут через пять уйду.

– Зачем спешить? Хорошо сидим.

– Мне срочно надо на север.

– Зачем?

– На пингвинов хочу посмотреть.

– На пингвинов. Пингвины в Антарктиде водятся. Тебе надо на юг идти.

– Думаю, Стикс вообще на это не заморачивается.

Единственная надежда, что оранжевый стаб, все же дает возможность выбраться без стрельбы.

Она улыбается:

– Он такой. Я-Тоска.

– Паяц.

– Опять врешь.

– Опять?

Оберег даже не дергается, стервец.

– Про целибат говоришь, а от тебя женщиной пахнет.

– А это как в анекдоте. Хоть на диете, а меню просматривать не запрещено, – и я нагло смотрю на ложбинку между грудей Тоски.

Затем прямо гляжу ей в глаза, я готов убить тут всех. И ее первую очередь. Почему-то не люблю нимф.

Она смеется:

– А успеешь? – как будто мысли читает.

– Успею.

– Почему я не вижу линию твоей Судьбы?

– Есть три объяснения.

– Какие? – она отпивает Маргариту Стикса, ей действительно любопытно.

– Первое, вы слишком много пьете неочищенного спорана, второе-ваш колдовство фигня, третье-мертвецам линия Судьбы не положена.

– Мертвецам? Мертвецам…,-она обдумывает какую-то мысль, – Мертвецам действительно Судьба не положена. И что с тобой делать?

– Я заплатил за вход, купил, что мне надо, и просто хочу уйти.

– Не все купил, тебе нужны карты.

– Тут дорого берут.

– К сожалению, это верно, – от этих слов у бармена глазки виновато забегали, – И ты не заплатил за выход отсюда.

– У меня нет на это столько споранов.

– А это правда, – она смеется.

– Я просто хочу уйти. А вы тут продолжайте оставаться.

– Давай сделаем так…

Чик. Сфера и Карман вырубаются. Надо полагать, вырубились все дары.

– …А теперь попробуй уйти. Что, Паяц, исполнишь номер? Развлеки меня!

Я оглядываюсь, бармен и посетители внимательно следят за мною. Одиннадцать вооруженных человек с дарами. Многовато для резких и громких политических высказывания, а тем более действий.

– Как пожелаете, баронесса, – достаю споран из кармана и кладу на стойку, – Человек! Полстакана коньяка. И белую салфетку.

Аккуратно и плавно отстегиваю автомат, кладу его на барную стойку:

– Леди и господа! Только сегодня! На арене Улья малоизвестный среди ценителей жанра смертельный номер!

Снимаю кобуру с Марго, нож, тоже кладу их на стойку. Беру в руки стакан с коньяком, залпом выпиваю его, возвращаю на стойку, делаю шаг к Тоске, хватая ее правой рукой за левую ягодицу, левой за шею, целуя взасос в губы. Она не шлюха, не проститутка. Она здесь королева, а точнее баронесса. Слишком маленький стаб для королевства. Я бы трахнул и баронессу, но у меня Кэт и целибат. Делаю шаг назад.

– Охренел!-рявкает Тоска, не ожидавшая такого фортеля.

Я, галантно кланяясь, протягиваю салфетку.

– Что? – она касается шеи, откуда слева от маленького, но достаточно глубокого пореза Когтя начала появляться капелька крови. Коготь это не дар, а симбионт. Лежала бы ты сейчас с перерезанной глоткой. А я с простреленной башкой. Но ситуация не была такой уж критической что бы резать глотки.

– Тоска, никогда не пытайся забрать у Улья то, что принадлежит только ему. Особенно мертвецов.

– Дурак, шуток не понимаешь, – говорит она, прижимая салфетку к шее.

– Тебе повезло, что твою дурацкую шутку вовремя понял. А то бы глотку перерезал. Так себе щекотать нервы опасно.

Чик. Дары мне снова включили.

– Как догадался?

– Если ты не видишь линии Судьбы значит, не знаешь, что будет дальше. Сразу возникает соблазн посмотреть, а то знать все наперед уже скучно.

Она начинает смеяться:

– Ишь какой сообразительный. Так как же тебя зовут?

– Барон фон Заяц с Вышки, к вашим услугам.

– В общем, барон, сейчас тебе дадут карты и брысь отсюда, пока я добрая. Хотя, подожди-ка.…

Она лезет мне под куртку и вытягивает гарнитуру рации из кармана:

– Дорогуша, держи за целибат этого кролика покрепче. Но если он тебе будет не нужен, отправь его ко мне…

…-Что там у вас произошло? – спрашивает Кэт, как только я вернулся.

– Я чуть не женился на местной баронессе.

– А чего не женился? – включает Кэт женскую вредность, – Не красивая?

– Нет. Умная, довольно симпатичная, одежда у нее сексуальная, грудь приятных размеров, задница крепкая, последнее я проверял.

– Вот и женился бы, – еще больше вредничает Кэт.

– Не мог. На это было несколько причин.

– И какие?

– Во-первых, у меня с тобой контракт. Я его нарушать не хочу. Во-вторых, Тоска явно нимфа. Конечно она там держит всех на длинном поводке, и при желании от нее, наверное, можно удрать, но я даже на длинном поводке не хочу бегать. И я почему-то очень не люблю нимф. В-третьих, я человек консервативный. В свальном грехе еще не участвовал[2]. А те фантазии которые были, это я один весь такой лихой и много женщин. Кто знает, как она там свой сексуальный досуг организовывает. В общем, я против многомужества. А в-четвертых, даже в Медвежьем Угле, четыре дня в месяц я сидел на современном унитазе, а тут гадить всю оставшуюся жизнь в «очко» увольте.

– Ты точно, дурак, – заявляет Кэт, – А она сучка.

– Что сучка не совсем, это я ее по глупости спровоцировал. В целом, сам виноват.

– Это как?

Я подробно рассказываю, что произошло.

– Я не понимаю, чем ты ее спровоцировал.

– Видишь ли. Есть правила стаба. Они довольно простые, но рассчитаны все же на посещение пришлыми. В стабе чисто, порядок. Есть магазин. У местных нет ощущения затравленности, а сильный контроль к этому приводит, на меня смотрели спокойно и ровно. Все началось, когда бармен меня кинул на карты по споранам, воспользовавшись незнанием местности. Десять споранов за карту до «черноты» это много. Тоска решила мягко вмешаться и разрулить ситуацию. При этом использовала мой споран, оставленный бармену в качестве платы за ее угощение, явно показала, что я имею дело с хозяйкой стаба. А потом я ее заинтересовал. У меня был мой Оберег, как у нее была подвеска из Слез Улья. То есть, я уже был не простой рейдер, который не разбирается в местных раскладах, а кто она такая местные знают, но при этом сообразил, что она нимфа. Она смогла заглушить мой Оберег и попыталась разрядить ситуацию применив слегка свой дар нимфы, что на меня не подействовало, а только усилило накал конфликта. Я полез в бутылку так как не люблю нимф, слегка хамил с пингвинами. Думаю, у нее есть дар что-то типа чтения мыслей. Затем она представилась, а я не захотел говорить ей свое настоящее имя, и уже ее нарушением этикета обидел. И у нее есть какой-то дар по предсказанию будущего, который на меня не действовал, так как я мертвец, что бы это не значило. Поэтому она решила пощекотать себе нервы, что будет если меня спровоцировать, отключив дары. А я просто ей показал, что наши шутки и недопонимание зашли как-то далеко.

– А если бы она тебя грохнула за твой номер?

– Был риск. Но я немного в людях умею разбираться. У нее есть чувство юмора. Обычно чувство юмора есть у умных людей. А она еще и лидер. Такие могут признать и свои ошибки, и вовремя остановиться. На самодурку она не походила. Тем более, смертельный номер она сама заказала. Женщина немного скучала, возможно, грустила. Захотела развлечься, а я ее развлек. И потом я ей все же представился. Признал, что не прав, а она разрулила ситуацию с картами. Все посмеялись и по счастливой случайности никто не умер.

– Вот именно. А оно того стоило?

– Да. Как я понимаю до стаба Караван примерно километров четыреста по кривой.

– Караван?

– Самая восточная точка территории стаба ГРЭС.

– Почему по кривой?

– Потому как начинается уже «чернота». Она как клякса. Поэтому сектор Клякса. «Чернота» и прилегающие к ней территории. От Каравана по кривой до стаба ГРЭС еще километров пятьсот, а там от ГРЭС до Медвежьего угла еще километров триста, он действительно еще тот медвежий угол. Мне туда надо, так как я там могу нормально брать хабар и у меня там должники есть. Поэтому, если ты пожелаешь, и мое предложение тебе не подойдет, мы можем расстаться в Караване.

– Какое предложение?

– Я бы его сделал тебе в Караване. Но вся эта история с Тоской… Понимаешь, пока у меня нет цели жить. Глобальной цели. Которая отвечает на вопрос в чем смысл моей бессмертной жизни.

– Он у нас и в той жизни был под вопросом.

– Там мы были смертными и у меня был смысл жизни.

– И какой?

– Быть полезным другим людям.

– Странный смысл жизни. Быть полезным другим людям…

– Если ты полезен другим людям, значит ты что-то из себя должен представлять. Быть полезным другим людям, значит имеет определенный склад ума и характер. Быть полезным людям, значить уметь и уживаться с другими людьми. Если ты полезен другим людям, то и другие люди будут полезными для тебя. Быть полезным другим. Это семья, родные, близкие, друзья, коллеги, сограждане и просто люди как вид. Я хочу быть полезным для тебя. Я присмотрелся к тебе. И я тебе доверяю. И у меня два предложения. Первое, базовое. Давай будем партнерами по добыче хабара. За вычетом расходов доходы пополам. Будем бродить у Кластеров у Реки и искать свежаков. Сформируем команду, с которой не стыдно будет покатать по Улью.

– Зачем?

– Я хочу понять, что такое Стикс и для чего он.

– Зачем?

– Меня как материалиста напрягает жить в мире техномагии. Раз мы бессмертные, надо знать действительную цену этого бессмертия.

– Уверен, что узнаешь?

Я жму плечами:

– Не знаю. И я даже пока не знаю с какой стороны подступится к тайне Стикса. Но к чему это я. Ходит на кластеры Реки, это не смысл нашей жизни. Это инструмент. Набраться опыта, даров, споранов, набрать команду, которую, кстати, надо содержать. Фактически нам в команду, если ты дашь согласие, надо еще минимум двоих, хорошего сенса точно, купим что-то типа броневика «инкассаторов», покатаем немного по Стиксу. Посмотрим на него. Может что-то узнаем. Начнем задавать вопросы и искать на них ответы.

– Ладно. А второе предложение?

– Я бы хотел дальнейшего развития наших отношений. Ты мне очень нравишься. Я понимаю, что у тебя есть травмы, и я буду аккуратен, и не буду спешить, и не буду тебя торопить. Я потреплю.

– Долго терпеть будешь?

– Предупрежу заранее. Но если говорить цинично, что с проститутками и пустышками мне не спать, и рассчитывать я могу только на тех, кто рядом. Поэтому потерплю. Но с ответом не торопись. Доберемся до Каравана, тогда дашь ответ.

Кэт достает контейнер с жемчугом и вытряхивает одну черную жемчужину.

– Держи. Я тебе тоже доверяю, и это спектакль нам уже ни к чему. Я знаю, что ты меня доведешь куда договорились.

– То есть, ты будешь мне напарником?

– Да… Говоря цинично… Торговать я не умею. Содержанкой не буду. Спораны от продажи жемчуга закончатся, ведь наша бессмертная жизнь такая длинная, и мне надо будет идти их зарабатывать. А искать нового человека, кому можешь доверять, это не просто. Тот же Куркуль. Нормальный мужик, хотя и прижимистый, до последнего пытался убедиться, что Хмель ошибся. Но как только встал вопрос о жемчуге всех слил моментально. Даже тебя, вообще левого в этом замесе. Люди в Стиксе и главный расходный материал и главная ценность. Все зависит от людей и от твоего взгляда на людей.

– Жемчужину пока убери. Найдем знахаря, он тебе из двух черных наиболее подходящую подберет.

– А тебе?

– У меня одна из граней первого дара позволяет жрать его горстями. Что по моему второму предложению?

– Я… не против. Ты мне тоже нравишься. Но… какой наш следующий шаг.

– Пока только целуемся и просто спим вместе. Тебе надо физически и морально привыкнуть ко мне.

– А секс?

– До него далеко. И вообще мой предыдущий опыт показывает, что секс вне стаба крайне опасен. Более того, если мы будем работать по графику, то четыре дня на стабе, два-три дня на Вышке, еще может день у Пасынков Улья, вот и вся наша половая разнузданность в месяц. В общем, в ближайшее время даже намека на него точно не будет. Прибудем в Караван, пообнимаемся в нормальной постельке, если ты будешь не против.

– Ты действительно готов ждать и терпеть?

– Ждать, да. А терпеть… Есть свои методы.

– Пошляк!

– Это чисто медицинская процедура.

– Замолчи!

В ответ я нежно обнимаю ее за талию и плечи, и осторожно целую в губы.

– От тебя пахнет другой женщиной, – замечает она

– Это Тоска слишком прижалась, когда рацию грудью нащупала…

…Мы лежим на кровати на втором этаже небольшого дома на краю коттеджного поселка. Вокруг нас непроглядная темень, которая для меня отступает за пределы Сферы, благодаря которой я могу контролировать окна, входную дверь и лестницу на наш этаж. Кэт уже уснула на моем плече, прижимаясь ко мне. Для человека важным является ощущение безопасности. Как только она поймет и примет, что рядом со мною она в безопасности, я не причиню ей вреда, многие психические травмы ослабнут, женщины очень адаптивны. И возможна она сможет быть счастливой. Со мною или с кем-то другим. Любовь это когда думаешь о другом, а не о себе.

Сегодня мы много говорили о нас, о наших планах, о наших дарах, я подробно рассказал ей про свои и даже про Оберег. Естественно ей захотелось что-то такое же. Пришлось обещать попробовать достать. Я оставил у Василия две черных жемчужины на хранение, и есть у меня такое подозрение, что они уже использованы. Ведь меня не было более года. В целом я не в претензии, покойникам жемчуг не нужен, но этот долг с сектантов надо будет как-то возвратить. Естественно не перегибая палку. А то дешевле будет нас с Кэт закопать.

Пусть мертвый месяц еле освещает путь,

Пусть звезды давят нам на грудь, не продохнуть,

Пусть воздух ядовит, как ртуть,

И пусть не видно, где свернуть,

Но мы пройдем опасный путь через туман.

Пусть месяц провоцирует нас на обман,

Пусть испарение земли бьет как дурман,

Пусть каждый пень нам как капкан,

Пусть хлещет кровь из наших ран,

Но мы пройдем с тобою путь через туман,

Но мы пройдем с тобою путь через туман,

Но мы пройдем опасный путь через туман. [3]

[1] Целибат в данном случае воздержание от половой жизни.

[2] Свальный грех (устаревшее) – в данном случае групповой секс.

[3] Группа «Сектор Газа». Песня «Туман».

Глава 29. Растрата

– Привет, Заяц.

– Привет.

– А говорили ты погиб. Вот Василий обрадуется.

– Наверняка. Слушай, сейчас мы торопимся, и если у Василия будет время, пусть подъезжает на стоянку супермаркета.

– Хорошо, – сектант удивлен, но его дело маленькое, сообщить радостную весть, что я вернулся.

Мотодозор уезжает, а я возвращаюсь к стоянке у супермаркета, где меня ждет Кэт.

Десятком машин мы уже перегородили проход к углу кластера. Фактически к нам можно добраться с одной стороны через сто пятьдесят метров пустого пространства, а у нас есть возможность уйти в «черноту» через черный лес, который закрывает нас с флангов.

Бережного Улей бережет. Василий честный человек. Но одно не брать чужое, другое оказаться должным за чужое, переданное на хранение. В моем мире такое называется растрата. Кто его знает, как мысли по мозгам у него забегают.

Через два часа мы слышим звук моторов. Подъезжают четыре мотоциклиста и джип. Колонна останавливается на въезде на стоянку, и из джипа выходит Василий, и все триста метров через всю стоянку пешком двигается к нашей баррикаде. Укрытая в одном из джипов, Кэт в скрыте осматривает прилегающие окрестности. Я помню, что продал Пасынкам ПТРД. Триста метров и борта машин для него ни о чем, но и Кэт на триста метров хороший стрелок.

– Привет, Василий.

– Привет, Заяц.

– Проходи. Кофе или чай?

– Кофе.

Я ссыпаю порошок с кофе и сахаром с кружку. И заливаю с кипятком.

– Благодарю.

Тут появляется Кэт. И садится рядом со мною. Значит, никого не увидела.

– Василий, это-Кэт.

– Очень приятно познакомится. Рад, что у Зайца появился напарник.

– Мне тоже.

– Василий, почему ты не предупредил меня о Молохе? – сразу беру быка за рога.

– Потому как по моим расчетам, было процентов тридцать, что ты откажешься с нами торговать. Я посчитал, что тридцать процентов для нас слишком высокий риск, а семьдесят процентов на твое согласие для тебя достаточно, что бы даже не говорить об этом. Кроме того, даже если бы Молох узнал бы о тебе, была бы только пяти-шести процентная вероятность, что это закончилось бы для тебя плохо. Ты слишком мелкий конкурент, что бы тратить на тебя время.

– И где мне не повезло?

– Вера проговорилась.

– Эта дылда заложила меня Молоху?

– Нет. Она Дитя Улья. Она не глупа, но во многих вещах наивна. Вы попадете в Улей уже готовыми жить в обществе лжецов и лицемеров. Вера с этой точки зрения беззащитна. А Молох умеет располагать к себе людей. Он хороший проповедник. Он постоянно пытается переманить наших людей к себе.

– Послали бы Молоха к черту.

– До тебя он был для нас единственным торговцем. Не считая …жителей «черноты». Кроме того, он и его люди достаточно сильны, что бы доставить нам массу неприятностей. Худой мир лучше доброй войны. И опять же на нашей территории он не позволяет себе ничего такого. Просто слова и убеждение.

– На Молоха не похоже.

– Он очень гибок. Наша община для него как запасная ферма для рекрутов. Мы изолированы и от него во многом зависим.

– И Вера ему проговорилась…

– Поделилась печалью, что Слеза Улья досталась не ей. В общем, Молох все узнал.

– Ты ее наказал?

– Нет. Ей и так очень стыдно. Она просто лишила общину дополнительных ресурсов. И ей горько, что ее откровенность была использована нам во вред.

– Угу, теперь я вижу, что на кресте мне пришлось явно легче, чем ей.

– Ты не понял. Когда Вера рассказала о тебе, Молох ее успокоил. Указал, что я принял правильное решение, что общине так стало гораздо лучше, что от тебя есть польза для всех. И что ты очень неплохой и даже честный человек, который не воспользовался нашим тяжелым положением.

– Для чего?

– Что бы у нее возникло чувство вины, когда тебя не станет. Он умеет работать с совестью и гордыней.

– Да. Молох это умеет. Но зачем?

– Что бы ей стало невыносимо жить с нами. И она уйдет с ним.

– А то, что он мне шею свернул для Веры ничего?

– Уверен он сможет оправдаться за этот поступок, и опять же с совестью он поработал, поработает и ее гордыней. Скажет, да, она допустила ошибку. Да, он поступил нехорошо, хотя и вынужденно. Но он тоже защищает своих людей. Но ее все могли бы уже и простить, но чувство вины которое она испытывает, результат того, что ее не простили, и ее мало тут ценят и прочее.

– И ты сидишь сложа руки?

– Я с этим работаю. Но Молох гениальный психолог.

– Ясно. Где мой жемчуг?

– Его нет. Я предположил, что с вероятность девяносто девять процентов он тебе не понадобиться, так как твой дар давал неплохие шансы сопротивляться Молоху, а он этого не любит. Я использовал жемчуг во благо нашей общины. Но долг я признаю.

– Одна черная жемчужина это от пятисот до тысячи гороха.

– Верно. Это если считать без контекста ситуации.

– Давай, поясни контекст.

– Итак, две жемчужины ты получил за четыре килограмма двести грамм янтаря. Продав янтарь за горох по десять грамм, ты бы получил четыреста двадцать горошин. Следовательно, тебе одна жемчужина обошлась в двести десять горошин. Об упущенной выгоде речи нет, так как ты не планировал их продавать. Так?

Тяжело когда твой контрагент знает твою бухгалтерию и ментат. Кэт чуть ли не открыв рот, слушает нас. Я ей шутил, что я не нищеброд, а солидный бизнесмен и феодал. Вот только она не подозревала как мало шутки в шутке. А тут раз и двое торгуются за две действительно существовавших черные жемчужины.

– Не совсем. Фактически я получил одну жемчужину за весь янтарь. Вторая была компенсацией за доставленные мне неудобства и возврат имущества стаба.

Василий улыбается, откидывая назад:

– Я себя загнал в ловушку?

– Ага. Восемьсот сорок горошин.

– Пятьсот. Как я понимаю, вторая горошина досталась тебе благодаря Улью, то есть даром.

– Восемьсот. Ты низко ценишь милость Улья.

– Она либо есть, либо ее нет. Улей выше этих расчетов тварного мира. Пятьсот пятьдесят.

Мы даже как-то лениво торгуемся некоторое время и сходимся на семистах горошинах.

– Когда можно ожидать возврата долга? – спрашиваю я, переговоры еще не закончены.

– Что ты хочешь от меня?

– Я?

– Да, ты вот прямо сейчас что-то хочешь от меня.

Опять его колдунские штучки.

– Амулет для нее есть? – киваю на Кэт.

– Двести горошин, – отвечает Василий.

– Сколько?!-поражается Кэт.

– Женщины обходятся мужчинам очень дорого, – наставительно замечает глава сектантов.

– Амулет будет как у меня?

– Нет, у тебя он если не уникальный, то крайне редкий и необычный. Вы позволите вашу руку, Кэт?

– Он знахарь, – предупреждаю я девушку.

Та, вкладывает свою ладонь в ладонь сектанта и тот накрывает ее кисть второй ладонью.

– Хм. Во избежание недоразумений о скольких дарах друг друга каждый из вас знает?

– Шесть, – говорю я.

– Четыре, – говорит Кэт.

– Так, у Кэт все четыре дара воздействую на внешний объект. Это красный кристалл. Он усиливает дары воздействующие на внешние объекты.

– А как сильно кристалл усилит? – спрашивает Кэт.

Василий жмет плечами:

– Как вам сказать. Не особо много. Кристаллы резонируют с дарами, делая более эффективными их взаимодействие с полем Стикса. Но чем больше даров, там слабее резонанс с каждым из них, и тем ниже улучшенная эффективность каждого дара. Можно сказать, чем меньше у иммунного даров, тем эффективнее кристалл. Но по моим прикидкам процент-полтора. Так и кристалл… будет небольшой.

– Заяц, если честно это смахивает обман. Какое-то поле Стикса, резонанс, проценты и прочее. И все за двести горошин!

– Вы, Кэт, ментат. Вы же знаете, что я не лгу.

– Вы, Василий, тоже ментат. И знаете, что сумасшедшие тоже верят в свой бред, – парирует Кэт.

– Мой Оберег действует, в рамках данной теории. Мне это достаточно, – вмешиваюсь я.

– Ты, можешь хоть чувствовать воздействие на тебя даров. А как я пойму, что кристалл действует, что нас не обманывают? Подсунут стекляшку и все, – Кэт недоверчива и упряма.

– Когда кристалл на вас настроиться, вы можете чувствовать резонанс с ним, – пояснил Василий.

– А если ей дать черный кристалл?

– А смысл? Черный кристалл тебе подходит. У тебя часть даров непрерывно работает, вот тебе силы надо экономить. У нее все дары активируется. Лучше им эффективность прокачать.

– Белый?

– Будет только путать. Она скрыт. Попадая под действие поля сенса, кристалл все одно будет реагировать, видит ее сенс или нет. Воздействие ментата? Она и так его чувствует, как может почувствовать воздействие на разум. Просто чувствовать резонанс поля Стикса от даров, для нее это кастрированный функционал. Да и у тебя уже есть такой детектор.

– А есть кристаллы других цветов?

– Есть. Но то, что я предлагаю для вас оптимально, – ответил Василий уклончиво.

Кэт было открыла рот, что бы еще раз высказать сомнение как ментат и как упрямый человек.

– Кэт, не спорь. Это мой подарок тебе.

Кэт молчит, не желая спорить перед чужим, но по глазам видно, она против такого мотовства. Сперва, взлохматят мужчине мозг, а потом сдают назад.

– У тебя очень скептичная спутница, – замечает Василий.

– Когда Кэт можно будет принять жемчужину? – спрашиваю я.

– Хоть сейчас, последний раз жемчуг она принимала больше года назад.

Я достаю две черные жемчужины:

– Какая для нее?

Василий касается каждой.

– Вот эта.

Кэт берет выбранную жемчужину и глотает.

– Мне имеет смысл принимать жемчуг?

Василий берет на минуту мою руку в свои:

– Глотай. Думаю, ее хватит, что бы паразит вновь начал формировать «зародыш» дара, и дал возможность прокачивать остальные дары.

– И он опять будет на нем сидеть?

– Конечно. К счастью, тебе есть необходимость прокачивать свой последний дар. Он очень редкий и ценный.

– Угу, и короткий.

– Это ограничение, которое балансирует его редкость и ценность.

– Да понимаю я уже. И так, как ты намерен закрыть оставшийся долг?

– Ты наймешь Веру.

– Прости, мне показалась, что ты сказал, что я найму Веру?

– Нет, не показалось.

– Тогда я не пойму, когда мне смеяться.

– Сейчас объясню. Она очень сильный «мул», спокойно таскает до трехсот килограмм. Под это дело у нее армированный скелет, который даже молодой рубер сразу не раскрошит. Она достаточно сильна, вынослива и ловка, что бы в рукопашную завалит матерого лотерейщика, и залезть без страховки на десятый этаж. Она не сенс, но у нее очень зоркий взгляд и отличная реакция.

– А еще есть дары?

– Есть. Но это если она тебе их скажет. Молох не зря на нее глаз положил. Она-Дитя Улья.

– И на каких условиях?

– Шесть споранов в день. Из них два спорана на списание долга, два-ей, два-общине. Снаряжение и ее содержание на тебе. И ее тело принадлежит только ей.

Кэт аж поперхнулась:

– Вы бы себя со стороны видели. Как два рабовладельца.

– Не рабовладельца. Барон фон Заяц обсуждает с главой местного племени условия найма кмета[1]. «Мул» так дорого не стоит.

– Она еще и воин.

– Минуту. Кэт?

– Что?

– Мы с тобой партнеры. Ты согласна?

– Полагаешь это необходимым?

– Да. «Мул» и лишний стрелок нам нужен. Шанс найти свежаков у Реки не высок.

– Согласна.

– Три спорана. Два на долг, один-ей.

– Полагаешь это справедливым?

– Да. Когда Молох повесил меня на крест, он хорошо прошелся по моим мозгам. Так хорошо, что мороки, не сразу, но прошли даже через Сферу. Представляешь? И из всех своих людей для закрытия долга ты выбрал Веру. Ты не можешь справиться с дрянью Молоха в мозгах девчонки.

– Не могу. А вот если отправлю с тобой, тот яд, который в ее душе, станет лекарством. Четыре спорана. Два-долг, один-ей, один-общине.

– По рукам.

Мы жмем друг другу руки.

– Остальные условия в силе? – уточняю я.

– Да. Но за дополнительную горошину я буду работать и с дарами Кэт.

– Мы переночуем здесь.

– Хорошо. Завтра утром я пришлю Веру и кристалл.

– Слушай, а почему Вера всегда носит платок на лице?

– Она перед чужими стесняется своих зубов и клыков.

Василий уходит, и сектанты уезжают, а мы лежим, обнявшись в салоне джипа, где разложили задние сиденья.

– Доволен?

– Да.

– Тебе не кажется, что Василий поимел в этой ситуации гораздо больше, чем ты.

– Это оптимальный выход для всех нас из данной неприятной ситуации. Жемчуга уже нет. И у них его не будет примерно никогда. Они бедны как церковные мыши. Мне надо вернуть долг, иметь право прохода и услуги прекрасного знахаря. Если Василий не особо преувеличивает, это хорошее вложение в Веру.

– У нас будут с нею проблемы?

– Не думаю. Василий ей сделает внушение. И будет так делать два раза в месяц. Он будет с ней работать, вытравливая из нее Молоха. А ты ревновать не будешь?

– Нет. Но, если ты трахнешь этого Терминатора, с романтикой между нами будет покончено.

– А если она ударит мена дубиной по голове и утащит в пещеру?

– Не давай ей для этого повода, – бессердечно заявляет Кэт.

Рано утром послышался рокот мотоциклов, и легкого тумана в площадку вышла рослая фигура. Община отправила свое Дитя Улья в Большой Стикс, выдав ей серые джинсы, армейские ботинки, серую рубашку в черную клетку и черную кепку. Две фляги с живчиком и водой, большой почти пустой рюкзак с какими-то инструментами типа шила, толстых игл, мелких ножей, ножниц и прочего, спальник с ковриком, охотничий нож и довольно массивный шестопер с длинным четырехгранным шипом на навершии, вот и все имущество.

– Доброе утро, Вера.

Та молча кивает в ответ.

– Заходи. Скоро будет завтрак.

Девушка подходит ближе. Черный платок закрывает нижнюю половину лица. Она на полторы головы выше меня и шире в плечах и довольно «плоская» в груди для габаритов своей фигуры.

– Мне Василий рассказал, про тебя и Молоха. Зла или обид я на тебя не держу. Надеюсь, что ты тоже.

Вера молча кивает.

– Кэт-это Вера. Вера-это Кэт,

– Здравствуй, – говорит Кэт.

Наличие второй женщины положительно сказывается на Вере, и она слегка отмораживается:

– Здравствуй…

[1]Кмет-термин, широко распространённый в Средние века у славянских народов и имевший различные значения. Первоначально кметами назывались, по-видимому, свободные члены общины, племени. В древнерусских литературных памятниках кмет – лучший, опытный, искусный воин, витязь, дружинник.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю