Текст книги "Танец Клинков: Академия убийц (СИ)"

Автор книги: Иван kv23

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 31 страниц)

«Осторожно», – прошептала Эллада, её глаза были широко раскрыты, а голова слегка наклонена, словно она слушала симфонию, недоступную другим. – «Город поёт. И у него очень громкий голос».

Они направились к Кварталу Ремесленников. Улицы сужались, величественные фасады сменялись обшарпанными стенами, а запах озона и благовоний – запахом угля, раскаленного металла и магических реагентов.

Проблема возникла на границе квартала.

Максим, шедший впереди, вдруг врезался во что-то невидимое и отлетел назад.

«Барьер!» – выдохнул он, потирая ушибленное плечо. – «Чёртова система безопасности. Не пропускает ниже восьмого ранга».

Анастасия подошла к невидимой преграде. Протянула руку и ощутила плотное, вибрирующее поле. Пропуск в её руке слабо светился – её восьмого ранга было достаточно. Но Максим, с его девятым, был заперт снаружи.

«Я же говорил, я – балласт», – с горечью произнёс он, глядя на свои руки.

«Нет», – голос Эллады был тихим, но уверенным. Она закрыла глаза. – «Ничто не идеально. У любой мелодии есть паузы. У любого барьера – трещины».

Она медленно пошла вдоль невидимой стены, её пальцы легко скользили по воздуху. Она замерла, прислушиваясь. «Здесь», – прошептала она, указывая на узкий, грязный переулок между двумя домами. – «Старая канализация. Руны ослабли. Поток здесь почти не течёт. Мы можем пройти».

Они проскользнули в переулок. Анастасия впервые увидела магию Эллады в действии. Это было не похоже ни на одну из Семи Школ. Она не создавала следов, не атаковала, не защищалась. Она слушала. И слышала то, что было скрыто от глаз.

Квартал Ремесленников встретил их лабиринтом узких улочек и густым гулом магической активности. Магические следы здесь были повсюду, но они вели себя странно – кружили, обрывались, внезапно исчезали, будто кто-то намеренно запутывал их.

«Он здесь», – сказала Эллада, останавливаясь на небольшой площади перед кузницей. – «Его следы… они как раненая птица. Бьются, мечутся. Он был здесь недавно».

Ночь опустилась на город. Пришло время охоты.

«План такой», – сказала Анастасия, её голос был спокоен, как перед выходом на сцену. – «Нам нужно заставить его показаться. Эллада, ты – наш центр. Найди его. Максим, ты держишься рядом со мной, твоя задача – защита, если что-то пойдёт не так. Я попробую выманить его».

Она шагнула в центр площади. Закрыла глаза, делая глубокий вдох, вспоминая мелодию из шкатулки матери.

Танец начинается.

Она начала с «Шага Призрачной Тени». Три быстрых шага на носках. За её спиной вспыхнули и замерли в воздухе три серебристых силуэта. Затем, не останавливаясь, она перешла в «Непоколебимую Стойку» – арабеск. Она замерла на одной ноге, вытянув вторую назад, её тело стало идеальной линией, живой статуей.

Магический эффект был поразительным. Её призрачные двойники не просто стояли на месте. Они начали двигаться, патрулируя площадь. Один скользнул к тёмному переулку, другой – к крыше кузницы, третий замер у входа в подвал. Они двигались бесшумно, их серебристое сияние привлекало внимание. Идеальная приманка.

Городская стража, два дюжих воина в зачарованной броне, появились из-за угла. Увидев призрачные фигуры, они бросились к ним, выхватив оружие. Но силуэты просто растворились в воздухе, когда стражники попытались их ударить. Пока они в замешательстве оглядывались, настоящая троица уже скользнула в тень, незамеченная.

Они спустились в подвал, откуда, по словам Эллады, исходил самый сильный «шум».

Подземелье было огромным. Сеть тоннелей, соединяющих подвалы нескольких зданий. Пахло сыростью, плесенью и озоном – признаком недавнего использования магии.

«Он близко», – прошептала Эллада, указывая вглубь тёмного тоннеля. – «Я слышу его дыхание. И… танец. Рваный, злой танец».

Они двинулись вперёд, Анастасия впереди, её кинжалы в руках. Она двигалась на носках, бесшумно, как балерина за кулисами.

Он ждал их в большом круглом зале, заваленном украденными артефактами. Амулеты, кристаллы, зачарованные инструменты – всё это было сложено в круг, в центре которого стоял он.

Илларион.

Он был молод, не старше двадцати, с лихорадочным блеском в глазах и рваными шрамами на лице. Он был одет в лохмотья, но двигался с изломанной, хищной грацией. В его руках были два коротких меча, похожих на стилеты. Его магические следы были смесью кроваво-красного (Школа Клинка) и ядовито-зелёного (запрещённые техники).

«Надо же. Академия прислала детей», – усмехнулся он, его голос был хриплым. – «Да ещё и каких. „Команда Смертников“. Я слышал о вас. Пришли забрать мои игрушки?»

«Ты вор и изгнанник, Илларион», – голос Анастасии был холодным. – «Контракт предписывает нам вернуть украденное и доставить тебя в Академию. Живым или мёртвым».

«Доставить меня?» – он рассмеялся. – «Девочка, ты не знаешь, с кем говоришь. Я создаю новую Школу! Школу Свободы! Где нет правил, нет догм! Только чистое движение!»

Он бросился в атаку. Его стиль был хаотичен, непредсказуем. Это была дикая смесь фехтования, акробатических прыжков и каких-то ритуальных, дёрганых движений. Он не рубил Поток, как учили в Академии, он рвал его в клочья.

Анастасия отступила, блокируя его выпады. Он был быстр. Пугающе быстр.

Мне нужна связка. Та, что не получилась на тренировке.

Она рискнула.

«Шаг Призрачной Тени»! Три её серебристых двойника появились по бокам от Иллариона. Он на мгновение замешкался, не понимая, где настоящая цель.

Этого мгновения было достаточно.

«Танец Разрывающего Ветра»!

Анастасия начала пируэт. Но не на месте. Она вращалась, смещаясь в сторону, уходя с линии атаки. Вокруг неё начал закручиваться серебряный вихрь. Её призрачные двойники сделали то же самое. Три вихря – один настоящий, два иллюзорных – устремились к Иллариону с трёх сторон.

Он был шокирован. «Что за техника?!»

Но он был опытнее. Он не стал блокировать. Он прыгнул.

«Прыжок Лисицы»!

Он подпрыгнул, сделал сальто в воздухе, оттолкнулся от стены и в одно мгновение оказался за спиной у Анастасии. Его клинок летел к её шее.

Слишком быстро!

«АННА!» – крик Максима.

Вспышка света. Амулет «Щит Тени», который держал Максим, активировался, создавая перед Анастасией чёрный полупрозрачный барьер. Клинок Иллариона ударился о щит с громким звоном. Барьер покрылся трещинами.

В тот же момент Эллада зажала уши и издала тихий, но пронзительный звук. Это была не магия звука Школы Цепи. Это было нечто иное. Чистая ментальная волна.

Илларион схватился за голову, его атака прервалась. «Аргх! Мои мысли!»

Щит Максима разлетелся на осколки. Но секунды было достаточно.

Анастасия, завершив пируэт, развернулась и нанесла удар. Но Илларион уже пришёл в себя. Он отбил её кинжал и полоснул её по плечу.

Острая, жгучая боль. Анастасия отпрыгнула назад, зажимая рану. Кровь пропитывала тунику. Но боль была странной. Она не просто жгла. Она… пела. Диссонансом, фальшивой нотой в мелодии её тела.

«Магический яд», – прохрипел Максим, видя, как края раны начали чернеть. – «Его клинки отравлены!»

Илларион снова усмехнулся. «Мой маленький секрет. Эта рана не заживёт обычной магией. Она будет гнить, пока не сведёт тебя в могилу. Такова цена за танец со мной».

Он не стал добивать. Он сделал шаг назад, растворяясь в тенях тоннеля.

«Это было только начало, танцовщица. Увидимся снова».

Его смех эхом разнёсся по подземелью.

Троица осталась одна. Посреди зала, заваленного артефактами. Контракт был провален.

Анастасия упала на одно колено, её плечо горело ледяным огнём. Она смотрела на свою рану. Чёрные вены расползались от пореза под кожей.

Они пришли сюда командой неудачников. И потерпели сокрушительное поражение.

Максим подбежал к ней, пытаясь применить заживляющее заклинание. Но оно не работало. Чёрные вены продолжали ползти.

«Мы должны отступить», – сказал он. – «Нам нужно в лазарет».

«Нет», – прошептала Анастасия, поднимая голову. В её глазах горела не боль, а ярость. Ярость примы-балерины, чей идеальный танец был прерван. – «Мы не отступим. Мы перегруппируемся».

Они поднялись в заброшенное здание ремесленного цеха над подвалом. Сели в круг прямо на пыльный пол. Тишина была тяжёлой, давящей.

«Я подвёл вас», – первым нарушил молчание Максим. – «Мой щит… он слишком слабый. Я не смог его удержать».

«А я… я боюсь», – тихо сказала Эллада, обхватив себя руками. – «Когда он атаковал, магический шум был таким сильным… Я едва не потеряла сознание. Я бесполезна в настоящем бою».

Они оба посмотрели на Анастасию. Она медленно размотала повязку. Рана выглядела ужасно.

«Илларион прав», – сказала она, её голос был ровным, лишённым эмоций. – «Мои техники… они красивы. Но они неэффективны против настоящего боевого стиля. Я думала, что грации будет достаточно. Я ошиблась. Мой танец – это просто танец. Пока».

Она посмотрела на своих товарищей. Впервые она видела в их глазах не только страх, но и что-то ещё. Общую боль. Общую неудачу.

«Мы проиграли этот бой. Но мы не проиграли контракт», – сказала она, вставая. – «Теперь мы знаем его стиль. Знаем наши слабости. И мы их исправим».

Она посмотрела на свою рану. Чёрные вены пульсировали в такт её сердцу, причиняя невыносимую боль.

«Этот яд… он не убьёт меня. Он сделает меня сильнее», – прошептала она, обращаясь больше к себе, чем к ним. – «Каждый танец имеет свою цену. И я готова её заплатить».

Глава 15: Танец и Ярость

Ночь была их единственным союзником. В заброшенном ремесленном цеху, под покровом темноты, три сломленные фигуры пытались собрать себя заново. Воздух был тяжёлым от запаха пыли, поражения и едва уловимого металлического привкуса магического яда, исходящего от раны Анастасии.

Она сидела, прислонившись к холодной кирпичной стене, и смотрела на своё плечо. Чёрные вены, расползавшиеся от рваного пореза, пульсировали тупой, ноющей болью. Каждое биение сердца отдавалось ледяным огнём. Но сквозь эту боль прорастало нечто иное – кристально ясная, холодная ярость. Ярость примы-балерины, чей безупречный танец был осквернён.

«Грации недостаточно», – пронеслось в её голове. – «Красота без силы – это просто украшение. Илларион был прав. Мой танец был просто танцем».

Она закрыла глаза, мысленно возвращаясь в свой заброшенный балетный зал. В реальность, где музыка и движение были едины.

«Ошибка была в самой концепции. Я пыталась использовать связку „Шаг Призрачной Тени“ и „Танец Разрывающего Ветра“ как комбинацию обмана и атаки. Но переход был слишком резким. Поток рвался. Это как пытаться сшить шёлк и грубую мешковину».

В её сознании возникла новая хореография. Нечто более дерзкое, более вертикальное.

«Гран-жете. „Падающая Луна“. Атака сверху. Но как к ней подойти незаметно? Па-де-бурре. „Шаг Призрачной Тени“. Да. Не атака и обман. А обман для подготовки атаки. Создать иллюзии, чтобы скрыть разбег. Заставить его смотреть по сторонам, пока я взмываю вверх. Использовать пространство не в двух, а в трёх измерениях».

Она открыла глаза. Боль в плече стала фоном. Впереди была цель.

Рядом, скрестив ноги, сидел Максим. Он не смотрел на неё. Его взгляд был прикован к трём потрёпанным амулетам «Щит Тени», лежащим перед ним. Один из них был покрыт сетью трещин – тот, что разлетелся, защищая Анастасию.

«Он был слишком быстрым», – глухо произнёс Максим, касаясь пальцем треснувшего камня. – «Моя реакция… я едва успел активировать его. Стандартная настройка рассчитана на блокировку прямых атак, а не на такие пируэты». Он поднял голову, в его глазах была стальная решимость. «Но я знаю теорию. Если перенастроить матрицу амулета, синхронизировать её не с моей волей, а с магическими следами… твоими следами, Анна… он может активироваться автоматически, как только вражеская атака пересечёт твой след. Это даст те доли секунды, которых нам не хватило».

Напротив них, в самом тёмном углу, сидела Эллада. Она была неподвижна, как изваяние, её глаза были закрыты. Она медитировала.

«Его танец… он неправильный», – прошептала она, не открывая глаз. – «В нём нет ритма. Только хаос. Поэтому я не могла его предсказать. Мой слух привык к гармонии, к мелодиям Потока. А он – чистый диссонанс. Но теперь…» – она сделала глубокий вдох. – «Теперь я знаю, что слушать. Я буду слушать не мелодию. Я буду слушать тишину между его рваными нотами. В этих паузах он уязвим».

Впервые за всё время, что они были вместе, Анастасия увидела в них не просто двух неудачников, а специалистов. Каждый нашёл свою ошибку. Каждый нашёл своё решение.

Она медленно поднялась, превозмогая боль.

«Тогда за работу. У нас есть несколько часов до рассвета».

Подземелья встретили их той же давящей тишиной и запахом плесени. Но теперь они были другой командой. Не испуганными детьми, а стаей молодых волков, познавших вкус собственной крови.

Илларион ждал их в том же круглом зале, сидя на груде украденных артефактов, как на троне. Он выглядел ещё более безумным, его глаза горели лихорадочным огнём.

«Вернулись за добавкой, танцовщица?» – усмехнулся он, поднимаясь. – «Надеюсь, твоя рана поёт тебе прекрасную песню агонии».

«Твой танец окончен, Илларион», – спокойно ответила Анастасия, вставая в боевую позицию.

Он рассмеялся и бросился в атаку, его движения были ещё более быстрыми и хаотичными, чем прежде. Но теперь Анастасия была готова.

«Эллада, сейчас!»

Эллада закрыла глаза. «Слева! Два шага, потом выпад!»

Анастасия, не задумываясь, сместилась вправо. Клинок Иллариона просвистел в сантиметре от её лица. Она не пыталась контратаковать. Только уклонялась, слушая короткие, отрывистые команды Эллады.

«Сверху! Сальто!»

«Уход вправо, подсечка!»

Это был странный, жуткий танец. Анастасия двигалась с балетной грацией, уклоняясь от града яростных атак, её движения были плавными и точными. Илларион же метался вокруг неё, как бешеный зверь, его клинки оставляли в воздухе рваные, злые следы.

«Ты только уворачиваешься, кукла?!» – взревел он, понимая, что не может попасть. – «Дерись!»

«Я и дерусь», – прошептала Анастасия.

Это был её выход.

Она начала «Шаг Призрачной Тени». Но на этот раз она вложила в него всю свою концентрацию. Пять быстрых шагов, и вокруг Иллариона вспыхнули пять её серебристых силуэтов. Они окружили его, повторяя её изящные движения, сбивая с толку, дезориентируя.

Илларион зарычал и начал рубить иллюзии. А Анастасия в это время, скрытая за танцем своих призраков, начала разбег. Три коротких, мощных шага.

Гран-жете.

Она взмыла в воздух. Время замедлилось. Она видела растерянное лицо Иллариона внизу, видела, как он пытается понять, куда она исчезла. Её тело выгнулось в идеальной дуге, ноги – в шпагате, кинжал в её руке был нацелен точно вниз.

«Падающая Луна: Удар с Небес»!

Илларион заметил её слишком поздно. Он вскинул свои клинки, пытаясь блокировать удар. Его техника была безупречна. Он бы справился с любым ассасином Академии.

Но он не был готов к её стилю.

Магические следы Анастасии резонировали иначе. Они не просто создавали силу. Они создавали поле. Уникальное энергополе, которое искажало траекторию стандартных техник. Его блок прошёл на миллиметр мимо.

И тут взвыла Эллада.

Это был не звук. Это была чистая волна ментальной боли, нацеленная точно в паузу между атаками Иллариона. Он закричал, его концентрация на мгновение дрогнула.

В то же мгновение, когда его защита ослабла, Максим шагнул вперёд. Амулет на его груди вспыхнул. Но не щитом. Он выпустил плотную волну связывающей магии, которая окутала ноги Иллариона.

И в этот самый момент Анастасия нанесла удар.

Её кинжал не вонзился в его плоть. Она ударила плашмя, но со всей силой, вложенной в прыжок. Удар пришёлся по его запястью. Хруст. Один из его клинков выпал из ослабевшей руки.

Она приземлилась легко, на носки, и тут же нанесла второй удар ногой, выбивая второй клинок.

Илларион рухнул на колени, обезоруженный, пойманный, побеждённый.

Обратный путь в Академию был триумфальным. Они вели пленного Иллариона, несли мешки с украденными артефактами. Студенты, что провожали их насмешками, теперь смотрели с изумлением и недоверием.

Доска Контрактов вспыхнула, фиксируя результат.

«КОНТРАКТ УРОВНЯ C: УСПЕХ. КОМАНДА „СЛОМАННЫЕ КЛИНКИ“».

Их имена на доске засияли новым светом.

«АНАСТАСИЯ ТЕНЕВАЯ: РАНГ ПОВЫШЕН ДО 7-ГО».

«МАКСИМ БЕРЕЗИН: РАНГ ПОВЫШЕН ДО 8-ГО».

«ЭЛЛАДА ЛЯЩИНА: РАНГ 10-Й. ОБЪЯВЛЕНА БЛАГОДАРНОСТЬ ЗА УНИКАЛЬНУЮ ПОДДЕРЖКУ».

Но это было не всё. Ниже появилась ещё одна строка, выведенная личным почерком Мастера Школы Кинжала, Антона Громова.

«СТИЛЬ АНАСТАСИИ ТЕНЕВОЙ ПРИЗНАН ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫМ. НАЧАЛО НОВОЙ ШКОЛЫ МАГИИ ДВИЖЕНИЯ? ТРЕБУЕТСЯ ДАЛЬНЕЙШЕЕ НАБЛЮДЕНИЕ».

По толпе прошёл гул. Это было неслыханно. Признание нового стиля от самого консервативного из Мастеров. Учитель Григорий, стоявший в стороне, едва заметно улыбнулся.

Послесловие.

Той же ночью, в заброшенном балетном зале, они собрались снова. Рана на плече Анастасии всё ещё болела, но чёрные вены отступили, словно яд признал поражение.

Анастасия открыла свой блокнот.

«Первый контракт завершён», – сказала она, глядя на Максима и Элладу. – «Но это только начало. Нам нужны новые связки. Эллада, твои звуковые волны… мы можем вплести их в мой танец. Максим, твои амулеты… они должны стать частью хореографии».

Она посмотрела на них. На их лицах больше не было страха. Только усталость и решимость.

«Вы готовы?»

«Да, лидер», – ответил Максим. И это слово прозвучало абсолютно естественно.

Эллада молча кивнула, но в её глазах впервые появился блеск.

Анастасия улыбнулась. Она встала в центр зала. «Тогда… начнём репетицию».

Она начала двигаться. Медленно, плавно. Максим и Эллада встали рядом, пытаясь поймать её ритм. Их магические следы – серебряные, медные и тёмно-синие – начали сплетаться в единый, сложный узор.

Впервые балет становился оружием не только для неё, но и для всей её маленькой команды. И этот танец был лишь увертюрой к той буре, что им предстояло обрушить на мир Семи Школ. Восьмая Школа родилась. Школа, где смерть – это искусство.

Часть 2: Рождение танцовщицы

Главы 16–19: Внутренний конфликт.

Глава 16: Призрак балерины

Ночь после триумфа оказалась невыносимо долгой.

Анастасия лежала на узкой койке в своей спартанской комнате, глядя в потолок, где лунный свет рисовал причудливые узоры сквозь единственное маленькое окно. Академия спала. За стенами слышалось мерное дыхание соседок по коридору, где-то вдалеке переговаривались ночные стражи, ветер свистел в башенных шпилях. Мир был спокоен.

Но в её голове бушевала буря.

Она закрывала глаза – и снова видела. Илларион. Подземелье. Финальный момент боя. Её тело взмывает в воздух в «Падающей Луне», время замедляется до вязкой текучести, и она видит его лицо внизу – растерянное, испуганное, беззащитное. Её кинжал движется вниз. Удар. Не в горло. Не в сердце. В запястье. Хруст кости, похожий на треск сломанной ветки. Его крик.

Я могла убить его.

Мысль была холодной, отстранённой, пугающей своей простотой.

Один точный удар в горло вместо запястья. Это было бы проще. Эффективнее. Его не пришлось бы тащить обратно. Не нужно было бы беспокоиться, что он сбежит, что его освободят, что он вернётся за нами. Убийство решило бы все проблемы.

Анастасия резко села, обхватив колени руками. Её сердце билось быстро, неровно. Пот покрывал лоб, хотя в комнате было холодно.

Почему я этого не сделала?

Она знала официальный ответ. Контракт не требовал смерти – только захват и возврат артефактов. Она выполнила задание по букве закона. Академия учила точности исполнения контрактов: не больше, не меньше.

Но это была ложь, удобная ложь, за которую она пыталась спрятаться.

Истинная причина была глубже, болезненнее. Где-то в глубине её существа, там, где Анна Королёва всё ещё цеплялась за обрывки прошлой жизни, кричал голос: «Ты не убийца! Ты балерина! Ты даришь миру красоту, а не смерть!»

Но этот голос становился всё тише.

Она встала, босыми ногами ступая на холодный каменный пол, и подошла к окну. За ним раскинулся Санкт-Петербург Теней – величественный, прекрасный, смертельный. Тот же город, где в другой жизни она танцевала на сцене Большого театра. Где она была примой. Где тысячи людей аплодировали ей стоя, их глаза сияли от восторга, а она дарила им радость, красоту, мгновения забвения от серости повседневности.

А теперь?

Теперь она учится убивать. И, что самое страшное, у неё это получается. Получается хорошо.

Её магические следы сияют ярче, чем у большинства. Её движения совершеннее, изящнее, смертоноснее. Инструкторы начинают замечать её. Студенты перестают смеяться. Даже Совет признал её стиль «экспериментальным». Всё, чего она хотела месяц назад – признание, уважение, место в этом мире – начинало сбываться.

Но цена этого признания – кровь.

Пока не моя. Но чужая. И скоро, возможно, на моих руках будет не просто кровь поверженного врага. Будет кровь убитого.

Она прижала ладонь к холодному стеклу, чувствуя, как её дыхание оставляет влажный след.

«Кто я?» – прошептала она в темноту. – «Балерина, которая дарила миру красоту? Или убийца, которая учится его отнимать? Можно ли быть тем и другим одновременно? Или я должна выбрать? И если выбрать… то кем я стану? Кем я хочу стать?»

Ответа не было. Только тишина и холод ночи.

Утро пришло слишком быстро, безжалостное и яркое. Тренировочный звонок вырвал Анастасию из беспокойного полусна, в котором она провалялась последние пару часов. Тело болело – не от физической усталости, а от внутреннего напряжения, словно её душа провела ночь в непрерывной схватке сама с собой.

Общий зал Школы Кинжала был заполнен студентами третьего курса. Инструктор Павел Железнов, массивный мужчина с шрамом через всё лицо и репутацией человека, не знающего пощады, стоял в центре, опираясь на древко учебного копья.

«Сегодня – учебные дуэли до первой крови!» – его голос гулко разнёсся по залу. – «Традиционное упражнение Школы Кинжала. Правила просты: бой один на один, без магических защит, только личное мастерство. Остановка – при первом серьёзном порезе. Цель – научить вас контролю, точности и безжалостности. В реальном бою противник не будет ждать, пока вы соберётесь с духом».

Пары объявлялись случайным жребием. Когда инструктор выкрикнул: «Теневая – Быков!», по залу прокатился многозначительный гул.

Семён Быков. Анастасия знала его – крепкий парень с квадратной челюстью и вечно злыми глазами, средний по силе, но известный своей жестокостью. Он не был талантлив, зато был злобен и не брезговал грязными приёмами. И он всегда презирал её открыто, называя «танцующей клоунессой» за спиной, а иногда и в лицо.

Они вышли в центр круга. Студенты образовали плотное кольцо, предвкушая зрелище. Максим стоял в первом ряду, его лицо было напряжённым. Эллада – чуть позади, как всегда в тени, но её тёмные глаза внимательно следили за происходящим.

«Начали!»

Семён атаковал немедленно, не давая ей времени сосредоточиться. Его кинжал летел прямо к её лицу – грубо, агрессивно, целясь в глаза. Это был удар, призванный не просто победить, а искалечить, оставить шрам, испортить лицо.

Анастасия отступила, легко уклоняясь. Её тело двигалось автоматически, мышечная память балерины превращала уклонение в изящное па. Но это была лишь защита.

Он атаковал снова. Вторая рука выстрелила вперёд, целясь в горло. Опять попытка причинить максимальный урон. В его глазах горела не просто решимость победить – там была ненависть, желание унизить, сломать.

Шаг Призрачной Тени.

Три быстрых шага на носках. За её спиной вспыхнули серебристые силуэты – два призрачных двойника, повторяющих её движения с небольшой задержкой. Семён на мгновение замешкался, не понимая, в кого целиться. Его кинжал прошёл сквозь иллюзию.

Это был момент. Момент для контратаки.

Анастасия видела открытие – его правый бок, незащищённый после промаха. Один точный удар туда, и дуэль окончена. Её кинжал был готов. Тело знало траекторию. Мышцы были напряжены.

Но её рука не двигалась.

Зачем? Достаточно царапины. Зачем причинять ему сильную боль? Это же просто учебная дуэль. Он… он просто дурак, злой мальчишка, не заслуживающий серьёзного ранения.

Пауза. Доля секунды. Но в бою даже миг нерешительности – это вечность.

Семён, поняв, что она медлит, воспользовался этим. Он развернулся, его кинжал описал широкую дугу. Анастасия попыталась увернуться, но было поздно. Лезвие коснулось её предплечья – неглубокая, но явная царапина. Кровь выступила тонкой линией.

«Первая кровь! Победа – Быков!»

Толпа взорвалась смехом и насмешками.

«Танцовщица струсила!»

«Ей жалко царапнуть противника!»

«Слабачка! С таким сердцем в Академии делать нечего!»

Семён усмехнулся, вытирая свой кинжал. «Знал, что ты – трус, Теневая. Вся твоя магия – просто цирк. А когда дело доходит до настоящего боя, ты ничего не можешь». Он наклонился ближе, понижая голос до злобного шёпота: «В реальном контракте ты умрёшь в первые пять минут».

Анастасия молча прижала ладонь к царапине, останавливая кровотечение. Внутри бушевала буря эмоций – стыд, гнев, разочарование в себе. Но больше всего – страх. Страх, что Семён прав. Что она слишком мягка для этого мира. Что она не сможет стать настоящим ассасином, потому что внутри неё всё ещё живёт балерина, которая не может причинить боль.

Максим протолкнулся сквозь толпу, его лицо было мрачным. «Анна, ты в порядке?»

Она кивнула, не доверяя своему голосу.

Инструктор Железнов подошёл к ним. Его взгляд был холоднее арктического льда. «Теневая».

«Да, инструктор».

«В реальном бою противник не будет ждать, пока ты решишь, жалеть его или нет. Милосердие – роскошь, которую убийцы не могут себе позволить. В следующий раз, когда ты будешь колебаться, ты умрёшь. А если ты в команде – умрут и твои товарищи». Он повернулся, бросив через плечо: «Запомни это».

Его слова были как удар ножом в живот. Потому что они были правдой. Жестокой, беспощадной правдой.

Она не помнила, как прошёл остаток дня. Занятия, тренировки, ужин в столовой – всё проходило мимо неё, как в тумане. Её разум застрял в той паузе, в том мгновении нерешительности, которое стоило ей победы.

Я слаба. Я не могу быть ассасином. Я застряла между двумя мирами, не принадлежа ни одному из них.

Когда наступила ночь, она не смогла остаться в своей комнате. Стены давили, воздух был слишком густым. Она бесшумно проскользнула через коридоры Академии, спускаясь всё ниже, пока не оказалась перед знакомой дверью.

Заброшенный балетный зал под восточным крылом. Её святилище. Её убежище.

Она вошла, зажгла единственную масляную лампу. Зал встретил её привычной тишиной и запахом пыли. Она поставила на пол музыкальную шкатулку матери, завела её. Мелодия полилась в воздух – тихая, нежная, полная грусти.

Анастасия встала в центре зала. Закрыла глаза. Глубокий вдох.

Кто я?

Она начала двигаться. Не боевые техники. Не магия. Просто танец. Чистый, свободный танец, какой она исполняла на сцене Большого театра. Руки плавно поднимались над головой, тело изгибалось в изящной дуге, ноги скользили по пыльному полу в плавном глиссаде.

Это была красота ради красоты. Искусство ради искусства. Ничего смертельного. Ничего опасного. Просто девушка, танцующая под старую мелодию в заброшенном зале.

Но затем, словно сами собой, её движения начали меняться. Плавный изгиб руки превратился в блок. Грациозный поворот – в уклонение. Мягкий шаг вперёд – в выпад, который мог бы проткнуть горло воображаемого противника.

Она не планировала этого. Это происходило инстинктивно. Её тело больше не разделяло танец и бой. Они слились воедино, неразрывно, органично. Каждое па могло быть как чистым искусством, так и смертельным оружием – в зависимости только от её намерения.

Анастасия остановилась, тяжело дыша. Она смотрела на своё отражение в треснувшем зеркале. Там она видела не одну фигуру, а две, наложенные друг на друга, как двойная экспозиция на фотографии.

Анна Королёва, прима-балерина в белой пачке, с мягкой улыбкой и светом в глазах.

И Анастасия Теневая, ассасин в тёмной тунике, с кинжалами на поясе и холодной решимостью во взгляде.

Они смотрели друг на друга. Два «я». Два пути. Два несовместимых призвания.

Или всё-таки совместимых?

Мысль была дерзкой, почти еретической. Но чем дольше она смотрела на это двойное отражение, тем яснее становилось.

Может, я не должна выбирать? Может, ответ не в отказе от одной части себя ради другой? Может, ответ в том, чтобы соединить их? Стать балериной-убийцей. Убийцей-балериной. Той, кто убивает с той же грацией и красотой, с которой танцует.

Она медленно подняла руку перед собой, словно держа невидимый кинжал. Затем начала движение – медленное, контролируемое, изящное. Удар, который выглядел как па из балета, но был смертельно эффективен. Красота и смерть в одном движении.

Умирающий лебедь из «Лебединого озера». Последний танец Одетты перед смертью. Трагический. Прекрасный. Неизбежный.

Что если убийство может быть таким же? Не жестоким актом насилия, а… последним па? Завершением танца? Освобождением?

Идея была безумной. Но она также была… правильной. Где-то глубоко внутри Анастасия почувствовала, как что-то встало на место. Не ответ на все вопросы. Но начало ответа.

Я могу быть обеими. Но только если найду способ сделать убийство не отрицанием искусства, а его частью.

Она опустила руку. Её сердце билось ровно. Буря внутри стихала, уступая место тихой, холодной решимости.

Завтра она поговорит с Учителем Григорием. Он знал её мать. Он понимал, что значит балансировать между двумя мирами. Может, он поможет найти путь.

А пока… пока она просто продолжала танцевать. В заброшенном зале, под забытую мелодию, между призраками прошлого и тенями будущего. Балерина, которая учится убивать. Убийца, которая не забыла, как танцевать.

Призрак, застрявший между двумя жизнями. Но, возможно, именно в этом и была её уникальная сила.

Глава 17: Разговор с мастером

Библиотека Академии Теней была местом, куда студенты приходили редко. Не потому, что им запрещали – скорее наоборот, Совет поощрял изучение древних техник и истории Школ. Просто большинство предпочитало осязаемые тренировки абстрактным знаниям. Зачем читать о древних техниках, если можно отрабатывать современные?

Но Анастасия искала не техники. Она искала ответы на вопросы, которые не решались движением клинка.

Она спустилась по узкой винтовой лестнице в подвальный уровень, где хранились самые старые манускрипты – свитки, книги, дневники давно умерших мастеров. Воздух здесь пах пылью, старой бумагой и чем-то ещё – магией, впитавшейся в страницы веками. Факелы в настенных держателях горели тусклым зелёным светом, отбрасывая причудливые тени на каменные стены.

Учитель Григорий сидел за массивным дубовым столом в самом дальнем углу. Перед ним лежал развёрнутый свиток, испещрённый выцветшими иероглифами и схематичными изображениями боевых стоек. Его седые волосы падали на плечи, борода была аккуратно подстрижена, но глаза… его глаза были глазами человека, видевшего слишком много – слишком много смертей, слишком много боли, слишком много правды.