Текст книги "Танец Клинков: Академия убийц (СИ)"

Автор книги: Иван kv23

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 31 страниц)

Анна смотрела на него. И впервые Громов увидел в её глазах не страх. Не отчаяние.

Холодную, абсолютную ненависть.

«Ты совершил ошибку, Громов, – тихо сказала она. – Ты оставил меня в живых. Хотя бы на неделю. Этого достаточно».

Громов засмеялся. «Ты в магических оковах. В камере, из которой никто не сбегал за три столетия. Что ты можешь сделать?»

Анна улыбнулась. Улыбка была страшной.

«Найти способ. Я всегда нахожу способ».

Громов развернулся и ушёл, его смех эхом отдавался в коридоре.

Когда шаги затихли, Анна опустилась на пол. Закрыла глаза.

В её сердце рождался план. Холодный. Безжалостный. Смертоносный.

«Ты хотел, чтобы я стала, как отец, – думала она. – Хорошо. Я стану. Но не той версией, которую ты создал. Настоящей версией. Честного человека, который борется до конца».

Танец продолжался. Даже здесь. Даже в темноте.

И последний акт будет самым смертоносным.

ГЛАВА 35: Стены подземелья

День первый в камере начался с холода. Не просто физического – этот холод проникал в кости, в душу, превращая надежду в лёд.

Анна сидела на каменном полу, прижавшись спиной к сырой стене. Её камера была крошечной – не больше трёх шагов в длину и двух в ширину. Потолок низкий, едва хватало места встать в полный рост. Только узкая щель под самым потолком пропускала слабый серый свет, по которому невозможно было определить время суток.

Пол покрывала грязь, смешанная с плесенью. В углу – деревянное ведро, служившее туалетом. Запах был ужасающим. На полу лежала тонкая соломенная подстилка, давно превратившаяся в гниющую массу.

Магические оковы на запястьях тяжело давили. Они не просто блокировали магию – они высасывали жизненные силы. Анна чувствовала постоянную усталость, как будто не спала неделю. Даже простое движение требовало усилий.

«Так выглядит конец, – думала она. – Дочь предателя умирает в той же тюрьме, что и её отец».

Но где-то глубоко внутри, в месте, куда не проникал холод подземелья, горел маленький огонёк. Ярость. Она не позволяла ей сдаться.

Дни сливались в один бесконечный сумрак. Анна потеряла счёт времени. Два дня? Три? Неделя?

Охранники приходили дважды в день. Приносили еду – жидкую похлёбку с кусками чёрствого хлеба. Едва хватало, чтобы не умереть от голода. Анна ела медленно, заставляя себя проглатывать каждый кусок, даже когда желудок отказывался принимать пищу.

Она наблюдала за охранниками. Изучала их лица, привычки, слабости.

Большинство были ветеранами – суровые, безэмоциональные мужчины, которые видели слишком многое, чтобы испытывать сочувствие. Они смотрели на неё, как на пустое место.

Но один был другим.

Петя. Молодой парень, не старше двадцати. Светлые волосы, веснушки на носу, неуверенные движения. Он нервничал каждый раз, когда приносил еду. Его руки дрожали, когда он открывал решётку.

На третий день (или то, что Анна считала третьим днём) она заговорила с ним.

«Спасибо за еду, – сказала она тихо, когда он ставил миску на пол.

Петя вздрогнул, как будто не ожидал, что заключённый может говорить.

«Э… да. Нет проблем». Он быстро повернулся к выходу.

«Подожди, – попросила Анна. – Пожалуйста. Просто… побудь немного. Я так долго не разговаривала ни с кем, кроме крыс».

Петя остановился. Оглянулся на неё. В его глазах было любопытство, смешанное со страхом.

«Мне нельзя. Правила».

«Я понимаю. Но… как тебя зовут?»

Он колебался. «Петя».

«Петя. Красивое имя. Меня зовут Анна».

«Я знаю, кто ты, – быстро сказал он. – Ты… ты убила аристократа. Все об этом говорят».

«Я не убивала его, – спокойно ответила Анна. – Меня подставили. Директор Громов сфабриковал доказательства».

Петя нахмурился. «Это… это то, что все обвинённые говорят».

«Да. Но я говорю правду». Анна посмотрела ему прямо в глаза. – «Петя, как ты попал в стражу?»

Вопрос застал его врасплох. «Я… меня пригласили. Обещали хорошую зарплату. Золото. Я из бедной семьи. Мне нужны деньги для младших братьев и сестёр».

«Благородная причина, – кивнула Анна. – Ты хороший человек».

Петя покраснел. Он не привык к комплиментам.

«Мне… мне нужно идти».

«Конечно. Спасибо, что поговорил со мной».

Когда он ушёл, Анна позволила себе слабую улыбку. «Первый шаг».

Следующие дни она продолжала разговаривать с Петей. Понемногу. Осторожно. Не о побеге. Не о политике. Просто о жизни.

О его семье. О мечтах. О том, каково это – быть молодым в мире, где война и магия определяют судьбы.

Петя начал задерживаться дольше. Сначала несколько секунд. Потом минуты. Он рассказывал ей о своей младшей сестре, которая хотела стать целительницей. О матери, которая болела. О том, как он надеялся заработать достаточно денег, чтобы купить ей лекарства.

Анна слушала. И говорила правду. О своём отце. О том, как его подставили. О том, как она пыталась восстановить его имя.

«Директор Громов – не тот, за кого себя выдаёт, – сказала она однажды. – Он убил моего отца двадцать лет назад. Сфабриковал доказательства. И теперь делает то же самое со мной».

Петя молчал долго. Затем тихо спросил: «Как я могу знать, что ты говоришь правду?»

«Ты не можешь, – просто ответила Анна. – Но ты можешь спросить себя: кажется ли тебе, что я убийца? Когда ты смотришь на меня, видишь ли ты монстра?»

Петя посмотрел на неё. На истощённую девушку в рваной одежде, с кругами под глазами, но с несломленным духом.

«Нет, – прошептал он. – Я вижу… кого-то, кто борется».

На шестой день (или седьмой – Анна перестала считать) Петя пришёл поздно ночью. Когда остальные охранники спали.

Он открыл решётку, держа связку ключей.

«Я помогу тебе, – сказал он без прелюдий. – Я не знаю, права ли ты. Но я знаю, что казнь без справедливого суда – это неправильно. И завтра тебя судят. Я слышал, как Директор говорил. Он уже подготовил приговор».

Анна встала, её сердце забилось быстрее. «Петя, если ты сделаешь это, тебя накажут».

«Я знаю. Но моя сестра всегда говорила: „Делай правильное, даже если это трудно". Это правильно».

Он достал маленький ключ. Подошёл к ней, вставил его в замок магических оковов.

Щелчок. Оковы упали на пол с глухим стуком.

Анна почувствовала, как магия возвращается в её тело. Медленно. Болезненно. Как кровь в онемевшую конечность. Но она возвращалась.

Поток наполнил её. Сила. Жизнь. Надежда.

«Спасибо, Петя, – прошептала она, обнимая его. – Я обещаю. Тебе не будет за это вреда. Я позабочусь об этом».

«Иди, – он толкнул её к двери. – Учитель Григорий в соседней камере. Освободи его. Затем поднимайтесь по северной лестнице. Охраны там меньше всего».

Анна быстро освободила Григория. Старый мастер вышел из камеры, опираясь на стену. Его тело было изломано пытками. Рёбра сломаны. Одна рука висела под неестественным углом. Но глаза горели.

«Анна, – прохрипел он. – Ты… ты пришла за мной».

«Конечно. Ты мой учитель. Я не оставлю тебя».

Они начали подъём. Анна чувствовала течение Потока – магические линии, пронизывающие здание. Она следовала по ним, как по карте, находя слабые точки в защите.

Но подземелье было лабиринтом. Коридоры, лестницы, повороты. Всё выглядело одинаково – серый камень, сырость, факелы.

Они встретили охранников. Три человека, патрулирующие коридор.

Анна не думала. Она танцевала.

Последний танец в подземелье

Её тело двигалось инстинктивно. Месяцы тренировок, сотни боёв – всё слилось в один плавный поток движения.

Па-де-бурре – быстрое скольжение вперёд. Первый охранник не успел среагировать. Удар клинком в солнечное сплетение. Не смертельный – она не хотела убивать. Он упал, задыхаясь.

Пируэт – вращение. Второй охранник замахнулся дубинкой. Она ушла под удар, её клинок прошёл по его ногам, подсекая. Он упал.

Арабеск – стойка на одной ноге, другая вытянута назад. Третий охранник попытался схватить её. Её свободная нога ударила его в голову. Он отлетел в стену, потерял сознание.

Три секунды. Три охранника. Все живы, но выведены из строя.

Григорий смотрел на неё с благоговением. «Ты… ты прекрасна, дитя. Смертоносно прекрасна».

Они продолжили подъём.

У главных ворот подземелья стояла дюжина вооружённых магов. Последний барьер между ними и свободой.

Анна встала перед ними. Григорий позади, едва держась на ногах.

Капитан стражи, тот самый, что арестовал её, шагнул вперёд. «Теневая. Ты не пройдёшь».

Анна подняла клинки. Её голос был холодным, как лёд. «Гарантирую, что даже один из вас не остановит меня».

И она начала танцевать.

Не «Танец призраков». Не «Умирающий лебедь». Что-то новое. Что-то, рождённое в темноте подземелья.

«Танец во мраке».

Она погасила все факелы одним движением Потока. Темнота охватила коридор.

И в этой темноте она стала тенью. Невидимой. Неуловимой. Смертоносной.

Её клинки сверкали в темноте – единственный свет. Они двигались, как крылья птицы, рассекая воздух. Удар. Ещё удар. Ещё.

Маги пытались применить магию, но не могли видеть цель. Их заклинания взрывались в пустоте, освещая коридор на мгновения. В эти мгновения они видели её силуэт – танцующую фигуру, окружённую серебристым свечением клинков.

Затем снова темнота.

Один за другим маги падали. Не мертвы – она не убивала. Но выведены из строя. Сломанные руки, рассечённые сухожилия, удары в точки давления, вызывающие паралич.

Через минуту она стояла одна среди тел. Дыша тяжело. Клинки капали кровью.

Главные ворота открылись перед ней магическим ключом, который она взяла у капитана.

Они выбежали на улицы ночного Санкт-Петербурга. Воздух был холодным, свежим. После подземелья он казался нектаром.

Но город был полон опасности. На каждом углу висели портреты Анны: «Разыскивается за убийство Аристократа Кира Белова. Награда: 10000 золотых монет».

«Нам нужно укрытие, – сказал Григорий. – Где-то, где стража не найдёт нас».

«Я знаю место, – ответила Анна. – Подземные туннели. Старые катакомбы города. Туда мало кто ходит».

Они двинулись через тёмные переулки, избегая света фонарей.

Под городом существовал другой мир. Туннели, построенные столетия назад, когда Санкт-Петербург был ещё рыбацкой деревней. Они простирались на километры под землёй, забытые современным миром.

В одном из таких туннелей Анна нашла убежище. Старая подземная комната, возможно, бывший склад. Сухая. Тёплая. Безопасная.

И там их ждали.

Максим встал из тени, его лицо озарилось улыбкой. «АННА!»

Он бросился к ней, обнял так сильно, что она задохнулась.

«Максим! Ты жив! Я думала…»

«Я тоже так думал, – засмеялся он сквозь слёзы. – Но Эллада нашла меня. Её магия… она почувствовала, где я был. Вытащила меня из-под обломков».

Эллада вышла из тени, её лицо было бледным, но спокойным. «Я всегда чувствую тебя, Анна. Ты моя сестра».

Ирина стояла у стены, чистила лук. Когда увидела Анну, отложила оружие и подошла. Обняла её молча.

Команда была вместе. Не все. Но достаточно.

Следующие дни они готовились. Анна разрабатывала новую технику – «Танец во мраке». Стиль боя, созданный для темноты, для тех моментов, когда видимость – враг.

Максим, пока его раны заживали, помогал ей, играя роль противника. Ирина тренировала стрельбу в условиях плохой видимости, используя звук для прицеливания. Эллада развивала свои эмпатические способности, учась видеть сквозь тьму эмоции врагов.

«Мы больше не можем сражаться открыто, – объясняла Анна. – Мы преступники. Нам нужно стать тем, чем нас называют – тенями».

В глубокую ночь, когда команда спала, в убежище вошёл незнакомец. Анна мгновенно проснулась, клинки в руках.

Но это был Алексей.

Он стоял у входа, измождённый, в грязной одежде. Но живой.

«Алексей!»

Она бросилась к нему. Они обнялись, не говоря ни слова.

«Я искал тебя, – прошептал он. – Три дня. Я обшарил весь город».

«Как ты нашёл?»

«Я просто знал. Где бы ты ни была, я найду тебя».

За Алексеем вошёл другой человек. Высокий, седовласый, с суровым лицом. Анна узнала его – Глава Гильдии Серебряного Клинка, отец Алексея.

Он посмотрел на Анну долго, оценивающе.

«Я знал твоего отца, Теневая, – наконец сказал он. – Дмитрий был человеком чести. Одним из немногих в этом прогнившем мире. Громов его убил. Не на казни – раньше. Убил его дух, его имя. А потом и тело».

Он протянул ей толстую папку.

«Вот доказательства. Всё, что нужно Совету, чтобы арестовать Громова. Подделанные документы. Магические записи его признаний. Свидетельства людей, которых он шантажировал. Я потратил двадцать лет, собирая это. Ждал момента, когда смогу его использовать. Теперь этот момент настал».

Анна взяла папку дрожащими руками. «Почему вы это делаете?»

«Потому что твой отец спас жизнь моего сына, – просто ответил Глава. – Много лет назад, когда Алексей был ребёнком. Дмитрий защитил его от убийц, рискуя собственной жизнью. Я в долгу перед ним. И теперь я плачу этот долг, помогая его дочери».

Анна стояла на краю подземного озера в катакомбах. Вода была чёрной, как ночь, отражающей свет факелов, как звёзды.

Она смотрела на своё отражение. Две версии себя: одна – девушка, которая танцевала в Большом театре, мечтая о славе. Другая – воин, закалённый огнём и кровью, готовый к последней битве.

Позади неё стояла команда. Максим, его щит заново отремонтирован. Ирина, её лук натянут. Эллада, её глаза закрыты, видящие будущее. Алексей, его клинок в ножнах. Григорий, опирающийся на посох.

Впереди – план.

Завтра восход. Завтра она выйдет из катакомб. Завтра она предстанет перед Советом с доказательствами. И если Совет откажет ей в справедливости…

Она найдёт справедливость сама.

Анна достала дневник отца из тайника в одежде. Открыла на последней странице. Там, написанное дрожащей рукой за день до казни, были его последние слова:

«Честь не даётся. Честь берётся. И если мир отказывает её дать – ты отбираешь её своей кровью. Моя дочь, если ты когда-нибудь прочтёшь это… знай: я горжусь тобой. Не за то, кем ты стала. А за то, кто ты есть».

Анна закрыла дневник. Прижала к сердцу.

«Завтра мы идём на войну, – сказала она команде. – Войну за правду. За честь. За справедливость. Кто со мной?»

Максим шагнул вперёд. «Всегда».

Ирина кивнула. «До конца».

Эллада улыбнулась. «Я вижу победу. Далёкую. Но реальную».

Алексей взял её руку. «Куда ты, туда и я».

Григорий поднял посох. «Я слишком стар, чтобы бояться смерти. Но я достаточно молод душой, чтобы бороться за правду».

Анна посмотрела на них всех. Её семью. Не по крови. По выбору.

«Тогда идём. Танец продолжается».

И в темноте катакомб, в сердце забытого мира, рождался план мести, который изменит империю.

Глава 36: Перед бурей – Подготовка к суду

Первые лучи дневного света проникли в подземное убежище через тонкую щель в потолке. Золотистая полоска легла на стол, где лежали документы – доказательства двадцатилетней лжи.

Анна сидела над ними третий час подряд, не отрываясь. Её глаза сканировали страницу за страницей. Подделанные свидетельства против её отца. Магические записи, показывающие, как Громов использовал запрещённые техники для фальсификации печатей. Показания людей, которых он шантажировал, заставляя лгать.

Всё было здесь. Двадцать лет преступлений, аккуратно задокументированных Главой Гильдии Серебряного Клинка.

Алексей сидел рядом с ней, его рука лежала на её плече. Он молчал, позволяя ей работать, но его присутствие было опорой.

«Мой отец использовал все свои связи, – наконец сказал он. – Совет будет вынужден провести публичное слушание. Это не будет скрытое судилище в тёмном зале. Это будет открытый процесс. Перед всей Академией. Перед представителями королевской семьи. Громов не сможет просто убить тебя и скрыть правду».

Анна подняла взгляд. «Почему он это делает? Твой отец. Почему он помогает мне? Рискует своей Гильдией, своей репутацией?»

Алексей долго молчал, подбирая слова.

«Потому что справедливость – это не абстрактное понятие, – наконец сказал он. – Это действие. Мой отец потратил двадцать лет, размышляя об убийстве твоего отца. Он знал, что Дмитрий невиновен. Он видел доказательства. Но он не смог ничего сделать тогда. У него не было власти противостоять Громову. Это грызло его изнутри. Чувство вины за бездействие».

Алексей взял её руку.

«Но теперь он может помочь дочери Дмитрия. Это… это его способ искупления. Материальное раскаяние. Он не спас отца, но спасёт дочь».

Анна почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Она сжала его руку.

«Спасибо, – прошептала она. – За веру. За любовь. За то, что ты рядом».

Он наклонился, поцеловал её в лоб. «Всегда».

Позже утром к Анне подошёл Учитель Григорий. Старый мастер двигался медленно, его тело всё ещё восстанавливалось от пыток. Но разум был острым, как бритва.

«Нам нужно поговорить, – сказал он. – О твоём психологическом состоянии».

Анна нахмурилась. «Я готова. Физически, магически. Я могу сражаться».

«Я не говорю о сражении, – Григорий сел напротив неё. – Я говорю о суде. Анна, ты сейчас ходишь на грани. Ненависть к Громову сжигает тебя изнутри. Я вижу это в твоих глазах. Жажда мести».

«Он убил моего отца».

«Я знаю. И ты имеешь право ненавидеть его. Но ненависть – это топливо для врагов. Если ты выйдешь перед Советом, полная ненависти, они не поверят тебе. Они решат, что это месть, а не справедливость. Они увидят в тебе эмоциональную девушку, жаждущую крови, а не борца за правду».

Анна сжала кулаки. «Но я её ненавижу. Я хочу, чтобы он страдал так, как страдал мой отец».

«Это естественно, – кивнул Григорий. – Но ты должна контролировать эти эмоции. На суде ты должна быть холодной. Ясной. Ты должна представить факты. Только факты. Позволить им говорить за себя. Если ты начнёшь кричать, обвинять, проявлять эмоции – Громов выиграет. Он представит тебя как неуравновешенную девушку, ищущую мести».

Анна закрыла глаза. Он был прав. Она знала это.

«Как мне контролировать ненависть?»

«Медитация, – ответил Григорий. – Техники, которым учила тебя мать. Ты танцовщица. Ты знаешь, как контролировать тело. Теперь контролируй разум».

Следующие часы Анна провела в медитации. Она села в центре подземной комнаты, ноги скрещены, руки на коленях. Закрыла глаза.

Дышала. Медленно. Глубоко.

Она вспоминала Большой театр. Гримёрку перед выступлением. Нервозность, смешанную с предвкушением. Она вспоминала, как мать учила её: «Перед выходом на сцену ты должна стать пустой. Не думать о страхе, о критиках, о том, что может пойти не так. Просто быть. Здесь. Сейчас. И танцевать».

Суд был просто другой сценой. Вместо танца – слова. Вместо музыки – правда.

Она представляла себя на суде. Стоящей перед Советом. Спокойной. Уверенной. Рассказывающей историю не эмоциями, а фактами.

Постепенно ненависть, кипящая в груди, начала остывать. Не исчезла – но стала контролируемой. Холодным огнём вместо дикого пламени.

Вечером к Анне подошла Эллада. Её лицо было бледным, глаза закрыты, как будто она только что вышла из транса.

«Я видела будущее, – тихо сказала она.

Анна, Максим, Ирина и Алексей немедленно собрались вокруг неё.

«И что ты видела?» – спросила Анна.

«Три версии, – Эллада открыла глаза. Они были красными, как будто она плакала. – В первой версии – Громов выигрывает. Совет ему верит. Ты казнена публично. На той же площади, где умер твой отец. Тебя забывают. Через год никто не помнит о Восьмой Школе».

Анна сглотнула. «А во второй?»

«Во второй – ты выигрываешь. Громов арестован. Справедливость восторжествует. Твоё имя и имя отца очищены. Восьмая Школа процветает». Эллада замолчала, её губы задрожали. – «Но цена… цена высока. Кто-то из нас не вернётся из суда живым».

Тишина повисла в воздухе, тяжёлая, как свинец.

Ирина первой нарушила её. «Кто? Кто из нас падёт?»

«Я не видела, – Эллада покачала головой. – Будущее туманно в этом месте. Как будто что-то скрывает это от моих глаз. Или кто-то. Возможно, маг с силой, блокирующей предсказания».

«А третья версия?» – спросил Максим.

Эллада посмотрела на Анну долго. Затем прошептала: «В третьей версии… вас нет. Никого из нас. Только пепел и кровь. Я не понимаю, что это означает. Но это… это худшая версия».

Анна встала. Подошла к Элладе, обняла её.

«Независимо от цены – мы идём. Мы боремся. Потому что если мы не будем бороться, мы уже мертвы. Не физически. Но морально. Мы станем теми, кем нас называют – трусами, предателями».

Максим встал рядом. «Я с тобой. До конца».

Ирина кивнула. «И я».

Алексей взял её руку. «Куда ты, туда и я».

Поздно вечером в убежище пришёл посетитель. Магический кристалл связи активировался, проецируя голографическое изображение.

Аристократ Кир Белов. Его лицо выглядело усталым, но решительным.

«Анастасия, – сказал он. – Я слышал о суде. Я готов дать свидетельские показания. Я расскажу Совету, что ты не убивала меня, что это была ловушка Громова. Я буду свидетелем защиты».

«Нет, – немедленно ответила Анна. – Это поставит вас в опасность. Громов может попытаться вас устранить перед судом».

Белов улыбнулся. Не весело – печально. «Он уже пытался. Вчера ночью ко мне приходили убийцы. Трое. Профессионалы. Но я не зря потратил молодость, изучая боевую магию. Я защитил себя. И теперь у меня есть охрана – люди Гильдии Серебряного Клинка».

Он наклонился ближе к кристаллу.

«Твой отец спас мне жизнь двадцать лет назад. И научил меня, что жизнь имеет смысл только когда ты защищаешь тех, кто не может защитить себя. Завтра я буду говорить правду перед Советом. Для твоего отца. Для тебя. Для всех сирот, которых я спас, потому что он дал мне второй шанс».

Анна не могла говорить. Слёзы душили её. Она просто кивнула.

Кристалл погас.

Ночью Анна получила свои клинки обратно. Мастера Гильдии Серебряного Клинка восстановили их, заточили до совершенства.

«Лебединые крылья» светились в её руках серебром, как будто сами были живыми. Магия Потока пульсировала в металле, откликаясь на её прикосновение.

Анна встала в боевую стойку. Сделала несколько движений. Па-де-бурре. Пируэт. Арабеск. Клинки двигались с ней, продолжение её тела.

Максим проверял боевое снаряжение команды. Его щит был отремонтирован, усилен новыми рунами защиты. Ирина чистила лук и стрелы, проверяла каждую на предмет повреждений. Эллада медитировала, настраивая свою эмпатическую связь с командой.

«Мы готовы к бою, – сказал Максим. – Если стража попытается остановить нас по дороге к Совету…»

«Мы пройдём, – твёрдо сказала Анна. – Любой ценой».

Поздно вечером, когда остальные спали, Анна стояла перед подземным озером. Её отражение смотрело на неё из чёрной воды.

Максим подошёл тихо, встал рядом.

«Не спится?»

«Боюсь, – призналась Анна. – Боюсь, что Совет не поверит. Боюсь, что Громов окажется сильнее. Боюсь потерять вас. Боюсь быть слабой».

Максим положил руку ей на плечо. «Ты – самая сильная человек, которого я знаю. И не потому, что ты побеждаешь врагов. А потому, что ты встаёшь, когда падаешь. И встаёшь снова. И снова. Это настоящая сила. Не магия. Не техника. Несломленная воля».

Ирина вышла из тени. «Мы с тобой, Анна. Всегда. Даже если весь мир против нас – мы за тебя».

Эллада присоединилась к ним, взяла обеих за руки. «Я вижу свет впереди. Не знаю, это начало или конец. Свет рассвета или погребального костра. Но я вижу свет. А где свет – там надежда».

Алексей был последним. Он обнял Анну сзади, прижал к себе.

«Что бы ни случилось завтра, – прошептал он. – Знай: я люблю тебя. Не за то, что ты сделала. За то, кто ты есть. И если это будет наш последний день – я не жалею ни о минуте, проведённой с тобой».

Анна повернулась к нему, поцеловала. Долго. Как будто пытаясь сохранить этот момент навсегда.

Рассвет пришёл слишком быстро. Холодный, серый, полный тревоги.

Команда собралась у выхода из катакомб. Все в боевом снаряжении, готовые к худшему.

Анна последней вышла из подземелья. Санкт-Петербург Теней встретил их тревожным утром. Туман стелился по улицам, скрывая силуэты зданий.

Но даже сквозь туман было видно – город готовился. На каждой улице патрулировала стража. Вдвое, втрое больше, чем обычно. Громов знал, что Анна попытается что-то сделать. И он был готов.

«Нам нужно избежать прямого столкновения, – сказала Анна. – Мы используем боковые улицы, старые переулки. Туда, где стража не патрулирует».

Они двинулись через город, скользя в тени, как призраки. Анна вела их, используя свои знания о городе, полученные за годы контрактов.

Впереди, через туман, показалось здание Большого Совета. Массивное, из белого мрамора, с высокими колоннами и широкими ступенями. На флагштоках развевались флаги Академии и королевской семьи.

У входа стояла стража. Десятки вооружённых магов. Но среди них Анна узнала лица – представители Гильдии Серебряного Клинка. Союзники.

«Глава Гильдии сдержал слово, – прошептал Алексей. – Он обеспечил нам безопасный проход».

Анна остановилась у последнего переулка перед площадью. Её рука легла на рукоять клинка. Сердце билось так громко, что казалось, весь город слышит его.

Это была точка невозврата. После этого шага всё изменится. Либо справедливость восторжествует. Либо они все погибнут.

Она посмотрела на команду. На лица людей, ставших её семьёй. Максим кивнул. Ирина улыбнулась. Эллада закрыла глаза, молясь. Алексей взял её руку.

«Пришло время танца, – прошептала Анна. – Финального танца».

Её улыбка была холодной, как зимняя ночь. Но в глазах горел огонь.

Они шагнули из тени на площадь. Навстречу судьбе.

Глава 37: Зал правосудия

Здание Большого Совета было величественным памятником имперской архитектуры. Белый мрамор колонн сверкал в утреннем свете. Высокие своды, украшенные фресками древних битв, возвышались на тридцать метров. Пол из чёрного полированного камня отражал всех входящих, словно зеркало судьбы.

Зал заседаний был переполнен. Это было не закрытое судилище в тёмной комнате, как Громов планировал изначально. Глава Гильдии Серебряного Клинка использовал всё своё влияние, чтобы сделать слушание публичным.

На трибунах сидели тысячи людей. Студенты Академии, сгрудившиеся на верхних ярусах, перешёптывались между собой. Преподаватели в своих официальных мантиях занимали центральные места. Аристократы в мехах и драгоценностях демонстрировали своё богатство даже здесь. И – что было необычно – магические журналисты с кристаллами записи, которые фиксировали каждое слово для распространения по всей империи.

История будет записана. Правда не сможет быть скрыта.

Восемь членов Совета Школ сидели на возвышении за длинным столом из красного дерева. Их лица были непроницаемыми масками. Мастер Школы Меча. Мастер Школы Копья. Леонид Острый из Школы Кинжала. И остальные.

В центре, на самом высоком кресле, сидел Директор Антон Громов. Он был одет в официальную мантию Директора – тёмно-синюю с золотым шитьём, символами Академии на груди. Его лицо было маской спокойной уверенности. Рядом с ним сидел его защитник – магический адвокат Виктор Чёрный, один из лучших в империи, известный тем, что никогда не проигрывал дело.

Анна вошла в зал через боковые двери. Тишина накрыла толпу, как одеяло. Все повернулись, чтобы посмотреть на неё.

На ней была простая чёрная одежда ассасина – приталенная туника, кожаные штаны, лёгкие сапоги. Никаких украшений. Никаких знаков отличия. Её серебряные клинки остались в соседней комнате – на арене правосудия они не нужны. Только слова. Только правда.

Она шла прямо, голова поднята. Её серые глаза смотрели вперёд, не отводя взгляда. Позади неё шли её союзники: Учитель Григорий, опиравшийся на посох, его изломанное тело всё ещё заживало. Максим, в новой броне, его щит на спине. Ирина, её лук через плечо. Эллада, с закрытыми глазами, как будто видящая невидимое.

Впереди неё – Алексей Романов и его отец, Глава Гильдии Серебряного Клинка. Высокий, седовласый мужчина с суровым лицом и непреклонной осанкой.

Они прошли к столу защиты. Сели. Анна в центре, остальные по бокам.

Старший судья, почтенный маг по имени Виссарион, седобородый мужчина с глазами, видевшими столетие, поднял молоток правосудия. Ударил по столу. Звук эхом разнёсся по залу.

«Слушание объявляется открытым, – его голос был старым, но твёрдым. – Дело номер семьсот сорок три. Анастасия Теневая обвиняется в покушении на убийство Аристократа Кира Белова, гражданина империи. Директор Академии Теней Антон Громов требует применения высшей меры наказания – публичной казни».

Зал зашумел. Громов встал, поклонился Совету.

«Благодарю, Старший судья. Я докажу, что обвиняемая – опасность для государства».

Доказательства обвинения

Адвокат Громова, Виктор Чёрный, встал. Открыл папку. Начал методично представлять доказательства.

«Контракт, подписанный лично Анастасией Теневой, – он поднял свиток вверх, чтобы все видели. – Задание: устранить „мага-ренегата" Кира Белова. Подпись обвиняемой здесь, внизу».

Он передал свиток Совету. Они изучали его один за другим.

«Свидетельства городской стражи. Капитан Василий Громов – дальний родственник Директора, но его честность безупречна – лично арестовал обвиняемую в момент, когда она покидала особняк Белова. Ночью. Со своей командой. Вооружённой».

Капитан встал на трибуне свидетелей. Дал клятву на кристалле правды – магическом устройстве, которое светится красным при лжи.

«Я арестовал Теневую около полуночи, – говорил он. – Она выходила из особняка Белова с тремя сообщниками. Все были вооружены. Когда я попросил объяснений, они попытались бежать».

«Они убили кого-нибудь из ваших людей?» – спросил адвокат.

«Нет. Но ранили нескольких. Использовали магию и оружие».

Кристалл светился зелёным. Правда. По крайней мере, как он её понимал.

Адвокат продолжил: «И наконец, признание обвиняемой».

Он развернул другой документ. «При допросе в подземелье Академии обвиняемая созналась, что получила контракт от Директора на устранение Белова».

Анна сжала кулаки под столом. Да, она говорила это. Но не в том контексте. Её слова были вырваны из разговора, искажены.

«Это доказывает, – торжественно закончил адвокат, – что Анастасия Теневая намеревалась убить невинного человека. Следуя по стопам своего отца – предателя Дмитрия Теневого, казнённого двадцать лет назад за измену. Яблоко от яблони недалеко падает».

Зал зашумел. Анна почувствовала, как гнев кипит в груди. Но вспомнила слова Григория. «Контролируй эмоции».

Затем встал Громов сам.

«Почтенный Совет, – его голос был мягким, почти печальным. – Я не хочу этого. Я не хочу видеть молодую девушку на эшафоте. Но она опасна. Она создала так называемую Восьмую Школу – нарушение традиций, которым тысяча лет. Она доказала, что готова убить кого угодно ради славы. Она – угроза для Академии и государства. Я прошу Совет вынести приговор: смертная казнь через обезглавливание. Публично. Чтобы другие знали цену предательства».

Он сел. Зал был в шоке. Даже те, кто не любил Анну, были потрясены суровостью требуемого наказания.

Виссарион повернулся к столу защиты. «Защита готова представить свою версию событий?»