Текст книги "Танец Клинков: Академия убийц (СИ)"

Автор книги: Иван kv23

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 31 страниц)

Анна, привыкшая к чистоте и порядку Академии, даже к спартанской простоте своей кельи, была в шоке. Она поняла, насколько привилегированной была её жизнь, даже в статусе изгоя. У неё всегда была крыша над головой, еда, возможность стать сильнее. У этих людей не было ничего.

По иронии судьбы, их первым убежищем стал старый, заброшенный театр «Лунная маска». Здание, когда-то бывшее жемчужиной нижнего города, теперь стояло в руинах. Бархатные кресла были порваны, сцена прогнила, а пыльные декорации напоминали скелеты давно умерших спектаклей. Здесь, среди сломанных манекенов с застывшими улыбками, они разбили свой первый лагерь.

Григорий, несмотря на свои раны, держался стойко. «Мы не можем оставаться здесь долго, – сказал он, осматривая их убежище. – Нам нужны союзники. А в этом городе союзников можно только купить. Либо кровью, либо золотом».

Золота у них не было. Значит, оставалась кровь.

В нижнем городе существовала своя власть – теневое правительство, состоящее из воровских гильдий, контрабандистов и глав подпольных бойцовских клубов. Самой могущественной фигурой в этом мире был человек по имени Крюк.

Его так прозвали не из-за отсутствия руки – обе у него были на месте. А из-за его хватки. Говорили, что если Крюк за что-то цеплялся – за власть, за деньги, за жизнь – он уже не отпускал.

Анна и Григорий нашли его в таверне «Бездонная глотка» – прокуренном, грязном месте, где воздух был густым от запаха дешёвого алкоголя и пота. Крюк сидел в дальнем углу, за массивным столом, окружённый своими телохранителями – огромными, молчаливыми мужчинами со шрамами на лицах.

Сам Крюк был невысоким, пожилым человеком с седой бородой и хитрыми, умными глазами, которые, казалось, видели человека насквозь. На его пальцах сверкали массивные золотые кольца.

«Мастер Теневая, – сказал он, когда Анна и Григорий подошли к его столу. Он даже не удивился. – Слухи о вашем побеге опередили вас. Говорят, вы оставили в подземелье Академии дюжину покалеченных, но живых стражников. Интересный стиль. Не слишком расточительный».

«Нам нужна ваша помощь», – сказала Анна без прелюдий.

Крюк усмехнулся. «Помощь? Девочка из Академии просит помощи у вора? Мир перевернулся». Он откинулся на спинку стула. – «Почему я должен вам помогать? За вашу голову назначена награда. Мне выгоднее продать вас страже».

«Потому что наш враг – ваш враг, – спокойно ответила Анна. – Князь Иван Волконский. Он контролирует городскую стражу, которая мешает вашему… бизнесу. Он контролирует Совет Гильдий, который устанавливает налоги, удушающие нижний город. Мы хотим его уничтожить. Вы получите свободу действий. Мы – справедливость».

Крюк долго смотрел на неё, его глаза изучали её лицо.

«Справедливость, – протянул он. – Забавное слово. Я не слышал его в этих краях лет пятьдесят. Но свобода… свобода – это хороший товар». Он постучал пальцами по столу. – «Хорошо. Я помогу. Но не за красивые слова. В нижнем городе уважают только силу. Докажи, что ты чего-то стоишь. Сразись в „Яме"».

«Что такое Яма?» – спросил Григорий.

«Подпольный бойцовский клуб, – объяснил Крюк. – Без правил. Без оружия, кроме того, что найдёшь на арене. До смерти или до сдачи. Если ты победишь, ты получишь моё уважение. И мою помощь. Если проиграешь… что ж, тогда мне не придётся продавать твоё тело страже. Они заберут его бесплатно».

Анна кивнула. «Я согласна».

Бой в Яме

Яма была именно тем, чем казалась – грязной, кровавой дырой в подвале старого склада. Круглая арена, посыпанная песком, смешанным с кровью и грязью. Вокруг – решётка. За решёткой – толпа пьяных, кричащих зрителей: воры, убийцы, контрабандисты. Они делали ставки, бросали монеты, выкрикивали оскорбления.

Анна спустилась в Яму. На ней были простые штаны и рубашка. Без клинков. Без брони. На арене валялось «оружие»: ржавые цепи, сломанные ножи, куски арматуры, заточенные с одной стороны.

Её противник вышел с другой стороны. Гигант. Почти два с половиной метра роста, гора мышц. Его звали Мясник, и он был чемпионом Ямы уже год. Его тело было покрыто шрамами, на кулаках – стальные кастеты.

Он посмотрел на Анну, сплюнул на пол. «Танцующая кукла, – прорычал он. – Академия прислала мне игрушку. Сейчас я сломаю твои красивые ножки».

Толпа взревела в предвкушении.

Гонг.

Мясник атаковал, как бык. Прямой, сокрушительный удар. Анна уклонилась, её движение было почти инстинктивным. Она не пыталась танцевать грациозно, как на турнире. Это была другая сцена, другой танец.

Она схватила с земли ржавую цепь. Вспомнила бой в подземелье. Цепь стала продолжением её руки.

Мясник атаковал снова. Анна использовала цепь как кнут, удар пришёлся ему по лицу, оставляя кровавую полосу. Он взревел от ярости.

Бой был жестоким, кровавым. Анна получала удары. Кастет Мясника рассёк ей бровь, кровь заливала глаз. Удар ногой сломал ей ребро. Боль была острой, но она игнорировала её. Она не танцевала. Она выживала.

Она использовала свою скорость, свою гибкость. Уклонялась, атаковала, отступала. Она была тенью, призраком, которого невозможно поймать.

В конце, когда Мясник почти победил её, загнав в угол, Анна сделала то, чего никто не ожидал. Когда он замахнулся для финального удара, она не отпрыгнула. Она прыгнула на него.

Её тело, гибкое, как у змеи, обвило его массивную шею. Ноги скрестились за его затылком. Она использовала сложный балетный приём, которому её учили в прошлой жизни – «па-де-сизо» (ножницы), но в смертельной вариации.

Она резко повернула корпус, используя всю свою силу, весь свой вес.

Хруст.

Шея Мясника сломалась. Гигант замер, его глаза остекленели. Он рухнул на пол, как подкошенное дерево.

Тишина. Мёртвая тишина. Толпа замерла, не веря своим глазам.

Затем кто-то один начал аплодировать. Затем второй. Через секунду вся Яма взорвалась рёвом. Они никогда не видели такого. Девушка, весившая втрое меньше, сломала шею чемпиону голыми ногами.

Крюк, стоявший на балконе, медленно кивнул. Он был впечатлён.

Анна спустилась с тела Мясника, её ноги дрожали. Она победила. Но цена была высока.

(Параллельный сюжет)

В то время как Анна сражалась за свою жизнь в Яме, её команда искала её. Алексей, используя все ресурсы и деньги своей Гильдии, подкупал стражников, нанимал информаторов. Он перевернул весь верхний город.

Ирина, как тень, скользила по крышам, ища следы. Её острый глаз замечал то, что упускали другие. Максим, едва оправившись от ран, допрашивал пойманных наёмников Громова, выбивая из них информацию.

Эллада сидела в тихой комнате в штаб-квартире Гильдии Серебряного Клинка, медитируя. Её эмпатические способности, усиленные после пережитого, позволяли ей чувствовать эмоциональный фон города. Она искала одну-единственную эмоцию – холодную, стальную решимость Анны.

Они узнали, что Анна жива. Узнали, что она скрывается в нижнем городе. И что за ней охотится не только городская стража, но и личные убийцы князя Волконского – «Волки», элитный отряд ассасинов, известный своей жестокостью. Гонка со временем началась.

Анна и Григорий сидели в новом убежище, предоставленном Крюком – в подвале под его таверной. Крюк сдержал слово. Он дал им защиту, еду, информацию.

Он принёс им карту города, разложил на столе.

«Волконский собирает всех глав коррумпированных Гильдий на тайную встречу, – сказал он. – В заброшенном соборе Святого Игнатия, на окраине города. Завтра ночью. Он хочет укрепить свой союз перед тем, как нанести удар по королю».

Анна посмотрела на карту. Собор. Изолированный. Хорошо охраняемый. Идеальное место для ловушки. Идеальное место для разоблачения.

Она поняла – это их шанс. Единственный. Поймать всех заговорщиков сразу. Предъявить миру неопровержимые доказательства.

Она посмотрела на Григория.

«Мы идём туда, – сказала она. – И мы возьмём с собой документы Громова и магический кристалл для записи».

«Это самоубийство, Анна, – покачал головой Григорий. – Охрана Волконского…»

«Иногда, чтобы победить, нужно поставить на кон всё, – прервала его Анна. В её глазах горел тот же огонь, что и в Яме. – Мой отец поставил всё. И проиграл. Я поставлю всё. И выиграю».

Глава 44: Собор грешников

Побег из подземелий Академии был не освобождением, а погружением в ещё более глубокий, ещё более безнадёжный ад. Если Академия была золотой клеткой с чёткими правилами и предсказуемыми врагами, то Санкт-Петербург Теней, раскинувшийся за её неприступными стенами, оказался безжалостными, голодными джунглями, где каждый второй готов был перегрызть тебе горло за медную монету.

Анна и Учитель Григорий стали самыми разыскиваемыми преступниками в империи. Их портреты, нарисованные грубо, но с пугающей точностью, висели на каждом углу, на каждой площади, на дверях каждой таверны. «Особо опасные преступники. Беглецы. Обвиняются в измене, убийстве и побеге из-под стражи. Награда: десять тысяч золотых монет». Десять тысяч – целое состояние. Достаточно, чтобы любой нищий, любой голодный бродяга, любой отчаявшийся отец семейства предал собственную мать, не то что двух незнакомцев в потрёпанных плащах.

Они были вынуждены скрываться там, где стража боялась появляться даже днём. В «нижнем городе» – в гниющих, зловонных трущобах, раскинувшихся у подножия сияющих аристократических кварталов, как грязный, уродливый шрам на лице прекрасной женщины. Это был город под городом, мир, живущий по своим законам.

Анна, привыкшая к чистоте и порядку Академии, даже к спартанской простоте своей кельи, была в шоке. Узкие, кривые улочки, где солнечный свет никогда не касался земли, превращались в грязные потоки после каждого дождя. Горы мусора, в которых копошились крысы размером с кошку, источали тошнотворный смрад. Дети с голодными, не по-детски взрослыми глазами, одетые в лохмотья, смотрели на них без любопытства, но с холодной оценкой – можно ли что-то украсть у этих двоих? Калеки, ветераны забытых войн, просили милостыню, их пустые глазницы, казалось, взирали прямо в душу. Пьяные драки вспыхивали из-за куска хлеба, из-за неосторожного слова, из-за косого взгляда. Здесь не было правил чести, кодексов ассасинов, законов Академии. Только один закон – закон силы. Выживает сильнейший.

По иронии судьбы, их первым убежищем стал старый, заброшенный театр «Лунная маска». Здание, когда-то бывшее жемчужиной нижнего города, теперь стояло в руинах, как памятник ушедшей эпохе. Бархатные кресла в зрительном зале были порваны и покрыты толстым слоем пыли. Сцена прогнила, а пыльные декорации напоминали скелеты давно умерших спектаклей. Здесь, среди сломанных манекенов с застывшими улыбками, в старой гримёрке, они разбили свой первый лагерь.

Григорий, несмотря на свои раны, держался стойко. Его мудрость, закалённая десятилетиями жизни в страхе и сожалении, теперь стала их главным оружием. «Мы не можем оставаться здесь долго, – сказал он, осматривая их убежище. Его голос был хриплым, но твёрдым. – Нам нужны союзники. А в этом городе союзников можно только купить. Либо кровью, либо золотом».

Золота у них не было. Значит, оставалась кровь.

В нижнем городе существовала своя власть – теневое правительство, состоящее из воровских гильдий, контрабандистов и глав подпольных бойцовских клубов. Самой могущественной фигурой в этом мире был человек по имени Крюк.

Его так прозвали не из-за отсутствия руки – обе у него были на месте, унизанные массивными золотыми кольцами. А из-за его хватки. Говорили, что если Крюк за что-то цеплялся – за власть, за деньги, за жизнь – он уже не отпускал. Он был негласным королём этого мира теней, и ни одно важное дело не решалось без его ведома.

Анна и Григорий нашли его в таверне «Бездонная глотка» – прокуренном, грязном месте, где воздух был густым от запаха дешёвого алкоголя, пота и безнадёжности. Крюк сидел в дальнем углу, за массивным дубовым столом, окружённый своими телохранителями – огромными, молчаливыми мужчинами со шрамами на лицах.

Сам Крюк был невысоким, пожилым человеком с седой бородой и хитрыми, умными глазами, которые, казалось, видели человека насквозь. Он курил трубку, выпуская кольца сизого дыма.

«Мастер Теневая, – сказал он, когда Анна и Григорий подошли к его столу. Он даже не удивился. Слухи в нижнем городе распространялись быстрее чумы. – Слухи о вашем побеге опередили вас. Говорят, вы оставили в подземелье Академии дюжину покалеченных, но живых стражников. Интересный стиль. Не слишком расточительный».

«Нам нужна ваша помощь», – сказала Анна без прелюдий, её голос был твёрдым, несмотря на усталость и боль в сломанном ребре.

Крюк усмехнулся, обнажив пожелтевшие зубы. «Помощь? Девочка из Академии, за чью голову назначена королевская награда, просит помощи у старого вора? Мир действительно перевернулся». Он откинулся на спинку стула, скрипнув им. – «Почему я должен вам помогать? Мне выгоднее продать вас страже. Десять тысяч золотых – хорошая прибавка к пенсии».

«Потому что наш враг – ваш враг, – спокойно ответила Анна, встречая его насмешливый взгляд. – Князь Иван Волконский. Он контролирует городскую стражу, которая постоянно устраивает облавы и мешает вашему… бизнесу. Он контролирует Совет Гильдий, который устанавливает налоги, удушающие нижний город. Мы хотим его уничтожить. Вы получите свободу действий. Мы – справедливость».

Крюк долго смотрел на неё, его глаза изучали её лицо. Он видел в ней не испуганную девочку, а закалённого воина.

«Справедливость, – протянул он. – Забавное слово. Я не слышал его в этих краях лет пятьдесят. Но свобода… свобода – это хороший товар». Он постучал пальцами по столу. – «Хорошо. Я люблю дерзких. Но я не помогаю за красивые слова. В нижнем городе уважают только силу. Докажи, что ты чего-то стоишь. Сразись в „Яме"».

«Что такое Яма?» – спросил Григорий, его лицо было напряжённым.

«Подпольный бойцовский клуб, – объяснил Крюк. – Без правил. Без оружия, кроме того, что найдёшь на арене. До смерти или до сдачи. Чемпион там сейчас – гигант по имени Мясник. Он держит титул уже год. Если ты победишь его, ты получишь моё уважение. И мою помощь. Если проиграешь… что ж, тогда мне не придётся продавать твоё тело страже. Они заберут его бесплатно».

Анна кивнула без колебаний. «Я согласна».

Бой в Яме

Яма была именно тем, чем казалась – грязной, кровавой дырой в подвале старого склада. Круглая арена, посыпанная песком, который давно смешался с кровью и грязью, была окружена высокой решёткой. За решёткой, на импровизированных трибунах, собралась толпа: воры, убийцы, контрабандисты. Они пили, кричали, делали ставки, бросали монеты, выкрикивали оскорбления. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом алкоголя, пота и крови.

Анна спустилась в Яму. На ней были простые штаны и рубашка. Без клинков. Без брони. На арене валялось «оружие»: ржавые цепи, сломанные ножи, куски арматуры, заточенные с одной стороны.

Её противник вышел с другой стороны. Гигант. Почти два с половиной метра роста, гора мышц, которая едва проходила в ворота. Его звали Мясник, и он был чемпионом Ямы уже год. Его тело было покрыто шрамами, на кулаках – стальные кастеты с шипами.

Он посмотрел на Анну, сплюнул на пол. «Танцующая кукла, – прорычал он. – Академия прислала мне игрушку. Сейчас я сломаю твои красивые ножки и сделаю из них ожерелье».

Толпа взревела в предвкушении кровавого зрелища.

Гонг.

Мясник атаковал, как разъярённый бык. Прямой, сокрушительный удар, который мог бы проломить стену. Анна уклонилась, её движение было почти инстинктивным. Она не пыталась танцевать грациозно, как на турнире. Это была другая сцена, другой танец.

Она схватила с земли ржавую цепь. Вспомнила бой в подземелье. Цепь стала продолжением её руки.

Мясник атаковал снова. Анна использовала цепь как кнут, удар пришёлся ему по лицу, оставляя глубокую кровавую полосу. Он взревел от ярости и боли.

Бой был жестоким, кровавым. Анна получала удары. Кастет Мясника рассёк ей бровь, кровь заливала глаз. Удар ногой пришёлся в бок, и она почувствовала, как хрустнуло сломанное ребро. Боль была острой, пронзающей, но она игнорировала её, превращая в ярость. Она не танцевала. Она выживала.

Она использовала свою скорость, свою гибкость, свои размеры. Была тенью, призраком, которого невозможно поймать. Уклонялась, атаковала, отступала.

В конце, когда Мясник почти победил её, загнав в угол, Анна сделала то, чего никто не ожидал. Когда он замахнулся для финального, сокрушительного удара, она не отпрыгнула. Она прыгнула на него.

Её тело, гибкое, как у змеи, обвило его массивную шею. Ноги скрестились за его затылком. Она использовала сложный балетный приём, которому её учили в прошлой жизни – «па-де-сизо» (ножницы), но в смертельной вариации, превратив его в удушающий захват.

Она резко повернула корпус, используя всю свою силу, весь свой вес, вкладывая в это движение всю свою боль и ярость.

Хруст.

Шея Мясника сломалась. Гигант замер, его глаза остекленели. Он рухнул на пол, как подкошенное дерево, поднимая облако пыли и крови.

Тишина. Мёртвая тишина. Толпа замерла, не веря своим глазам.

Затем кто-то один, в дальнем углу, начал аплодировать. Затем второй. Через секунду вся Яма взорвалась рёвом. Они никогда не видели такого. Хрупкая девушка сломала шею чемпиону голыми ногами.

Крюк, стоявший на балконе, медленно кивнул. В его глазах было уважение.

Анна спустилась с тела Мясника, её ноги дрожали. Она победила. Но цена была высока.

(Параллельный сюжет)

В то время как Анна сражалась за свою жизнь в Яме, её команда переворачивала город в её поисках. Алексей, используя все ресурсы и деньги своей Гильдии, подкупал стражников, нанимал информаторов, допрашивал всех, кто мог что-то знать. Он не спал трое суток, его лицо стало осунувшимся, но глаза горели решимостью.

Ирина, как тень, скользила по крышам, ища следы. Её острый глаз замечал то, что упускали другие – оброненную пуговицу, след крови, необычное поведение патрулей.

Максим, едва оправившись от ран, полученных в битве у собора, допрашивал пойманных наёмников Громова, выбивая из них информацию. Его методы были жестокими, но эффективными.

Эллада сидела в тихой комнате в штаб-квартире Гильдии Серебряного Клинка, медитируя. Её эмпатические способности, усиленные после пережитого, позволяли ей чувствовать эмоциональный фон города. Она искала одну-единственную эмоцию – холодную, стальную решимость Анны, которая выделялась на фоне общего страха и отчаяния нижнего города.

Они узнали, что Анна жива. Узнали, что она скрывается в нижнем городе. И что за ней охотится не только городская стража, но и личные убийцы князя Волконского – «Волки», элитный отряд ассасинов, известный своей жестокостью и тем, что никогда не оставляет свидетелей. Гонка со временем началась.

Анна и Григорий сидели в новом, более надёжном убежище, предоставленном Крюком – в глубоком подвале под его таверной. Крюк сдержал слово. Он дал им защиту, еду, информацию и нескольких своих лучших бойцов для охраны.

Он принёс им карту города, разложил на столе.

«Волконский собирает всех глав коррумпированных Гильдий на тайную встречу, – сказал он, его голос был тихим и серьёзным. – В заброшенном соборе Святого Игнатия, на окраине города. Завтра ночью. Он хочет укрепить свой союз перед тем, как нанести удар по королю».

Анна посмотрела на карту. Собор. Изолированный. Хорошо охраняемый. Идеальное место для ловушки. Идеальное место для разоблачения.

Она поняла – это их шанс. Единственный. Поймать всех заговорщиков сразу. Предъявить миру неопровержимые доказательства.

Она посмотрела на Григория. Его глаза горели тем же огнём, что и её.

«Мы идём туда, – сказала она. – И мы возьмём с собой документы Громова и магический кристалл для записи».

«Это самоубийство, Анна, – покачал головой Григорий. – Охрана Волконского – это не городская стража. Это профессиональные убийцы».

«Иногда, чтобы победить, нужно поставить на кон всё, – прервала его Анна. В её голосе звенела сталь. – Мой отец поставил всё. И проиграл. Я поставлю всё. И выиграю».

Глава 45: Пепел и кровь

Битва в соборе Святого Игнатия превратилась в симфонию хаоса. Звон стали, крики раненых, грохот магических заклинаний – всё слилось в единый, оглушающий рёв, от которого, казалось, дрожали сами древние камни. Воздух был густым от запаха стали, пота, озона и свежей крови. Вспышки огненных шаров и ледяных копий освещали сцены жестокой резни, превращая старинные фрески с ликами святых в безмолвных, искажённых ужасом свидетелей этого адского спектакля.

Анна, игнорируя острую боль от раны в плече и сломанного ребра, танцевала свой самый смертоносный танец. Каждый её удар был не просто движением, а воплощением двадцатилетней боли, превращённой в холодную, смертоносную ярость. Месть за отца, чьё имя было втоптано в грязь. Месть за Григория, чья жизнь была сломана страхом. Месть за себя, за украденное детство. Её «Лебединые крылья» пели песню смерти, находя уязвимые места в зачарованной броне наёмников Волконского. Горло, подмышка, щель в шлеме – её клинки находили путь, оставляя за собой лишь тишину.

Рядом с ней, как несокрушимая скала, стоял Максим. Его массивный щит, покрытый светящимися рунами, принимал на себя удары, предназначенные для Анны, а его короткий меч безжалостно разил врагов, осмелившихся подойти слишком близко. Он был её якорем в этом шторме стали и огня, её молчаливой, надёжной защитой.

Сверху, с хоров, куда она забралась в самом начале боя, их прикрывала Ирина. Её стрелы были как смертоносный дождь. Каждая находила свою цель – глаз, горло, незащищённый сустав. Она не промахивалась. Никогда. Её лицо было маской концентрации, но в глазах горел холодный огонь.

Алексей сражался рядом с Анной, их клинки двигались в унисон. Танец Теней и Танец Клинков слились в единую, смертоносную гармонию. Он атаковал, она защищалась. Она уклонялась, он наносил удар. Они двигались, как единое целое, два хищника, охотящиеся в своей стихии. Их танец был прекрасен в своей смертоносности, и враги падали перед ними, как подкошенные колосья.

Эллада, находясь в укрытии под защитой воинов Гильдии Серебряного Клинка, стала сердцем их обороны, невидимым, но могущественным оружием. Она не сражалась физически. Её оружием были эмоции. Она проникала в разум врагов, сея в их сердцах животный страх, панику, отчаяние. Заставляла их видеть кошмары наяву, атаковать друг друга, бросать оружие и бежать в ужасе, крича от невидимых врагов.

Смерть Григория

Учитель Григорий, несмотря на свои раны и возраст, тоже был в гуще боя. Он не мог сражаться, как раньше, его тело было слишком измучено пытками и побегом. Но его магия Посоха, отточенная десятилетиями, создавала защитные барьеры, отбрасывала врагов, спасая жизни молодых бойцов из отряда Крюка и студентов Восьмой Школы, которые отчаянно пытались помочь.

Он защищал одного из таких студентов, семнадцатилетнего парня по имени Лёва, который с восторгом смотрел на Анну и решил последовать за ней, несмотря на смертельную опасность.

Глава Гильдии Меча, суровая женщина-воин по имени Изольда, чьё лицо было покрыто шрамами, прорвалась через их оборону. Её клинок, зачарованный на пробивание магии, как раскалённый нож сквозь масло, прошил защитный барьер Григория и устремился прямо в сердце Лёвы.

Григорий, не раздумывая ни секунды, сделал то, на что не решался двадцать лет. Он выбрал смелость. Он шагнул вперёд. Оттолкнул ученика в сторону. И принял удар на себя.

Меч пронзил его старое, измученное тело.

Анна увидела это. Для неё время замедлилось до мучительной, невыносимой тягучести. Она видела, как меч Изольды входит в грудь Григория. Видела, как на лице учителя появляется удивление, а затем – спокойная, почти счастливая улыбка. Как будто он ждал этого. Как будто искупал свой двадцатилетний страх единственным актом абсолютной храбрости.

Крик вырвался из её груди. Нечеловеческий. Полный невыносимой боли, ярости и отчаяния. Звук, от которого, казалось, задрожали стены собора и треснули оставшиеся витражи.

В этот момент в ней что-то окончательно сломалось. Холодный расчёт, контроль, которым она так гордилась, – всё исчезло. Осталась только первобытная, всепоглощающая, слепая ярость.

Она бросилась к Изольде.

Её танец перестал быть танцем. Он стал вихрем. Смерчем. Неконтролируемой стихией серебряных клинков. Она не защищалась. Только атаковала. Удар за ударом. Она игнорировала выпады Изольды, позволяя её мечу царапать свою кожу, оставляя кровавые полосы, но сама наносила удары. Десятки ударов. В руки, в ноги, в корпус.

Изольда, одна из лучших мечников империи, не могла противостоять этой слепой, животной ярости. Она отступала, её безупречная техника рушилась под напором стихии. Она пыталась защититься, но на каждый её блок приходилось три удара Анны.

Финальный удар. Анна в прыжке, её тело вращается, клинки сверкают, как молнии. Удар в шею. Глубокий. Смертельный.

Она убила её. Не покалечила. Убила. Холодно. Безжалостно. И ничего не почувствовала. Кроме пустоты.

Пиррова победа

Битва медленно затихала, уступая место стонам раненых. Заговорщики были побеждены. Большинство были убиты или взяты в плен воинами Гильдии Серебряного Клинка. Остатки охраны Волконского, видя смерть своего лидера и понимая безнадёжность сопротивления, бросили оружие и сдались.

Победа.

Но Анна не чувствовала триумфа. Она стояла посреди зала, залитого кровью, тяжело дыша. Вокруг неё лежали тела. Тела врагов. И тела друзей. Многие из людей Крюка, воров и контрабандистов, которые поверили в неё, погибли. Десятки воинов Гильдии Серебряного Клинка, верных Алексею, были убиты или тяжело ранены. Максим лежал у колонны, его нога была пронзена копьём, но он был жив, и Ирина уже перевязывала его рану.

Цена победы была огромной. Это была пиррова победа, победа, которая по своей цене была равносильна поражению.

Анна медленно подошла к телу Григория. Он лежал на холодном каменном полу, у подножия разрушенного алтаря. В его остекленевших глазах застыло удивление и покой. Она опустилась на колени. Взяла его холодную, безжизненную руку.

«Простите меня, учитель, – прошептала она. Горячие слёзы капали на его старое, морщинистое лицо. – Я не смогла вас защитить. Я привела вас сюда… на смерть».

Алексей подошёл к ней. Его лицо было измазано кровью и грязью, в глазах стояла боль. Он положил руку ей на плечо.

«Это не твоя вина, Анна. Он сделал свой выбор. Он умер, защищая то, во что верил. Он умер как воин. Как герой. Он искупил свой страх. Он обрёл покой, которого был лишён двадцать лет».

Анна смотрела на тело своего учителя, своего друга, своего наставника. Человека, который заменил ей отца в самые тёмные дни. И поняла: месть – это не то, что ей нужно. Месть не вернёт мёртвых. Месть – это яд, который отравляет душу, превращая героя в монстра. Ей нужна была справедливость. Настоящая, полная, окончательная. Справедливость, которая изменит мир, чтобы такие, как Григорий, больше не умирали из-за трусости, а такие, как её отец, – из-за чести.

Рождение мстителя

Анна встала. Её лицо было маской из льда. Слёзы высохли. На их месте была холодная, твёрдая, как алмаз, решимость.

Она посмотрела на своих друзей. На раненых. На мёртвых.

«Волконский сбежал», – её голос был тихим, но каждый в полуразрушенном соборе услышал его. В нём звенела сталь. – «Но он не сможет прятаться вечно. Я найду его. Я вытащу его из самой глубокой норы. Я уничтожу его. Я уничтожу всю его империю лжи и коррупции».

Она обвела взглядом руины собора.

«Я сожгу этот мир дотла, чтобы на его пепле построить новый. Мир, где честь – не пустой звук. Где справедливость – не товар, который покупают богатые и могущественные. Где жизнь одного честного человека стоит больше, чем стабильность, построенная на крови и лжи».

Она подняла магический кристалл с доказательствами. Он светился в её руке, как далёкая, холодная звезда.

«Это – наше оружие. Но не единственное».

Её взгляд упал на её клинки, на её руки, запачканные кровью.

«Мой танец ещё не закончен. Теперь это не танец мести. Это танец правосудия. Танец, который изменит этот прогнивший мир».

Конец главы (и части 4)

Анна стояла на руинах собора Святого Игнатия. Восходящее солнце пробивалось сквозь разбитые витражи, его лучи, преломляясь в дыму и пыли, окрашивали всё вокруг в кроваво-красный цвет. Эти лучи падали на её лицо, но не могли растопить лёд в её глазах.

В них не было отчаяния. Не было горя.

Была лишь абсолютная, непоколебимая, ледяная решимость.

Она больше не была жертвой. Не была изгнанницей. Не была беглянкой.

Она была бурей. И она только начинала свой путь.

Глава 46: Триумф и падение

Рассвет над Санкт-Петербургом Теней был кровавым. Солнце поднималось из-за горизонта, окрашивая небо в оттенки багрянца и золота, словно само небо оплакивало кровь, пролитую прошлой ночью в древнем соборе. Анна стояла на балконе штаб-квартиры Гильдии Серебряного Клинка, сжимая в руке магический кристалл-рекордер. Маленький, не больше ладони, он был тяжелее любого оружия, которое она когда-либо держала. Потому что в нём была заключена правда. Правда, за которую погиб Учитель Григорий. Правда, за которую казнили её отца двадцать лет назад.

«Готова?» – спросил Алексей, подходя к ней. Его лицо было бледным, глаза покраснели от бессонной ночи. Он не спал, охраняя её, пока она пыталась привести в порядок мысли и израненное тело.

«Нет», – честно ответила Анна. – «Но у меня нет выбора».

Сегодня, через час, в Большом зале Совета Гильдий состоится экстренное заседание. Туда её вызвали не как героиню, остановившую заговор, а как обвиняемую. Обвиняемую в убийстве Главы Гильдии Меча, в разрушении древнего собора, в организации вооружённого бунта. Список обвинений занимал целый свиток.

Но у неё были доказательства. Неопровержимые. Голоса заговорщиков, записанные на кристалл. Князь Волконский, планирующий переворот. Главы коррумпированных Гильдий, делящие власть. Она думала, что этого будет достаточно. Она всё ещё верила в систему.

Какой же она была наивной.

Большой зал Совета Гильдий был произведением архитектурного искусства. Высокие своды, украшенные фресками с изображением величайших героев империи. Семь массивных тронов из разных материалов, символизирующих семь Школ. Трон Меча – из стали. Трон Посоха – из древнего дуба. Трон Тени – пустовал двадцать лет, покрытый чёрной тканью.

Когда Анна вошла в зал, на неё обрушился вес десятков взглядов. Главы Гильдий сидели на своих тронах, окружённые советниками и магистрами. Зрители заполнили галереи – представители знатных семей, старшие мастера, дипломаты. Все хотели увидеть, как падёт дочь предателя.

Рядом с Анной шли Алексей, Максим (опиравшийся на палку, его нога всё ещё болела), Ирина и Эллада. Её команда. Её семья, которую она выбрала сама.