Текст книги "S-T-I-K-S. Заяц (СИ)"
Автор книги: MI1978
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 41 страниц)
Груда тел начинает шевелится, и из-под нее выползают Спица и Рафф с вырезанными глазами и пробитыми ладонями.
– Зайчик, не надо, не надо, – тонко кричит Спица, а Рафф только глухо рычит, глядя на меня кровавыми провалами глазниц.
Я скриплю зубами, стараясь не зарыдать. Слезами делу не поможешь. И оправданий нет. Мертвецами плевать, и на оправдания, и на то, что только по просьбе Киры, я помогал их распинать. Они мертвы, а я нет. И только это для мертвецов имеет значения.
Мертвецы бредут ко мне, и утыкаются в Сферу. Они мертвы. Их больше нет, и Сфера, этот дар Улья, не дает этим морокам пройти дальше. Они скребут по Сфере когтями, в которые превратились их человеческие пальцы, и раздается скрип как звук ножа по стеклу. А из-под трупов выползали все новые мертвецы. Кокос, Гелик, Шуз, Даша, Виталий и остальные с Вышки и с каждой ее перезагрузки, застреленные мною безымянные муры, убитый во время перестрелки Светланой или Тайсоном иммунный парень, Ирина, распотрошенные внешниками с кластеров у Реки, Женя, и все те, кого я помогал распинать эти шесть месяцев, как свежие иммунные, так и заразившиеся, но еще не обратившиеся, Молох любил давать всем «шанс» на милость Улья.
Мертвецы все напирали на Сферу, царапая ее, плача, воя и предъявляя как обоснованные, так и высосанные из пальца претензии и проклятья.
Несколько минут кажется, что я в безопасности. Но вот удары мертвецов по Сфере становятся все более и более синхроннее. Голк ударов возрастает, и мне начинает казаться, что я сижу внутри колокола, по которому лупят снаружи.
– Уходите! Вы мертвы!-ору я, пытаясь перекричать удары о Сферу, – Дайте мне отомстить хотя бы за кого-то!
Мертвецы мне не верят. Они знают, что с креста мне не сбежать, они просто хотят мне отомстить. Отомстить любому живому. Звук ударов теперь звучит у меня в голове, просто разрывая череп изнутри, Сфера покрывается трещинами, и взрывается осколками, полосуя мертвецов в клочья. Но это не спасение. Мертвецам плевать на раны. Окровавленные и уже безликие обрубки тел ползут ко мне. Адски холодные когти вонзаются мне в тело, и я последнее, что я желаю: сбежать с креста от этой чудовищной боли. И наступает темнота.
[1]Метанойя на русском языке не имеет прямого перевода и часто ассоциируется с термином покаяние, по сути это по покаяние как изменение ума, как экзистенциальное изменение в жизни человека.
[2]Движение выживальщиков зародилось в США во времена холодной войны. В середине 1970-х годов в связи с нефтяным кризисом 1973 года Говард Рафф (англ. Howard J. Ruff) издал книгу «Голод и выживание в Америке».
Часть 2. Бег на поражение. Глава 23. Маленький мир
Глава 23. Маленький мир.
Когда я очнулся, выяснилось, что я еще жив. Болела голова, и то, что осталось от глаз. Болели кисти рук, на которые без содрогания нельзя было смотреть: от центра ладоней шли рваные сквозные раны из-за которых часть с пальцами была на две трети оторвана от остальной кисти. На правой мог шевелить только мизинцем, на левой указательным и большим. Было бы еще хуже, но дар телекинеза «стягивал» фаланги пальцев с лучевой и локтевой костями, выполняя роль импровизированной шины. Видно получилось это рефлекторно. Голени спереди от стопы до колена тоже лишились кожи и мяса, белея костями. Судя по всему, я как-то сорвался с креста. И это явилось триггером прекращения воздействия Молоха. Слишком я в это верил. Вот и крест в метре от меня, веревки, фиксирующие ноги, лопнули. Паразит явно разродился каким-то даром, который высушил меня полностью, о чем сообщал ледяной Оберег. Компас не работает. Я не вижу Солнца. Хотя… повертел лицом, ловя его тепло. Представил, что его вижу. Компас появился, но указывал на «север» не лучом, а некой расширяющейся полосой. И так сойдет.
Если верить Часам сейчас половина одиннадцатого утра. То есть, меня распяли более суток назад.
Так, когда я планировал побег, я изучал карты соседних кластеров. Вроде ни один не должен в ближайшее время перезагрузиться. Километрах в ста на северо-запад есть стаб Урожай.
Раненный, почти слепой, почти без оружия, на пороге спорового голодания, без одежды и припасов, но я жив.
Не желая даже думать о шансах добраться в моем состоянии до людей, двинулся в предполагаемой направлении на Урожай как мантру напевая про себя:
Боль меняет сознанье,
Страх срывает дыханье,
Жизнь теряет, сгорает,
Кровь в венах играет[1].
Та часть кластера, на котором меня распяли, была, скорее всего, заброшенным полем. На это указывали кусты, высокая трава и защитная лесополоса. Прошел босиком по траве, на запад вдоль лесополосы около километра, и оказался на старой грунтовке, идущей примерно севера на юг.
Мне на север. Двигался по грунтовой дороге, прислушиваясь и принюхиваясь. Тишина. Птички поют, ветер шелестит в траве и листьях. А вот потянуло разложением.
Грунтовка выводит к асфальтированной площадке. Пахнет трупами и бензином. Точно небольшая автозаправка. Подкрадываюсь к углу знания.
В Сфере никого нет. Тишина. Подбираю камень и перекидываю его через задание заправки. В тишине слышно как он несколько раз звонко ударяется об асфальт, подпрыгивая. Опять тишина. Ни урчания, ни звуков движения.
Приступаю к обыску. Через полчаса, наглотавшись слабеньким обезболивающим из автомобильных аптечек с витрины и трех автомобилей, закрывшись в подсобном помещении, отмываю кровь с головы и тела, обтираюсь влажными салфетками. Делать это не просто. Да, при помощи телекинеза я могу управлять фалангами пальцев рук, что бы получить хоть как-то функционирующие кисти, но это очень больно. Где помогая и зубами, перевязал все раны бинтами. Из одежды, не пропахшей разложением и не пропитавшейся кровью, нашел только потертые, но чистые штаны и летнюю куртку с логотипом заправки, а также серую кепку с таким же логотипом.
Обобрал заправку на три десятка батончиков шоколада и пятнадцать литровых бутылок воды. Удачей было, что одна из машин принадлежала явно любителю рыбалки. Там я разжился рюкзаком, тремя бутылками коньяка, десятком консервов, резиновыми сапогами, ножом, топориком, и спальником. А вот посуды и чего-то для разогрева не обнаружил, пришлось довольствоваться ложкой с кухни станции. Последнее, что я забрал в машине рыбака, это три крайних сегмента телескопической удочки, сделав, из них некое подобие трости для слепых. Так себе маскировка, но встреть меня кто-то без трости, я думаю, вопросов, как я передвигаюсь в пространстве без нее, было бы больше.
Надеть сапоги не получилось. Точнее надеть их еще можно было, но они давили на раненые голени, вызывая сильную боль, и ходить в них было еще тем мучением. Поэтому обувь я прихватил, но пока влез в старые пластиковые шлепанцы.
Идти по асфальтовой дороге смерти подобно, тем более она вела примерно на юго-восток, и могла привести в населенный пункт с зараженными, а мне надо было двигать севернее. Первую часть плана я выполнил и прибарахлился. Теперь мне надо держаться подальше от обитаемых мест. Поэтому пересек дорогу, и двинулся на северо-восток вдоль новой лесополосы у пшеничного поля. Километра через три сделал привал и перекусил двумя банками. Для того, что бы открыть банку ножом, приходилось помогать телекинезом, и Оберег все сильнее и сильнее холодел, а сухость во рту показывала, что скоро я начну ощущать споровое голодание как легкую ломку. Но есть тоже надо, организму нужна энергия.
После обеда опять продолжил движение. Я понимал, что каждую минуту играю со Стиксом в смертельную игру, повезет или не повезет, но другого выхода не было. Мне нужно как можно быстрее выбраться к нормальным людям. Если голени могли зажить довольно быстро, то кисти травмированы серьезно, и требовали не меньше двух недель покоя и восстановления, а сколько займет восстановление зрения, даже было страшно представить. Проблема была в том, что только слух и обаяние могли хоть как-то заранее предупредить об опасности, но низшие зараженные, особенно бегуны, если никого не жрали, часто находились в состоянии покоя, а ветер мог выдать меня гораздо раньше, чем меня могли заметить. Поэтому выходило, что скорее рано, чем поздно либо я решу проблему со споранами, либо данная проблема перестанет быть проблемой.
Три часа мне попадались безлюдные кластеры, лишенные застройки, но вот очередной кластер закончился, и в Сфере появился дощатый забор толи садового, толи деревенского типа.
Двинулся вдоль границы нового кластера, держась растительности, намереваясь его обойти.
Скорее всего, меня выдал запах, ветер дул сбоку, относя запахи на этот новый кластер. Поэтому, когда я услышал в невдалеке урчание, понял, что начались проблемы. Быстро отступил подальше от огородного кластера, стараясь затеряться в мелком подлеске, но треск за спиною сообщал, что на мой след встали. Урчало как минимум двое, а тембр и громкость звука указывали, что вот-вот меня настигнут бегуны.
Выбрал место для схватки около ствола толстого дерева, встав к нему правым плечом, сбросил рюкзак и приготовился. В схватке с бегунами, главное лишить их скорости, за счет которой они могут сбить с ног, и не дать на себе повиснуть.
В Сферу влетел первый уже матерый бегун с двумя споранами в башке, и, не замедляясь, бросился ко мне, радостно урча. В последний момент, сдвигаюсь вправо, под прикрытие дерева, заставляя тварь притормозить. Та, лишившись скорости, тянет ко мне лапы, и я быстрым движением вперед распарываю Когтем плечелучевую мышцу[2] и обратным движением поверхностный сгибатель пальцев его правой руки. Бегун недовольное урчит, старясь совладать со ставшей непослушной конечностью, тянется левой рукой. Но я, пользуясь тем, что правая его рука утратила подвижность, делаю шаг вперед с небольшим смещением влево, давая ему возможность схватить мою правую руку, и при этом левой рукой с Когтем бью тварь в шею сбоку, разрезая кожу и мышцы, протыкая споровый мешок. Готов. Второй бегун с одним спораном уже в двух метрах от меня, толкаю труп бегуна плечом навстречу, делаю шаг назад за дерево. Тот тоже замедляется, пытаясь обогнуть дерево и отталкивая тело товарища. Повторяю схему атаки и еще один труп зараженного у моих ног.
Быстро вскрываю споровый мешок первого зараженного и запихиваю споран как леденец себе в рот. Второй, закидываю в бутылку с коньяком, которую со второй бутылкой размещаю на боковых карманах рюкзака. Споран будет растворяться в спирте минут десять-пятнадцать, а споровое голодание надо сбивать уже сейчас. Чищу споровый мешок второго, закидывая третий споран себе в нагрудный карман куртки.
Все, теперь ходу. Через пять минут интенсивной ходьбы язык начинает слегка неметь. Достаточно, яд начинает действовать. Сплевываю слегка обсосанный споран во вторую бутылку коньяка. Такой методе, когда надо поддержать споровый баланс, а алкоголя нет, меня научили в Медвежьем Угле. Были даже умельцы, которые умудрялись прибалдеть от ядовитого содержимого спорана, четко выдерживая время. Этакое фугу[3] Стикса.
Через пятнадцать минут делаю привал на приготовление живчика, используя наполовину полную литровую бутылку воды и бинты как фильтр. И высасываю сразу четверть литра. В груди потеплел Оберег, и организме захорошело. Захотелось есть, но инстинкт гнал дальше. Примерно через километр леса попался широкий ручей. Скрепя зубами надел сапоги и прошел вверх по течению метров триста, на большее не хватило терпения.
Еще через час движения на север и я сделал большой привал. Сожрал, сразу две банки тушенки и два шоколадных батончика, запил водой и живчиком. Сильно хотелось спать, но пока на небе я ощущал тепло солнца Стикса, надо было двигаться. Без Компаса, который ночью без звезд, отрубится, и я буду ходить кругами. В общем, до шести вечера я двигался на северо-запад лесистыми кластерами.
Поужинал плотно банкой тушенки и банкой каши, заел тремя батончиками, и запил еще четвертью литра живчика. Набодяжил вторую бутылку живчика, нарубил лапника, в качестве подстилки под спальник, и завалился спать, подложив рюкзак под голову как подушку.
Ночь прошла без происшествий, и я отлично выспался, проснувшись только около девяти часов утра.
Позавтракал пятью шоколадными батончиками, решив растянуть оставшиеся четыре банки на весь день, запил живчиком. Перевязал раны свежими бинтами. К этому времени солнце Стикса встало достаточно высоко и «запустило» своим теплом Компас.
Снова поля, леса, овраги, шел по бездорожью на северо-запад, пообедал консервами и батончиками, допил первый литр живчика, празднуя тот факт, что я не в Пекле, где каждый кластер городской. Часам к трем дня вышел на проселок и бодро двинулся по нему на запад.
Через полчаса услышал позади гудение мотора. Кто-то меня нагонял. Растянул «тросточку» и встал на дороге, ожидая машину.
Наконец рокот послышался совсем рядом, но за пределами Сферы, скрипнули тормоза.
Главное первое хорошее впечатление, начнем с классики:
– Не скажет ли какой-нибудь благодетель молодому ветерану Улья, потерявшему драгоценное зрение в погоне за споранами, в какой местности он находится в настоящее время?[4]
– Бля, мужик, ты чего орешь? Не в театре. Давай к нам.
Щупая перед собой тростью, двинулся на звук мотора, и через пару шагов в Сферу попал УАЗ-«буханка». Так пять человек: водитель, пассажир на переднем сиденье с калашом, пулеметчик с ПК[5] в люке на крыше, в салоне еще мужик с АК и женщина с каким-то карабином с оптикой.
– Давай, в салон, – командует пассажир с калашом, трость бьет машину по бамперу, нащупываю борт правой рукой и залажу в салон в уже открытую дверь. Поехали.
– Меня зовут Куркуль, – сообщает мужик в салоне.
– Заяц. Куда мы едем?
Оберег на моем ответе подрагивает, кто-то из присутствующих ментат.
– В стаб Урожай. Ты как тут оказался?
– Шел на ощупь. К ближайшему известному мне стабу.
– Это как?
– Пока на меня светит солнце, мой дар позволяет знать, где север.
– А что с тобой произошло?
– О, это поучительная история. Детей тут нет?
– Нет, – усмехается Куркуль, – Тут все взрослые.
– Так вот, проходил я как-то мимо одного маленького свежазагрузившегося кластера, где грузилась только автозаправка. К тому времени как я туда подошел, трое бегунов загрызли заправщика и долбились в подсобку за продавщицей. В общем, спас я ее, разъяснил за Стикс. Как я понимаю, на этом кластере перерождались медленно, и я, думая, что она иммунная, взял с собой. Через два дня стало ясно, что не иммунная, так как начала хрипеть. Я ей так и сказал, что дело швах. А она, мол, спасибо Заяц, за хорошее отношение и прочее, хочу тебя отблагодарить, и, на последок, получить удовольствие. Я долго не ломался. Нашли мы вроде относительно заброшенный домик, и давай кувыркаться. Скажу вам, мужики, горячая была женщина. Чем сильнее хрипела, тем горячее становилась. Но техники безопасности никто не отменял. Поставил я ее на четвереньки и на новый заход. И вот, в самый ответственный момент, наше уютное гнездышко через окно вламывается молодой лотерейщик. И я в чем мать родила, рванул, в коридор, на крыльцо и захлопнул за собой дверь, благо она металлической была. Вот так я оказался здесь.
В целом это была почти правда. С проститутками я так и не смог сойтись, какой-либо женщины в стабе я не завел, но попалась мне на кластере Кемерово Евгения. Женя. Провели мы с ней ночь, а поутру я убил начавшую урчать зараженную. Отношения, когда надо убивать своего партнера здоровыми не назовешь, и я с ними завязал.
– А что с глазами-то, – спрашивает пулеметчик, молодой парень, заглядывая сверху в салон.
– Как звать?
– Луч.
– Так вот, Луч. Я же говорю, не закончили мы свой заход. Вот при беге от лотаря от излишнего давления и стресса, глаза и лопнули.
Мужики ржут, на такой невзыскательный грубый юмор. А вот женщина, с суровым, но все равно красивым лицом, не смеется, а выдает:
– А еще килдинги и своих распинают.
– Ладно, тебе, Тигра, Заяц, вроде нормальный мужик. Вон шутит, не смотря не на что.
– А как ты с креста слез? – холодно спрашивает Тигра.
Ладно поиграем в эту игру «Правда и Неопределенность» потому как Тигра это ты у нас предполагаемый ментат.
– Улей помог. Но у вас, Тигра, так не получиться, – ставлю я точку на подробностях.
– И давно Улей помог?
– Третий день.
– И спорового голодания нет? – Тигра зрит в корень, и ее вопросы заставляться мужиков задуматься. Ага. Я и так понимаю, что я мутный тип.
– Так у меня живчик.
– Откуда?
– Двоих бегунов завалил. Три спорана взял.
– Как завалил?
– Улей помог. Но у вас, Тигра, так не получиться.
– Одежда и вещи откуда?
– С заправки. Нашел.
– Улей помог?
– Ага, но у вас, Тигра, так не получиться.
Вывести ее из равновесия не получается.
– Куркуль, это очень мутный тип. Он не должен был выжить, даже если бы слез с креста.
– Не бзди, Тигра, в стабе его ментаты допросят. Ты же допроса не боишься, Заяц?
– Нет.
Но я не в восторге от этого. Придется выложить все. А там как вывезет. Могут и как килдинга пришибить. Но выбора у меня нет. Хотя Тигра непосредственно и подвела меня под допрос, но у любого мало-мальски подозрительного человека, возникли ко мне бы такие же вопросы.
– Кстати, а на стабе есть биржа труда?
– А тебе зачем? – спрашивает Куркуль.
– Ну как бы работать надо.
– А кому ты такой нужен? Придется тебе в долги стабу залезать. А там расценки ого-го. Вон Шум, полечился как-то. На пять месяцев отработки залетел. А ему только руку откусили.
– Ага, – отозвался водитель, – По цене так клизмы там из жемчуга, и перед каждой процедурой минет делают.
– У меня есть дары, – отвечаю я.
– Какие? – спрашивает Куркуль, с одной стороны это бестактность, с другой, я же первым про дары начал.
– Я могу предсказать, разбогатеет ли рейдер в ближайший месяц.
– Да, ладно, – удивился Луч, – А я разбогатею?
– Нет.
Мужики ржут над молодым, попавшимся на подколку. Даже Тигра слегка улыбнулась.
– А если серьезно? – спрашивает Куркуль.
– Я могу открывать замки.
– Любые?
– Ну, за банковский сейф-хранилище или ворота секретной базы не поручусь, не попадались, но квартирные замки, засовы, оружейные ящики, сейфы и прочее открою.
– Хм, – Куркуль явно задумался, – А то что ты без глаз не мешает?
Я врубаю на чуть-чуть Карту, что бы обдумать правильный ответ.
– Нет. Я замки и пружины как бы вижу.
– Пружины, – усмехается Куркуль, – Кому нужны пружины?
– Как я понимаю, у тебя запасных два магазина для пистолета и четыре для калаша. Ну, и в пистолете и калаше по одному. Пистолет, если судить по возвратной пружине, у тебя вон там, калаш вон там.
Мое заявление производит впечатление на рейдеров.
– И далеко видишь?
– С метра точно, – говорю я, вытягивая руку, типа обозначил радиус.
– Давай, Заяц, так. Если у ментатов у тебя не будет претензий, найди меня, я посмотрю, какой ты в деле, и обговорим условия работы. Не обижу, ребята подтвердят.
– Договорились.
Дальнейшие три часа до стаба прошли без происшествий. Куркуль оказался даже не лидером, а инвестором данной группы. Все присутствующие здесь попали в затруднительные жизненные ситуации, и Куркуль под отработку выкупил их долги. Он занимался примерно тем же самым, что и Падальщики, но без холодильников, и в меньшем объеме.
В общем, группа была для меня приемлемой и пока вопросов не вызвала. Кроме одного. Откуда у Тигры в небольшом контейнере-подвеске на груди две красных и две черных жемчужины?
[1] Из песни «Питерские едут в Москву», исполнитель Павел Племенев.
[2] Плечелучевая мышца сгибает предплечье в локтевом суставе.
[3] Фугу-традиционное блюдо японской кухни из некоторых видов ядовитых рыб семейства иглобрюхих (Tetraodontidae) рода Takifugu (также называемых рыба фугу), печень которых содержит яд тетродотоксин. В Японии фугу считается деликатесом, требует умения в приготовлении, пользуется большой популярностью, и её употребляют с целью «пощекотать себе нервы».
[4] «Не скажет ли какой-нибудь благодетель бедному слепому человеку, потерявшему драгоценное зрение во время храброй защиты своей родины, Англии, да благословит бог короля Георга, в какой местности он находится в настоящее время?». Слепой Пью. «Остров Сокровищ». Льюис Стивенсон.
[5] Пулемет Калашникова под патрон 7,62Х54 мм.
Глава 24. Дебет и кредит
– Хорошо, Заяц, теперь повтори свой рассказ еще раз, – говорит Волот, начальник СБ стаба Урожай.
Вздохнув, я в третий раз начинаю свой рассказ. Уже несколько часов меня слушают аж три ментата стаба. После первого допроса меня осмотрел местный знахарь Шмель, который диагностировал, что у меня имеется недавно появившийся дар, который мог помочь мне слезть с креста, так как против раскрытия своих даров я возражал. Кроме того, он сообщил, что у меня есть остаточное повреждение мозга, схожее с инсультом, что может подтвердить ментальное воздействие на меня.
Для знахаря мне пришлось более подробно рассказать, что Молох говорил мне перед казнью и собственно видения Ада. Как я понял, Молох был местным известен, и я был первым выжившим в данной местности. И уже при первом допросе я полностью заложил всю секту, с именами, известными мне дарами и приметами.
После третьего допроса мне дали отдохнуть в не очень уютной камере, где я и провел ночь. Спал не то чтобы безмятежно, но особо волнениями не мучился. Хоть не по своей воле, но я помогал килдингам убивать людей, а это не могло остаться без последствий. Как говориться лучше ужасный конец, чем ужас без конца.
Как потом мне сказал Волот, мое дело разбирали оба судьи стаба, глава стаба Кэп, и еще пара уважаемых граждан. Вердикт был таким: мои действия за пределами стаба не были добровольными, законов стаба я не нарушал, а сотрудничество со стабом в отношении секты Молоха позволяют не применять ко мне какое-либо наказание. В общем, ко мне претензий нет, но при любых непонятках я должен быть готовым ответить на все вопросы.
Поэтому утром следующего дня, после оглашения вердикта, я вышел из местной тюрьмы свободным человеком с относительно чистой репутацией. По смутным намекам Волота я понял, что Куркуль замолвил словечко за меня, мол, если мне «вышка» не светит, не сильно строго наказывать, и даже внес какое-то пожертвование на нужды стаба, то бишь, дал кому-то взятку. Понятно было, что размер этой взятки он повесит на меня. Как я понял это его схема работы, работать с теми, кто ему должен. Да, я не хотел влезать в долги за лечение, но ничего против долга за очистку репутации от клейма килдинга не имел.
Как я понял, из общения с группой Куркуля стаб Урожай был основан на месте уже существовавшего на берегу реки населенного пункта, и часть того, что имелось у данного стаба, а именно электростанция, котельная и насосная станция было перенесено в Стикс. Тут можно было комфортно жить со светом, горячей водой и канализацией, и с определенной точки зрения это был самый крупный районный центр данного сектора. Зажиточные граждане стаба могли позволить себе дома по индивидуальному проекту, менее зажиточные довольствовались квартирами в трех-четырех этажных многоквартирных домах.
И Куркуль жил в собственном двухэтажном доме с гаражом, бассейном, зоной для барбекю и маленьким фруктовым садиком с беседкой.
Условия найма не смотря на уверения Куркуля не поражали воображение щедростью. Пять процентов стоимости хабара от местных закупочных цен раз в две недели, с ежедневной выплатой одного спорана. Кроме того, Куркуль оплачивал проживание в местной общаге с двумя талона на питание в местной столовой ежедневно, плюс литр живчика на три дня. Расход патронов возмещался с требухи, полученной с зараженных, типа как пострелял, так и пожрал. Куркуль подтвердил мои догадки, пояснив, что размер взятки составил двести споранов, меньше давать уважаемому человеку было не прилично, и я принял этот долг на себя. Поэтому срок действия контракта определили до выплаты моего долга. В общем, умели в стабе закабалять в лучших традициях феодализма.
Так начались мои будни по отработке долга в группе Куркуля. Мы выезжали на перезагрузившиеся две-три недели назад городские кластеры, Лом и Куркуль клювами под прикрытием Луча и Тигры зачищали сперва дворы от немногочисленных слабых зараженных, а затем подъезды. Мародерили с умом. У Куркуля была подробная карта кластеров с точным временем перезагрузки и расписание выездов команд снабжения. Поэтому при любом нашем выезде на кластер можно быть уверенным, что через кластер-другой сейчас перезагрузился новый, куда устремлялись и зараженные и группы снабжения, выкашивая друг друга. Нам же доставались скучные пустыши.
С моим появлением дела у группы пошли в гору. Там, где раньше Лому нужно было долго и нудно вскрывать квартиры, я делал это за минуту, еще тратил три минуты на обход квартиры в «поисках» оружейных ящиков и возвратных пружин оружия. Затем Куркуль делал осмотр квартиры на предмет полезного хабара, который таскал на себе Лом, пока Шум, под прикрытием Луча и Тигры, держал машину в готовности дать деру. В общем, теперь сталкеры работали более эффективно, так как я сильно экономил время.
Постепенно узнал о дарах своих товарищей.
Куркуль, был сенсом и как-то мог предсказать, стоит ли брать тот или иной хабар, или на него не будет спроса. Во всяком случае, то барахло, которым мы набивали «буханку» находило спрос. Именно этот дар предсказания был у него первым, и именно якобы поэтому ему дали такое имя.
Вторым сенсом был Луч. Он мог засечь зараженных на пятистах метрах, правда, в очень узком секторе, но пулемет мог сгладить этот недостаток.
Тигра была скрытом и могла как-то хитро разгонять пули. Стреляла она из карабина похожего на двадцатизарядный гражданский вариант ПП-2000[1], но вместо ублюдского фальшствола там стоял глушитель, да и приклад был складной. Дар обеспечивал убойность пули как от СВД и отличную баллистику, а глушитель и малая мощность базового патрона, давали дополнительную скрытность.
Шум, механик-водитель группы, каким-то образом мог взаимодействовать с техникой. В результате мотор работал тише, и машина не ломалась на рейдах, под честное слово Шума заменить деталь, которая должна сломаться.
А последний член группы Лом, был просто «мулом», то есть был сильным и мог долго таскать очень приличные тяжести.
Поскольку положенный дневной споран нам выплачивался только по окончанию рабочего дня, а окончательный процент по итогам работы раз в две недели, первые две недели я знахаря не посещал, накапливая средства на прием и консультацию.
То, что дело не чисто, я понял, когда получил двухнедельный расчет за процент от добычи. Всего я заработал пятнадцать споранов. То есть, за две недели Куркуль якобы заработал около трехсот споранов. Я знал, что Луч, Шум, и Лом также получают по пять процентов, а Тигра-десять. По моим расчетам выходило, что только содержание нашей группы в общаге плюс живчик обходилось Куркулю примерно шестьдесят три спорана в две недели. Следовательно, доход Куркуля за вычетом расходов на нас за две недели должен был составить сто сорок семь споранов, что-то маловато для содержания домика с женой.
Но проблема была и в том, что барахло, которое мы собрали на кластерах вроде как не тянуло даже на двести споранов, да, за это время, благодаря мне, мы дополнительно нашли несколько гражданских стволов и немного патронов, но расходы Куркуля и образ его жизни, явно не соответствовали его доходам. В общем, количество работников было избыточным, расходы высокими, а доходы сомнительными.
Поэтому я сделал вывод, что наша деятельность является прикрытием другой, так как благодаря Сфере я знал, что Куркуль забирает из квартир и ювелирку. В стабе была своя денежная система споран-десять рублей, за одиннадцать рублей в местном банке можно было купить споран. Имел хождение золотой червонец, который меняли на споран.
Однако, интуиция подсказывала мне, что золото является только вторым более глубоким прикрытием, поскольку количество работников избыточно. Зачем-то в одной группе собрали неместных должников, в том числе и меня подозрительного типа, при этом, Куркуль, якобы мог повлиять и на решение судей в отношении меня.
Я опять попал в какую-то мутную историю, но пока мог только плыть по течению, не трепыхаясь. Весь вопрос был в том, успею ли я восстановится, и скопить достаточно ресурсов для того, что бы дать отсюда деру…
…Оказалось, что по традиции, после выплаты процентов, раз в две недели Куркуль организовывал «поляну», в одном из местных ресторанов. В этот раз были какой-то острый томатный суп, шашлык, плов, салаты, вино для Тигры и водка с коньяком для мужчин.
После часов трех застолья Куркуль откланялся отбыв домой, а Лом, Луч и Шум, изрядно выпившие двинулись в местный бордель, где, судя по всему, просадят свои двухнедельные доходы, ни на йоту не приблизившись к окончанию контракта, я остался с Тигрой наедине.
Из всей группы Тигра выбивалась именно боевыми навыками, наличием спрятанного жемчуга, и если в нашей группе у Куркуля был партнер или сообщник, на его роль она подходила лучше всего. Кстати, ее дневной доход уходил на проживание в отдельном гостиничном номере, так как общага была сугубо мужской, а как тратит она остатки своих процентов, я пока не видел.
– Слушай, Тигра, а ты давно с Куркулем?
– Четвертый месяц.
– А остальные?
– Шум и Лом, месяца три, а Луч-два. А ты чего интересуешься?
– Просто интересно. А чем Куркуль до этого занимался?
– Тем же что и сейчас.
– Гм. А где остальные, если ты у нас ветеран?
– Выплачивают свой долг и отваливают. Что бы Куркуль не говорил, а скряга он еще тот.
– Коньяк, где? – меняю тему разговора и Тигра ставит бутылку коньяка передо мною.
На «ощупь» нахожу новую шпажку с шашлыком и ем, запивая его коньяком прямо из горла, так как лить в рюмку больше расплескаешь.
– А ты, сколько сейчас Куркулю должна?
– А твое какое дело, Заяц?
– Как какое! Вот ты долг выплатишь и тоже свалишь. А кто меня прикрывать будет?
– Много, – вздыхает Тигра, – Он штраф стабу за меня заплатил.
– А что ты натворила?
– А вот это уже не твое дело. И вообще, Заяц, шел бы ты по шлюхам, как остальные.
– Во-первых, я ни хрена не вижу, поэтому красотой товара и за большие деньги меня могут обмануть. Во-вторых, этими руками ничего ни полапать, ни пощупать.
– Вот как будто ты глазами и руками трахаешся. Вам мужикам лишь бы было куда засунуть, – комментирует девушка.
– В-третьих, я со шлюхами не сплю.
– А чего так, брезгуешь?
– Брезгую.
– Гордый значит, благородный. А что у них выбора нет, ничего?
– У них его нет. У меня он есть. Я с проститутками не сплю. А ту, что будет ждать, я даже не ищу.
– А чего так?
– Работа у меня дрянная да рискованная. Ей сидеть, ждать, и сколько ей ждать, если меня сожрут или грохнут? Нет. В Стиксе неопределенность хуже пытки.




























