Текст книги "Танец Клинков: Академия убийц (СИ)"

Автор книги: Иван kv23

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 31 страниц)

«Анастасия Теневая, – голос Верховного магистра, нейтрального арбитра Совета, прозвучал под сводами. – Вы предстаёте перед Советом Гильдий по обвинению в убийстве Изольды Железной, Главы Гильдии Меча, в организации вооружённого нападения на собор Святого Игнатия, в разрушении памятника культурного наследия. Как вы себя признаёте?»

«Не виновной», – твёрдо сказала Анна. – «Более того, я пришла сюда не как обвиняемая. Я пришла как свидетель. Свидетель заговора против короны».

Шёпот пробежал по залу, как ветер по пшеничному полю.

«Прошу тишины!» – Верховный магистр ударил посохом о пол. – «Продолжайте».

Анна подняла кристалл. «Прошлой ночью в соборе собрались заговорщики. Князь Иван Волконский. Главы Гильдий Меча, Копья и Кулака. Представители королевского совета. Они планировали государственный переворот. Убийство короля. Захват власти. У меня есть доказательства. Их собственные слова, записанные на этот кристалл».

Она активировала его.

Голоса заговорщиков наполнили зал. Холодный, высокомерный голос Волконского: «Король слаб. Завтра утром мы нанесём удар». Голос Изольды: «А что с Романовыми?» Ответ Волконского: «Они будут устранены».

Тишина была оглушающей. Потом – взрыв голосов. Крики возмущения, недоверия, ярости. Анна видела побледневшие лица в галереях, видела, как некоторые из Глав Гильдий переглядываются.

«Порядок!» – снова ударил посохом Верховный магистр. – «Совет должен обсудить представленные доказательства. Заседание объявляется закрытым. Обвиняемая и её спутники останутся в зале».

Галереи опустели. Остались только Главы Гильдий, их ближайшие советники, Анна и её команда.

Глава Гильдии Копья, пожилой мужчина с седыми усами, первым нарушил тишину. «Эти доказательства… если они подлинные… это катастрофа. Империя на грани гражданской войны».

«Именно поэтому, – вмешался Глава Гильдии Кулака, массивный человек с лицом бывшего гладиатора, – нам нельзя их обнародовать».

Анна не поверила своим ушам. «Что?»

«Ты не понимаешь, девочка, – продолжил он, его голос был тяжёлым, как падающий камень. – Раскрытие этого заговора уничтожит веру народа в систему. В Гильдии. В саму империю. Это приведёт к хаосу, к бунтам, к анархии».

«Но они планировали убить короля!» – Анна почувствовала, как холодеет кровь в жилах.

«Князь Волконский мёртв, – отрезал Глава Гильдии Посоха, женщина средних лет с усталыми глазами. – Погиб в соборе. Изольда мёртва. Большинство заговорщиков мертвы. Угроза устранена. Нет смысла раскрывать гнойник, когда можно его просто прижечь и забыть».

«Но справедливость…» – начала Анна.

«Справедливость, – Глава Гильдии Щита, старик с лицом, изрезанным шрамами, посмотрел на неё с чем-то похожим на жалость, – это роскошь, которую империя не может себе позволить. Стабильность важнее».

Верховный магистр встал. «Совет Гильдий принял решение. Дело о заговоре князя Волконского закрывается в интересах государственной безопасности. Доказательства засекречиваются сроком на сто лет. Князь Волконский официально объявляется погибшим при невыяснённых обстоятельствах. Расследование прекращается».

«Нет!» – крик вырвался из груди Анны. – «Вы не можете! Григорий погиб за эту правду! Мой отец был казнён двадцать лет назад, потому что хотел раскрыть эту коррупцию! Вы хоронитесь правду снова?!»

«Именно поэтому, – холодно сказал Глава Гильдии Копья, – нам нужен козёл отпущения. Кто-то должен ответить за разрушенный собор, за убитых в той бойне. Народу нужен виновный».

Верховный магистр продолжил, его голос не дрогнул: «Анастасия Теневая обвиняется в убийстве Главы Гильдии Меча Изольды Железной, в организации вооружённого бунта, в разрушении культурного памятника. Мотив – месть, одержимость, утрата рассудка после смерти наставника».

Мир вокруг Анны закружился. Это не могло происходить. Они… они предавали правду. Предавали память Григория. Предавали всё, за что она боролась.

«Это ложь!» – Алексей шагнул вперёд. – «Анна говорит правду! Я был там! Я видел заговорщиков своими глазами!»

Его отец, Борис Романов, Глава Гильдии Серебряного Клинка, медленно поднялся со своего серебряного трона. Его лицо было маской, но Анна увидела боль в его глазах. Боль и страх.

«Алексей, – его голос дрожал. – Прошу тебя. Отойди от этой девушки. Это твой последний шанс».

«Отец, – Алексей не отступил. – Ты знаешь, что она говорит правду».

«Я знаю, что мой долг – защитить нашу Гильдию. Нашу семью. Наше наследие. Если ты продолжишь поддерживать эту… преступницу… ты опозоришь имя Романовых. Встань на сторону Совета. Или потеряешь всё».

Тишина была невыносимой. Анна видела внутреннюю борьбу на лице Алексея. Он всю жизнь готовился стать Главой Гильдии. Это была его судьба, его предназначение. Сейчас отец предлагал ему выбор: семья или правда.

Алексей посмотрел на Анну. В его глазах она увидела всё: любовь, боль, решимость.

Он повернулся к отцу.

«Совет лжёт».

Три слова. Простые. Непоколебимые.

«Совет лжёт. Волконский планировал переворот. Анна рисковала жизнью, чтобы остановить его. Она героиня. А вы… вы предаёте всё, за что должны стоять Гильдии. Я выбираю справедливость. Я выбираю правду. Я выбираю её».

Борис Романов закрыл глаза. Когда открыл их снова, в них не было тепла отца. Только холод Главы Гильдии.

«Тогда ты больше не сын Романовых. Ты больше не наследник Гильдии Серебряного Клинка. Ты изгнан. Ты изменник».

«Так тому и быть», – Алексей снял с шеи серебряный медальон с гербом семьи и бросил его к ногам отца.

Верховный магистр продолжил, его голос звучал, как похоронный колокол: «Максим Громов, Ирина Степанова – обвиняются как соучастники. Эллада Светлая – обвиняется в использовании запрещённой эмпатической магии, классифицируемой как тёмное колдовство. За головы всех пятерых назначается награда в размере пятидесяти тысяч золотых монет. Мёртвыми или живыми».

Они едва успели покинуть здание Совета, прежде чем началась охота. Стража Академии получила приказ, и улицы наполнились вооружёнными людьми. Крюк, воровской босс, помог им скрыться через сеть подземных тоннелей, выведя в Нижний город.

Но перед тем как исчезнуть в тени, Анна сделала одну остановку.

Кладбище для преступников находилось на окраине города, там, где даже нищие не селились. Безымянные могилы, деревянные кресты, проваливающаяся в землю почва. Здесь хоронили тех, кого система отвергла.

Могила Григория была свежей. Простой деревянный крест с выжженным именем. Анна опустилась на колени перед ней. Дождь начал моросить, смешиваясь со слезами на её лице.

«Учитель, – прошептала она. – Вы погибли за правду. А я стала врагом государства за то, что пыталась её раскрыть. Система… система сильнее одного человека».

Она положила руку на влажную землю.

«Но я не сдамся. Я обещаю вам. Я обещаю отцу. Я разрушу эту гнилую систему. Я сожгу её до основания. И на её пепле построю что-то новое. Что-то честное. Что-то, за что не будет стыдно умирать».

Алексей подошёл к ней, положил руку на плечо. «Анна. Нам пора».

Она встала. Посмотрела на крест последний раз. «Прощайте, учитель. Ваш танец закончен. Но мой только начинается».

Они исчезли в сумерках, пятеро изгоев, ставших врагами государства за то, что выбрали правду вместо лжи.

За ними начиналась охота. Впереди ждала тьма Нижнего города. Но в глазах Анны горел огонь, который не могла потушить никакая тьма.

Система объявила им войну.

Что ж. Они ответят тем же.

Глава 47: Крысиные тропы

Спуск в Нижний город был спуском в преисподнюю. Крюк вёл их через лабиринт узких, сырых тоннелей, где единственным освещением были факелы, прикреплённые к стенам с интервалом в двадцать шагов. Тени плясали на покрытых плесенью стенах, создавая иллюзию движущихся фигур. Вода капала с потолка, образуя лужи, в которых отражались искажённые лица беглецов.

«Добро пожаловать в настоящий Санкт-Петербург, – усмехнулся Крюк, его голос эхом отдавался от стен. – Тот, о котором не пишут в газетах. Тот, который не видят из окон дворцов».

Анна шла молча, поддерживая Максима, который едва передвигался, опираясь на палку. Его рана всё ещё кровоточила сквозь повязку. Эллада следовала за ними, её лицо было бледным от истощения после битвы в соборе. Ирина и Алексей замыкали шествие, постоянно оглядываясь назад – охотники уже были на их следе.

Они шли час. Может, больше. Время потеряло смысл в этой вечной тьме. Наконец тоннель расширился, и они вышли в огромную подземную полость. То, что открылось их взорам, заставило Анну остановиться.

Нижний город.

Это был целый мир под миром. Огромное пространство, вырубленное в скале и земле, уходящее вглубь на сотни метров. Сотни, тысячи самодельных лачуг, построенных из обломков, досок, ржавого металла. Они лепились друг к другу, образуя хаотичный лабиринт улочек, не шире двух человек. Тусклые фонари, питающиеся от украденных магических кристаллов, освещали это подземное царство призрачным, зеленоватым светом.

И люди. Тысячи людей. Нищие, калеки, воры, беглые рабы, те, кто не смог выжить в верхнем городе. Дети с голодными, взрослыми глазами смотрели на них из темноты. Женщины в лохмотьях стирали одежду в грязной воде. Мужчины дрались из-за куска заплесневелого хлеба.

Смрад был невыносимым. Гниль, экскременты, болезни. Анна прикрыла рот рукой, пытаясь не задохнуться.

«Здесь живёт треть населения Санкт-Петербурга, – равнодушно сказал Крюк. – Те, кого система выбросила. Те, кто не смог платить налоги, оплачивать жильё, кормить семью. Добро пожаловать в мир, который создали ваши драгоценные Гильдии».

Анна не могла оторвать взгляд от ребёнка, не старше пяти лет, копающегося в куче мусора в поисках еды. Его руки были покрыты язвами, одежда – сплошные дыры. Когда он поднял голову, их взгляды встретились. В его глазах не было надежды. Только пустота.

«Я не знала», – прошептала она.

«Конечно не знала, – фыркнул Крюк. – Наверху никто не знает. Или не хочет знать. Так удобнее».

Они двинулись дальше, пробираясь по узким, извилистым улочкам. Люди расступались перед Крюком – его здесь знали и боялись. На Анну и её друзей смотрели с любопытством и подозрением. Их одежда, хоть и порванная после битвы, всё ещё была слишком качественной для этого места.

Драка вспыхнула прямо перед ними – двое мужчин, один молодой, другой старый, дрались из-за куска чёрствого хлеба. Кровь текла по грязной мостовой. Никто не вмешивался. Это был обычный день в Нижнем городе.

«Здесь нет законов, – объяснил Крюк, не останавливаясь. – Только один закон – выживания. Сильный берёт. Слабый умирает. Просто и честно. В отличие от ваших Гильдий, которые прикрывают свою жадность красивыми словами о чести и долге».

Алексей шёл молча, его лицо было каменным. Но Анна видела боль в его глазах. Он, наследник одной из самых знатных семей империи, никогда не представлял, что под его прекрасным городом существует такой ад.

Театр «Лунная маска» находился в относительно приличной части Нижнего города – если здесь вообще можно было говорить о приличных местах. Здание когда-то, лет сто назад, стояло на поверхности, но город разросся, построили новые кварталы, и старый театр оказался погребённым под слоями бетона и земли.

Теперь это была полуразрушенная руина. Фасад, некогда украшенный лепниной и статуями, был изуродован временем. Двери давно сорвали с петель. Окна – выбиты. Внутри было не лучше. Зрительный зал, где когда-то смеялась и аплодировала публика, теперь был заполнен мусором, крысами и призраками прошлого. Бархатные кресла истлели, сцена провалилась, а занавес превратился в лохмотья, свисающие с карниза, как саван.

Но за сценой, в лабиринте гримёрных, костюмерных и служебных помещений, было относительно сухо и безопасно.

«Это ваше убежище, – Крюк открыл дверь в большую гримёрную. Там были старые диваны, несколько матрасов, стол. – Временное. Пока я буду искать что-то получше».

«Почему ты помогаешь нам?» – спросила Анна. Она не верила в альтруизм, особенно от человека вроде Крюка.

«Потому что вы мне выгодны, – он улыбнулся, обнажая пожелтевые зубы. – Пока Волконский жив и охотится за вами, вы – его проблема. Мне выгодно, чтобы его проблемы множились. Понимаешь? Когда кошки дерутся, мыши гуляют».

«Волконский мёртв, – сказал Алексей. – Он погиб в соборе».

Крюк расхохотался. «Мёртв? Наивный мальчик. Волконский не из тех, кто умирает так просто. Он скрывается. Восстанавливает силы. И охотится за вами. Через пару дней его люди будут здесь. Так что наслаждайтесь отдыхом, пока можете».

Он ушёл, оставив их наедине с тишиной и страхом.

Первые дни прошли в напряжённом ожидании. Они по очереди стояли на страже, боясь уснуть. Эллада пыталась исцелить Максима, но её силы были на исходе. Ирина нашла лук и стрелы в реквизите театра – старые, но рабочие. Алексей тренировался в пустом зале, его клинок рассекал воздух с яростью отчаяния.

Анна сидела на сцене, глядя в пустой зрительный зал. Когда-то здесь танцевали. Может быть, даже её мать выступала здесь, когда была молодой. Ирония судьбы. Она начала свой путь в театре, в балетной школе. И теперь снова оказалась в театре. Только вместо аплодисментов её ждала охота.

«О чём думаешь?» – Алексей сел рядом.

«О том, что мы обречены, – честно ответила она. – Против нас весь мир. Совет Гильдий. Волконский. Мы пятеро против империи».

«Шестеро, – поправил он. – Ты забываешь про Крюка».

«Крюк не на нашей стороне. Он на стороне выгоды».

«Тем не менее».

Они сидели молча, плечом к плечу. Потом Алексей взял её руку.

«Анна. Я не жалею».

«О чём?»

«О выборе. Я предал семью. Потерял всё. Но если бы у меня был шанс вернуться и изменить решение… я бы снова выбрал тебя».

Она посмотрела на него. В тусклом свете факела его лицо казалось старше, серьёзнее. Это был уже не беззаботный наследник знатной семьи. Это был мужчина, познавший цену выбора.

«Алексей… ты не должен был…»

«Должен. Потому что впервые в жизни я сделал что-то важное. Не потому что так велел отец. Не потому что так требует традиция. А потому что я сам так решил. Это моя жизнь. И я выбираю, как её прожить».

Он наклонился и поцеловал её. Нежно. Осторожно. Как будто она была хрупкой, драгоценной вещью, которая могла разбиться.

Волки пришли на четвёртую ночь.

Анна проснулась от звука. Едва уловимого, почти неслышного. Скрип половицы. Шорох ткани. Её инстинкты, натренированные годами жизни ассасина, взорвались тревогой.

«Все проснитесь! Они здесь!»

Она едва успела схватить свои «Лебединые крылья», когда дверь гримёрной разлетелась на куски.

В проёме стоял человек в чёрном плаще с эмблемой волчьей головы. За ним – ещё дюжина. «Волки». Элитные убийцы Волконского.

Бой начался мгновенно.

Анна танцевала свой танец смерти в узком коридоре. Её клинки сверкали, отражая свет факелов. Она парировала, уклонялась, атаковала. Но их было слишком много, и они были хороши. Они использовали техники всех семи Школ, переключаясь между стилями, не давая ей предсказать следующий удар.

Алексей сражался спина к спине с ней, его серебряный клинок пел свою песню. Ирина стреляла из дальнего угла, её стрелы находили цели с пугающей точностью. Максим, игнорируя боль в ноге, держал оборону перед комнатой, где пряталась истощённая Эллада.

Один из Волков прорвался к Максиму. Удар копьём. Максим отбил его щитом, но удар был настолько силён, что он рухнул на одно колено.

«Эллада! Беги!» – закричал он.

Волк поднял копьё для финального удара.

И в этот момент в коридоре произошло что-то… невозможное.

Воздух задрожал. Волк замер, его лицо исказилось от ужаса. Он начал кричать. Беззвучно. Затем упал, сворачиваясь в клубок, хватаясь за голову.

Эллада вышла из комнаты. Её глаза светились белым светом. Она больше не выглядела хрупкой девушкой. Она была богиней ярости.

«ОСТАВЬТЕ. ИХ. В. ПОКОЕ».

Её голос эхом разнёсся по театру. И Волки начали падать. Один за другим. Они видели кошмары. Их самые глубокие страхи материализовались перед ними. Они кричали, атаковали друг друга, пытались бежать.

Через минуту коридор был усеян телами. Некоторые мертвы. Некоторые без сознания. Некоторые сошли с ума.

Эллада рухнула. Алексей едва успел подхватить её.

Командир Волков, единственный, кто устоял, смотрел на них с ужасом. Затем повернулся и побежал. На пороге он обернулся.

«Волконский придёт за вами. Все вы умрёте».

И исчез в темноте.

Когда битва закончилась, они сидели среди тел и обломков. Эллада была без сознания. Максим стонал от боли. Ирина перевязывала раны. Алексей просто сидел, уставившись в пустоту.

Анна встала. Посмотрела на своих друзей. На этих людей, которые потеряли всё из-за неё.

«Слушайте меня, – её голос был тихим, но твёрдым. – Я не могу больше так. Я приношу вам только смерть. Вы должны уйти. Найти безопасное место. Забыть обо мне».

«Нет», – сказал Алексей.

«Алексей…»

«Я сказал – нет. Я предал семью не для того, чтобы предать тебя. Мы в этом вместе. До конца».

«Максим чуть не погиб!»

«И я снова рискну жизнью, – прохрипел Максим. – Потому что это моя жизнь. Мой выбор».

«Я тоже остаюсь, – добавила Ирина. – Ты моя сестра. Не по крови. Но по выбору».

«И я, – прошептала очнувшаяся Эллада. – Семья – это те, кого ты выбираешь. Я выбрала вас».

Анна почувствовала, как слёзы текут по её лицу. Она опустилась на колени.

«Спасибо. Спасибо вам».

Крюк пришёл на рассвете. Принёс еду, воду и новости.

«Волконский жив, – сказал он без прелюдий. – Я подтвердил. Он скрывается в старом особняке на окраине Нижнего города. Восстанавливает силы. Собирает армию».

«Как это возможно? – спросил Алексей. – Совет объявил его мёртвым».

«Совет объявил то, что ему выгодно. Но Волконский – мастер выживания. У него есть план. И этот план включает уничтожение целых кварталов Нижнего города. Он сожжёт их. Тысячи людей. Только чтобы убить вас пятерых».

Тишина была гробовой.

«Когда?» – спросила Анна.

«Через неделю. Может, меньше. У вас мало времени».

Анна встала. В её глазах вспыхнуло пламя решимости.

«Тогда у нас нет выбора. Мы должны стать сильнее. Намного сильнее. Нам нужны учителя. Нам нужны техники. Нам нужна армия».

Крюк усмехнулся.

«Значит, вы готовы воевать по-настоящему? Тогда добро пожаловать в преисподнюю, детки. Я знаю людей. Мастеров, которых система выбросила. Они научат вас. За цену».

«Какую цену?»

«Ваши души. Вашу невинность. Всё, что осталось от той девочки-балерины. Потому что то, чему они вас научат, превратит вас в чудовищ».

Анна не моргнула.

«Я уже чудовище. Система сделала меня таким. Теперь я использую это против неё».

Крюк кивнул с уважением.

«Хорошо. Начнём завтра. Приготовьтесь страдать».

Он ушёл, оставив их в руинах театра, окружённых телами врагов и обломками прошлого.

Анна посмотрела на своих друзей. На свою выбранную семью.

«Это начало, – сказала она. – Мы больше не жертвы. Мы – охотники. И скоро весь мир узнает, что значит охотиться на Теней».

За окнами театра Нижний город погружался во тьму. Но в глазах Анны горел огонь, который не могла потушить никакая тьма.

Война только начиналась.

Глава 48: Урок в грязи

Три недели в Нижнем городе научили Анну большему о выживании, чем десять лет в Академии. Каждый день был битвой. Не метафорической – реальной, кровавой битвой за право увидеть следующий рассвет.

Волки охотились методично, как их имя и предполагало. Они не совершали массированных атак, не пытались взять числом. Они изматывали добычу, превращая жизнь в постоянную паранойю. Нападали ночью, когда команда засыпала от истощения. Атаковали на переходах между убежищами. Устраивали засады в самых неожиданных местах.

И с каждым столкновением Анна понимала горькую правду: её недостаточно.

Сегодняшняя засада была шестой за неделю. Они переходили из заброшенного театра в новое убежище – полуразрушенный склад на окраине Нижнего города. Шли осторожно, Ирина проверяла путь впереди, Алексей прикрывал с тыла. Максим, всё ещё хромающий, шёл в центре с Элладой.

Анна почувствовала опасность за секунду до атаки. Едва уловимое изменение в воздухе. Шорох. Запах масла на клинках.

«ВНИЗ!»

Стрела просвистела там, где секунду назад была голова Алексея. Затем из темноты выскочили они. Пятеро Волков. Меньше, чем обычно, но это их не утешало.

Первый атаковал Анну техникой Школы Копья – длинный, стремительный выпад на дистанции. Она парировала «Лебедиными крыльями», уходя в сторону, используя технику Танца Теней. Контратака. Её клинок нацелился в незащищённое горло противника.

Но Волк, вместо того чтобы отступить, перешёл в стиль Школы Кулака. Сократил дистанцию, ушёл под её удар. Его кулак, обёрнутый металлическими накладками, пришёлся ей в рёбра.

Анна почувствовала, как воздух вылетел из лёгких. Боль. Острая, жгучая.

Она откатилась назад, пытаясь восстановить дистанцию. Но второй Волк уже был там, атакуя техникой Школы Меча – мощными, рубящими ударами. Анна парировала, но её лёгкие клинки не были предназначены для блокирования тяжёлых мечей. Каждый удар отдавался болью в запястьях.

Третий использовал Школу Кинжала – скрытные, быстрые атаки из слепых зон. Анна крутилась, пытаясь отслеживать всех троих одновременно. Но они переключались между стилями слишком быстро, слишком непредсказуемо.

Удар пришёл откуда не ждала. Кинжал, скользнувший под её защитой, вспорол бок. Неглубоко, но достаточно, чтобы кровь потекла горячим потоком, пропитывая одежду.

«АННА!» – крик Алексея. Он рубился с двумя другими Волками, не мог помочь.

Она пошатнулась. Мир поплыл перед глазами. Но инстинкт выживания, отточенный годами тренировок, заставил её двигаться. Уклониться от следующего удара. Нанести контратаку. Её клинок нашёл мягкую плоть между рёбрами одного из Волков. Он упал, захлёбываясь кровью.

Оставшиеся двое, видя, что засада провалилась, отступили. Быстро, профессионально. Они исчезли в темноте, оставив одного мертвеца и раненую команду.

Анна упала на колени. Рука прижата к боку, пытаясь остановить кровотечение. Алексей подхватил её.

«Держись. Мы почти пришли».

Новое убежище было подвалом под складом. Сыро. Холодно. Пахло плесенью и крысами. Но это было безопаснее, чем театр.

Эллада сразу принялась лечить рану Анны. Её руки светились мягким белым светом, пока она накладывала целительные чары. Но её силы были на исходе – слишком много раненых, слишком мало времени на восстановление.

«Это не глубоко, – сказала она, закончив. – Но ты потеряла много крови. Тебе нужен отдых».

«Отдых – это роскошь, которую мы не можем себе позволить», – мрачно ответила Анна.

Она лежала на грязном матрасе, глядя в покрытый плесенью потолок. Боль в боку пульсировала в такт сердцебиению. Но физическая боль была ничто по сравнению с болью осознания.

Её недостаточно.

Она была мастером Танца Теней. Одной из лучших в своём поколении. Но Волки использовали техники всех семи Школ, переключались между ними, как хамелеоны меняют цвет. Атаковали с дистанции техниками Копья и Лука, сокращали дистанцию техниками Кулака и Кинжала, использовали мощные удары Меча, защищались техниками Щита, контролировали энергию Потока техниками Посоха.

Она не могла противостоять такому разнообразию. Её узкая специализация, которой она так гордилась, стала её слабостью.

«Чтобы победить их, мне нужно стать такой же, как они, – прошептала она. – Не просто лучше владеть своим стилем. Нужно овладеть всеми стилями. Всеми семью».

Алексей, сидевший рядом, посмотрел на неё с беспокойством. «Анна, это невозможно. На освоение одной Школы уходят годы. Семь Школ… это жизнь».

«У нас нет жизни. У нас есть недели. Может, дни. Или я научусь. Или мы все умрём».

Утром пришёл Крюк. Принёс еду – сухой хлеб, вяленое мясо, воду. И информацию.

«Волконский наращивает силы, – сказал он без прелюдий. – Собирает всех, кого может подкупить или запугать. У него уже около сотни бойцов. Через две недели он нанесёт удар. Сожжёт несколько кварталов Нижнего города, чтобы выкурить вас».

«Нам нужны учителя, – Анна села, игнорируя боль в боку. – Ты говорил, что в Нижнем городе живут мастера разных Школ. Отставные. Изгнанные. Где их найти?»

Крюк усмехнулся. «Ты уверена? Эти люди… они сломлены жизнью. Озлоблены. Они не будут учить из доброты сердца».

«Я не прошу доброты. Я готова платить».

«Чем? У тебя нет золота».

«Я заплачу своим временем. Своей кровью. Своей болью. Чем угодно. Но я научусь».

Крюк долго смотрел на неё. Потом кивнул с уважением.

«Хорошо. Начнём с самого сложного. Школа Кулака. Знаю одного мастера. Живёт неподалёку. Зовут Борис. Бывший элитный боец Гильдии Кулака. Потерял всё, когда отказался выполнить контракт на убийство ребёнка. Его изгнали. Теперь пьёт и ждёт смерти. Но знания у него остались. Если ты сможешь убедить его…»

«Я убежу», – холодно сказала Анна.

Встреча с Борисом

Борис жил в самой грязной части Нижнего города, там, где даже воры боялись ходить. Его «дом» был подвалом под разрушенным складом, куда не проникал солнечный свет даже через магические кристаллы. Вход охраняли крысы размером с кошку.

Анна спустилась по скрипучей лестнице. Запах внутри был отвратительным – смесь алкоголя, пота, мочи и отчаяния.

Борис сидел в углу на грязном матрасе, обнимая бутылку дешёвой водки. Когда-то он был, вероятно, внушительным мужчиной – широкие плечи, мощный торс. Но годы пьянства превратили его в руину. Седые, всклокоченные волосы. Лицо, покрытое шрамами и небритой щетиной. Глаза – мутные, потерянные.

«Что тебе нужно, девочка?» – прохрипел он, даже не поднимая взгляда.

«Научите меня», – просто сказала Анна.

Он наконец посмотрел на неё. Оценивающе. Затем расхохотался. Пьяным, горьким смехом.

«Научить тебя? Чему? Танцовщица хочет научиться бить кулаками? – Он ткнул пальцем в её руки. – Твои тонкие пальчики сломаются от первого удара о мою челюсть. Возвращайся к своим па и пируэтам, девочка. Школа Кулака – не для таких, как ты».

Анна не ответила словами. Она просто двинулась.

Её движение было молниеносным, отточенным годами тренировок. Шаг вперёд. Поворот корпуса. Удар ладонью в точку на челюсти, которой её учил отец – именно туда, где удар вызывает мгновенное отключение сознания.

Борис рухнул на матрас, потеряв сознание. Бутылка выпала из его руки, разбиваясь о пол.

Анна спокойно села на перевёрнутый ящик и стала ждать.

Он очнулся через несколько минут. Потряс головой, пытаясь прогнать туман. Посмотрел на неё с удивлением и… уважением?

«Неплохой удар. Быстрый. Точный. Техника Школы Кинжала, если не ошибаюсь».

«Смешанная. Отец учил меня основам всех Школ. Но только основам. Мне нужно большее. – Анна наклонилась вперёд. – Научите меня бить правильно. Научите меня убивать голыми руками. Научите меня всему, что знаете о Школе Кулака».

«Почему я должен?»

«Потому что вы тоже были изгоем. Потому что систем предала и вас. Потому что я дам вам то, чего у вас нет уже много лет – цель. Причину проснуться завтра утром».

Борис долго смотрел на неё. Потом потянулся за бутылкой, вспомнил, что разбил её, и тяжело вздохнул.

«Ты готова страдать? Школа Кулака – это не изящные движения твоего танца. Это боль. Сломанные кости. Разбитые суставы. Кровь».

«Я уже страдала всю жизнь, – тихо ответила Анна. – Ещё немного боли меня не убьёт».

«Хорошо. – Он встал, пошатываясь. Но когда выпрямился, Анна увидела проблеск того, кем он был когда-то. – Начнём прямо сейчас. Первый урок Школы Кулака – твоё тело должно стать оружием. Каждая кость. Каждый мускул. Удар кулаком – это не просто движение руки. Это движение всего тела, вся твоя масса, вложенная в одну точку».

Он показал ей стойку. Низкую, устойчивую. Совершенно не похожую на изящные балетные позиции.

«Встань так. Держи баланс».

Анна попыталась повторить. Её балетное тело, привыкшее к грации и лёгкости, протестовало против этой грубой, приземлённой позиции.

«Неправильно. Ниже. Центр тяжести должен быть ниже».

Она опустилась. Мышцы бёдер горели от напряжения.

«Теперь ударь. Бей в мой живот. Со всей силы».

Анна ударила. Её кулак врезался в его живот с глухим звуком.

Борис даже не дрогнул. Только усмехнулся.

«Это было похоже на укус комара. Ты бьёшь только рукой. Нужно бить всем телом. Смотри».

Он показал. Медленно, чтобы она видела каждое движение. Как ноги толкают землю. Как импульс идёт от ступней через бёдра, через корпус, через плечо, через руку – и взрывается в кулаке.

«Теперь ты. И приготовься к боли. Потому что пока ты не научишься бить правильно, твои кости будут ломаться».

Параллельные истории

Пока Анна училась превращать своё тело в оружие, жизнь её команды тоже менялась.

Максим медленно восстанавливался. Его нога заживала, хоть и оставляла его с лёгкой хромотой. Эллада ухаживала за ним с терпением и нежностью, которых Анна у неё не замечала раньше. Однажды вечером она увидела их сидящими вместе в углу убежища, держась за руки. Максим что-то тихо говорил, Эллада смеялась.

В этом аду они нашли что-то светлое. Любовь.

Ирина нашла своё призвание среди детей Нижнего города. Голодные, беспризорные дети, многие из которых были ворами и попрошайками. Она начала учить их стрельбе из лука – используя сломанные луки и самодельные стрелы. «Если система их бросила, мы дадим им навыки для выживания», – объяснила она Анне.

Алексей каждую ночь патрулировал окрестности их убежища. Бывший наследник благородной семьи превратился в ночного стража трущоб. Его серебряный клинок стал символом защиты для обитателей Нижнего города. Говорили, что в темноте можно увидеть серебряную вспышку – и знать, что «Серебряный страж» охраняет сон.

Три дня Анна тренировалась с Борисом. Каждый день – агония. Её руки покрылись синяками и ссадинами. Костяшки пальцев кровоточили. Запястья болели так, что она едва могла держать клинки. Каждый удар отдавался болью.

Но она продолжала.

На четвёртый день случилось что-то странное. Она ударила по тяжёлому мешку, набитому песком и камнями. И впервые почувствовала это. Ощущение, что удар идёт не от руки, а от самой земли под ногами. Импульс, проходящий через всё тело и взрывающийся в кулаке.

Мешок качнулся. Сильнее, чем когда-либо.

Борис, наблюдавший с бутылкой в руке (он всё ещё пил, но меньше), кивнул.

«Ты начинаешь понимать. Школа Кулака – это не о силе мышц. Это о том, как использовать силу всего тела. Силу гравитации. Силу импульса. Твоё балетное тело, которое ты считала недостатком – на самом деле преимущество. Балет учит контролю над каждым мускулом. Теперь используй этот контроль для ударов».

Анна ударила снова. И снова. Боль отступила на задний план. Осталась только концентрация. Только движение.

«Григорий говорил мне: „Танцуй, моя девочка", – прошептала она между ударами. – Теперь я буду танцевать. Но это будет танец смерти. Танец, объединяющий все Школы».

Борис посмотрел на неё с чем-то похожим на гордость.