Текст книги "Танец Клинков: Академия убийц (СИ)"

Автор книги: Иван kv23

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 31 страниц)

– Сильно, – констатировала она, надавливая на край багрового синяка. – Но кость цела. Ледяная сдержалась. На удивление.

Она взяла с полки тёмную глиняную баночку. Оттуда дохнуло холодом и резким запахом мяты. Целительница зачерпнула густую зелёную мазь и без предупреждения втёрла её в ушибленное плечо. Анна вскрикнула – ледяное пламя обожгло кожу, проникая до самой кости.

– Терпи, – буркнула женщина, накладывая тугую повязку. – Завтра будет болеть, как будто чёрт на нём плясал. Но заживёт. Ты молодая, кости крепкие. Восстановишься.

Анна прошептала слова благодарности и вышла, чувствуя, как холодная мазь начинает свою работу, замораживая боль.

В столовой на неё смотрели. Не с презрением, как раньше. С любопытством. С удивлением. Некоторые – с тенью уважения. Она победила Викторию Ледяную. Для этого мира, где сила была главной валютой, это было равносильно чуду. Она села за стол изгоев, рядом с Максом. Он молча подвинул ей свой кусок хлеба. Она молча приняла. Слов не требовалось.

После ужина, когда сумерки начали сгущаться, окрашивая серые стены Академии в фиолетовые и индиговые тона, Анна направилась на полигон. Тело протестовало, умоляло об отдыхе. Но она помнила. Мастер Борис ждал её.

Полигон был пуст и тих. Холодный ветер гонял по земле опавшие листья. Анна ждала, дрожа не столько от холода, сколько от усталости. Борис появился из тени, бесшумный, как призрак.

– Теневая. Пришла. Хорошо. Думал, сбежишь после сегодняшнего.

– Я не сбегаю, – тихо ответила Анна.

– Видел. Твой бой с Ледяной обсуждают все. – Он подошёл ближе, его тяжёлый взгляд, казалось, проникал под кожу. – Нестандартно. Танец. Откуда это?

Анна колебалась. Раскрыть свой единственный козырь? Но что-то в его лице, в его серьёзном, лишённом насмешки тоне, внушало доверие.

– Экспериментирую, – осторожно сказала она. – Ищу свой стиль.

Борис медленно кивнул.

– Разумно. Стандартные техники подходят не всем. Нужно иметь смелость искать своё. Но танец… опасно. Красиво, но слишком открыто. Ты оставляешь много уязвимых мест.

– Я знаю. Я работаю над этим.

– Покажи.

Это был приказ. Анна вздохнула. И решила рискнуть. Она не стала показывать атакующую технику. Вместо этого она плавно перешла в арабеск. Замерла в идеальном балансе, вытянув тело в безупречную линию. Магический след, повинуясь её воле, соткался перед ней в полупрозрачный, мерцающий щит.

Борис подошёл и без предупреждения ткнул в барьер своим массивным кулаком. Щит прогнулся, затрещал, но выдержал.

– Защита. Интересно. Но слабо. Очень слабо. Сильный удар пробьёт его, как бумагу.

– Я знаю. Его нужно укрепить.

– Укрепить – это не только магия, – прорычал он. – Это тело! Твоё тело! Магия течёт через мышцы, через кости. Слабое тело – слабая магия. Чем сильнее мышцы, держащие позицию, тем крепче будет твой барьер.

И тут Анна поняла. Физическая сила и магия были неразрывно связаны. Именно поэтому Борис так настаивал на силовых тренировках. Это не было бессмысленной муштрой. Это было закладывание фундамента.

– Начнём, – скомандовал он.

И ад начался снова. Отжимания. Приседания. Планка. Он не давал ей пощады. Тело, истощённое после боя, отказывалось подчиняться. Она падала. Снова и снова. Но каждый раз, превозмогая боль, она поднималась.

– Боль временна! – кричал он. – Слабость – смертельна! Ты хочешь выжить в этом мире, Теневая? Хочешь? Тогда терпи!

И она терпела. Она вспоминала крики хореографов, стёртые в кровь ноги, слёзы отчаяния в пустом репетиционном зале. Она выдержала тогда. Она выдержит и сейчас.

– Достаточно, – наконец сказал он, когда она лежала на земле, не в силах пошевелиться. – На сегодня всё. Завтра в это же время. И так каждый вечер. Месяц. Потом посмотрим.

Он ушёл, растворившись в темноте. Анна осталась одна, глядя в бездонное, усыпанное незнакомыми звёздами небо. «Я выжила, – думала она. – Но этого мало. Я должна стать сильнее. Намного сильнее».

Она шла по пустым коридорам, опираясь на стену. Каждый шаг отдавался болью.

– Теневая.

Она вздрогнула и обернулась. Из тени одной из арок вышел Учитель Григорий Волков.

– Учитель. – Она инстинктивно выпрямилась, пытаясь скрыть свою усталость.

– Иди со мной.

Он не стал ждать ответа. Просто развернулся и пошёл. Анна, помедлив секунду, последовала за ним.

Они поднялись в его кабинет в башне. Он молча налил в две чашки дымящийся травяной чай и протянул одну ей. Она с благодарностью приняла. Горячая, ароматная жидкость разлилась по телу теплом, смывая часть усталости.

– Я видел твой бой, – нарушил он молчание, глядя в окно. – Нестандартно. Хаотично. Но эффективно. Ты победила не силой, а неожиданностью. И немного удачей.

– Я знаю, Учитель. Я слаба.

– Вижу, что ты это понимаешь. Борис сказал, ты приходишь на дополнительные тренировки. Это хорошо. – Он сел напротив неё. – Но физическая сила – лишь основа. Твой стиль… этот танец… он требует понимания. Скажи мне, почему, по-твоему, танец создаёт магию?

Анна задумалась.

– Совершенство движения, – вспомнила она слова Мастера Алексея.

– Частично. Но это лишь форма. А что насчёт содержания? Танец – это история. Эмоция. Намерение. Магия откликается не только на движение тела, но и на движение души. Пустое, механическое движение, пусть и идеальное, рождает слабую магию. Движение, наполненное смыслом, чувством, – вот что создаёт настоящую силу.

Анна замерла. Она вспомнила свой последний танец, «Умирающего лебедя». Она вложила в него всю свою боль, всё своё одиночество, всё своё отчаянное желание быть нужной. И танец стал живым.

– Я… я понимаю, – прошептала она.

– Хорошо. – Григорий встал, подошёл к книжной полке и снял с неё старый, потёртый том в кожаном переплёте. Он положил книгу перед Анной. – Это дневник одного из первых мастеров Магии Движения. Он много писал о связи эмоций и силы. Изучи его. Это поможет тебе понять себя. И свой танец.

Анна с трепетом открыла книгу. Первая страница, выведенная каллиграфическим почерком, гласила: «Магия – это не просто движение тела. Это движение души. Будь честен в своём движении, и магия откликнется».

– Спасибо, Учитель, – прошептала она, поднимая на него глаза.

Григорий смотрел в окно. Долгое молчание висело в комнате, а затем он произнёс, тихо, словно говоря сам с собой:

– Твой отец… он тоже искал свой путь. Он не хотел следовать догмам. Он экспериментировал.

Анна замерла.

– Вы… вы знали моего отца?

Григорий медленно повернулся. В его глазах была такая глубокая, застарелая боль, что у Анны перехватило дыхание.

– Знал. Дмитрий Теневой был моим лучшим другом. Мы вместе учились, вместе выполняли контракты. Он был… лучшим из нас.

Сердце Анны забилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

– Тогда… вы знаете… Он не был предателем?

На лице Григория отразилась мучительная борьба.

– Я не могу рассказать тебе всего. Не сейчас. Это слишком опасно. Но знай одно: я никогда не верил в его вину. Твой отец не мог убить невинного. В ту ночь… что-то случилось. Что-то ужасное, чего я до сих пор не понимаю. – Его голос дрогнул. – Прости меня. Я не смог его спасти.

Слёзы хлынули из глаз Анны.

– Почему… почему вы говорите мне это сейчас?

– Потому что я вижу в тебе его. То же упрямство. То же нежелание сдаваться. Ту же искру. – Он подошёл и положил руку ей на плечо. Жест был непривычно тёплым, отеческим. – Твой отец хотел бы, чтобы ты стала сильной. Не для мести. Для жизни. Стань сильной, Анастасия. Настолько сильной, чтобы никто и никогда не посмел тебя сломать.

– Я стану, – твёрдо сказала она, глядя ему в глаза. – Обещаю.

– Я помогу тебе. Но тайно. Если узнают… у нас обоих будут большие проблемы. Приходи сюда каждую субботу, после отбоя. Будем работать. Над твоим стилем. Над твоей силой.

– Вы… вы правда поможете? – в её голосе звучало неверие.

– Я в долгу перед твоим отцом. И, может быть, помогая тебе, я смогу искупить свою собственную слабость. – Он отвернулся. – А теперь иди. Тебе нужен отдых.

Анна встала, прижимая к груди бесценную книгу. У самых дверей она обернулась.

– Учитель Григорий… спасибо. За всё.

Он не обернулся. Лишь молча кивнул.

В своей комнате она упала на кровать, слёзы текли по её щекам. Слёзы горя. Слёзы облегчения. Слёзы надежды. Она не одна. Её отец не был предателем. И у неё появился наставник.

Она открыла книгу. И читала до глубокой ночи, пока буквы не начали расплываться перед глазами. Она заснула с книгой на груди, и впервые за эти три дня её сон был спокойным и безмятежным. Она была дома.

Глава 8: Месяц в тени

Этот месяц стал её личным чистилищем. Месяц, сотканный из боли, пота, тайны и маленьких, выстраданных побед. Он прошёл как один длинный, изматывающий день, разделённый на три акта: ночь, день и сумерки.

Неделя 1: Адаптация

Ночь была её временем. Её сценой. Заброшенный зал монастыря, залитый призрачным лунным светом, превратился в её святилище. Здесь, вдали от чужих глаз, она заново знакомилась со своим телом и своим искусством. Каждое базовое балетное па она препарировала, искала в нём скрытый боевой потенциал.

Пируэт – простое вращение – стал её первым открытием. Быстрый, на грани потери контроля, он создавал хаотичный вихрь пыли и воздуха, способный ослепить и дезориентировать. Медленный, выверенный, он соткал вокруг неё мерцающий защитный барьер. Она падала, поднималась, снова падала, её тело покрывалось синяками от столкновений с обломками скамей, но с каждой попыткой она чувствовала, как магия откликается всё охотнее. Серебристые следы её движений, поначалу тусклые и рваные, становились всё ярче, покрывая стены и пол зала светящейся паутиной.

Днём её ждал ад наяву. Тренировки с Мастером Борисом. Это была грубая, тупая работа, лишённая всякой грации. Отжимания, подтягивания, приседания. Её тело кричало, мышцы горели. Прогресс был мучительно медленным. Десять отжиманий превратились в пятнадцать. Ноль подтягиваний так и остался нулём. Но она не сдавалась. Боль стала её постоянной спутницей, как когда-то в балетной школе. Борис не хвалил. Он лишь смотрел своим тяжёлым взглядом и иногда ронял: «Лучше. Продолжай». И этого было достаточно.

В субботу, под покровом ночи, она пришла к Григорию. Его кабинет, пахнущий старыми книгами и травами, был островом спокойствия. Она показала ему свои наработки. Он смотрел молча, его лицо было непроницаемо.

– Твой пируэт создаёт вихрь, но он дикий, неконтролируемый, – наконец сказал он. – Ты пытаешься взять скоростью. Но в магии, как и в бою, контроль важнее скорости. Попробуй медленнее. Сознательно направляй Поток.

В центре кабинета, где Григорий заранее освободил место, она попробовала. Медленное вращение, каждый мускул напряжён, всё внимание сосредоточено на тепле в груди, которое растекалось по телу. Вихрь был слабее, но он двигался по её воле, формируя перед ней плотный, упругий щит.

– Вот, – кивнул Григорий. – Видишь? Не сила, а контроль. В твоём танце центр – это твой корпус. Держи его стабильным, как ось мира, а конечности пусть будут твоим оружием. Тогда магия обретёт фокус.

В столовой что-то изменилось. Она больше не была невидимкой. После её победы над Викторией студенты начали её замечать. Некоторые кивали при встрече. Макс теперь всегда садился рядом, и их молчаливые завтраки стали для неё опорой. Виктория тоже смотрела. Но теперь в её взгляде не было презрения. Была холодная, выжидающая ненависть змеи, готовящейся к броску.

Неделя 2: Контроль

Одиночные движения были хороши, но бой – это диалог. Анна начала сплетать свои па в комбинации, в смертоносные фразы. В заброшенном зале она часами отрабатывала первую связку: арабеск для блока, молниеносное па-де-бурре для ухода с линии атаки и завершающее, рубящее фуэте. Поначалу получалось неуклюже, она сбивалась с ритма. Но постепенно движения слились в единый, плавный, смертоносный танец. Магические следы больше не были отдельными линиями, они сплетались в непрерывный, сияющий узор.

На занятиях Школы Кинжала она тоже начала делать успехи. Упражнение с движущимися мишенями. Раньше она мазала, её движения были слишком широкими. Теперь же, используя балетную координацию и чувство момента, она выбрасывала руку с кинжалом, как в батман тандю, – резко, точно, от бедра. Десять из десяти. Даже Мастер Дмитрий, проходя мимо, процедил сквозь зубы: «Точность улучшилась. Продолжай». Эта скупая похвала была для неё дороже золота.

Субботний урок с Григорием был посвящён дыханию и ритму.

– Вдох – накопление Потока, – объяснял он. – Выдох – его высвобождение. Синхронизируй танец с дыханием, и твоя магия станет эффективнее, ты будешь тратить меньше сил.

– И ритм, – продолжал он. – В бою, как и в музыке, ритм решает всё. Не будь монотонной. Меняй темп. Рваный, быстрый ритм для атаки, медленный, тягучий – для защиты. Сбей противника с его собственного ритма, и он станет уязвим.

Анна поняла. Это было как в балете. Смена темпа, от адажио к аллегро, создавала напряжение, удивляла, захватывала. Теперь это будет удивлять и убивать.

Неделя 3: Сила

Тело начало меняться. Адские тренировки с Борисом приносили плоды. Мышцы, окрепшие и налившиеся силой, больше не кричали от боли, а гудели приятной усталостью. Прогресс был очевиден: тридцать отжиманий, восемьдесят приседаний и, о чудо, три полных, чистых подтягивания!

– Хорошо, – кивнул Борис, и в его глазах промелькнуло настоящее уважение. – Видишь? Тело – глина. Лепи из него то, что тебе нужно. Через месяц будешь вдвое сильнее.

В редкие свободные часы Анна пропадала в библиотеке. Она читала всё, что могла найти о Семи Школах, об истории магии. И однажды, в пыльном фолианте, она наткнулась на упоминание легенды о Восьмой Школе. Школе Танца, где ассасины использовали искусство как оружие. Школа, техники которой считались утерянными после древней войны.

Она улыбнулась. Не утеряны. Она возрождала их. Это чувство причастности к чему-то великому наполнило её новой решимостью.

В ту ночь, в своём заброшенном зале, она создала свою первую ката, свою первую законченную форму. Это была минута чистого, смертоносного искусства. Плавные, накапливающие силу движения перетекали в вихревую защиту пируэтов, затем – в атакующую мощь гран-жете и завершались серией режущих ударов фуэте. Магические следы сплетались в гипнотический узор света. Она закончила форму в позе арабеск, тяжело дыша, но с чувством глубокого удовлетворения. Это было начало.

Неделя 4: Испытание

На еженедельном ранговом турнире её поставили против студента из Школы Цепи. Он пытался опутать её, связать, лишить её главного преимущества – движения. Но она была слишком быстра, слишком неуловима. Уклоняясь от летящих цепей, она выждала момент и нанесла короткий, точный удар ногой в стиле фуэте по его руке. Цепь со звоном упала на пол. Победа. Её ранг поднялся с предпоследнего места до двадцать второго. Маленький шаг, но такой важный.

Их дружба с Максом крепла. Они часто тренировались вместе на вечернем полигоне – он отрабатывал силовые приёмы, она – растяжку.

– Ты изменилась, – сказал он однажды, глядя на неё. – Стала… увереннее.

– Я много работаю.

– Это видно. Даже Виктория тебя не трогает. Выжидает.

– Я знаю, – кивнула Анна. – Она как змея в траве. Ударит, когда я меньше всего буду этого ждать.

– Будь готова, – серьёзно сказал он.

– Я готова, – ответила она, и в её голосе была сталь.

Последний урок месяца у Григория стал для неё откровением. Она показала ему свою первую форму. Он смотрел молча, от начала до конца, его лицо было непроницаемо.

– Впечатляюще, – наконец произнёс он. – Ты создала нечто уникальное. Школа Танца… возможно, это не просто твой стиль. Возможно, это будущее. Но помни: уникальность – это и сила, и слабость. Никто не знает твоих техник, и в этом твоё преимущество. Но ты одна. У тебя нет учителей, кроме меня. Каждая твоя ошибка может стать последней.

Он подошёл и положил руку ей на плечо.

– Твой отец гордился бы тобой. Ты… достойна имени Теневых.

Слёзы навернулись ей на глаза.

– Спасибо, Учитель.

Ночь. Анна лежала в своей комнате. Месяц теней прошёл. Она стала сильнее, быстрее, увереннее. Но чувство тревоги не покидало её. Ощущение того, что за ней наблюдают, не исчезло. Оно лишь затаилось, как и ненависть Виктории. Она знала, что затишье скоро закончится. И следующий удар будет намного сильнее. Она закрыла глаза, прислушиваясь к своему Потоку – ровному, сильному, готовому к бою. Она была готова.

Глава 9. Вихрь совершенства

Утренний свет, проникавший через высокие арочные окна Большого зала, был жёлтым и густым, как старый мёд. Пыль, взвешенная в воздухе, кружилась в солнечных лучах, создавая иллюзию неторопливого, ленивого покоя. Но в зале царило напряжение. Семьдесят студентов третьего курса выстроились в ровные шеренги перед инструктором Павлом Железновым – мастером второго ранга Школы Кинжала, чьи руки помнили больше смертей, чем большинство студентов могло себе представить.

Анастасия стояла в самом конце, как всегда стараясь быть невидимой. Восьмой ранг из восьми – последняя, слабейшая, почти изгой. Её тело ныло после ночной тренировки. Она провела несколько часов в заброшенном балетном зале под восточным крылом, отрабатывая новые комбинации, превращая танец в оружие. Плечо, едва оправившееся после недавнего боя, снова напомнило о себе тупой болью.

– Парные спарринги! – прорычал Железнов, и его голос, хриплый от тысячи приказов, заставил её вздрогнуть. Он окинул взглядом шеренги, его глаза – холодные, как лёд, – остановились на ней.

– Теневая! С Волковым!

Её сердце ухнуло вниз.

Дмитрий Волков. Пятикурсник. Третий ранг Школы Кинжала. Его имя ассоциировалось с болью. Он был известен своей жестокостью, своим презрением к слабым. Его магические следы были видны даже когда он стоял неподвижно – тусклое красное свечение, окутывающее его кинжалы, словно пламя, пожирающее сталь. Её следы? Едва заметное серое мерцание, которое исчезало прежде, чем кто-то мог его разглядеть. Разница была не просто велика. Она была пропастью.

Круг замкнулся. Студенты с интересом, смешанным с предвкушением, наблюдали за происходящим. Виктория Ледяная стояла в первом ряду, и на её губах играла хищная улыбка. Она ждала этого момента. Макс сжал кулаки до побелевших костяшек, но он не мог вмешаться. Правила были священны.

Анастасия шагнула в круг. Её рука дрожала, когда она брала тренировочный кинжал – тупой, обтянутый кожей, но всё равно способный сломать кость. Волков уже стоял напротив, расслабленный, самоуверенный. Его взгляд был полон презрения. Это будет коротко. Это будет больно.

– Начали!

Волков атаковал мгновенно. Прямой выпад, классическая техника Школы Кинжала – быстрая, точная, смертоносная. Его кинжал, окутанный красным магическим следом, пронёсся в воздухе со свистом. Она попыталась блокировать, но сила удара отбросила её руку в сторону, кинжал вылетел из пальцев, звякнув о пол. Она потеряла равновесие.

Второй удар – снизу вверх, нацеленный в живот.

Инстинкт.

Не инстинкт Анастасии, запуганной, привыкшей пятиться. Инстинкт Анны Королёвой. Прима-балерины Большого театра. Женщины, которая отработала тридцать два фуэте до такого совершенства, что тело выполняло их во сне.

Она не думала. Тело само вспомнило.

Анастасия развернулась на носке правой ноги. Чистый, идеальный пируэт. Руки в третьей позиции, левая нога подтянута к колену, спина прямая, как стрела. Классическое балетное вращение, отточенное тысячами повторений. Совершенное.

И мир взорвался.

Вокруг неё возник ураган. Не метафорический. Реальный магический вихрь, диаметром пять метров. Воздух закрутился с такой силой, что втянул пыль, обрывки ткани, мелкие камни с пола. Магические следы, оставленные её вращением, не просто светились – они пылали ослепительно-серебристым пламенем, ярче любого следа, который она когда-либо видела. Они множились с каждым оборотом, создавая невероятный, гипнотический узор.

Волков, застигнутый врасплох, попытался устоять. Его магический щит вспыхнул красным, но вихрь смёл его, как осенний лист. Его отбросило назад с такой силой, что защитные печати на его тренировочной одежде – древние руны, способные выдержать удар мастера первого ранга – вспыхнули, затрещали и разорвались со звуком рвущейся ткани. Он пролетел десять метров и врезался спиной в каменную стену. Его кинжалы со звоном упали на пол.

Анастасия завершила вращение. Плавно, естественно, она перешла в финальную позу – арабеск. Одна рука изящно вытянута над головой, другая – на уровне сердца, левая нога поднята назад, параллельно полу. Её тело было воплощением грации, линии – идеальны.

Вихрь рассеивался медленно, неохотно. Серебристые следы висели в воздухе ещё пять бесконечных секунд, когда норма составляла половину секунды. Они светились, пульсировали, словно живые.

Тишина.

Абсолютная, мёртвая тишина.

Семьдесят студентов застыли, не смея дышать. Даже Виктория, чьё лицо всегда было маской ледяного презрения, смотрела с открытым ртом. Инструктор Железнов стоял, будто окаменев.

Анастасия медленно опустила ногу. Её дыхание было ровным, спокойным. Её Поток был почти нетронут. Она не чувствовала усталости. Только удивление. И страх. «Что я сделала?»

– Что… что это было? – прошептал кто-то из младшекурсников, и этот шёпот прорвал плотину тишины.

Зал взорвался возбуждённым гулом.

– Видели?! Она отбросила Волкова!

– Следы… такие яркие…

– Это была техника второго ранга! Как?!

– Теневая… она же восьмого ранга!

Железнов первым пришёл в себя. Он шагнул к Волкову, который, стонуя, отирал кровь с разбитой губы, глядя на Анастасию с ненавистью и… страхом.

– Волков, в лазарет. Живо.

Затем он повернулся к Анастасии. Его взгляд был оценивающим, острым, как лезвие.

– Теневая. Что за техника?

Анастасия молчала. Её разум лихорадочно работал. Если она скажет правду – что это был балет, танец из другой жизни, – её сочтут сумасшедшей. Или хуже.

– Я… экспериментировала, Учитель. Попыталась соединить вращение с усилением Потока.

– Экспериментировала, – повторил он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на уважение. – Результат… впечатляющий. Мощность техники соответствует второму рангу. Яркость следов превосходит твой текущий уровень в три раза. Длительность следов – беспрецедентна.

Он сделал паузу, его глаза сузились.

– Но это была не техника Школы Кинжала. Это было… нечто другое.

Он не требовал ответа. Он просто констатировал факт. Затем, громче, обращаясь ко всем:

– Урок окончен. Расходитесь.

Студенты нехотя расходились, бросая на Анастасию взгляды, полные изумления, зависти и страха. Максим протиснулся сквозь толпу к ней.

– Анна… это было… невероятно, – прошептал он. – Но ты понимаешь, что наделала? Теперь все будут наблюдать. Виктория… она не оставит это просто так.

Анна посмотрела через его плечо. Виктория стояла у выхода, её лицо было бледным, губы сжаты в тонкую линию. В её глазах горел холодный огонь. Она медленно кивнула Анне. Обещание. Угроза.

– Я знаю, – тихо ответила Анна. – Но выбора не было. Я защищалась.

– Защищалась, – усмехнулся Макс. – Ты почти убила пятикурсника. Это не защита. Это заявление.

Да. Это было заявление. Заявление о том, что она больше не слабое звено. Не жертва. И этот мир, жестокий и беспощадный, теперь знал её имя.

Глава 10. Наказание и наблюдатель

Лицо инструктора Железнова налилось кровью. Он смотрел на неё так, словно она совершила богохульство. Может быть, в его мире она именно это и сделала.

– ТЕНЕВАЯ! – его рёв заставил дрожать пыль на балках. Он шагнул к ней, тяжело топая, как разъярённый бык. – Что за КЛОУНАДА?! Это Академия убийц, а не балетная школа! Здесь нет места цирковым трюкам!

Анастасия медленно опустила руки. Её грудь тяжело вздымалась. Сердце билось бешено, но не от страха. От восторга. От упоения. Она почувствовала это. Магию. Настоящую, дикую, первозданную силу Потока, откликнувшегося на её движение. Её балетное вращение, отточенное до абсолютного совершенства в прошлой жизни, породило заклинание такой мощи, о которой она не смела мечтать.

– Я не… – её голос дрожал. – Это было инстинктивно…

– Инстинктивно?! – он взорвался. – Пятьдесят кругов по плацу! ПРЯМО СЕЙЧАС! И ночное дежурство в библиотеке всю следующую неделю! – он ткнул пальцем в сторону выхода. – И если я ещё раз увижу подобное издевательство над боевыми искусствами, ты будешь чистить отхожие места до конца года! А теперь ВОН!

Студенты расступились, образуя коридор. Некоторые шептались, бросая на неё взгляды, полные удивления и скрытой зависти. Виктория Ледяная стояла, скрестив руки на груди. Её лицо было бледным, губы – сжаты в тонкую линию. В её глазах горела плохо скрываемая ярость. Анастасия, изгой, слабейшая, только что продемонстрировала технику, которая могла соперничать с мастерами старших курсов. Это было унижением для неё.

Анастасия опустила голову, изображая покорность. Но внутри Анна Королёва улыбалась. Триумфально. Безумно. «Это сработало. Балет работает. Мой танец – это оружие».

Она развернулась к выходу, но краем глаза заметила фигуру, стоящую у дальней колонны, наполовину скрытую тенью.

Учитель Григорий Волков.

Мастер-легенда первого ранга Школы Посоха. Преподаватель высших курсов. Седовласый, но всё ещё мощный, как старый дуб, он опирался на посох из чёрного дерева, покрытый рунами. Говорили, что он единственный в Академии, чьи магические следы сохранялись не секунды, а минуты, будто вырезанные в самой ткани реальности.

Он наблюдал. Всё это время он наблюдал за спаррингом.

Их взгляды встретились. Лицо Григория было бесстрастным, непроницаемым. Но в его глазах горел острый, пронзительный интерес. И что-то ещё. Узнавание. Словно он увидел в её движении нечто давно забытое, но до боли знакомое.

Он едва заметно кивнул. Затем развернулся и ушёл, его посох беззвучно касался каменного пола, не издавая ни звука.

Плац под палящим солнцем был её чистилищем.

Пятьдесят кругов. Тело четырнадцатилетней Анастасии, худое, недокормленное, не привыкшее к таким нагрузкам, взвыло от протеста. К двадцатому кругу в груди горел огонь, ноги стали ватными. К тридцатому – каждый вдох был болезненным, в горле появился металлический привкус крови. Мир плыл перед глазами.

Но Анна помнила другую боль.

Она помнила пуанты, внутри которых скопилась кровь. Двенадцать часов ежедневных репетиций, когда ты падаешь, поднимаешься, падаешь снова, пока не научишься не падать вовсе. Сломанные пальцы ног, вывихнутые лодыжки, отказывающиеся мышцы. Танцевать, пока не рухнешь от истощения. Вставать. И танцевать снова.

Эта боль? Это было ничто.

К сорок пятому кругу решение созрело окончательно, кристаллизовалось в её разуме, чёткое и ясное, как грань алмаза.

«В этом мире магия зависит от совершенства движений. Чем точнее, чем чище движение – тем сильнее след в Потоке. А балет… балет – это высшая форма совершенства. Каждое па отработано до микромиллиметра. Каждый жест контролируется с абсолютной точностью».

Она бежала, а её разум строил планы, анализировал.

«Обычные боевые техники – это рубка топором. Грубые, размашистые удары. Много силы, много потерянной энергии. Но балет? Балет – это хирургический скальпель. Ни одного лишнего движения. Идеальная эффективность. Максимальная отдача от минимальных усилий».

Пятидесятый круг. Её ноги подкосились, и она рухнула на колени у стены казармы, задыхаясь, глотая воздух, как рыба на суше. Пот заливал глаза. Мир качался.

Но сквозь боль, сквозь истощение, пробивалась одна-единственная, ослепительная мысль.

«Я создам свою Школу. Восьмую Школу. Школу Танца».

Вечером, в пустой, сырой душевой, пахнущей плесенью и дешёвым мылом, Анастасия стояла перед потрескавшимся зеркалом и осматривала своё тело. Синяки от утреннего спарринга, тёмные, как спелые сливы. Ссадины на ладонях от бесчисленных падений на тренировках. Худоба, почти болезненная, результат скудного пайка, который выделяли изгоям.

Но когда она медленно, с церемониальной точностью, подняла руки в первую балетную позицию, вокруг её пальцев вспыхнули магические следы. Не тусклые серые, как раньше. Серебристые. Яркие. Живые.

«Что-то изменилось, – думала она, не отрывая взгляда от своего отражения. – Когда я выполнила пируэт… Поток откликнулся. Словно узнал меня. Словно вспомнил».

Она провела рукой по воздуху, медленно, как в пор-де-бра. След остался висеть в воздухе на долю секунды дольше, чем раньше. Он светился, пульсировал.

– Ты меня узнаёшь, – прошептала она в пустоту. – Ты знаешь, что я не просто ученица. Я мастер. Мастер своего искусства.

Холодная вода душа ударила по её коже, смывая пот и пыль. Но она не замечала холода. Она думала о завтрашнем дне. О следующих шагах. О её новом пути.

Она была готова изменить этот мир. Или умереть, пытаясь.

Глава 11. Решение и откровение

Библиотека Академии была гробницей знания. Огромный, сводчатый зал с потолком, потерянным во тьме, с полками, уходящими в бесконечность. На них стояли тысячи книг – фолианты, пергаменты, древние свитки. Запах – смесь пыли, плесени и времени. Свечи в медных канделябрах отбрасывали дрожащие тени, превращая комнату в лабиринт полумрака и света.

Анастасия сидела за массивным дубовым столом в самом дальнем углу, где отрёкся от света последний лучик свечи. Официально она здесь по наказанию Железнова – дежурство в библиотеке. На деле это была полученная ею по чистой случайности возможность, хотя и завёрнутая в форму наказания. Тихое место. Время на размышления. Одиночество, в котором так нуждалась её раздвоенная душа.

Перед ней лежал потрёпанный блокнот – подарок Максима месяц назад, когда он заметил, как она начала письменно систематизировать свои наблюдения. Обычная тетрадь с грубой бумагой, но для неё это была священная книга. Библия её восстания.

Она открыла её на чистой странице и начала писать, её почерк был чёткий, решительный:

СИСТЕМА ШКОЛЫ ТАНЦА

Базовый принцип: Балет + боевые искусства = совершенная магия движения

Почему это работает:

Она писала быстро, мысли текли, как расплавленный металл:

«Классические Семь Школ режут Поток грубыми, резкими, размашистыми движениями. Много силы тратится впустую – магические следы исчезают мгновенно, едва наполнив пространство. Но балет учит скользить по Потоку, как лезвие по натянутому шёлку. Идеальная точность = идеальный резонанс = максимальная мощь при минимальных затратах».

Она нарисовала схему:

Балетные па → Боевые техники → Магический эффект → Боевое применение

1. ПИРУЭТ (вращение на одной ноге)

→ «Танец Разрывающего Ветра»

Магический эффект: вихревой щит радиусом 5 метров, отбрасывает врагов и снаряды

Боевое применение: защита от множественных атак, создание боевого пространства