Текст книги "Танец Клинков: Академия убийц (СИ)"

Автор книги: Иван kv23

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 31 страниц)

«Нет, – покачала головой Анна. – Я просто показала им другой символ. Теперь я „танцующая смерть". Основательница Восьмой Школы. Чемпион. Но это тоже не я. Настоящая я… где-то между. Между Анной, которая танцевала в Большом театре, и Анастасией, которая убивает на арене. Настоящая я – просто девушка, которая хочет найти своё место в мире».

Они смотрели друг на друга. Долго. В этом взгляде было понимание. Узнавание родственной души.

Алексей медленно наклонился ближе. Анна почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Она хотела этого. Хотела почувствовать его губы на своих. Хотела забыть о мире, о войнах, о символах и обязательствах.

Но что-то остановило её. Страх. Страх потерять контроль. Страх привязаться к кому-то в мире, где привязанность означает уязвимость.

Она отвернулась, прежде чем их губы соприкоснулись.

«Мне нужно идти, – прошептала она. – Тренировка с командой».

Алексей откинулся назад, кивнув. В его глазах было разочарование, но также и понимание.

«Конечно. Завтра? Снова на рассвете?»

«Завтра», – согласилась Анна, вставая.

Когда она спускалась по лестнице, её сердце всё ещё колотилось. Она коснулась губ пальцами, представляя, каково было бы…

Но нет. Не сейчас. Слишком рано. Слишком много всего.

В другой части Академии, в роскошном кабинете Директора, шла совсем другая встреча.

Виктория Ледяная стояла перед массивным столом Антона Громова. Её лицо было бледным от сдерживаемой ярости. Руки, сжатые в кулаки, дрожали.

«Я хочу убить её, – сказала она без прелюдий. – Дайте мне разрешение».

Директор Громов сидел в своём кресле, сложив руки на столе. Его лицо было непроницаемым. Он смотрел на Викторию долго, оценивающе.

«Ты уже проиграла ей на арене, – холодно произнёс он. – Перед тысячами зрителей. Думаешь, сможешь победить в честном бою теперь, когда она ещё сильнее?»

Виктория побледнела ещё больше. Её гордость была задета, но она не могла отрицать правду.

«Честный бой – для слабых, – прошипела она. – В реальном мире нет правил. Нет судей. Есть только победители и мёртвые».

Громов медленно кивнул. Призрак улыбки появился на его губах.

«Хорошо. Я вижу, ты понимаешь суть нашего дела». Он открыл ящик стола, достал свиток с чёрной восковой печатью. – «Но не сейчас. Подожди. Скоро представится возможность».

Он развернул свиток. Виктория увидела текст контракта, но не могла прочитать детали с такого расстояния.

«Я готовлю особый контракт для Теневой, – продолжил Громов. – Контракт, который её уничтожит. Не физически – это было бы слишком подозрительно после турнира. Но морально. Политически. Социально. Я сломаю её так, что она пожелает смерти».

Виктория наклонилась ближе. «Что за контракт?»

«Контракт уровня S, – ответил Громов. – Официально – устранение опасного мага-ренегата. Неофициально – ловушка. Цель невинна. Теневая не будет знать этого. Она выполнит контракт, думая, что выполняет долг. А когда обнаружится правда… её обвинят в убийстве невинного. Как её отца двадцать лет назад».

Виктория улыбнулась. Впервые за дни после поражения – настоящая, холодная, жестокая улыбка.

«История повторяется, – прошептала она. – Дочь предателя станет предателем».

«Именно, – кивнул Громов. – А ты, Виктория, будешь той, кто приведёт стражу. Ты будешь героем, арестовавшим убийцу. Твоя честь будет восстановлена».

Виктория склонила голову. «Спасибо, Директор. Я не подведу».

«Знаю», – сказал Громов, закрывая свиток. – «Теперь иди. И жди моего сигнала».

Когда Виктория ушла, Громов остался один. Он подошёл к окну, смотря на Академию внизу. Его отражение в стекле было тёмным, искажённым.

«Дочь Дмитрия Теневого не должна была выжить, – думал он. – Не должна была стать сильной. Она – живое напоминание о моей ошибке двадцать лет назад. О человеке, которого я не смог полностью уничтожить. Но скоро… скоро она последует за отцом».

В таверне «Кровавый клинок», популярном месте у студентов, было шумно и накурено. На стенах висели плакаты, объявляющие о финале турнира:

«ФИНАЛ ТУРНИРА!

ТАНЦУЮЩАЯ СМЕРТЬ против СТАЛЬНОГО МОЛОТА!

Анастасия Теневая против Ивана Громова!

Ставки принимаются до вечера!»

Под плакатом толпились студенты, горячо обсуждая предстоящий бой.

«Иван раздавит её, – говорил один. – Он весит вдвое больше. Один удар – и игра окончена».

«Но она быстрая, – возражала девушка. – Ты видел, как она победила Виктора Железного? Скорость побеждает силу».

«Иван не Виктор, – вмешался третий. – Иван – это чистая мощь. Школа Кулака. Один удар может проломить стену. Что танец против этого?»

Букмекер, толстяк с жирным лицом и золотыми кольцами на пальцах, выкрикивал коэффициенты:

«Ставки! Делаем ставки! На Теневую – один к двум! На Громова – один к трём! Кто смел – тот богат!»

В углу таверны, в тёмной нише, сидел Сергей Тёмный со своей группой. Они пили пиво и мрачно смотрели на плакат.

«Эта выскочка зашла слишком далеко, – бормотал Сергей. – Финал турнира. Основательница Школы. Ещё немного – и она станет неприкасаемой».

Его товарищ, худой парень с крысиным лицом по имени Пётр, кивнул. «Кто-то должен поставить её на место. Показать, что она просто везучая девчонка, а не настоящий боец».

«Именно, – усмехнулся Сергей. – И я знаю, как это сделать. Особый контракт. Я слышал, Директор готовит что-то для неё. Что-то, что она не сможет выполнить. И когда она провалится… все увидят правду».

Они подняли кружки в зловещем тосте.

Вечером Анна вернулась в свою келью, измотанная тренировками. Тело болело, но это была приятная боль – боль роста, развития.

Она зажгла свечу, готовясь к медитации перед сном. Но когда она открыла дверь, то увидела что-то на полу.

Записка. Сложенная вдвое, без имени отправителя.

Анна осторожно подняла её, развернула. Почерк был торопливым, нервным:

«Директор планирует твою гибель. Не доверяй никому. Особый контракт – ловушка. Берегись. Друг».

Анна сжала записку в кулаке. Сердце забилось быстрее. Кто это написал? Кто этот «друг»? И что такое «особый контракт»?

Она подошла к окну, смотря на ночную Академию. Где-то там, в темноте, враги плели свои сети. Готовили ловушки. Планировали её падение.

Но она не испугалась. Вместо страха пришла холодная, спокойная решимость.

«Пусть приходят, – подумала она. – Я не сломаюсь. Я прошла через слишком многое. Я больше не та девочка, что была год назад. Теперь я – воин. И я готова к любой войне».

Она аккуратно спрятала записку в дневник отца, между страниц, где он писал о чести и долге.

Завтра снова будет рассвет. Снова тренировка с Алексеем. Снова шаг к силе.

А враги… враги могут ждать.

Анна погасила свечу и легла спать.

Но сон был тревожным, полным теней и предчувствий.

Глава 31: Финал – Когда танец встречает бурю

День финала наступил под низким свинцовым небом, словно сама природа предчувствовала грядущее противостояние. Анна проснулась ещё до рассвета, не в силах больше спать. Её тело было напряжено, как струна перед тем, как по ней ударят. Предвкушение, страх и решимость смешались в её груди в тяжёлый ком.

Она встала, подошла к окну. Внизу, на площади перед Большой Ареной, уже собирались люди. Тысячи. Может быть, десятки тысяч. Они приходили с ночи, чтобы занять лучшие места. В воздухе царило праздничное возбуждение, как перед большим зрелищем.

Максим постучал в дверь и вошёл без приглашения, неся поднос с завтраком.

«Ешь, – сказал он просто. – Тебе нужны силы».

Анна попыталась, но еда застревала в горле. Она могла проглотить только несколько кусков хлеба и выпить немного воды.

«Нервничаешь?» – спросил Максим.

«Ужасно», – призналась Анна.

«Хорошо, – кивнул он. – Значит, ты жива. Только мертвецы не нервничают перед боем».

К полудню Большая Арена была переполнена как никогда. Каждое сиденье занято. Люди стояли в проходах, сидели на перилах, висели на балконах. Пришли не только студенты и преподаватели Академии, но и главы Гильдий в своих роскошных одеждах, аристократы из Верхнего города в мехах и драгоценностях, даже представители королевской семьи – принц Николай и принцесса Елизавета сидели в отдельной царской ложе, украшенной золотом и пурпуром.

Все хотели увидеть феномен. «Танцующую убийцу». Девушку, которая бросила вызов тысячелетним традициям.

Воздух гудел от разговоров, криков, споров. Букмекеры последний раз принимали ставки, выкрикивая коэффициенты. Торговцы продавали еду, вино, сувениры. На входе продавали даже маленькие фигурки – Анны в танцующей позе и Ивана с поднятым кулаком.

В тренировочной комнате под ареной Анна готовилась. Она надела свой боевой костюм – обтягивающее чёрное трико, усиленное кожаными вставками на ключевых точках. Серебряные клинки, «Лебединые крылья», висели на поясе. Лента от Алексея была вплетена в косу.

Ирина помогала ей с экипировкой, проверяя каждый ремешок. Эллада сидела в углу, её глаза были закрыты, губы шевелились в беззвучной молитве.

«Как там снаружи?» – спросила Анна.

«Безумие, – ответила Ирина. – Я никогда не видела такой толпы. Даже на финале пять лет назад было меньше народу».

Дверь открылась. Вошёл Учитель Григорий. Его старое лицо было серьёзным, но в глазах горела гордость.

«Анна, – сказал он. – Я хочу, чтобы ты знала кое-что перед выходом». Он подошёл ближе, положил руку ей на плечо. – «Что бы ни случилось сегодня, ты уже сделала невозможное. Ты уже изменила этот мир. Независимо от исхода боя, ты основала Восьмую Школу. Ты вдохновила сотни людей. Ты доказала, что танец – это оружие».

Анна почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Она обняла старого учителя.

«Спасибо. За всё».

Гонг прозвучал снаружи. Первый удар. Время начинать.

Анна вышла из туннеля на арену. Солнце, прорвавшееся сквозь облака, ударило её в лицо. Рёв толпы был оглушающим, физически осязаемым. Звук ударил её в грудь, как волна.

«АННА! АННА! АННА!»

Половина арены скандировала её имя. Молодые студенты, девушки, те, кто верил в новое. Они размахивали флагами с символом Восьмой Школы – серебряным лебедем.

Но другая половина кричала иначе:

«ИВАН! ИВАН! ИВАН!»

Консерваторы. Сторонники старых Школ. Те, кто считал танец цирком, а не боевым искусством.

Противостояние не было просто битвой двух бойцов. Это была война философий. Грация против силы. Новое против старого. Красота против разрушения.

Анна прошла к центру арены. Её шаги были лёгкими, почти танцующими. Она встала в готовность, оглядывая толпу. Где-то там был Алексей. Она не могла его видеть, но чувствовала его присутствие.

Противоположный туннель открылся. И из тьмы вышел Иван Громов.

Он был чудовищем. Почти два с половиной метра роста, плечи шириной с дверной проём. Руки толщиной с ноги Анны, покрытые мышцами, как канаты на корабле. Его тело было покрыто шрамами – свидетельствами тысяч боёв. Каждый шрам – это история побеждённого врага.

Он был одет только в простые штаны. Торс голый, демонстрируя мощь. Его кулаки были обмотаны стальными полосами. Не для защиты – для усиления ударов.

Иван шёл медленно, уверенно. Его маленькие глаза смотрели на Анну с насмешкой. Когда он встал напротив неё, арена задрожала под его весом.

«Маленькая птичка, – прорычал он голосом, похожим на раскаты грома. – Надеюсь, твой танец стоил того. Потому что сегодня он закончится».

Анна посмотрела на него снизу вверх. Она была как ребёнок по сравнению с ним. Но её серые глаза не показывали страха.

«Танец никогда не заканчивается, – спокойно ответила она. – Он просто меняет форму».

Судья, Учитель Григорий, встал между ними.

«Финал турнира Академии Теней! Анастасия Теневая, третий курс, Школа Танца против Ивана Громова, шестой курс, Школа Кулака! Бой до капитуляции или потери сознания! Защитные руны активированы! Смертельные удары запрещены!»

Он поднял руку.

«Готовы?»

Анна кивнула. Иван ухмыльнулся.

«Начать!»

Григорий отпрыгнул в сторону.

И прозвучал гонг.

Часть 1: Буря

Иван атаковал мгновенно. Никакой разведки, никакой осторожности. Чистая, первобытная агрессия.

Он сделал один шаг, и его правый кулак опустился вниз, ударяясь о пол арены.

«ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕ!»

Каменный пол взорвался. Ударная волна пошла кругами от места удара, разбивая камни, поднимая пыль. Магическая энергия, вложенная в технику, превратила простой удар в катаклизм.

Анна инстинктивно прыгнула. Гран-жете – большой прыжок, её тело взлетело на три метра. Но волна была быстрее. Она догнала её в воздухе, ударила снизу, как невидимый гигантский кулак.

Анну швырнуло назад. Она пролетела десять метров, падая. В последний момент успела перекатиться, смягчая удар. Встала на одно колено, задыхаясь.

«Боги. Это как быть ударенной стеной».

Иван не стал ждать. Он двинулся на неё, каждый его шаг создавал вибрацию. Серия ударов – левый, правый, левый. Каждый удар по воздуху создавал ударную волну, летящую на Анну.

Она уклонялась. Па-де-бурре – быстрые мелкие шаги, скольжение влево. Волна прошла мимо. Пируэт – вращение, волна прошла сквозь место, где она была секунду назад. Арабеск – стойка на одной ноге, тело вытянуто, волна прошла под ней.

Но Иван не останавливался. Он создавал волны одну за другой, методично, как кузнец, кующий металл. Бум. Бум. Бум. Ритм смерти.

Анна уклонялась, но с каждой секундой становилось труднее. Иван загонял её в угол арены, сокращая пространство для манёвра.

И тогда он ударил напрямую.

Прямой удар правым кулаком. Не в пол – в неё.

Анна подняла оба клинка, скрестив их перед собой, пытаясь блокировать. Кулак встретился с клинками.

Сила удара была невероятной. Анну отбросило на десять метров назад, её спина ударилась о каменную стену арены. Воздух вылетел из лёгких. Боль. Острая, пронзающая боль в спине.

Клинки выскользнули из её рук, падая на пол с металлическим звоном.

Толпа замерла. Половина вскрикнула. Другая половина зарычала в триумфе.

Иван шёл к ней медленно, наслаждаясь моментом. «Конец танца, птичка. Ты хорошо двигалась. Но танец не побеждает силу. Никогда».

Анна пыталась дышать. Каждый вдох был болью. Она видела свои клинки, лежащие в нескольких метрах. Слишком далеко. Слишком много времени, чтобы дотянуться.

«Вставай. Ты должна встать».

Голос отца в её голове. Слова из дневника, которые она читала сотни раз:

«Настоящий ассасин не тот, кто никогда не падает. А тот, кто встаёт, даже когда кажется, что встать невозможно».

Анна упёрлась руками в стену. Толкнула себя вперёд. Поднялась на колени. Затем на ноги.

Её рука протянулась вперёд. Магия. Связь с клинками. Они откликнулись. Взлетели с пола, прилетели обратно в её руки, притянутые невидимыми нитями Потока.

Она встала в боевую стойку. Кровь текла из уголка рта. Но глаза горели серебром.

«Танец только начинается».

Часть 2: Адаптация

Иван остановился, удивлённый. Он ожидал, что она упадёт. Останется на полу. Но эта девчонка…

«Упрямая, – прорычал он. – Хорошо. Тогда я сломаю тебя полностью».

Он двинулся снова, но на этот раз Анна была готова.

Она поняла. Прямое столкновение с ним – самоубийство. Блокировка – бесполезна. Её единственный шанс – не быть там, куда он бьёт.

Абсолютное уклонение.

Анна начала танцевать. «Танец призраков». Её любимая техника, доведённая до совершенства.

Она создала первую иллюзорную копию. Затем вторую. Третью. Пятую. Десятую. Они окружили Ивана, все двигаясь в унисон, все с клинками в руках.

Иван зарычал. Ударил по ближайшей копии – она исчезла, как дым. Ударил по другой – то же самое. Но настоящая Анна была позади него.

Она атаковала. Быстрый укол клинком в сухожилие под коленом. Не глубоко – защитные руны не позволяли наносить смертельные раны. Но болезненно.

Иван вскрикнул, развернулся. Ударил. Но Анна уже не была там. Она скользнула в сторону, создавая новые копии.

Снова атака. На этот раз – в локоть. Точка давления. Правая рука Ивана на мгновение онемела.

Иван ревел от боли и ярости. Он понял. Она не пытается победить его силой. Она режет его, как хирург. Маленькими, точными ударами.

«ХВАТИТ!» – взревел он.

И его тело начало светиться красным.

Запретная техника Школы Кулака. «Ярость Берсерка».

Магия хлынула в его мышцы. Они раздулись, становясь ещё больше. Вены вздулись на коже. Глаза налились кровью. Пар вырывался из его рта с каждым дыханием.

Он стал в два раза быстрее. В два раза сильнее.

Но потерял контроль.

Иван начал крушить всё вокруг. Он бил по копиям Анны, по стенам арены, по полу. Каждый удар был разрушительным. Каменные блоки трескались. Защитные руны мерцали, еле сдерживая его магию.

Анна не могла больше уклоняться эффективно. Арена становилась полем разрушения. Обломки камней летали в воздухе. Пыль застилала видимость.

Она знала – долго это продолжаться не может. Либо Иван истощится. Либо она.

Нужно было закончить. Сейчас.

Часть 3: Финальный танец

Анна отступила на край арены. Закрыла глаза. Сосредоточилась.

Она вспомнила тренировки с Алексеем. Его слова: «Ты побеждаешь бой до того, как он начался».

Она вспомнила «Отражённую луну». Технику одного удара. Удара, который противник не видит, пока не поздно.

Но она не могла использовать эту технику так, как учил Алексей. Она не была бойцом одного удара.

Она была танцовщицей.

И тогда она поняла. Она может создать свою версию. Соединить балет с «Отражённой луной». Подготовить один идеальный удар серией движений. Хореографией, которая заставит противника потерять концентрацию.

Гипноз через танец.

Анна открыла глаза. Они светились серебром.

Она начала танцевать.

Не убегая от Ивана. А танцуя вокруг него.

Круговые движения. Шассе – скользящий шаг по кругу. Па-де-бурре – быстрые шаги, создающие иллюзию непрерывного движения. Пируэт – вращение, но медленное, контролируемое.

Она создавала паттерн. Гипнотический узор движения.

Иван, в своей ярости, пытался поймать её. Бил, бил, бил. Но она всегда была на шаг впереди. Всегда двигалась по кругу. По часовой стрелке. Ритмично. Предсказуемо.

Его голова начала кружиться. Он следил за ней взглядом, поворачиваясь, пытаясь угнаться. Но она двигалась быстрее. Круг. Ещё круг. Ещё.

Её движения ускорялись. Па-де-бурре, переходящее в гран-жете, в пируэт, в арабеск. Всё сливалось в один непрерывный поток. Танец без остановок. Танец без конца.

Иван начал уставать. «Ярость Берсерка» пожирала его силы. Его удары стали медленнее. Неточнее.

И в этот момент – когда его концентрация дрогнула на долю секунды – Анна нанесла удар.

«Отражённая луна в танце лебедя».

Она прыгнула. Высоко. Гран-жете, усиленный магией. Её тело взлетело на пять метров.

В воздухе она начала вращаться. Фуэте – серия быстрых вращений. Одно. Два. Пять. Десять. Пятнадцать. Вращение ускорялось, создавая вокруг неё серебристый вихрь.

И в пике вращения – один удар.

Не множество ударов. Один.

Идеально рассчитанный. Направленный в единственную точку.

Солнечное сплетение.

Клинок прошёл сквозь защиту, которой больше не было. Иван, измотанный, потерявший концентрацию, не успел заблокировать.

Удар был не глубоким. Защитные руны не позволяли смертельных ран. Но точным.

Точка давления. Место, где сходятся все нервы. Удар в эту точку парализует дыхание на несколько секунд.

Иван замер. Его глаза расширились. Он не мог дышать. Не мог двигаться.

«Ярость Берсерка» рассеялась. Красное свечение погасло. Его мышцы, лишённые магической поддержки, отказали.

Он упал на колени. Затем на спину. Лежал, тяжело пытаясь вдохнуть.

Анна приземлилась за ним. Идеально. В классической балетной позе. Одна нога впереди, другая сзади. Руки изящно подняты. Клинки скрещены перед собой.

Она стояла неподвижно. Как статуя. Как произведение искусства.

Судья, Григорий, стоял в шоке несколько секунд. Затем поднял руку.

«Победа! – его голос дрожал от эмоций. – Анастасия Теневая – чемпион турнира!»

Эмоциональный катарсис

Секунда тишины. Абсолютной, оглушительной тишины.

Затем арена взорвалась.

Половина толпы встала, аплодируя, крича, плача. «АННА! АННА! АННА!» Даже те, кто ставил против неё, не могли не признать – они видели нечто невероятное.

Не просто бой. Искусство. Смертельное, прекрасное искусство.

Максим, Ирина, Эллада выбежали на арену. Они окружили Анну, подняли её на руки, смеясь и плача одновременно.

«Ты сделала это! Ты чемпион!» – кричал Максим, его голос срывался.

Ирина обнимала Анну, её лицо было мокрым от слёз. Эллада просто держала её руку, улыбаясь той тихой, знающей улыбкой.

В царской ложе принц Николай встал, начал аплодировать. За ним поднялась принцесса Елизавета. Затем все аристократы. Даже те, кто презирал «танцующую убийцу», не могли не встать перед тем, что они видели.

Учитель Григорий подошёл к Анне, держа серебряную медаль на синей ленте – знак чемпиона турнира. Его старые руки дрожали, когда он надевал её на шею Анны.

«Твой отец был бы горд, – прошептал он, так тихо, что только она услышала. – Я горжусь».

Анна обняла его, не сдерживая слёз.

В одной из VIP-лож Алексей Романов стоял, его руки сжимали перила так сильно, что побелели костяшки пальцев. Его лицо было мокрым. Он плакал, не стыдясь. От гордости. От восхищения. От любви.

«Это моя девушка, – думал он. – Моя танцовщица. Моя воительница».

Но в другой части Академии, в высоком кабинете Директора, Антон Громов наблюдал через магический кристалл. Его лицо было маской ярости.

Его кулак опустился на стол, разбивая дерево. «Достаточно! – прорычал он. – Пора действовать. Сегодня же».

Он подошёл к сейфу, открыл его. Достал свиток с чёрной восковой печатью.

Контракт уровня S.

«Ты победила на арене, Теневая, – прошептал он. – Но реальный мир – это не арена. Здесь нет правил. Нет судей. И сегодня начнётся твоё падение».

Вечер. Большой банкетный зал Академии. Праздник в честь чемпиона.

Столы ломились от еды и вина. Студенты, преподаватели, гости смеялись, пили, танцевали. Музыканты играли весёлые мелодии. В центре зала, на возвышении, сидела Анна – чемпион, серебряная медаль на груди.

Она была измотана. Тело болело. Но она улыбалась, принимая поздравления от бесконечной череды людей.

Алексей сидел рядом с ней, держа её руку под столом. Их пальцы переплелись. Это было всё, что им нужно было в этот момент.

Но когда бал был в разгаре, музыка внезапно стихла. Двери зала открылись. И вошёл Директор Антон Громов.

Его присутствие было как ведро холодной воды. Разговоры затихли. Смех умолк.

Громов медленно прошёл через зал к возвышению, где сидела Анна. Его лицо было холодным, но вежливым. Он поклонился.

«Чемпион Теневая, – сказал он, его голос разносился по залу. – Поздравляю с победой. Ты доказала свою силу. Доказала, что твоя Школа достойна признания».

Он сделал паузу, затем продолжил:

«Но сила – это не только победа на арене. Настоящая сила – это преданность. Долг. Готовность служить не себе, а обществу».

Он достал свиток с чёрной печатью. Протянул его Анне.

«Поэтому у меня для тебя особое задание. Контракт уровня S – высшая категория. Только для самых доверенных студентов. Только для тех, кого Академия считает настоящими воинами».

Анна медленно взяла свиток. Он был холодным. Неестественно холодным. Словно лёд.

«Что это?» – спросила она.

«Устранение опасного мага-ренегата в Верхнем городе, – ответил Громов. – Он угрожает безопасности государства. Планирует теракт, который может убить сотни невинных. Ты и твоя команда должны остановить его. До того, как будет поздно».

Он посмотрел ей прямо в глаза.

«Ты готова доказать, что ты не просто танцовщица? Что ты настоящий ассасин?»

Зал молчал. Все смотрели на Анну.

Она посмотрела на свиток. На чёрную печать. Что-то в нём казалось… неправильным. Её интуиция, развитая за годы выживания, кричала: «Ловушка!»

Но как отказаться? Перед всеми этими людьми? Перед Директором?

Отказ будет выглядеть как трусость. Как неготовность служить.

Анна подняла взгляд. Посмотрела на Громова. В его глазах она увидела холодное торжество.

Он знал. Он знал, что она не может отказаться.

Анна медленно кивнула.

«Я готова. Когда мы начинаем?»

«Завтра на рассвете, – сказал Громов. – Время не терпит».

Он развернулся и ушёл, оставляя за собой гробовую тишину.

Алексей сжал руку Анны. «Анна, – прошептал он. – Это ловушка. Я чувствую».

«Я тоже, – так же тихо ответила она. – Но что я могу сделать?»

Она посмотрела на свиток в руках. На чёрную печать.

И поняла.

Игра только начинается.

Глава 32: Цена величия

Неделя прошла как сон. Не плохой, не хороший – странный, нереальный, словно Анна смотрела на свою жизнь со стороны.

Утро после торжественного вручения контракта началось с церемонии, которую Анна ждала всю жизнь, сама того не зная. Зал Совета Академии – древнее помещение с высокими сводчатыми потолками, украшенными фресками битв и героев прошлого. Семь кресел, расположенных полукругом, теперь стали восемью.

Главы Школ сидели в своих креслах: Мастер Школы Меча, суровая женщина с седыми волосами. Мастер Школы Копья, пожилой мужчина с военной выправкой. Мастер Школы Кинжала, Леонид Острый, смотревший на Анну с плохо скрываемым недовольством. И остальные – Кулака, Посоха, Лука, Цепи.

Восьмое кресло, новое, из чёрного дерева с серебряными инкрустациями, стояло пустым. Для неё.

Учитель Григорий, представляющий Школу Посоха, встал. В руках он держал бархатную подушку, на которой лежала эмблема – серебряный лебедь на чёрном фоне, крылья распростёрты, как будто в полёте.

«Анастасия Теневая, – его голос эхом отдавался в зале. – Ты создала новый путь. Путь, которого не существовало тысячелетиями. Ты доказала, что танец – это не просто искусство, но оружие. Сегодня Совет Академии Теней официально признаёт Восьмую Школу – Школу Танца».

Он шагнул вперёд, протянул ей эмблему. Анна взяла её дрожащими руками. Металл был холодным, тяжёлым. Реальным.

«С этого дня тебе выделяется собственная тренировочная зала, бюджет на учеников, право набирать последователей и обучать их твоему стилю. Ты – Основательница. Первая и единственная Мастер Школы Танца».

Зал разразился аплодисментами. Не все были искренними. Леонид Острый сидел, скрестив руки, его лицо было каменным. Но другие аплодировали. Некоторые даже улыбались.

Анна встала. Повернулась к Совету. Поклонилась низко, в традиционной манере учеников перед мастерами.

«Я приму эту честь, – сказала она тихо. – И клянусь сделать Школу Танца достойной имени Академии».

К концу недели к двери её новой тренировочной залы выстроилась очередь. Длинная очередь молодых студентов, желающих учиться.

Анна стояла у входа, глядя на лица. Большинство – девушки, что было ожидаемо. Но было немало и юношей. Они смотрели на неё с надеждой, восхищением, любопытством.

Один мальчик, не старше пятнадцати, с рыжими волосами и веснушками, шагнул вперёд.

«Мастер Теневая, – его голос дрожал от волнения. – Я из Школы Кинжала. Первый курс. Я видел ваш финальный бой. Это было… это было самое прекрасное, что я видел в жизни. Я хочу научиться танцевать так, как вы. Я хочу быть сильным и… и красивым одновременно».

Анна улыбнулась. Впервые за неделю – настоящая, искренняя улыбка.

«Как тебя зовут?»

«Петя. Петя Светлов».

«Хорошо, Петя. Заходи».

Она впустила их всех. Тридцать два человека в первый набор. Зал, который ей выделили, был бывшим складом оружия, переделанным в тренировочное пространство. Большой, с высокими потолками и зеркалами вдоль стен. Идеально для танца.

Анна встала перед ними. Её ученики. Первые последователи Восьмой Школы.

«Танец – это рассказ истории движением, – начала она, её голос был твёрдым, но тёплым. – Каждое па должно иметь смысл. Каждое движение – быть частью хореографии боя. Вы не будете просто имитировать мои движения. Вы будете создавать свои собственные танцы. Свои собственные истории».

Она показала им базовое движение – плие. Простое приседание, основу всего балета.

«Это выглядит просто. Но если вы можете держать идеальное плие минуту, вы можете контролировать любое движение своего тела. Начнём».

Они начали. Неуклюже. Дрожа. Падая. Но пытаясь.

Анна ходила между ними, исправляя позиции, поддерживая словами. Она была учителем. Впервые в обеих её жизнях – учителем.

И это ощущение было прекрасным.

Но не все были рады. В преподавательской комнате старые мастера собрались, обсуждая новость.

Леонид Острый стоял у окна, глядя на тренировочную залу Анны внизу.

«Она забирает моих учеников, – пробормотал он. – Пять студентов Школы Кинжала уже перешли к ней. Пять! Через год у меня не останется девушек. Все захотят „танцевать"».

Мастер Школы Копья кивнул. «У меня та же проблема. Три студента. Они говорят, что её стиль „более элегантный". Элегантный! Копьё – это не про элегантность. Это про силу. Про дисциплину».

«Но мы ничего не можем сделать, – вмешалась Мастер Школы Меча. – Совет признал её Школу. Она имеет право набирать учеников. Это закон».

«Закон можно изменить», – тихо сказал Леонид.

Другие посмотрели на него.

«Ты предлагаешь…?»

«Я предлагаю подождать, – ответил он. – Она молода. Неопытна. Рано или поздно она совершит ошибку. И тогда мы будем готовы».

В другой части города, в роскошном особняке на берегу Невы, Алексей Романов пригласил Анну на прогулку. Ночь была тёплой, несмотря на осень. Луна висела над рекой, отражаясь в чёрной воде.

Они шли вдоль набережной, держась за руки. Это было новое для Анны ощущение – простота близости. Не страсть, не опасность. Просто тепло руки в её руке.

«Когда всё это закончится – Академия, контракты – что ты будешь делать?» – спросил Алексей.

Анна задумалась. Она никогда не думала о будущем дальше следующего дня. Выживание не оставляло места для мечтаний.

«Я не знаю, – призналась она. – Раньше я думала только о выживании. О том, чтобы доказать, что я не дочь предателя. Но теперь… я даже не знаю, кто я».

Алексей остановился, повернул её к себе.

«Ты – Анна, – сказал он. – Не Теневая, не основательница Школы. Не чемпион. Просто Анна. Девушка, которая любит танцевать. И это прекрасно».

Они остановились на мосту. Внизу текла Нева, её воды несли отражения городских огней. Вдали виднелись шпили храмов, башни Академии.

Алексей взял обе её руки в свои.

«Я хочу быть рядом с тобой, – сказал он тихо. – Не как ученик. Не как союзник. Как… просто человек. Как мужчина, который любит женщину».

Анна почувствовала, как её сердце колотится. Страх и желание боролись в её груди.

«Алексей, я… я не знаю, как это делается. Как любить кого-то в мире, где мы убиваем ради жизни. Где привязанность – это уязвимость».

«Любовь – это не про логику, – тихо сказал он. – Это про выбор. Я выбираю тебя. Каждый день. Независимо от опасности. Независимо от того, что принесёт будущее. Я выбираю тебя».

Он наклонился. И их губы встретились.

Это был не первый их поцелуй. Но это был первый раз, когда Анна полностью отдалась ему. Не сопротивляясь. Не боясь. Просто принимая чувство, которое разливалось тёплой волной по всему телу.