Текст книги "Танец Клинков: Академия убийц (СИ)"

Автор книги: Иван kv23

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 31 страниц)

Ольга, мастер Посоха, вела самый тихий класс – в бывшей костюмерной. Её ученики сидели в медитации, учась чувствовать Поток энергии внутри себя. «Не напрягайтесь. Расслабьтесь. Поток течёт через спокойствие, а не через силу».

Дмитрий обучал Школе Кинжала в полной темноте подвального коридора. Его ученики двигались на ощупь, учась атаковать из слепых зон. «Ваш враг не может защититься от того, чего не видит».

Екатерина, мастер Лука, тренировала своих учеников на крыше, где были установлены мишени на разных расстояниях. «Дыхание. Концентрация. Пустота. Только тогда стрела найдёт цель».

Пётр вёл класс Щита во дворе перед театром, его ученики практиковали устойчивость, выдерживая удары друг друга. «Падать не стыдно. Стыдно не вставать».

После базовых классов, которые длились до полудня, начинались специализированные тренировки.

Алексей работал со своей элитной группой фехтовальщиков в зрительном зале. Двадцать лучших мечников, отобранных из семи групп. Они двигались в унисон, отрабатывая сложные комбинации. Их клинки пели в воздухе, создавая смертоносный балет.

Максим тренировал своих щитоносцев формировать фалангу – непробиваемую стену из щитов и копий. «Вы не индивидуумы! Вы – стена! Один щит ломается. Сорок щитов – несокрушимы!»

Ирина превратила крышу в стрельбище. Её лучники могли попасть в яблоко с расстояния ста метров. Она учила их стрелять в движении, в темноте, под давлением.

Эллада работала со своей маленькой группой в уединённой комнате. Десять человек с врождённой эмпатической чувствительностью. Она учила их не только чувствовать эмоции других, но и управлять ими, внушать страх или спокойствие одним усилием воли.

А Анна… Анна работала с горсткой избранных. Теми, кто прошёл базовое обучение и показал исключительные результаты. Пятеро мужчин и пятеро женщин. Она учила их Восьмой Школе – синтезу всех семи, выраженному через танец.

Это были двенадцатичасовые дни. Изнурительные. Болезненные. Но никто не жаловался. Потому что впервые в жизни эти люди чувствовали цель. Они больше не были отбросами общества. Они были воинами.

Первая кровь

Нападение произошло на двадцать седьмой день.

Группа из тридцати учеников Школы Копья, под руководством одного из старших учеников по имени Пётр (не мастер, а молодой парень), тренировалась в одном из соседних кварталов. Они отрабатывали движение в строю, маневры, перестроения.

Засада была профессиональной.

Пятьдесят наёмников, нанятых местными криминальными боссами, которых пугало растущее влияние Восьмой Школы, окружили их в узком переулке. У них было лучшее оружие, лучшая броня, многолетний опыт.

Первые три ученика погибли в первые секунды – их просто застрелили из арбалетов.

Анна услышала крики за две минуты до того, как гонец добежал до театра. Она уже бежала, её «Лебединые крылья» в руках, Алексей и десять её элитных учеников следовали за ней.

Они прибыли через пять минут. Которые показались вечностью.

Картина, которую Анна увидела, разорвала ей сердце.

Двадцать семь учеников сформировали круг, держа копья наружу, пытаясь защититься. Трое мертвы. Восемь ранены. Наёмники методично их разбивали, используя превосходство в числе и опыте.

Анна не раздумывала. Она просто двигалась.

Её танец был яростью, воплощённой в движении. Она врезалась в строй наёмников как ураган. Первый удар – техника Копья, выпад на полной скорости, её клинок пронзил горло противника. Второй – техника Кулака, удар ладонью в солнечное сплетение, ломающий рёбра. Третий – техника Кинжала, скрытая атака из слепой зоны, клинок между рёбер.

Алексей и элитная группа атаковали с фланга. Теперь наёмники были зажаты между двумя силами.

Битва была короткой, но жестокой. Наёмники, поняв, что столкнулись с чем-то, к чему не готовились, начали отступать. Но Анна не давала пощады. Она преследовала, убивала, пока последний не бежал или не упал.

Тишина после боя была оглушающей. Только стоны раненых нарушали её.

Анна стояла среди тел, тяжело дыша, покрытая чужой кровью. Посмотрела на своих учеников – на их молодые, испуганные, но всё ещё живые лица.

«Поднимите раненых. Несите их в лазарет. Быстро».

Они повиновались, но двое не поднялись. Молодой парень лет девятнадцати по имени Денис – ему перерезали горло в первые секунды. И девушка по имени Мария, лет семнадцати – стрела пронзила её сердце.

Анна опустилась на колени рядом с их телами. Закрыла им глаза. И впервые за месяцы почувствовала, как слёзы текут по её щекам.

«Прости меня, – прошептала она. – Я не смогла вас защитить».

Похороны

Хоронили на рассвете. Восьмая Школа не имела своего кладбища, поэтому тела положили на погребальные костры в заброшенном дворе рядом с театром. Вся Школа – пятьсот человек – собралась, чтобы проститься.

Анна стояла перед кострами, глядя на закутанные в белую ткань тела. Рядом с ней плакали родители Дениса – старики из Нижнего города, для которых сын был единственной надеждой. Мария была сиротой – её семьёй была Восьмая Школа.

Анна начала говорить. Её голос был тихим, но в абсолютной тишине каждый слышал каждое слово.

«Денис и Мария погибли сегодня. Им было девятнадцать и семнадцать лет. Они не должны были умереть. Они должны были жить, любить, растить детей, состариться. Но система, которая правит этим миром, отняла у них будущее ещё до рождения. Денис был сыном рабочего, умершего от заводских газов. Мария – дочерью проститутки, умершей от болезни. У них не было шанса на хорошую жизнь. У них не было ничего».

Она повернулась к собравшимся.

«Но они нашли что-то здесь. В Восьмой Школе. Они нашли надежду. Они нашли цель. Они нашли семью. И когда на них напали, они не бежали. Они стояли. Они сражались. Они защищали своих братьев и сестёр. Они умерли не за меня. Не за Школу. Они умерли, защищая идею – идею о том, что каждый человек, независимо от происхождения, заслуживает права защищать себя и своих близких».

Её голос стал громче, сильнее.

«Их жертва не будет забыта. Мы построим мир, достойный их памяти. Мир, где дети рабочих и проституток имеют такие же шансы, как дети дворян. Мир, где жизнь не определяется золотом в кармане или именем семьи. Мир справедливости».

Она подняла факел.

«Денис. Мария. Ваш танец закончен. Но мы продолжим его. Обещаю».

Она поджгла костры. Пламя взметнулось к небу, унося души павших.

Пятьсот голосов запели погребальную песню Нижнего города – печальную, но полную надежды мелодию о том, что смерть не конец, а переход к новому началу.

Искушение

Через два дня после похорон Крюк привёл гостей.

Трое мужчин в дорогих плащах, скрывающих лица. Они встретились с Анной в её кабинете – бывшей гримёрной, превращённой в командный центр.

«Кто вы?» – холодно спросила Анна.

Старший откинул капюшон. Лицо изрезано шрамами, но одежда и манеры выдавали аристократа. «Представители нескольких семей, недовольных… текущим положением дел в Совете Гильдий».

«Аристократы», – констатировала Анна.

«Да. Мы наблюдаем за Восьмой Школой. Восхищены вашими достижениями. И хотим предложить поддержку».

«Какую поддержку?»

«Золото. Оружие. Информацию. Убежище, если понадобится. Всё, что нужно для роста вашей… организации».

«За какую цену?»

Аристократ улыбнулся. «Вы умны. Цена проста. Когда придёт время – а оно придёт – когда Восьмая Школа станет достаточно сильной, чтобы бросить вызов Совету, мы попросим вас поддержать наших кандидатов на место Глав Гильдий. Ничего более. Просто… смена власти».

Анна долго смотрела на него. Потом рассмеялась. Холодным, горьким смехом.

«Вы действительно думаете, что я настолько наивна? Вы хотите использовать нас как оружие в своих политических играх. Сменить одних хозяев на других. Но ничего не изменить по сути».

«Мы предлагаем реальную возможность…»

«Мы не станем орудием в руках новых хозяев, – её голос стал ледяным. – Восьмая Школа свободна. Мы не служим аристократам. Мы не служим Совету. Мы служим идее справедливости. Если ваши интересы совпадают с нашими – мы союзники. Если нет – враги. Но мы никогда, никогда не будем чьими-то марионетками».

Она встала.

«Уходите. И передайте своим хозяевам: Восьмая Школа не продаётся».

Аристократы ушли молча. Крюк, оставшийся, усмехнулся.

«Ты только что отказалась от состояния».

«Я отказалась от цепей, – ответила Анна. – Золотых, но всё равно цепей».

Символ надежды

В последнюю неделю месяца произошло нечто неожиданное. На стенах Нижнего города начали появляться изображения – силуэт танцующей фигуры с клинками. Символ Восьмой Школы.

Сначала их было несколько. Нарисованных углём или краской. Затем – десятки. Сотни. Кто-то рисовал их ночью, анонимно. Ученики Школы? Может быть. Или просто жители Нижнего города, увидевшие надежду.

Символ стал вирусным. Его рисовали на дверях, на стенах домов, на мостах. Он означал сопротивление. Надежду. Веру в то, что система может быть побеждена.

Власти пытались стирать их, но на следующую ночь появлялись новые. Сотни новых.

Анна стояла на крыше театра, глядя на город. Тысячи огней мерцали в темноте. И среди них – десятки символов, светящихся в отражении факелов.

К ней подошёл Алексей.

«Ты создала больше, чем Школу, – сказал он тихо. – Ты создала движение. Символ. Идею, которая больше любого из нас».

«Это пугает меня, – призналась она. – Что, если я не смогу соответствовать их ожиданиям? Что, если подведу их, как подвела Дениса и Марию?»

«Ты не подвела их. Они сделали выбор. Как все мы».

Он обнял её.

«Мы больше не пятеро изгоев. Мы – пятьсот. Скоро – тысяча. Потом – десять тысяч. Ты запустила лавину, Анна. И её уже не остановить».

Анна смотрела на символы, горящие в ночи. Танцующая фигура с клинками. Её фигура. Символ надежды для тысяч отверженных.

Она больше не была просто мстительницей. Она стала чем-то большим. Лидером. Символом. Легендой.

И её танец изменит мир.

Нравится ей это или нет.

Глава 52: Шпионы и тени

Первая смерть была списана на несчастный случай.

Молодой ученик по имени Сергей, перспективный боец класса Копья, тренировался на крыше театра, отрабатывая выпады. Его копьё внезапно сломалось в руках – древко треснуло в самом неподходящем месте, когда он делал выпад вперёд. Потеряв равновесие, он шагнул назад, споткнулся о край крыши и упал. Три этажа вниз. Мгновенная смерть.

Борис, мастер Кулака, проверил сломанное копьё. «Древко подпилено изнутри, – мрачно сказал он Анне. – Кто-то высверлил отверстие, заполнил опилками и замазал. При нагрузке должно было сломаться. Это не несчастный случай. Это убийство».

Анна стояла над телом Сергея, накрытым белой тканью. Ещё одна смерть. Ещё один ученик, которого она не смогла защитить. «Начните проверку всего оружия, – сказала она тихо. – Каждого клинка, каждого древка, каждой тетивы. Немедленно».

Но это было только началом.

Цепь случайностей

За следующие две недели произошла серия «несчастных случаев» и странных совпадений, которые превратили Восьмую Школу в место постоянного напряжения.

Припасы начали пропадать. Мешки с мукой, закупленные Крюком для кухни, исчезали из кладовой. Потом – лекарства из лазарета Эллады. Затем – стрелы из арсенала Ирины. Не всё сразу. По чуть-чуть. Так, чтобы казалось, что кто-то просто не ведёт учёт.

Группа из пятнадцати учеников отправилась на патруль в один из кварталов Нижнего города. Их маршрут был известен только руководству Школы. Но их ждала засада – двадцать наёмников, знавших точно, когда и где они появятся. Семеро учеников погибли, прежде чем подоспела помощь.

Во время ночной тренировки элитной группы Алексея один из факелов, освещавших зал, внезапно упал. Масло разлилось, вспыхнул пожар. Его удалось потушить, но трое учеников получили ожоги. Позже выяснилось: верёвка, державшая факел, была надрезана почти до конца.

Анна созвала экстренное совещание руководства. Семь мастеров, Алексей, Максим, Ирина, Эллада, Крюк – все собрались в её кабинете за запертыми дверями.

«Это не совпадения, – начала она без прелюдий. – Кто-то саботирует нас изнутри. Предатель. Возможно, не один».

«Как ты можешь быть уверена? – спросил Игорь, мастер Меча. – Может, это просто невезение…»

«Невезение не знает маршруты патрулей, – отрезал Алексей. – Кто-то передал информацию о времени и месте. Кто-то из нас».

Тишина была тяжёлой, давящей. Все понимали, что означали эти слова. Среди пятисот учеников Восьмой Школы скрывался враг. Может быть, несколько врагов.

«Волконский, – прошептала Вера. – Он внедрил своих людей».

«Конечно он, – Крюк откинулся на спинку стула. – Прямые атаки не сработали. Теперь он разрушает нас изнутри. Классическая тактика. Я бы сделал то же самое».

«Что нам делать?» – Максим сжал кулаки. – «Мы не можем допросить всех пятьсот человек».

Взгляды обратились к Элладе. Она сидела молча, бледная, её руки дрожали.

«Нет, – прошептала она. – Не просите меня об этом».

«Эллада, – Анна подошла к ней, опустилась на колени рядом с её стулом. – Я знаю, что ты чувствуешь. Я знаю, что это морально сомнительно. Но у нас нет выбора. Люди умирают. Твои братья и сёстры по Школе. Если мы не найдём предателей, смертей будет больше».

Эллада подняла глаза, в них были слёзы. «Я поклялась никогда не вторгаться в чужие мысли без разрешения. Это… это насилие. Худшее, что может сделать эмпат».

«Я знаю. Но иногда мы должны пойти против своих принципов ради высшего блага. Прошу тебя. Как друга. Как сестру».

Долгое молчание. Затем Эллада кивнула, опустив голову. «Хорошо. Но после этого… я не знаю, смогу ли простить себя».

Охота

Следующие три дня Эллада методично «прощупывала» эмоции всех учеников. Она делала это незаметно, во время занятий, проходя мимо, касаясь плечом, взглядом. Для остальных она просто наблюдала за тренировками.

Но на самом деле она погружалась в эмоциональные поля каждого человека, ища аномалии. Большинство учеников были открытыми книгами: страх, надежда, усталость, решимость. Нормальные эмоции нормальных людей.

Но трое были другими.

Их эмоции были… закрыты. Экранированы. Словно за непрозрачной стеной. Эллада чувствовала присутствие эмоций, но не могла их прочитать. Признак специальной ментальной подготовки. Техника, которую использовали профессиональные шпионы.

Она сообщила Анне имена: Виктор (класс Кулака), Надежда (класс Лука), Григорий (класс Меча).

«Ты уверена?» – спросила Анна.

«Я не могу прочесть их. Это либо означает, что они шпионы, либо… либо у них естественный ментальный блок. Такое бывает, но редко. Один из тысячи».

«А у нас трое из пятисот. Слишком большое совпадение».

Анна не стала арестовывать их немедленно. Вместо этого она устроила ловушку.

На следующий день она созвала небольшое «секретное» совещание. Только руководство и… трое подозреваемых. Виктора, Надежду и Григория пригласили как «перспективных учеников, которых рассматривают для повышения до помощников мастеров».

За закрытыми дверями Анна объявила: «Мы планируем дерзкую операцию. Завтра ночью группа из двадцати лучших бойцов совершит рейд на склад Волконского на окраине Нижнего города. Цель – уничтожить его запасы оружия. Маршрут известен только присутствующим. Абсолютная секретность. Никто больше не должен знать».

Она назвала точное время, точное место, точный маршрут.

Всё было ложью. Никакой операции не планировалось.

Капкан захлопывается

На следующую ночь Анна с группой из тридцати бойцов, включая Алексея, Максима и Ирину, заняла позицию в засаде вдоль «маршрута рейда».

Они ждали.

Полночь. Тишина. Только капли воды, падающие с потолка туннеля.

Затем – звуки. Приглушённые шаги. Много шагов.

Из темноты появились они. Сорок наёмников, вооружённых до зубов, двигавшихся по точному маршруту, который Анна назвала на совещании. Они шли в засаду, ожидая встретить двадцать ничего не подозревающих учеников Восьмой Школы.

Вместо этого их встретила стена из щитов Максима и град стрел Ирины.

Битва была короткой и кровавой. Наёмники, понявшие, что их обманули, пытались отступить. Но Анна не давала им шанса. Её танец смерти превратил узкий туннель в бойню. Через пять минут всё было кончено.

Двое наёмников остались в живых – специально. Их связали и допросили. Под угрозой клинка у горла они рассказали: информацию о «рейде» им передал «контакт внутри Восьмой Школы». Не лично – через посредника. Но сам факт был неопровержим.

Утечка произошла. Информация, известная только десяти людям на секретном совещании, дошла до врага за несколько часов.

Трое из этих десяти были предателями.

Суд

Их арестовали на рассвете. Виктора, Надежду и Григория схватили одновременно, в разных частях театра, не давая шанса предупредить друг друга.

Их привели в зрительный зал, где собралась вся Школа. Пятьсот человек, жаждущих увидеть предателей. Воздух был наполнен яростью, жаждой мести.

Анна стояла на сцене, глядя на троих связанных учеников у её ног. Виктор – молодой парень лет двадцати трёх, которому она лично спасла жизнь месяц назад, когда он чуть не погиб в тренировочном бою. Надежда – девушка лет девятнадцати, тихая, скромная, всегда первой приходила на тренировки. Григорий – мужчина средних лет, бывший солдат, потерявший семью и пришедший в Школу за новым началом.

Или так они говорили.

«Вы предали Восьмую Школу, – голос Анны эхом разнёсся по залу. – Информация, которую вы получили на закрытом совещании, в течение часов оказалась у врага. Сорок наёмников ждали нас в засаде. Если бы это не была ловушка, двадцать наших братьев и сестёр погибли бы. Из-за вас».

Надежда и Григорий молчали, глядя в пол. Но Виктор поднял голову. И засмеялся.

«Ты думала, что можешь изменить мир добротой? – его голос был полон презрения. – Ты наивная дура, Анна Теневая. Волконский предложил мне десять тысяч золотых. Больше, чем я заработаю за всю жизнь в этой жалкой Школе. Ты предлагаешь что? Идеалы? Братство? Честь? Это всё слова. Пустые слова. Золото реально».

Зал взорвался криками ярости. «Смерть предателям!» «Казнить их!» «Кровь за кровь!»

Анна подняла руку, призывая к тишине. Медленно шум стих.

«Восьмая Школа основана на принципах, – начала она. – Один из них – справедливость. Вы предали нас. Вы виновны в смерти семерых наших братьев и сестёр, погибших в засаде две недели назад. По законам любой организации, любой армии, любого государства – вы заслуживаете смерти».

Она сделала паузу.

«Но мы не государство. И мы не армия. Мы – Школа. И наша цель – не месть, а справедливость».

Анна повернулась к Алексею, стоявшему рядом. «Что ты посоветуешь?»

«Казнить, – его голос был холодным. – Если ты покажешь слабость, предательство станет обычным делом. Другие подумают, что могут предать и избежать наказания».

«Максим?»

«Казнить. Они убийцы. Заслужили смерть».

«Ирина?»

«Казнить. Без сожалений».

Семь мастеров согласились. Все до одного. Казнить.

Анна посмотрела на Элладу. «А ты?»

Эллада долго молчала. Потом тихо сказала: «Я чувствую их эмоции сейчас. Их барьеры рухнули. Виктор… он полон ненависти и жадности. Ему всё равно, скольких он убил. Надежда… она боится. Раскаивается. Говорит, что ей угрожали, что убьют её сестру, если не согласится. Григорий… он опустошён. Говорит, что хотел отомстить миру за смерть семьи и Волконский предложил шанс».

«Это меняет что-то?»

«Нет. Они виновны. Но… каждый по своим причинам».

Анна кивнула. Развернулась к залу, к пятистам парам глаз, смотрящих на неё с ожиданием.

«Я приму решение, – сказала она. – Не как лидер. Не как судья. Как человек, который верит в то, что мы можем быть лучше, чем система, которая нас предала».

Она посмотрела на троих предателей.

«Виктор. Надежда. Григорий. Вы виновны в предательстве. В косвенном убийстве семерых невинных людей. По справедливости – вы должны умереть. Но я не буду вас казнить».

Зал взорвался протестами. «Что?!» «Они должны умереть!» «Это слабость!»

«ТИШИНА!»

Голос Анны, усиленный техникой Посоха, прокатился по залу как гром. Все замолчали.

«Я не буду вас казнить, – повторила она. – Потому что мы не станем убийцами тех, кто не поднял на нас оружие. Вы шпионы. Предатели. Но не убийцы напрямую. Разница важна».

Она подошла ближе.

«Вас изгоняют из Восьмой Школы. Навсегда. Вы больше не наши братья и сёстры. Вы – никто. Уходите. Живите со своим золотом и своей виной. Но знайте: если когда-либо вернётесь. Если когда-либо встретимся снова. Я лично убью каждого из вас. Без колебаний. Без милосердия. Это обещание».

Она повернулась к Алексею. «Освободи их. Сопроводи к границе Нижнего города. И пусть больше никогда не появляются на наших глазах».

Последствия

Когда зал опустел, Анна осталась одна на сцене. Сидела, обхватив колени руками, глядя в пустоту.

Алексей вернулся через час. Сел рядом.

«Многие считают, что ты ошиблась».

«Знаю».

«Считают тебя слабой».

«Знаю».

«Почему ты это сделала?»

Анна долго молчала. Потом тихо сказала: «Потому что если мы начнём казнить без суда, без законов, только по обвинению – мы станем такими же, как Совет Гильдий. Такими же, как Волконский. Система, которую мы ненавидим, использует казни для устрашения. Я не хочу строить новую систему на трупах».

«Но они предали нас».

«И теперь будут жить с этим до конца дней. Виктор – с золотом и опустошённой душой. Надежда – со страхом и виной. Григорий – с осознанием, что месть ничего не вернула. Это худшее наказание, чем быстрая смерть».

Алексей обнял её. «Ты слишком добра для этого мира».

«Или недостаточно жестока».

На следующий день Анна объявила новые правила. Каждый новый ученик теперь проходил месячный испытательный срок под личным присмотром Эллады. Только после «эмоциональной проверки» и одобрения он становился полноправным членом Школы.

Это было вторжением в приватность. Нарушением свободы мысли. Но альтернатива – постоянная паранойя и смерть невинных.

Восьмая Школа стала более закрытой. Более осторожной. Более параноидальной.

Но и более сплочённой. Те, кто остался, знали: они прошли проверку. Им доверяют. Они – настоящая семья.

А Анна стояла на крыше театра, глядя на ночной город, и думала о том, как тонка грань между справедливостью и жестокостью. Между силой и тиранией. Между защитой и параноей.

Война меняла их. Всех. И она боялась не столько поражения, сколько того, во что они превратятся, когда победят.

Если победят.

Глава 53: Союзники из тени

Первый посланник прибыл ночью, через три дня после изгнания предателей. Крюк провёл его в кабинет Анны – человека в потрёпанном плаще, с лицом, которое видело слишком много лишений.

«Моё имя Константин, – представился он, не садясь. – Я говорю от имени Гильдии Докеров. Семьсот человек, работающих на причалах Невы. Работающих за гроши, умирающих от болезней и несчастных случаев, которые заводчики называют „естественным отбором"».

Анна жестом пригласила его сесть. «Я слушаю».

«Мы слышали о Восьмой Школе. О том, что вы защищаете тех, кого предала система. Видели ваш символ на стенах. Видели, как вы отбили нападение на своих учеников. И мы… мы хотим предложить сотрудничество».

«Какое именно?»

Константин достал свёрток бумаг. «У нас есть информация о движении товаров по всему городу. Мы знаем, когда и где грузят оружие для армии. Знаем маршруты патрулей стражи – они используют наши причалы. Знаем, какие корабли везут золото для аристократов. Эта информация может быть полезна. Мы готовы делиться ею».

«За что?»

«За защиту. Заводчики используют криминальные банды, чтобы запугивать нас. Калечат тех, кто требует лучших условий. Убивают организаторов забастовок. Нам нужна сила, которая сможет им противостоять. Восьмая Школа – эта сила».

Анна долго молчала, изучая его лицо. Усталость. Отчаяние. Но и надежда.

«Я не наёмница».

«Мы не просим наёмника. Мы просим союзника. Партнёра. Равного».

«Я подумаю. Оставьте контакт».

Константин ушёл, но за ним пришли другие.

Парад изгоев

За следующую неделю к Анне пришли представители дюжины маргинальных групп Нижнего города.

Мария, говорившая от имени Содружества Беглых Рабов – трёхсот человек, сбежавших с заводов, шахт и плантаций, где их держали как скот. «У нас есть связи по всему городу. Сеть укрытий. Мы можем спрятать кого угодно где угодно. В обмен на защиту от охотников за рабами».

Давид, представлявший Круг Беглых Магов – изгнанников из Академии, несогласных с политикой Совета. «Нас тридцать. Но каждый – мастер своего дела. Мы можем создавать защитные барьеры, лечить раны, которые не залечат обычные целители, делать магические предметы. В обмен на убежище и ресурсы».

Елена, старшая Гильдии Контрабандистов – незаконной, но эффективной торговой сети. «Мы доставляем то, что нельзя купить легально. Оружие, лекарства, запрещённые книги. У нас тысяча курьеров по всему городу. Мы можем обеспечить Восьмую Школу всем необходимым. В обмен на защиту от стражи и конкурирующих банд».

Иван, лидер Братства Калек – сообщества людей, покалеченных на заводах и выброшенных системой как мусор. «Нас сотни. Мы не можем сражаться. Но у нас есть глаза и уши повсюду. Нищие, попрошайки, калеки – люди не замечают нас. Мы слышим всё. Видим всё. Можем быть вашей разведывательной сетью».

С каждым посланником Анна разговаривала лично. Слушала их истории. Их нужды. Их предложения. И постепенно в её голове складывалась картина.

Нижний город был не просто скоплением нищих и преступников. Это была параллельная цивилизация. Со своими структурами, своими правилами, своей экономикой. Отвергнутая верхним миром, но функционирующая. Выживающая. И сейчас все эти разрозненные группы смотрели на Восьмую Школу как на объединяющую силу.

Совет теней

Анна созвала большое собрание. Не в театре – там было тесно. Крюк предоставил огромный подземный зал, где когда-то проводились нелегальные бои. Сейчас туда набилось более двухсот человек – представители всех маргинальных групп Нижнего города.

Анна стояла на возвышении в центре зала, окружённая факелами. Рядом с ней – семь мастеров, Алексей, Максим, Ирина, Эллада, Крюк. Её внутренний круг.

Она начала говорить. Её голос, усиленный техникой Посоха, которой её научила Ольга, разносился по залу без эха.

«Вы пришли к нам с предложениями. Ресурсы в обмен на защиту. Информация в обмен на силу. Это честные предложения. Но я должна быть с вами честна в ответ».

Она обвела взглядом лица, смотрящие на неё с надеждой и опаской.

«Восьмая Школа – не наёмники. Мы не продаём свои услуги. Мы не торгуем защитой за золото или информацию. Потому что в тот момент, когда мы станем это делать, мы превратимся в ещё одну банду. Ещё один инструмент угнетения. Мы станем тем, против чего боремся».

Шёпот прокатился по залу. Разочарование. Замешательство.

«Но, – продолжила Анна, – мы защищаем тех, кого предала система. Это наша миссия. Наша цель. И если ваши интересы совпадают с нашими, если вы готовы стоять против несправедливости, против эксплуатации, против тирании Совета Гильдий – мы примем вас. Не как подчинённых. Не как наёмников. А как равных».

Тишина была абсолютной.

«Я предлагаю создать Союз. Федерацию свободных групп Нижнего города. Каждая группа остаётся независимой, управляет собой сама. Но в вопросах общей защиты, общей политики, общей борьбы против системы – мы действуем вместе. Как братья и сёстры. Не как хозяева и слуги».

Константин, представитель докеров, встал. «А кто будет лидером этого Союза? Ты?»

«Будет Совет. Представители каждой группы. Решения принимаются голосованием. Восьмая Школа – одна из групп, не больше. У нас будет один голос, как у всех остальных».

«А если начнётся конфликт между группами?»

«Совет разрешит его. Мирно. Мы не можем воевать друг с другом, пока общий враг стоит над нами».

Мария, от беглых рабов, спросила: «А что мы получим взамен? Кроме туманных обещаний?»

«Силу, – ответила Анна. – Силу единства. Один докер бессилен против заводчика. Один беглый раб бессилен против охотника. Одна школа боевых искусств бессильна против империи. Но все вместе мы – сила, которую нельзя игнорировать. Система боится нас поодиночке. Представьте, как она испугается нас вместе».

Давид, от беглых магов, медленно кивнул. «Союз Теней. Федерация отверженных. Мне нравится. Но как мы узнаем, что можем тебе доверять?»

Анна сняла с пояса один из своих клинков – «Лебединое крыло». Положила его на землю перед собой.

«Я клянусь на этом клинке, которым владела моя мать, и которым владею я. Клянусь памятью моего отца, казнённого системой за правду. Клянусь памятью Григория, моего учителя, погибшего, защищая невинного. Восьмая Школа никогда не предаст Союз. Мы будем сражаться за каждого из вас, как сражались бы за своих».

Один за другим представители групп вставали. Приносили свои клятвы. Свои обещания.

Союз Теней родился.

Откровение старого мага

После собрания, когда большинство разошлось, к Анне подошёл пожилой мужчина из Круга Беглых Магов. Семён – ему было за семьдесят, лицо изрезано морщинами, но глаза острые, живые.

«Мне нужно поговорить с тобой. Наедине».

Они уединились в маленькой комнате за залом. Семён достал старую трубку, закурил, выпустил дым.

«Я был архивариусом Гильдии Посоха. Тридцать лет. Видел многое. Слишком многое. Знаю секреты, которые Совет хотел бы похоронить».

«И?»

«Тот магический кристалл. С записью заговора Волконского. Который ты доставила в Совет, и который они засекретили».

Анна мгновенно напряглась. «Что с ним?»

«Его не уничтожили. Совет никогда не уничтожает потенциально полезную информацию. Кристалл хранится в личном архиве Главы Гильдии Посоха. В её особняке. В самом защищённом хранилище города – после императорской сокровищницы».

«Почему ты рассказываешь мне это?»

Семён затянулся трубкой. «Потому что если бы этот кристалл стал достоянием общественности… если бы его содержимое распространилось по городу… Совет не смог бы больше игнорировать правду. Слишком много людей узнало бы. Давление заставило бы их действовать».

«Ты предлагаешь украсть его».

«Я предлагаю вернуть его. Это твои доказательства. Твоя правда. Они украли её у тебя».

Анна встала, прошлась по комнате. «Архив Главы Гильдии Посоха. Самое защищённое место в городе. Магические барьеры, ловушки, охрана. Как ты представляешь себе это?»

«Я работал там тридцать лет. Знаю каждый коридор. Каждую ловушку. Каждый барьер. И я знаю их слабости. Более того, – он улыбнулся, – я знаю расписание смены охраны. Раз в месяц, в полнолуние, происходит ротация. Два часа, когда охрана минимальна, пока новая смена не вступила в полную силу. Следующее полнолуние – через две недели».

Анна остановилась, посмотрела на него. «Почему ты это делаешь? Какова твоя цена?»

«Никакой цены. Я стар. Устал. Видел слишком много несправедливости. Хочу умереть, зная, что хоть раз в жизни сделал правильную вещь. Помог справедливости восторжествовать».