Текст книги "Танец Клинков: Академия убийц (СИ)"

Автор книги: Иван kv23

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 31 страниц)

Виктория перестала улыбаться. Её лицо превратилось в маску.

– Что ты сказала?

– Ты. Постираешь. Мою. Робу. – Анна произнесла каждое слово отдельно.

Виктория замахнулась.

Это был не удар. Это была атака. Ладонь, окутанная фиолетовым сиянием. Магия клана Алого Копья. «Удар-хлыст». Он не ломает кости, он разрывает кожу.

Анна видела траекторию. Видела, как напряглись мышцы плеча Виктории.

Анастасия внутри закричала и попыталась закрыть глаза.

Анна взяла контроль.

Тело не было готово к бою. Оно было слабым, избитым. Но оно было гибким.

Она не стала уворачиваться. Она шагнула вперёд, сокращая дистанцию.

Проскользнула под рукой Виктории. Развернулась на 180 градусов – пируэт.

Её локоть врезался Виктории в спину, точно между лопаток. В точку, где сходились нервные узлы.

Это был не сильный удар. Но он был точным.

Виктория вскрикнула. Дыхание сбилось. Магия в руке погасла.

Она пошатнулась.

– Тварь! – прошипела она, разворачиваясь.

Но Анна уже была в другом месте.

Она сделала шаг назад, зацепила ногой скамью. Скамья полетела, сбивая с ног Бориса, который бросился на помощь своей госпоже.

Ирма достала из рукава маленький стилет.

Анна схватила со стола миску с кашей. Горячей. И швырнула её в лицо Ирме.

Девушка взвыла, зажимая глаза.

Клим бросился на Анну с кулаками.

Тело Анастасии запаниковало. Оно хотело сжаться, упасть.

Анна заставила его работать.

Она нырнула под удар Клима. Проскочила мимо. Толкнула его в спину.

Клим врезался в стол. Посуда полетела на пол.

– Хватит! – рявкнул кто-то.

В столовую вошёл инструктор Зуб. Тот самый, что утром назначил дуэль.

Он оглядел побоище. Виктория, баюкающая руку. Борис, поднимающийся с пола. Ирма, вытирающая кашу с лица. Клим, рычащий от злости.

И Анна. Стоящая в центре. Спокойная. Готовая.

– Что здесь происходит? – спросил Зуб.

– Эта тварь напала на меня! – закричала Виктория.

Анна молчала.

Зуб посмотрел на неё.

– Теневая? – спросил он. – Опять ты?

– Она оскорбила меня, – сказала Виктория. – Она заслужила наказание.

– Наказание будет. Вечером. В круге, – ответил Зуб. – А сейчас – марш на тренировку. Все.

Он посмотрел на Анну.

– И ты тоже, Теневая. Сегодня у вас полоса препятствий.

Он усмехнулся.

– Посмотрим, как ты потанцуешь там.

Виктория бросила на Анну полный ненависти взгляд.

– Вечером я убью тебя, – прошептала она.

– Попробуй, – ответила Анна.

Она пошла к выходу. Спина прямая. Шаг ровный.

Тело Анастасии дрожало. Оно было напугано. Оно знало, что за эту дерзость её убьют.

Но внутри, в глубине сознания, Анна Королёва чувствовала странное, забытое ощущение.

Азарт.

Это было похоже на премьеру. Когда ты выходишь на сцену, и у тебя нет права на ошибку. Когда каждый мускул напряжён до предела. Когда на тебя смотрят тысячи глаз.

И ты знаешь, что должна победить. Не ради славы. Не ради денег.

Ради себя.

Полоса препятствий? Дуэль?

Отлично.

Это лучше, чем танцевать для министров и их скучающих жен.

Здесь, по крайней мере, всё было по-честному.

ЧАСТЬ 1: ИЗГНАННИЦА

-

Глава 4. Первые уроки

Первый урок начинался с унижения.

Полигон встретил её сырой землёй, пахнущей дождевой водой и горечью прелых листьев. Серый утренний свет едва пробивался сквозь низкие тучи, делая мир чёрно-белым, лишённым полутонов. Тридцать теней в серых робах – третий курс – выстроились перед Мастером Борисом Железным. Он был похож на оживший валун, испещрённый шрамами-рунами, и его голос, казалось, сотрясал сам воздух.

– Пять кругов! – проревел он. – Последние десять молятся богам силы на отжиманиях!

И ад начался.

Анна рванула вместе со всеми, но её тело, тело Анастасии, предало её почти сразу. Это было не тело прима-балерины, отточенное годами адских тренировок, способное выдержать трёхчасовой спектакль. Это было тело запуганного, вечно голодного подростка. Лёгкие горели, будто в них плеснули кипящей смолы. Ноги, привыкшие к сцене, вязли в грязи, каждый шаг отдавался тупой болью в икрах.

Мир сузился до стука крови в висках и хриплого дыхания. Её обгоняли, оставляя за собой брызги грязи и презрительные смешки. Она видела спины – прямые, сильные, удаляющиеся. В этом простом беге была вся иерархия Академии: сильные летят вперёд, слабые глотают пыль.

– Быстрее, Теневая! – удар голоса Бориса хлестнул по ушам. – Враги не будут ждать, пока ты отдышишься! Мёртвые ассасины не получают жалованья!

«Боль – это просто сигнал, – билась в голове мысль из другой жизни, голос её старого хореографа. – Ты не сломаешься. Тело – инструмент. Заставь его работать».

Она стиснула зубы, игнорируя протестующие крики мышц. Она вспомнила свою последнюю роль – умирающего лебедя. Ту агонию, ту боль, которую она играла на сцене. Теперь это была не игра. Она добежала. Последней. Рухнула на колени, впиваясь пальцами в мокрую землю, задыхаясь, кашляя. Мир плыл перед глазами.

Силовые упражнения стали публичной поркой. Десять жалких отжиманий, когда другие делали пятьдесят. Ноль подтягиваний – унизительное, беспомощное висение на перекладине под хохот толпы. Тридцать приседаний, после которых ноги дрожали, как у новорождённого оленёнка.

Мастер Борис навис над ней, тенью закрыв серое небо.

– Теневая, ты – позор. Как ты дожила до третьего курса?

Она молчала, не в силах ответить. Ярость и стыд боролись в ней, создавая ядовитый коктейль. «Я выдержу, – шептала она себе. – Я стану сильной. Эта боль – лишь первая цена, которую я плачу».

Но потом началась растяжка. И мир перевернулся.

Там, где другие кряхтели и стонали, пытаясь дотянуться до кончиков пальцев, её тело расцвело. Она легко, словно выдыхая, опустилась в идеальный продольный шпагат. Затем, с той же грацией, в поперечный, её тело легло на землю, образуя совершенную линию. «Мост» – и её спина выгнулась в безупречную дугу, полную скрытой силы и элегантности.

Смешки стихли. На полигоне повисла изумлённая тишина. Студенты, ещё минуту назад видевшие в ней лишь слабость, теперь смотрели с недоумением, смешанным с завистью.

Даже Борис, казалось, был впечатлён. Он обошёл её, словно диковинного зверя, его взгляд был уже не презрительным, а изучающим.

– Гибкость… – протянул он, и в его грубом голосе прорезалось удивление. – Лучшая на курсе. Теневая, это твоё оружие. Запомните все! – рявкнул он, обращаясь к остальным. – Амплитуда движения рождает силу! Чем длиннее дуга вашего удара, тем больше Потока вы в него вложите!

Он снова посмотрел на Анну, и в его глазах блеснул странный огонёк – смесь расчёта и интереса.

– Но одной гибкостью сыт не будешь. Это как идеальная тетива на луке без стрел. Тебе нужна сила. Каждый вечер, после ужина, жду тебя здесь. Будем ковать из тебя ассасина. Или ты сломаешься.

Наказание? Или шанс? Анна не знала. Но она приняла его, кивнув. Она знала одно: она не сломается. Она уже ломалась однажды. Второй раз она этого не допустит.

Аудитория в Башне Ветров была похожа на внутренность гигантского черепа, расписанного тайнами. Стены покрывали диаграммы Потоков, формулы, начертанные на языке, которого Анна не знала, но который понимало тело Анастасии. Мастер Алексей Серебряный, похожий на древнего мотылька, порхал от одной схемы к другой, и его монотонный голос плел паутину знаний.

– …Поток – это ваша кровь. Совершенство – ваше сердце. Хореография – ваш разум. Свяжите их воедино – и вы станете оружием.

Для Анны это не было скучной лекцией. Это было откровением. Она поняла, почему её балет сработал. Это не было случайностью. Это был закон этого мира. Её жизнь, посвящённая поиску совершенного движения, дала ей ключ к силе, о которой она и не мечтала. Её пальцы летали по пергаменту, занося в тетрадь не только слова Мастера, но и собственные мысли, идеи, наброски будущих «боевых танцев».

– Но помните, – голос Алексея вернул её в реальность, – Поток не бесконечен. Каждое движение имеет цену. Истощите себя – и станете лёгкой добычей. Перейдёте черту – и ваш собственный Поток сожжёт вас изнутри.

«Анастасия была слаба, потому что была голодна, – осенило Анну. – Её Поток был на исходе. Это не проклятие её крови. Это проклятие её жизни».

Этот вывод, простой и страшный, перевернул всё. Она не была обречена. Ей просто нужно было выжить. По-настоящему. Есть досыта. Спать. Тренироваться. И тогда её Поток, её сила, вернётся.

Вечером её ждал зал Школы Кинжала. И Мастер Дмитрий Острый. Его холодные глаза не обещали ничего, кроме боли. И он сдержал обещание.

Тренировка была пыткой. Кинжал в её руке был чужим, мёртвым куском металла. Движения, которые показывал Дмитрий – резкие, колющие, полные скрытой агрессии – противоречили всей её природе. Её тело, привыкшее к плавности и грации, отказывалось их выполнять.

– Ты держишь его, как цветок, Теневая! – шипел Дмитрий, выбивая кинжал у неё из рук. – Это оружие! Им убивают! Ударь! Вложи в него ненависть!

Но она не могла. В её душе не было места для такой простой, животной ненависти. Её боль была сложнее, глубже. Её танец был о любви, о потере, о красоте, но не об убийстве.

– Безнадёжна, – вынес вердикт Дмитрий. – Тебе место в Школе Танцев, а не здесь!

Смех, прокатившийся по залу, ударил её, как пощёчина. Но в этой насмешке она услышала не оскорбление, а подсказку. «Школа Танцев… Да. Он прав. Только моя школа будет смертельной».

В конце занятия Дмитрий бросил ей в лицо приговор:

– Завтра – парные бои. Теневая, ты первая. Посмотрим, кто удостоит тебя чести стать своей первой лёгкой победой.

Он ушёл, оставив её одну посреди зала, разбитую, униженную, но с зародившимся в душе пламенем.

Ночью, в тишине своей каморки, она не спала. Тело болело, каждая мышца кричала. Но разум был ясен, как никогда. Она лежала на жёсткой кровати и смотрела в темноту, где, как на сцене, разыгрывалось её будущее.

План был прост и почти невыполним.

Первое: Выковать новое тело. Тренировки с Борисом станут её горнилом.

Второе: Найти свою сцену. Место, где она сможет тренироваться в тайне, превращая свой танец в оружие.

Третье: Стать теоретиком. Понять законы магии так же глубоко, как законы балета.

Четвёртое: Выжить. Просто выжить завтра.

Она встала и подошла к маленькому, зарешёченному окну. Луна, пробившаяся сквозь тучи, бросала на каменный пол бледный квадрат света. Это была её сцена.

Она медленно, превозмогая боль, встала в первую позицию. И начала свой танец. Не для публики. Не для славы. Для себя. Для выживания.

Она делала плие, чувствуя, как Поток лениво отзывается в её теле. Делала батман, и воздух едва заметно дрожал, оставляя в лунном свете призрачный серебристый след. Это была её магия. Тихая. Тайная. Смертельная.

Внезапно она замерла. За дверью послышался шорох. Едва уловимый, как дыхание мыши. Кто-то стоял там, в темноте коридора. И слушал.

Сердце Анны ухнуло вниз. Её поймали? Сейчас войдут, и её маленький секрет, её единственная надежда, будет раскрыт?

Она затаила дыхание, превратившись в слух. Шорох повторился. А затем под дверь проскользнул маленький, сложенный вчетверо клочок пергамента.

Шаги удалились, растворившись в тишине.

Дрожащими руками Анна подняла записку. Развернула. В лунном свете проступили несколько корявых, нацарапанных углём слов:

«Завтра. Бой. Бей в левое колено. Он хромает после вчерашнего».

Внизу не было подписи. Лишь маленький, едва заметный рисунок – крошечная, стилизованная веснушка.

Лика. Девочка, которой она вчера дала надежду, сегодня возвращала долг.

Анна сжала записку в кулаке. Она не была одна. В этой ледяной пустыне, в этом мире, где каждый был сам за себя, нашёлся кто-то, кто протянул ей руку.

Это меняло всё.

Она посмотрела на свои руки, на свои ноги. На своё слабое, измученное тело. А затем – на лунный квадрат на полу.

Завтрашний бой всё ещё казался приговором. Но теперь у неё был не только план. У неё была цель. И крошечный, почти невидимый лучик надежды. А для балерины, привыкшей танцевать на острие боли, этого было более чем достаточно.

Глава 5. Заброшенный зал

Сон не приходил. Тело, истерзанное дневными тренировками, ныло тупой, разлитой болью, но разум, наоборот, был наэлектризован, как воздух перед грозой. Анна лежала на своей жёсткой кровати, глядя в темноту потолка, и снова и снова прокручивала в голове слова Мастера Дмитрия: «Завтра – парные бои… лёгкая победа…»

Она знала, что он прав. Используя стандартные, неуклюжие для неё техники Школы Кинжала, она станет посмешищем, боксёрской грушей для любого, кто захочет размяться. Её единственный шанс – это танец. Её тайна. Но где практиковать его? Её каморка была слишком мала, а любой тренировочный зал ночью мог быть под присмотром.

И тут, в глубинах памяти Анастасии, вспыхнула искра. Рассказы старшекурсников, обрывки фраз, услышанных в столовой: старое крыло Академии, бывший монастырь, заброшенный десятилетия назад. Слишком ветхий. Опасный. Забытый.

Решение пришло мгновенно, острое и ясное, как удар гонга. Она встала. Тьма комнаты была почти абсолютной, но глаза, привыкшие к сцене, где свет и тень – главные актёры, быстро адаптировались. Она натянула тёмные тренировочные штаны и рубаху, став почти невидимой. Записку от Лики, пахнущую хлебом и надеждой, она спрятала в потайной шов на поясе.

Выскользнув из комнаты, она окунулась в ночные коридоры Академии. Это был совершенно другой мир. Днём – шумный улей, полный жизни. Ночью – склеп, где редкие магические фонари пульсировали холодным синим светом, словно сердца умирающих гигантов. Тени, отбрасываемые ими, жили своей жизнью: вытягивались, сжимались, танцевали на стенах, превращая знакомые углы в пасти чудовищ.

Здесь ей пригодились другие уроки Анастасии. Не те, что давал Дмитрий, а те, что она впитала за годы выживания. Как наступать на внешний край стопы, чтобы не скрипнула половица. Как двигаться вдоль стены, сливаясь с её неровностями. Как замереть и превратиться в камень, когда вдалеке слышатся размеренные шаги ночного патруля. Она двигалась, как тень, её балетное чувство баланса и кошачья грация Школы Кинжала слились в единый, бесшумный танец.

Она миновала спящие казармы, тёмные аудитории, залы, где на стойках тускло поблескивало оружие. Наконец, в самом конце бокового коридора, она нашла её – дверь, о которой шептали легенды. Она была почти невидима, покрытая слоем пыли и паутины, сливаясь со стеной. Засов был ржавым, но не запертым. С титаническим усилием, медленно, по миллиметру, чтобы не издать ни звука, Анна сдвинула его.

Воздух, хлынувший из-за двери, был другим. Густой, затхлый, пахнущий сыростью, гниющим деревом и веками забвения. Здесь не было фонарей. Единственным источником света была полная луна, чей призрачный свет пробивался сквозь заколоченные окна.

Анна шагнула в старое крыло, и дверь за ней закрылась с тихим вздохом, отрезая её от знакомого мира. Она шла по коридору, её шаги тонули в слое пыли. Она заглядывала в комнаты, как призрак, исследующий своё прошлое. Разрушенная библиотека, где фолианты превратились в труху. Пустые кельи монахов, где на стенах ещё можно было различить выцветшие фрески. Склад, заваленный сломанными тренировочными манекенами – они лежали вповалку, с оторванными конечностями, словно жертвы безмолвной бойни.

И вот, в конце длинной галереи, она увидела их. Огромные двойные двери из чёрного дерева, покрытые сложной резьбой. Анна не знала этих символов, но память Анастасии подсказала: это древние обереги, знаки, охранявшие покой этого места. Одна из створок была слегка приоткрыта, приглашая войти.

Она толкнула дверь. Пронзительный, душераздирающий скрип петель эхом разорвал тишину. Анна замерла, сердце колотилось, как пойманная птица. Она вслушивалась в темноту, ожидая крика, шагов, чего угодно. Но в ответ – лишь гулкая, мёртвая тишина.

Собравшись с духом, она шагнула внутрь.

И ахнула.

Она оказалась в огромном зале, бывшем некогда сердцем монастыря. Высокие арочные своды терялись во мраке. Вместо витражей в окнах зияли дыры, сквозь которые лунный свет лился потоками, рисуя на полу причудливые, движущиеся узоры из света и тени. Каменный пол, хоть и потрескавшийся, был ровным и гладким – идеальная сцена. Алтарь был разрушен, скамьи сломаны, но пространство… Пространство было великолепным. Двадцать метров в длину, десять в ширину.

Это было оно. Её тайный зал. Её сцена. Её убежище.

Дыхание перехватило от восторга. Она медленно прошла в центр зала, встав в самый большой лунный луч. Тишина, покой, уединение. Здесь она могла быть собой.

Сбросив оцепенение, она начала разминку. Тело, остывшее и зажатое, отзывалось неохотно. Но она была терпелива. Плавные плие, вытягивающие мышцы. Резкие, как росчерк пера, батман тандю. Круговые, медитативные ронд де жамб. Постепенно холод отступал, кровь побежала быстрее, Поток внутри неё лениво зашевелился, пробуждаясь.

И тогда она начала творить.

Первым был пируэт. Вращение. Основа основ. Правая нога на полупальцах, левая прижата к колену, руки собраны. Толчок. Раз. Два. Три оборота. И магия взорвалась. Серебристый след, оставленный её телом, сплелся в вихрь. Пыль, спавшая на полу веками, взметнулась вверх, закружилась в лунном свете, словно метель из звёзд. Четыре. Пять. Шесть оборотов!

Она остановилась, тяжело дыша. В прошлой жизни восемь пируэтов были для неё нормой. Но даже шесть в этом слабом теле были триумфом. А эффект… Вихрь, созданный ею, пронёсся по залу, сдувая мелкие обломки со сломанных скамей.

«Это оно! – вспыхнула мысль. – Вихрь! Им можно сбить с ног, дезориентировать, создать дымовую завесу из пыли! Это техника!»

Следующим был прыжок. Гран-жете. Разбег – три бесшумных шага. Толчок. И она взмыла в воздух. На долю секунды она снова ощутила тот восторг полёта, ту невесомость, что была доступна ей на сцене. В воздухе её тело вытянулось в идеальный шпагат, руки раскинуты, как крылья. Приземление – мягкое, бесшумное, на одну ногу.

Но магический эффект был оглушительным. В момент приземления от её ноги разошлась видимая ударная волна. Каменный пол содрогнулся, пыль взорвалась во все стороны, и ближайшая сломанная скамья отлетела на метр, с грохотом ударившись о стену.

Анна замерла, потрясённая. «Атака! Это чистая атака! Если прыгнуть так на противника…»

Затем – защита. Арабеск. Она замерла в идеальном балансе на одной ноге, вторую вытянув назад, руки – в стороны. Поза статуи, полной грации и скрытой мощи. И магия откликнулась. Серебристый свет, исходящий от её вытянутых конечностей, соткался в полупрозрачный, мерцающий барьер перед ней. Она осторожно толкнула его рукой. Он сопротивлялся, упругий, как плотный воздух.

«Защита! – её сердце запело. – Это щит!»

Часы пролетели как минуты. Она была одновременно хореографом и танцовщицей, учёным и подопытным кроликом. Каждое па, каждое движение из её прошлой жизни обретало новый, смертоносный смысл.

Па-де-бурре – три быстрых, семенящих шага – превратились в рывок, молниеносное ускорение, оставляющее за собой серебристый шлейф. Фуэте – серия вращений с хлестким махом ноги – стало режущим ударом, серебряная дуга, рассекающая воздух. Даже простая ходьба на пуантах, на кончиках пальцев, обрела смысл – магический след, окутывающий её ноги, полностью глушил звук шагов.

Она не записывала. Она запоминала телом, как запоминала сложнейшие балетные партии. Атака, защита, перемещение. Её собственный, уникальный стиль рождался здесь, в этом заброшенном зале, под взглядом луны. Её Школа Танца. Восьмая Школа, о которой никто не знал.

Внезапно мир качнулся. Голова закружилась, ноги подогнулись. Она едва успела сесть на пол, прежде чем упасть. Истощение. Она чувствовала, как её Поток, её внутренняя энергия, иссяк, словно вода из пробитого бурдюка. Мастер Алексей был прав. Это было опасно.

Она сидела, тяжело дыша, и смотрела на дело своих рук. Зал был окутан серебристым туманом – затухающие следы её магии. Это было смертельно красиво.

«Я не могу раскрыть это, – поняла она. – Ещё не время. Пока я слаба, это мой единственный козырь. Использовать только в крайнем случае. Как завтра».

Пора было уходить. Она встала, отряхнула пыль с одежды и направилась к выходу. Уже у самых дверей её пронзило ледяное ощущение. Ощущение взгляда. Тяжёлого, внимательного взгляда в спину.

Она резко обернулась.

Пусто. Лишь лунный свет и тени. Ни звука. Ни движения.

Но ощущение не проходило. Оно впилось в её кожу холодными иглами. Паранойя? Или… кто-то видел её танец? Её секрет?

Она выскользнула из зала, не решаясь обернуться снова. Бесшумной тенью она прокралась обратно в свою комнату. Легла в кровать, но холод, не имеющий ничего общего с ночной прохладой, сковал её.

Кто-то был там. Она была в этом уверена.

Завтрашний бой перестал быть главной угрозой. Теперь у неё был новый, неизвестный враг. Или… союзник? Этот вопрос, безмолвный и страшный, остался висеть в темноте её комнаты до самого рассвета.

Глава 6. Первая кровь

Третий день в Академии начался с боли. Анна проснулась оттого, что её тело кричало. Каждая мышца, каждая связка протестовала против насилия, которому она подвергла их ночью. Тайная тренировка в заброшенном зале, а затем часы беспокойного сна, отравленного подозрением, что за ней наблюдали, – всё это взяло свою цену. Её Поток был на исходе, тонкий, как паутинка. Голова была тяжёлой, а веки – свинцовыми.

Но сегодня были парные поединки. Сегодня слабость была равносильна смерти.

За завтраком она заставила себя съесть двойную порцию безвкусной овсянки. Ей нужна была энергия. Она ела механически, не обращая внимания на перешёптывания и косые взгляды. Она чувствовала на себе взгляд Виктории – тяжёлый, полный предвкушения. Ледяная принцесса ждала её публичного унижения.

Тренировочный зал Школы Кинжала гудел, как растревоженный улей. В центре, в круге, очерченном мелом, уже шёл бой. Студенты столпились вокруг, их лица были напряжены, глаза горели азартом. Воздух был наэлектризован.

Мастер Дмитрий Острый стоял у края круга, скрестив руки на груди.

– Бой до первой крови или сдачи! – его голос резал воздух. – Серьёзные травмы – наказание. Мы учимся убивать, а не калечить друг друга по глупости.

Анна смотрела, анализируя. Техники Школы Кинжала были быстрыми, смертоносными. Резкие выпады, обманные финты, скользящие шаги. Всё строилось на агрессии и внезапности. Ничего общего с её плавным, тягучим стилем.

Один бой сменялся другим. Кровь, сдача, победитель, проигравший. Наконец, Дмитрий поднял руку, призывая к тишине.

– Следующая пара. Теневая против… Ледяной.

Зал ахнул. Затем взорвался гулом недоумения. Виктория? Но она была старшекурсницей, из другой группы. Что она здесь делает?

В дверях появилась сама Виктория. Она вошла в зал с хищной грацией пантеры, на её губах играла самодовольная улыбка. В руках она держала тренировочное копьё.

– Мастер Ледяная попросила провести показательный бой, – равнодушно пояснил Дмитрий, не глядя на Анну. – Демонстрация превосходства Школы Копья над Школой Кинжала. Я счёл это полезным уроком.

Ловушка. Это была идеально подстроенная ловушка. Виктория, униженная в столовой, жаждала реванша. Публичного, жестокого реванша. И Дмитрий, презиравший Анну, с радостью предоставил ей эту возможность.

Сердце Анны ухнуло. Весь её план, все её ночные тренировки – всё это было слишком хрупким, слишком сырым. Она была не готова.

Но отступать было нельзя. На глазах у всей школы это было бы равносильно самоубийству. С прямой спиной, с высоко поднятой головой, как она выходила на сцену Большого театра, Анна шагнула в круг. Ей в руку вложили тупой деревянный кинжал. Он был тяжёлым и неудобным.

– Ледяная, – бросил Дмитрий, – ты старше и опытнее. Не покалечь её слишком сильно.

В его тоне было столько же заботы, сколько в ударе топора.

Виктория сладко улыбнулась.

– Конечно, Учитель.

Но её глаза, холодные, как осколки льда, говорили об обратном. Они обещали боль.

Вокруг зашептались:

– Теневая – труп.

– Ледяная её уничтожит.

– Ставлю на то, что она и минуты не продержится.

Сигнал.

Виктория не стала ждать. Она атаковала мгновенно. Выпад копьём – молниеносный, точный, нацеленный прямо в солнечное сплетение.

Инстинкт. Чистый балетный инстинкт спас Анну. Она сделала па-де-бурре назад – три быстрых, семенящих шага. Магический след, оставленный её ногами, создал импульс, отбросив её на полметра дальше, чем она ожидала. Острие копья просвистело в сантиметре от её живота.

Виктория замерла на мгновение, удивлённая. Она не ожидала такой скорости. Но тут же атаковала снова. Серия выпадов, один за другим. Копьё было длиннее кинжала, и она использовала своё преимущество в дистанции, не давая Анне приблизиться.

Анна не пыталась атаковать. Она превратилась в танец. Уклоны, прогибы корпуса, резкие шаги в сторону. Каждое её движение было изящным, выверенным, и магия, послушная совершенству формы, помогала ей, ускоряя, добавляя импульс. Она не дралась. Она танцевала со смертью.

Виктория начала терять терпение.

– Стой на месте, трусиха! – выкрикнула она, её голос сорвался от злости.

Она сменила тактику. Размашистые, рубящие удары, призванные загнать Анну в угол, лишить её пространства для манёвра. И ей это удалось. Анна отступала, пока не почувствовала спиной взгляды зрителей. Край круга. Ловушка захлопнулась. Виктория торжествующе улыбнулась, готовясь нанести решающий удар.

Но она не учла одного. Опыт балерины, которая чувствует сцену, каждый её сантиметр, даже спиной. Анна знала, где она находится. И в тот момент, когда копьё Виктории начало свой смертоносный путь, Анна сделала это.

Гран-жете. Высокий, летящий прыжок в сторону. Она взмыла в воздух, её тело вытянулось в идеальном шпагате, и приземлилась в центре арены, пока копьё Виктории с силой ударило в пустоту.

Зал ахнул.

– Что это было?

– Она что, танцует?

Виктория обернулась. Её лицо пылало от гнева и унижения. Она потеряла контроль. Забыв о технике, о тактике, она бросилась вперёд, одержимая лишь одним желанием – попасть, ударить, сокрушить эту танцующую тень.

Анна уклонялась, уклонялась, уклонялась. Её танец был прекрасен. Но он был бесполезен. Она не могла победить, только обороняясь. А силы были на исходе. Ночная тренировка, скудный Поток, боль в мышцах – всё это давало о себе знать. Дыхание стало прерывистым. Ноги начали подкашиваться.

Виктория заметила это.

– Устала? – её голос был полон ядовитого торжества. – Сейчас мы это закончим.

Резкий замах. Горизонтальный удар, нацеленный в голову.

Анна попыталась уклониться, но тело не послушалось. Она была слишком медленной. Копьё с силой врезалось ей в плечо. Боль, острая, пронзительная, заставила её вскрикнуть и упасть на одно колено.

– Первая кровь! – выкрикнул кто-то из толпы.

Нет. Анна посмотрела на плечо. Синяк стремительно наливался багровым цветом, но кожа была цела. Ещё не конец.

Виктория стояла над ней, занеся копьё для удара сверху.

– Сдавайся.

Старая Анастасия сдалась бы. Она бы заплакала и попросила пощады. Но в этом теле жила душа женщины, которая уже однажды умерла, спасая других. Она не могла сдаться.

Но она также знала, что этот мир не прощает слабости. Иногда, чтобы выжить, нужно причинить боль.

И она приняла решение.

Из последних сил, на грани потери сознания, она сделала это. Отчаянное, яростное фуэте. Вращение на одной ноге. Левая нога, согнутая в колене, взметнулась вверх, и кинжал в её руке, ставший продолжением этого движения, описал в воздухе серебряную дугу.

Виктория, уверенная в своей победе, не ожидала атаки. Она попыталась отскочить, но было слишком поздно. Тупой деревянный кинжал, усиленный магическим следом, чиркнул по её руке.

Царапина. Неглубокая. Но из неё выступила капля крови. Алая. Яркая.

– Первая кровь!

Тишина. Мёртвая, оглушительная тишина. А затем – взрыв шёпота. Все смотрели то на Викторию, с недоумением разглядывающую свою рану, то на Анну, застывшую в изящной балетной позе, с поднятой ногой и вытянутыми руками.

– Ты… как ты посмела… – голос Виктории дрожал от унижения. Её. Старшекурсницу. Гордость Академии. Победила эта… никчёмная Теневая. На глазах у всех.

– Бой окончен! – вмешался Мастер Дмитрий. В его голосе слышалось откровенное изумление. – Победитель – Теневая.

Виктория с яростью швырнула копьё на пол и выбежала из зала. Её свита, бросая на Анну ненавидящие взгляды, последовала за ней.

Анна опустила ногу. Тело больше не слушалось. Она покачнулась, едва не упав. Взгляды, направленные на неё, изменились. В них больше не было презрения. Было удивление. Любопытство. И даже проблеск уважения.

Дмитрий подошёл к ней.

– Теневая. Что это была за техника?

– Импровизация, Учитель, – выдохнула Анна.

– Импровизация… – он смотрел на неё скептически. – Больше похоже на танец. Нестандартно. Непредсказуемо. – Он сделал паузу. – Но эффективно. В этот раз. Но не полагайся на удачу. Если бы Ледяная была серьёзна с самого начала, ты бы лежала здесь со сломанными костями.

Анна молча кивнула. Она знала, что он прав. Она победила не силой. Она победила неожиданностью. В следующий раз этого козыря у неё не будет.

– Иди в лазарет, – бросил Дмитрий. – Проверь плечо.

Он отвернулся, оставив её одну в центре круга.

Выйдя из зала, она почувствовала, как мир уходит у неё из-под ног. Ноги подкосились, и она сползла по стене, тяжело дыша. Голова кружилась. Истощение было полным, критическим.

– Эй, ты в порядке?

Она подняла голову. Перед ней стоял массивный, коротко стриженный парень. Воспоминания Анастасии подсказали: Максим Серов. Школа Голых Рук. Сирота. Тихий, всегда держался особняком.

Он протянул ей руку.

– Помочь?

Она ухватилась за его ладонь, тёплую и сильную, и с его помощью поднялась на ноги.

– Спасибо…

– Видел твой бой. Впечатляюще. Ледяная – та ещё стерва. Хорошо, что кто-то поставил её на место.

Слабая улыбка тронула губы Анны.

– Я просто… не хотела сдаваться.

– Это было видно. – Его взгляд был серьёзным, прямым. – Но будь осторожна. Виктория этого не простит. Она будет мстить.

– Я знаю.

– Ты выбрала бороться, – он кивнул с уважением. – Респект. Максим Серов. Можно просто Макс.

Он протянул ей руку для рукопожатия.

– Анастасия Теневая. Просто Анна.

– Анна, – повторил он. – Если понадобится помощь, скажи. Мы, изгои, должны держаться вместе.

Она смотрела, как он уходит. Его слова – «мы, изгои, должны держаться вместе» – отозвались в её душе неожиданным теплом.

Она не одна. Впервые за долгое время она была не одна. И это давало ей силы. Силы, чтобы жить. Чтобы бороться. Чтобы победить.

Глава 7. Наставник в тени

Лазарет пах травами. Горькими, как сожаление, и сладкими, как надежда. Маленькая комната с тремя кроватями, застеленными серым, но чистым бельём, была островком покоя в бурлящем океане Академии. Целительница, пожилая женщина с руками, которые помнили и сталь, и шёлк, осмотрела плечо Анны. Её пальцы были сухими и тёплыми, они двигались по коже с уверенностью человека, знающего карту человеческого тела наизусть.