444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » MI1978 » S-T-I-K-S. Заяц (СИ) » Текст книги (страница 22)
S-T-I-K-S. Заяц (СИ)
  • Текст добавлен: 16 ноября 2026, 07:30

Текст книги "S-T-I-K-S. Заяц (СИ)"


Автор книги: MI1978



сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 41 страниц)

Глава 36. Наташа

Мы сидим в своем новом убежище на Волгоградском кластере на краю «черноты», куда снесли набранные в торговом центре продукты, вещи и две надувных лодки. Сейчас время обеда. Вера привычно кашеварит на газовых горелках, в перерывах между помешивания любуясь на черную жемчужину, которая торжественно лежит на небольшом блюдце. Кэт и Шип чистят оружие. Я произвожу дележ трофеев. Шип ничего не скрысил, хотя была возможность, и это хорошо. Сняли мы со все банды рубера одну черную жемчужину, двести семьдесят шесть граммов янтаря, благо хозяйственная Вера приволокла из отдела бытовой техники электронные кухонные весы, одиннадцать гороха и сорок два спорана. Считаю расход: девяносто патронов «семерки» по цене их продажи Жердю-девять споранов, граната подствольника-десять споранов, двадцать патронов «парабеллума»-два спорана.

– Расходы на Моську не считаю, – поясняю я, – Патроны на нее Вера по бартеру на россыпь халявных патронов у своего ксера меняла. И один патрон Марго тоже.

– Эдак ты по миру пойдешь с такой щедротой, – комментирует Кэт.

– Не пойду. Щедрость учтена в наших расходах, как и благотворительность, и внезапные порывы души. Последнее один раз в месяц, – отвечаю я, – Итого двадцать один споран наши расходы.

И отбираю в казну отряда одну горошину и одиннадцать споранов.

Оставшиеся десять гороха и тридцать один споран делились на шесть долей плохо, поэтому я волевым решением округлив за счет доли казны выдал каждому по две горошины и шесть споранов.

– По сорок шесть грамм янтаря каждому, – сообщил я, откладывая девяносто грамм в казну, – В Медвежьем Угле есть возможность с небольшим нарушением закона сдать его по двадцать грамм за горошину.

– Я бы хотела свою долю забрать, – говорит Вера, это понятно у сектантов есть свой варщик.

Кэт берет нитку янтаря, внимательно разглядывая ее, пропуская «бусины» через пальцы, потирая каждую из них большим пальцем:

– Янтарь чуть ниже среднего. Примерно доза из пятнадцати грамм. Надо продавать.

Мне неожиданно приходит голову, что Кэт умеет «варить» спек и поэтому в нем и янтаре разбирается. Надо будет про варку спека у нее уточнить. Сам спек у нас еще есть, сталось от тех муров, что меня завалили.

– Шип?

– Продавайте, – жмет плечами Шип, – Я в этом не разбираюсь.

– В целом, даже не учитывая черную жемчужину, получилось неплохо, – сообщаю я.

– Если не считать, что ты опять свою шею подставлял, – замечает Кэт.

– С чего эти инсинуации? Тебя там не было.

– Я тебя знаю. Рубера ты ловил на себя. Так?

– Нет, – нагло вру я, раззадоривая свою женщину-ментата.

– Вера?

– Заяц-храбрый. И знает, что делает, – отвечает Вера.

– Вот!

– А по мне был излишний риск, – замечает Шип.

– Было бы больше риска, так не рисковать, – отвечаю я, – Зато рубер подставился под Моську и гранату. Вере просто не повезло, пуля не была бронебойной. А выстрел был метким. Ты тоже, рубера и его динамику движения даром «видел», вот и спокойно его завалил. Вообще, я считаю, что Улью понравилось смотреть на мой танец с рубером втроем.

– А кто третий? – удивился Шип.

– Смерть, – отвечает Кэт, – Из этого танца одного танцора выносят лапами вперед.

– Определился с жемчужиной? – спрашиваю я Шипа, что бы сменить тему.

– Да. Записывайте мне долг перед каждым.

Вера вздыхает, она явно хотела употребить первую в своей жизни жемчужину, но Улей распорядился по-своему. Будет тебе еще жемчуг.

Я смотрю на жемчужину, ее энергетическая матрица, не очень подходит энергоструктуре Шипа, это как две детали, которые плохо друг с другом стыкуются:

– Через несколько дней мы вернемся в общину Веры, там примешь жемчужину под присмотром Василия. Она тебе не очень подходит, чтобы глотать ее безопасно.

– Откуда знаешь?

– У меня дар знахаря прорезался.

Кэт надувается, на то, что я ей заранее не сказал.

– Вот под твоим присмотром и приму.

– Шип. Я тебе как знахарь говорю. Дотерпи до Василия. Знахарь я очень слабый, и, если что не смогу помочь. Я только твое превращение в кваза смогу диагностировать.

– Понял.

Кэт тут же прекращает дуться и внимательно смотри на меня:

– Сильно слабый?

– Очень сильно слабый.

Кэт дальше не пристает с вопросами о даре на людях:

– И сегодня мы фактически рисковали ради лодок и пластикового веника. Зачем?

– Очевидно, чтобы переправиться на другой берег.

– Где?

– На севере, переправимся в «черноте» на левый берег.

– Зачем?

– Там должен быть Новосибирский патронный завод. Местные муры там затариваются патронами. Но явно что-то остается, как минимум из гражданских боеприпасов.

– А веник?

– Стаб-тройник расчистить.

– Где?

– Когда найдем, покажу.

– А почему не перейти по мосту? – спрашивает Шип

– Во-первых много тут зараженных бродит. Вот как сегодня. Поэтому нычки в глубине города чистить надо в строго отведенный промежуток времени, то есть на четвертый день после перезагрузки Кемеровского кластера до перезагрузки Волгоградского кластера. Во-вторых, тут летают беспилотники внешников. И с теми и с другими встретиться на мосту мало радости. А в «черноту» ни те, ни другие не лезут…

…В полдень следующего дня мы стоим на границе «черноты» и левобережного части кластера Новосибирска. У нас ушло пять часов обойти по «черноте» три с четвертью кластера, и переправиться через Реку, борясь с течением, правда тут за четверых гребла Вера, девушка сильная, крепкая и выносливая, и тащить по кластеру, который оказался нисколько не гладким и заросшим черными, рассыпающимися в пыль, кустами, лодки и снаряжение, так как сам берег оказался болотистым.

И вот я разглядываю кластер перед нами. С этой стороны поросшее кустами и редкими деревьями почти километровое поле, разрезанное канальчиками, канавами, протокой, и с маленьким неглубоким водохранилищем ТЭЦ. Дальше частная застройка, подходящая прямо к корпусам промзоны, в середине которой и возвышается труба этой ТЭЦ. Насколько я помнил корпуса патронного завода находились примерно в полукилометре за этой трубой.

– Идем? – спрашивает Кэт.

– Нет. Все отменяется.

– Почему?

– Из-за частной застройки. Я забыл, что она тут есть, в этом районе в прошлой жизни был только раза два. Сейчас туда соваться опасно.

– Там уже всех съели.

– Крысы остались.

– Крысы?

– Крысы. Никогда не задумывалась, куда деваются крысы? Тут ведь им должно быть сейчас раздолье. Столько останков. Но почти всех крыс сжирают зараженные. Там пока крыс достаточно, вот разные зараженные на деликатес и заглядывают.

– Ты откуда знаешь?

– Общался, с местными ребятами. В Угле их Падальшика кличут. Вот они и рассказали, чем опасна большая частная застройка даже двухнедельной давности.

– Значит, все зря?

– Почти. Сейчас бросаем лодки здесь и идем по «черноте» вдоль границы кластера. К тем высоткам. Там, прямо с «черноты» при помощи дара Шипа поищем иммунных. Авось кто-то смог больше недели продержаться. А завтра почистим в Волгограде квартиры с гражданским оружием и двигаем в общину Веры. Как раз через восемь дней будет возможность забрать основной хабар.

– А может рискнуть? – спрашивает Шип, – До трубы километра два.

– Там нет ничего, что стоит такого риска, – отвечаю я, – На этом берегу спокойно может бродить элита. И мы еще не укомплектованы оружием, чтобы дать ей уверенный отпор. А до «черноты» далеко будет бежать. Если бы не частная застройка, риск был бы приемлемый, заводские корпуса не самые питательные места. Но крысы заставляют зараженных тут крутиться…

…Как выяснилось, если бодрых зараженных, чем крупнее, тем лучше, Шип отличал от иммунных, благодаря их более ускоренному метаболизмом дыханию и бешеному сердцебиению, то «ползуны» ничем от предположительно свежих иммунных, ослабленных споровым голоданием, вялое сердцебиение, медленное дыхание, не отличались. Проверить данную теорию не было возможности, так как нам в крайних многоэтажках кластера попалось четыре «ползуна» и ни одного иммунного. Шип немного было понервничал по этому поводу, но я его успокоил, объяснив, что сейчас он набирается опыта, привыкая к своему дару. Надо сказать, что каждому ползуну Вера ломала шеи ударом ноги. На вопрос Шипа зачем, ответила, мол, чтобы не мучились и не урчали. Кажется, Шипа немного беспокоила эта дикая смесь гуманизма и практичности у такой юной девушки, как и ее навыки убивать. Стикс еще не обтесал Шипа как нас с Кэт. В качестве утешительного приза случайно нашли в соседней с пустышом квартире карабин MR1[1] с двумя сотнями натовских патронов к нему и оптическим прицелом. Бодрые зараженные на кластере, кстати, тоже имелись, но близко к «черноте» без особой необходимости не подходили, стараясь держаться от нее метрах в ста, что позволяло избегать ненужной конфронтации с ними. Время от времени на пути в «черноте» попадались уже почерневшие трупы. Скорее всего, люди, спасаясь от зараженных, выбегали на нее и погибали уже там, что живо напомнило мне мои первые дни в Стиксе.

В общем, когда через два часа, мы уже приняли решение возвращаться обратно, как на северо-западе от нас загрохотал бой. Стреляли из автоматов, пулеметов, и из чего-то покрупнее. Через полминуты бой постепенно стал стихать. Нет, он не стал менее ожесточенным, просто количество участников там явно сократилось. Не громыхало уже что-то крупное, одиноко и коротко лаял пулемет, при поддержке нескольких автоматов. Затем просвистел в небе оранжевый беспилотник, и на месте предполагаемой перестрелки раздалось четыре взрыва. После чего стрельба почти стихла. Время от времени пулемет взрыкивал короткими очередями, да раздавались одиночные хлопки выстрелов автоматов.

– Муры с кем-то схлестнулись, – прокомментировал я, – Это либо зараженные, либо стронги. Надо проверит.

Возражений не поступило.

Под прикрытием домов, рысью двинулись на звуки боя. Шли как обычно вдоль границы с «чернотой», зараженные близко к ней не подходили, а сейчас вообще предположительно подтягивались к месту бой. Как не странно, муры не затыкались, стреляли и стреляли. Редко, но в каком-то определенном темпе. И каждый шесть минут над районом со свистом пролетал беспилотник, нарезая в небе большие круги. Через четверть часа, отдалившись от «черноты», пересекли двор между домами с разорванными машинами и растерзанными в ошметки телами. Источник звуков был за длинным многоквартирным домом перед нами. Вера подсадила меня, и я Ладонями открыл замок не зарешеченного степлопакета. Пока остальные забирались в квартиру, выскользнул на площадку, открыл дверь соседней квартиры выходящей на другую сторону и осторожно выглянул в окно.

Классическая картина: фашисты попали в засаду партизан. Передовая машина колонны, Камаз с усиленной кабиной, и специальной платформой сзади на которой была установлена какая-то не известная мне четырехствольная, предположительно, зенитная установка, стояла, завязнув приделанным к нему спереди V-образным отвалом в автобусе. Кабина машины была плющена так, что было понятно, там не выжил никто, а в смятом «гнезде» зенитчика, угадывалось превращенное в мешок со сломанными костями тело, истекающее густой, начинающей сворачиваться кровью. Предположительно сам виновник гибели экипажа, матерый рубер, лежал рядом. Второй рубер, напавший на колонну сзади, раскидал по сторонам два японских пикапа, оборудованных Кордами, и успел навалиться на третий, почти похоронив его под своей тушей, которая также лежала теперь без признаков жизни. Поперек дороги стоял небольшой восьмиколесный броневик, смахивающий на французский ебрик[2]. Теперь его башня с автоматической пушкой застряла в окне противоположного здания, частично проломив стену, а сам корпус броневика был разорван почти наполовину, заливая все вокруг топливом, техническим жидкостями и кровью, растерзанного экипажа. От колонны остался только еще один пикап с Кордом, и УАЗ-«козел» со снятой кабиной. Выживших было больше. На ногах осталось четыре мура. Еще трое, с ранениями различной тяжести лежали и сидели около «уазика». Там же сидело трое пленных свежаков, под присмотром легкораненного мура. Причем одна из свежаков, молодая девушка, лет шестнадцати, явно была без сознания. Судя по дырам в туше как минимум одного рубера, беспилотник спас людей от разгрома, потому как и текущая обстановка была крайней занимательной. Центром «композиции» был элитник, забившийся всей тушей в подъезд так, что торчала только огромная башка с костяным гребнем, да израненная передняя лапа, которой элитник прикрывал глаза, что делало его похожим на какого-то фантастического краба-отшельника. Мур за пулеметом держал элитника в прицеле, в то время как двое муров постреливали в его сторону из автоматов. Пули били по элитнику, плющась в голубоватых сполохах силового экрана, и опадая на землю. Четвертый мур только что окончил потрошить второго рубера, убирал добычу в небольшой рюкзак. Скорее всего, элитник был сильно ранен, так как такую здоровую тварь с силовым полем один Корд и два автомата на месте бы не удержали.

Выхожу на лестничную площадку и открываю двери в квартиру напротив. Тут же на площадке распределяю цели: четыре здоровых мура, трое раненых. В одной квартире Кэт и Шип, в другой я и Вера. Я стреляю первым. Остальные за мною. Ситуация за окном особо не поменялась. Ясно, что муры ждут подмоги. Как быстро она будет не понятно, но она уже в пути. Мимо в небесах просвистел беспилотник, уходя на новый круг. Поехали, засекаю на Часах отчет времени. Беру в прицел пулеметчика. Короткая очередь прямо через стекло в спину, готов. Вера такой же очередью кладет хозяйственного мура с мешком трофеев, из-за чего выстрелов второй группы неслышно, но два мура падают. Четверть секунды спустя голова раненного мура-охранника дергается, расплескивая содержимое на борт «уазика», затем тела остальных двух раненых муров слегка подрагивают от попадания в них пуль. Узнаю почерк Кэт.

Выскакиваю из подъезда. Два свежака, парень лет двадцати пяти и женщина лет сорока, смотрят на нас округлившимися глазами.

– Шип, за пулемет, сторожи элитника, – командую я, подбегая к «уазику».

Все муры мертвы. Оружие у них стандартное: калаши двухсотой серии с обвесом. Вижу в Сфере свежаков. У всех сильное споровое голодание. Так, дары. Ясно.

– Кэт, займись свежаками. У них голодание. Девушка вообще на грани. Потом поможешь Вере. Вера, собери все автоматы, и подсумки. У нас пять минут.

Пока группа приступает к выполнению приказов, достаю из «уазика» четыре рюкзака литров на пятьдесят-пятьдесят пять и вытряхиваю содержимое в виде разовых пайков, запасной одежды, и прочего личного имущества на землю.

– Забираем с собой автоматы. В рюкзаки магазины, аптечки, можно вместе с тактическим поясами, там разберемся. Четыре минуты тридцать.

Сам двигаюсь к хозяйственному муру. В рюкзаке нити паразита вперемешку с янтарем, горохом и споранами. Вот и черная жемчужина. Уже спрятал ее в специальный потайной кармашек. Освобождаю мура от ценного имущества, снимаю тактически пояс, передавая его проходящей мимо Вере, увешанной собранным оружием. И за специальный карабин тащу труп в сторону элитника. Вот он… она?.. красавица… В Сфере вижу, что элитник не особо-то и крупный. Перебиты обе задние лапы, сильные внутренние повреждения. Свежевылеченный позвоночник. В споровом мешке почти нет янтаря, последние его бусины растворяются, что бы залечить переднюю раненную лапу. Осталась одна горошина на активацию дара. И две жемчужины. Красная и черная. Красная-отвечает за дар силового поля. Черная-более тонкое управление низшими зараженными, которые раньше были мужчинами. Забавно, элитник-нимфа.

– Четыре минуты!-сообщаю я, в тоже время размышляя, почему я считаю что раньше элитник был девушкой. И был ли я с нею знаком? Поднимаю труп за разгрузку, и, поднатужившись, швыряю его чуть поближе к монстру. Та секунд пять смотрит на меня, а потом молниеносным движением выбрасывает раненую лапу, сгребая тело, как кошка мышь, потягивая к себе, и начинает им хрустеть, исподлобья следя за мною и Шипом. А я освобождаю от споранов и гороха, тактического пояса и магазинов, следующего мура, снова тащу труп к элитнику.

Три минуты. Работа кипит. Кэт, перерезав пластиковые стяжки на свежаках, и отпоив трофейным живчиком, увешала женщину и парня, разряженными автоматами как елку игрушками, дополнительно вручив парню рюкзак, набитый сухпаем, освободив от любого груза только пришедшую в себя девушку. Вера с рюкзаком в руках шмонала трупы, освобождая их от тактических поясов и автоматных магазинов как полных так и пустых, а я забрав у покойников спораны и горох оттаскивал трупы к элитнику, который жрал их как не в себя. Шип мрачно наблюдал за моими действиями, но дисциплинированно молчал в боевой ситуации.

– Минута. Сворачиваемся.

Последним штрихом забираю из пикапов четыре запасных ствола для пулемета Корд, упакованных в чехлы из темной синтетической ткани.

– Полминуты. Уходим.

Наша увеличившаяся группа ныряет в подъезд, что бы выбраться из дома с противоположной стороны.

– Счастливо оставаться, Наташа!-кричу я элитнику, и ныряю вслед. Через десять секунд мимо пролетает беспилотник. Его свист меняет тональность, оператор не видит внизу людей, но ему надо сбросить скорость, совершить разворот, и, потеряв скорость, вернуться, у нас есть минуты две-три. Выпрыгиваю из окна, и бегу через двор вослед группе. Успеваю забежать за дом к такой родной «черноте»…

[1] Самозарядный карабин MR1 под патрон.308 Win, разработанный на базе снайперской винтовки СВЧ (Снайперская винтовка Чукавина).

[2] Ебрик, корректное сленговое наименование игроками «Мира танков» французского колесного броневика Panhard EBR 105.

Глава 37. Физика и метафизика

Свежаков хватило только на пятнадцать минут бега. Даже живчик не помог. С другой стороны мы углубились в «черноту» километра на два и возможности засечь нас, а тем более наказать у внешников не имелось.

Поэтому, когда девчонка чуть не плача попросила остановиться передохнуть, решили сделать привал и перебрать трофеи.

– Кто вы? – спросил парень.

– Я полковник сил планетарной обороны планеты Стикс барон фон Заяц, командир разведывательно-штурмового отряда «Стремительный слон». А это члены моего отряда майор Кэт, лейтенанты Шип и Вера.

– Я вижу у вас хорошее настроение, полковник, – заметила Кэт.

– Да, в моей душе танцуют десятки жаб и сотни хомяков.

– А кто были те, кого вы… убили, – спрашивает парень.

– Коллаборационисты на службе сил вторжения планеты Нибиру.

– Заканчивай дурачиться, – жестко сказала Кэт, – Ты почему элитника не тронул?

– Ага, – присоединился Шип, – И человечиной тварь подкормил.

– Я могу себе его забрать? – вмешалась Вера, вертя тактический пояс в руках.

– Да, Вера, конечно. Все могут себе забрать по поясу, – щедро объявил барон фон Заяц, – Возвращаясь к ранее заданным вопросам. Есть такое понятие как карма.

– Ты веришь в карму? – усмехается Кэт, – Я тебя знаю. Не гони.

– Я в карму не верю. Я верю в теорию вероятностей. Карма нам говорит, что каждый плохой поступок все рано или поздно будет наказан. Чушь полная. В этом мире нет никакой силы кроме человеческой на свершение справедливости. Но карма отлично объясняет механизм теории вероятности. Если человек совершил плохой поступок, есть вероятность, хотя это не вероятность, а работа правоохранительных органов и особенности государственной системы, что его настигнет наказание. А если не настигнет, будет следующий поступок, и так далее, рано или поздно, совершая плохие поступки, такой человек с уже определенной репутацией нарывается на неприятности или наказание, когда ему не помогает ни удача, ни «крыша». Мы-сталкеры. Мы убиваем зараженных либо защищаясь, либо сражаясь за территорию, либо для выживания, добывая спораны. Элитник была нам не опасна. И раз мы не охотимся на зараженных специально, не надо портить карму. Так как, выковыривая ее из дома, могли понести потери. Кроме того, если кто-то не обратил внимание, то на разборки с ней у нас не было времени.

– Элитник-она? Поэтому ты назвал ее Наташей?

– Ну, мой шаманский дар говорит, что раньше это была женщина.

– В ней мог быть жемчуг, – замечает Кэт.

– Уверен, что в ней была и красная и черная жемчужина, – отвечаю я Кэт, и та понимая откуда я это знаю, удивленно вскидывает брови, – Но, как ты знаешь, это не повод убивать. Она была сильно ранена и нам не опасна.

– А что бы будешь делать, когда в следующий раз она будет бодрой и здоровой? – спросил Шип, – А до этого момента она сожрет огромное количество людей.

– Когда мы следующий раз встретимся, то станцуем прекрасный танец втроем перед Ульем, – ответил я, – И Шип, ты до сих пор не понял куда попал. Мы, ты, я, эти свежаки и даже Наташа, все участники какого-то безумного, жестокого и страшного эксперимента. Мы-никто, мясо, экспериментальная особь номер такой-то, если у нас есть тут номера. И наши роли и действия, предусмотрены и расписаны условиями окружающей среды, а значимость поступков обнулено размером этого постоянно обновляющегося мира. Убей я Наташу, Кемерово и Волгоград все равно будут потрошить внешники, а в Новосибирске зараженные будут жрать другу друга и иммунных. И там появятся новые элитники. Далее. Она была ранена. Ей был нужен белок, углеводы, жиры, кальций и железо. Скормив ей муров, я добился двух целей. Она сидела в своем подъезде и не пыталась высунуться, а внешники не получат требуху с муров. Сегодняшний день принесет им убытки.

– Убытки, – горько усмехается Шип, – Ты тоже постоянно говоришь об убытках.

– Давайте-ка я тебе объясню, как устроена часть этого мира. Внешники-это организация, система. Они лезут к нам, поскольку это им выгодно. Доходы существенно превышают все расходы. Здесь они поставили дело так, что основную грязную и опасную работу для них делают муры. Это как на нашей Земле прибрежные племена Африки ловили рабов для плантаций. Для акционеров организации, или управляющей верхушки, все, включая рядовых внешников здесь, это только числа в графах расходов и доходов. Они не видят людей в нас, и не считают потери своих людей, если их смерть приносит прибыль. Сегодня смерть им прибыль не принесла. Потеряли технику, людей и ливер. Систему это конечно не пошатнет, но прибыль уже снизит. Далее. Эти ребята расчищали дорогу к Кемеровскому кластеру. Сейчас, мурам надо срочно заменить разгромленную группу, но спешка в Стиксе это потенциальные потери. И снова это убытки. А жадность акционеров такова, что убытки они нести не хотят, эти корпоративные ублюдки в своих сучьих игрищах лучше срежут поставку снаряжения, чем потеряют свою копейку. А значит, за недопоставку техники и оборудования муры и внешники заплатят новой кровью. И повторю, глобально это систему внешников не пошатнет. Но это правила игры. Мы убиваем муров и внешников, стараясь причинить максимум ущерба, а они убивают нас, стараясь получить максимум прибыли. И все заняты выживанием. Наташа со своей бандой сегодня сделала большую работу, спасла для нас трех свежаков и дала возможность взять трофеи. И я должен в благодарность ее убить? Я не хочу портить карму.

– Она бы сожрала и свежаков, – заметила Кэт.

– Это да. А если бы она не напала на колонну, то их бы разобрали на запчасти, – на этих словах свежаки недоуменно переглянулись, – А теперь они трое сидят с нами. Цепочка событий с счастливым финалом. Не надо требовать от Наташи человечности. Она следовала своим инстинктам, напала, попала в патовую ситуацию с печальным будущим финалом, мы воспользовались ситуацией, а затем все, кто выжил, разошлись как в море корабли. Нам-вершки, ей-корешки. Я как разумный человек готов делиться.

– Почему ее зовут Наташа? – спрашивает Вера, уже подогнавшая под себя пояс и очень довольная обновкой.

– А это интересная история. Мне кажется, что я ее встречал. На второй недели, как я попал в Стикс, я вернул с Вышки и случайно наткнулся на четверку муров, трахающих «пустышку». На них напал лотерейщик, в общем, остался только я и та «пустышка». Убивать я ее тогда не стал, так как она фактически помогла мне разжиться оружием, развязал и оставил доедать в качестве компенсации ее так сказать гражданского супруга. Четыре мура и лотерейщик это много мяса. Уверен это были первые иммунные в ее жизни, так как одежда у нее не была перепачкана кровью, и теперь змеиная форма муров, вызывает у нее дополнительный прилив дофамина. Она будет продолжать драконить муров, принося внешникам убытки. Сегодня ей немного не повезло.

– Ты в это веришь? – удивляется Кэт.

– Мне нравиться в это верит, тем более это может быть правдой. Я видел ее тогда, и видел ее сейчас. И кажется, узнал. Так вот. Есть такой паук Черная вдова. Самки после спаривания сжирают своих партнеров. Справедливости ради надо сказать, что у пауков это распространено, но черная вдова ядовита и для человека, чем и знаменита. В моем мире у амеров есть дурацкие комиксы про супергероев, и есть там супергероиня по имени Черная вдова, она же Наташа Романофф. Вот такая ассоциативная цепочка.

– Какие планы сейчас? – спрашивает Кэт, видно вопрос с Наташей для нее закрыт.

Шип тоже молчит, переваривая сказанное мною.

– Переправляемся через реку, бросаем лодки, поскольку стаб на стыке Волгоградского и Кемеровского кластера оказался заражен «чернотой», и двигаем прямо на Вышку. Сейчас у муров будет переполох, могут начать искать. Не найдут конечно, но не будем рисковать…

…История свежаков была банальна. В первые часы заражения Олег и Настя, та молодая девушка, выжили благодаря Олегу. Тот отслужил срочную в морской пехоте, был спортсменом, занимался плаваньем, и был способен дать отпор пустышам, а его дар, который я видел как спиральную пружину изумрудного света, позволял за две минуты, став сильнее и быстрее, справиться, будучи свежаком, даже с матерым бегуном. В дальнейшем, когда в город пришли более развитые зараженные, выжили благодаря Насти, ученице музыкальной школы, скрипачке, у которой был дар группового скрыта от зараженных. Данный дар я видел как сферу из тумана, состоящего из вихрей белых и серых полос. На четвертый день переноса они встретили Марию. Обычную домохозяйку, с даром, в виде скрученного в несколько оборотов красного кольца, способным за полсекунды вскипятить в двух руках литр воды, или мозги в черепушке бегуна, если крепче за нее схватиться. Так они выживали больше недели на своем кластере, прячась в квартирах, грабя продуктовые магазинчики, потратив почти все силы на сражения или прятки с зараженными, и постепенно уже начали загибаться от спорового голодания, когда увидели на улице города колонну «военных». От немедленного группового изнасилования женщин спасло только срочное задание муров по расчистке дороги. Но живчика свежакам никто не дал, муры опасались даров свежаков. Из переговоров муров, свежаки поняли, что угодили в пренеприятную ситуацию, став рабами. Затем было нападение зараженных на колонну. Здесь снова всех спасла Настя, которая от испуга применила дар, укрыла пикап и УАЗ-козел, скрыв разом семь человек. И поэтому, их миновал та мясорубка, которую устроили элитник и два рубера. Колесник успел завалить одного рубера, до того как им занялась Наташа. Потом прилетел беспилотник, убив второго рубера, и тяжело ранив элитника. Появление нас, убивших выживших муров, было новым шоком для свежаков, которые почти смирились со своим незавидным, как они полагали рабским будущим на фермах. Реальность для свежаков оказалась гораздо страшнее и жестче. Вот всю дорогу до Вышки Кэт и вводила свежаков в эту реальность, разъясняя им, куда они попали, какие у них перспективы на выживание вообще, как и условия найма свежаков у нас в частности.

Наконец через семь часов в последних лучах заката мы подошли к Вышке.

– Завтра день отдыха, – объявил я группе, – Отдохнем, подгоним снаряжение, разберем трофеи. Кто будет крестить свежаков?

– Я, – безапелляционно заявила Кэт.

Так Олег стал Кайманом, Настя-Струной, а Мария, решила остаться при своем имени.

После ужина я разделил горох и спораны, снятые с муров. Янтарем перед свежаками не стал светить, что бы не проболтались случайно, сообщив своим, что решим с оставшейся частью требухи у Василия, тем более весов у нас не было.

– Эта жемчужина тебе и Шипу тоже не очень подходит, – сообщил я Вере, протягивая ей черный кругляш, – Так что придется тебе подождать до Василия.

– Поняла, – Вера протянула руку, но жемчужину не получила.

– Это твоя жемчужина, Вера. Ты нам за нее должна, и этот жемчуг твой, потому, что ты с нами. Мы рассчитываем на эту жемчужину тоже. Община не имеет на нее никакого права.

– Ясно, – кивает девушка.

– Мне надо разговаривать с Василием?

– Нет. Спасибо. Я разберусь сама, – ответила Вера, и я отдаю шарик.

Следующий день был солнечным и умиротворенным. Мы чувствовали себя в относительной безопасности, отдыхали, чистили оружие, не спеша подгоняли снаряжение, стирались, мылись в бане. Мария из сухого молока, яичного порошка и муки умудрилась напечь блины которые с местным вареньем и насыщенным душистым горячими чаем со смородиновым листом вернули иллюзию нормальной жизни. Казалось мы не на Стиксе, и нет черной мертвой земли вокруг, нет склепа-заправки, а завтра мы двигаемся с дачи в город на нормальную работу.

Вечером того же дня, обсудив с Кэт условия найма, Кайман и Струна согласились наняться на переноску хабара. Мария же, была готова нести груз за даже половину цены, но в кластеры у Реки категорически возвращаться не хотела, и даже готова была ждать нас здесь, не смотря на все возможные риски. На том и порешили.

На ночь все опять разместились в одном доме. Нам с Кэт как паре полагалась отдельная комната, остальные женщины разместились в соседней проходной комнате, а холостые Шип и Кайман в третьей…

…-Ты чего? – спрашивает Кэт.

– Мария из дома вышла.

– Может ей в туалет надо.

– Ага и бельевую веревку от угла отвязала.

– Хочешь остановить?

– Хочу, чтобы не торопилась с решением.

– Ладно, иди, – Кэт поворачивается на бок и засыпает. Ну, да. Инициатива трахает инициатора.

Я залажу в ботинки, уже рефлекторно беру с собой автомат, прокрадываюсь, через комнату, где спят Вера и Струна, и выхожу на улицу.

Бросаю взгляд в черное небо Стикса, с большими редкими звездами, и сегодня оно мне кажется не настоящим. Как будто это не звезды, а отражение света Вселенной в далеких линзах фото– и телекамер. Прислушиваюсь. Вроде с сеновала идут какие-то звуки. Стараясь особо не шуметь, двигаюсь к постройке.

Мария уже изладил петлю, закрепила веревку и даже залезла на табурет.

– Улей в помощь, – говорю я, прислонясь к стене.

Та вздрагивает, и замирает на стуле.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю