Текст книги "Танец Клинков: Академия убийц (СИ)"

Автор книги: Иван kv23

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 31 страниц)

– «Теневой протокол»… это ложный след. Приманка, которую подбросил Леонид. Настоящее доказательство – другое.

Она повернулась к нему. В её глазах, снова ставших серыми, но теперь подёрнутых пеленой невыразимой усталости, горел новый огонь. Не безумный, как во время танца, а холодный и сфокусированный.

– Кристалл… Существует кристалл с признанием Громова и Волконского. Запись их разговора. Его личная страховка.

Алексей смотрел на неё, не понимая.

– Откуда ты знаешь?

– Я видела. Я слышала. Неважно как. Важно, что он есть. – Анна сжала его руку своими слабыми пальцами. – Это меняет всё. Охота за протоколом была ошибкой. Настоящая цель – этот кристалл.

Месть за Максима. За Григория. За отца. Всё это теперь обрело конкретную, осязаемую форму. Чёрный кристалл, спрятанный в самом сердце владений Директора Громова.

– Мы найдём его, – тихо сказал Алексей.

– Нет, – ответила Анна. – Я найду его. И я заставлю Громова заплатить за всё. Лично.

Война ещё не закончилась. Она только вступала в свою самую тёмную и отчаянную фазу.

Глава 67: Шёпот из прошлого

Пробуждение было не возвращением к свету, а мучительным, медленным всплытием из вязкой, холодной глубины, где не было ни времени, ни пространства. Сначала вернулись звуки – тихий, едва слышный шёпот, напоминающий шорох сухих листьев на ветру, и далёкий, ритмичный стук капель воды о камень. Потом пришли запахи – резкий, медицинский аромат целебных трав, смешанный с затхлой сыростью подземелья и едва уловимым запахом озона, который всегда сопровождает магию исцеления.

Анна открыла глаза.

Потолок над ней был неровным, каменным, и по нему змеились трещины, похожие на старые, плохо зажившие шрамы. В тусклом, мерцающем свете магических кристаллов они казались живыми, пульсирующими в такт её собственной боли. Это был не лазарет в театре «Лунная маска», где она привыкла просыпаться под звуки утренней тренировки. Это было что-то другое, более древнее, скрытое глубоко под землёй, место, где время текло иначе.

Первым, кого она увидела, была Эллада. Девушка сидела рядом, сгорбившись в старом, потертом кресле, словно груз прожитых лет обрушился на неё за одну неделю. Её лицо, обычно сияющее внутренней силой, осунулось, под глазами залегли глубокие тени, похожие на синяки, а губы были искусаны в кровь. Но в самих глазах, когда они встретились с глазами Анны, вспыхнул огонёк облегчения – слабый, робкий, но живой.

– Ты вернулась, – прошептала Эллада. Её голос был тихим, надтреснутым, как у человека, который слишком долго кричал или слишком долго молчал.

Анна попыталась приподняться, но тело отказалось повиноваться. Руки были тяжёлыми, налитыми свинцом, словно не принадлежали ей. Но страшнее всего было то, что она чувствовала внутри. Там, где раньше бурлила энергия Потока, горячая и живая, теперь зияла пустота. Холодная, бездонная, пугающая дыра, в которую проваливались все её ощущения.

– Что… со мной? – слова царапали горло, словно битое стекло. Она едва узнала свой голос – хриплый, чужой.

Эллада подалась вперёд, и Анна увидела, как дрожат её руки.

– Ты сожгла себя, – ответила она, и в её голосе не было упрёка, только бесконечная, глубокая печаль. – «Танец безумия»… это не просто техника. Это сделка с дьяволом. Он питается не просто кровью, Анна. Он питается жизненной силой. Ты вычерпала себя до дна. Твои каналы магии выжжены, как земля после пожара.

Анна закрыла глаза, пытаясь осмыслить услышанное. Воспоминания о бойне в кабинете Громова ударили в неё, как физическая боль, пробивая ментальные барьеры. Алая пелена ярости, крики умирающих, запах крови и страха. И лицо Максима.

Она видела его так ясно, словно он стоял перед ней. Его последние секунды. Меч, пронзающий его грудь. Его руки, сжимающие лезвие, чтобы дать ей время. Его последний вздох, который был не криком боли, а мольбой о её спасении.

– Максим… – имя вырвалось с выдохом, полным невыносимой горечи.

Алексей, сидевший в тени у изголовья, вне зоны света кристаллов, подался вперёд. Анна не заметила его сразу – он словно слился с темнотой, став её частью. Его левая рука покоилась на перевязи, а лицо выглядело так, словно он постарел на десять лет за эти дни. Глубокие морщины залегли у рта, в глазах застыла тёмная, тяжёлая мука.

– Мы не смогли его забрать, – сказал он глухо, не глядя ей в глаза. – Прости. Мы были вынуждены… бежать.

Анна не ответила. Слёз не было. На месте горя, ярости и вины, которые должны были разрывать её на части, осталась только эта пугающая, звенящая пустота. Она чувствовала себя выпотрошенной куклой, пустой оболочкой, из которой вынули душу и забыли вложить обратно.

– Сколько я спала? – спросила она, глядя в потолок, где капля воды медленно формировалась на кончике сталактита.

– Неделю, – ответила Ирина, появляясь из темноты дальнего угла пещеры. Она хромала, тяжело опираясь на грубую деревянную трость, но её взгляд был таким же острым и внимательным, как и раньше. В нём читалась смесь беспокойства и той жёсткой решимости, которая всегда отличала её. – Мы думали, ты не очнёшься. Эллада вытащила тебя с того света, буквально сшила твою душу заново.

– Я жива, – констатировала Анна, медленно поднимая руку и разглядывая её. Бледная, почти прозрачная кожа, тонкие пальцы, едва затянувшийся шрам на ладони – след её безумия, её жертвы. – Но какой ценой?

– Ты слаба, – подтвердила Эллада, беря её руку в свои тёплые ладони. – Тебе потребуются месяцы, может быть, годы, чтобы восстановиться. И я не знаю… вернётся ли твоя сила полностью. Магия крови оставляет следы, которые не лечатся временем. Это шрамы на самой сути твоей магии.

Анна лежала, слушая ритмичный звук капающей воды. Кап. Кап. Кап. Как отсчёт времени, которого у них больше не было.

Слабая. Сломанная. Лишённая магии. Она должна была чувствовать отчаяние, панику, желание сдаться. Но вместо этого внутри неё, в этой пугающей пустоте, начало прорастать что-то другое. Странное, чужеродное, холодное знание.

В бреду, пока её тело боролось за жизнь, её разум блуждал по лабиринтам, которые не принадлежали ей. Дневник отца, который она читала перед тем, как использовать запретную технику, оказался не просто книгой с записями. Кровь, пролитая во время ритуала «Танца безумия», стала ключом к шифру, который она не могла разгадать годами. Она открыла дверь, которую Дмитрий Теневой запер много лет назад, спрятав за ней самое ценное – свою память.

– Я видела их, – прошептала Анна, и её голос, хоть и слабый, прозвучал в тишине пещеры как удар гонга.

– Кого? – не понял Алексей, нахмурившись.

– Громова. И Волконского. Я видела их сделку.

Она с усилием повернула голову, встречаясь взглядом с каждым из них. Сначала с Алексеем, потом с Элладой, потом с Ириной. Она хотела, чтобы они поняли: это не бред умирающего сознания.

– Это не был сон. Это была память отца. Он знал, что за ним придут. Он знал, что его могут убить. Он зашифровал свои воспоминания в дневнике, связав их с магией крови, чтобы только я – или кто-то из нашей крови – могла их найти. И я нашла.

Анна закрыла глаза, вызывая образ из глубины памяти. Он был ярким, чётким, лишённым той мутной дымки, которая обычно сопровождает сны.

Кабинет Громова, двадцать лет назад. Он выглядел иначе – меньше роскоши, больше книг. Громов был моложе, его волосы ещё не тронула седина, но в глазах уже горел тот же холодный, расчётливый огонь амбиций. И Волконский – высокомерный, уверенный в своей безнаказанности аристократ, презирающий Гильдии, но желающий использовать их силу.

– Громов сидел за столом, – начала рассказывать Анна, и перед её внутренним взором сцена разворачивалась заново. – Он сказал: «Я подставлю Теневого. Совет давно хочет избавиться от его независимой Гильдии. Они слишком много знают, слишком много видят. Я дам Совету повод, и они уничтожат его своими руками».

Алексей сжал кулак, его костяшки побелели.

– Волконский стоял у окна, – продолжила Анна. – Он спросил: «А если что-то пойдёт не так? Если ты решишь меня предать, когда получишь место Директора? Я знаю твои амбиции, Громов».

Анна сделала паузу, переводя дыхание. Говорить было трудно, каждое слово требовало усилий.

– И Громов рассмеялся. Это был смех человека, который уверен, что держит бога за бороду. Он открыл ящик стола и достал небольшой чёрный кристалл. Он положил его на стол, между собой и князем. Он сказал: «Не решу. Потому что весь наш разговор я записываю на этот кристалл. Моя страховка. Если со мной что-то случится, если ты попытаешься меня убрать, кристалл будет обнародован. И ты пойдёшь на дно вместе со мной. Я спрячу его там, где не найдёт никто, кроме меня».

В комнате повисла тишина. Плотная, осязаемая. Слышно было только дыхание людей и далёкий звук капающей воды.

– Кристалл, – медленно, словно пробуя слово на вкус, произнесла Ирина. – Запись их признания. Их голоса.

– Да, – Анна открыла глаза. В них, несмотря на слабость, загорелся холодный, жёсткий огонь. Огонь, который не грел, но освещал путь. – Охота за «Теневым протоколом» была ловушкой. Громов знал, что мы будем искать бумаги. Леонид вёл нас по ложному следу, чтобы заманить в кабинет. Но настоящее доказательство – это не бумага, которую можно сжечь. Это магический кристалл-рекордер. Личная страховка Громова, о которой не знал даже Леонид.

– Это меняет всё, – Алексей выпрямился, боль в руке, казалось, отступила на второй план перед лицом этой новости. – Если у нас будет эта запись… Это не косвенные улики. Это прямое признание.

– Мы сможем уничтожить их обоих, – закончила за него Ирина, и на её губах появилась злая, хищная улыбка. – Не физически. Политически. Мы уничтожим их репутацию, их власть, их жизнь. Они станут изгоями, за которыми будут охотиться все – и Совет, и Император.

Надежда, хрупкая и робкая, начала заполнять сырую пещеру, вытесняя запах отчаяния и лекарств. У них появилась цель. Не призрачная месть, которая привела их к катастрофе, а конкретный, чёткий план.

– Но где он может быть? – голос Эллады прозвучал отрезвляюще. – Громов параноик. Он не стал бы носить такую вещь в кармане или хранить в прикроватной тумбочке.

– В личном кабинете? – предположил Алексей, начав расхаживать по пещере. – Мы были там. Там было пусто, кроме засады.

– В особняке? – предложила Ирина. – Но там охраны больше, чем в императорском дворце. И он мог перепрятать его тысячу раз за двадцать лет.

– Нет, – Анна покачала головой. Движение вызвало вспышку головокружения, но она справилась с ним. – Это должен быть не просто сейф. Кристаллы-рекордеры такого типа… они старые. Технология двадцатилетней давности. Им нужна постоянная подпитка энергией Потока, иначе запись начнёт деградировать, искажаться и исчезнет через несколько лет. Он не может просто лежать в ящике.

Она посмотрела на Ирину.

– Ты разбираешься в магитехнологиях лучше нас всех. Где в Академии есть источник энергии, достаточно мощный и стабильный, чтобы питать кристалл десятилетиями, не вызывая подозрений, и при этом скрытый от посторонних глаз?

Ирина задумалась, покусывая губу. Её пальцы машинально перебирали бахрому на одеяле, взгляд устремился в пустоту, перебирая схемы и чертежи.

– Источник… – бормотала она. – Главный генератор? Нет, там слишком много техников, постоянные проверки. Лаборатории? Слишком нестабильный фон, эксперименты могут повредить запись. Нужен чистый, концентрированный поток, изолированный от общей сети…

В этот момент в дверях появился Семён. Старый маг, который всё это время был тенью, молчаливым помощником, держал в руках поднос с какими-то дымящимися настойками. Услышав последние слова, он застыл, словно наткнулся на невидимую стену. Его лицо, и без того бледное и изрезанное морщинами, стало цвета старого, выцветшего полотна. Поднос в его руках предательски звякнул.

– Я знаю такое место, – его голос дрогнул, сорвавшись на шёпот. – Одно-единственное во всём городе.

Все повернулись к нему. В глазах старика плескался страх – древний, глубоко укоренившийся страх человека, который знает слишком много секретов.

– Личная сокровищница Громова, – произнёс Семён, ставя поднос на стол с таким звоном, словно это был приговор судьи. – Она находится не в башне. Она под его кабинетом, в самом фундаменте Академии. Громов построил её на пересечении лей-линий древнего города, ещё до того, как стал Директором. Там энергия настолько плотная, что её можно резать ножом. Она питает защитные контуры Академии, но ядро… ядро принадлежит только ему.

– Сокровищница? – переспросил Алексей, щурясь. – Я слышал слухи, но думал, это байки для студентов. Легенда о золоте древних королей.

– Это не байки, – покачал головой Семён, и его седая борода затряслась. – Это реальность. Самое защищённое место после императорской казны. Там хранятся артефакты, конфискованные у «врагов системы», которые Громов решил оставить себе. Запрещённые книги, опасные реликвии. И, видимо, этот кристалл.

– Как туда попасть? – спросила Анна. Она попыталась сесть, упираясь локтями в матрас. Эллада хотела помочь, но Анна жестом остановила её. Ей нужно было почувствовать свою силу, пусть даже такую ничтожную.

Семён посмотрел на неё с жалостью, смешанной с ужасом.

– Туда нельзя попасть, девочка. Просто нельзя. Вход защищён замками, которые меняют код каждую минуту, синхронизируясь с биением сердца Громова. Стены экранированы от любой магии – ни телепортация, ни проход сквозь стены не сработают. А внутри… – он сглотнул. – Внутри стоит «Страж». Голем, созданный ещё до основания Империи. Механизм убийства, который не знает жалости, усталости или сомнений. Он убивает всё, что не имеет ауры Громова.

Он замолчал, обводя взглядом их израненную, побитую команду. Калеку, раненого, истощённую целительницу и лидера, потерявшего силу.

– Проникнуть туда… невозможно. Это самоубийство. Даже в лучшие времена, с полной силой, у вас был бы один шанс на миллион. Сейчас… у вас нет и этого.

Анна медленно, с трудом, но всё же села на кровати. Её голова кружилась, перед глазами плыли цветные пятна, руки дрожали от напряжения. Но она выпрямила спину. В этом движении была вся её суть – сломанная, но не согнувшаяся.

– Невозможно? – она горько усмехнулась, и эта улыбка была страшнее слёз. – Мы уже мертвы, Семён. Посмотри на нас. Максим мёртв. Мы все умерли в том кабинете неделю назад. То, что осталось… это просто призраки. Тени, у которых есть одно незаконченное дело.

Она посмотрела на своих друзей. На Алексея, потерявшего веру в семью и идеалы, ради которых жил. На Ирину, потерявшую дом и здоровье. На Элладу, потерявшую любовь всей своей жизни. В их глазах она видела отражение своей собственной пустоты. И ту же самую решимость заполнить её чем-то, что имеет смысл.

– Не для нас, – сказала Анна, и её голос окреп. – Для нас нет слова «невозможно». Есть только цена, которую мы готовы заплатить. Мы уже заплатили самую высокую цену. Нам больше нечего терять.

Она протянула руку в центр, ладонью вверх. Алексей, не раздумывая ни секунды, накрыл её своей здоровой рукой. Затем Ирина. Эллада, вытирая слёзы, положила свою ладонь. И, наконец, Семён, тяжело вздохнув, словно прощаясь с жизнью, положил свою морщинистую, сухую руку сверху.

– Мы достанем этот кристалл, – произнесла Анна, глядя каждому в глаза. – Мы проникнем в невозможное место. Мы пройдём мимо Стража. Мы взломаем коды. И пусть Громов молится своим богам, если они у него есть. Потому что мы идём за ним. И на этот раз мы не остановимся.

В полумраке пещеры, под землёй, где не было солнца, зажглась искра новой войны. Войны не за выживание, а за истину. И этот огонь уже ничто не могло погасить.

Глава 68: Око бури

Дни в пещере, ставшей временным штабом Союза Теней, тянулись вязко и медленно, как густой мёд. Но эта медлительность была обманчивой. Под поверхностным спокойствием, нарушаемым лишь редкими стонами раненых и тихим шёпотом заговорщиков, бурлила лихорадочная деятельность. Восьмая Школа зализывала раны, но не как побитая собака, а как хищник, готовящийся к решающему прыжку.

Анна сидела за грубо сколоченным столом, заваленным картами, схемами и обрывками донесений. Её тело всё ещё ныло, напоминая о цене, заплаченной за знание, но разум был ясен и холоден, как горный ручей. Напротив неё сидел Крюк, глава воровской гильдии, перебирая чётки из костей крыс.

– Громов утроил охрану, – сказал он, не поднимая глаз. – Теперь там не просто патрули. Там армия. Каждый вход, каждый выход, даже канализация – всё под контролем. Он знает, что мы придём.

– Он знает, что мы придём за ним, – поправила Анна. – Но он не знает, зачем именно. Он думает, что мы хотим его убить.

– А разве нет? – Крюк удивлённо поднял бровь.

– Убить его – мало, – Анна провела пальцем по линии на карте, обозначающей внешний периметр Академии. – Мы должны уничтожить его. Раздавить. Превратить в пыль всё, что он строил годами. А для этого нам нужен кристалл.

Она посмотрела на Алексея, который в этот момент вошёл в «кабинет», устроенный в нише пещеры. Его рука всё ещё была на перевязи, но движения стали увереннее.

– Есть новости от отца? – спросила Анна.

Алексей кивнул, и его лицо, обычно открытое и честное, теперь напоминало маску скорби.

– Он согласился на встречу. Сегодня ночью. В старой часовне на кладбище Гильдий.

– Это может быть ловушка, – заметила Ирина, не отрываясь от своего занятия – она разбирала сложный магический замок, тренируясь во взломе.

– Может, – согласился Алексей. – Но у меня нет выбора. Он – единственный, кто был в той сокровищнице и остался жив. Если он не поможет, мы слепые котята, которые лезут в пасть дракону.

Анна встала, опираясь на стол. Головокружение, ставшее её постоянным спутником, на мгновение заставило мир покачнуться, но она удержалась.

– Я пойду с тобой.

– Нет, – твёрдо сказал Алексей. – Ты слишком слаба. И… это личное. Мне нужно поговорить с ним один на один.

Анна посмотрела ему в глаза. В них была боль, смешанная с решимостью. Он был прав. Это был его бой, его личная война с призраками прошлого и предательством собственной крови.

– Хорошо, – согласилась она. – Но возьми с собой Ирину. Она будет твоей тенью. Если что-то пойдёт не так…

– Я поняла, – кивнула Ирина, откладывая замок. – Никто не узнает, что я там была.

Старая часовня на кладбище Гильдий была местом, где время, казалось, остановилось сто лет назад. Покосившиеся кресты, заросшие мхом надгробия, статуи ангелов с отбитыми крыльями – всё здесь дышало увяданием и забвением. Идеальное место для встречи двух людей, чьи жизни были разрушены прошлым.

Алексей вошёл под своды часовни. Лунный свет, пробиваясь сквозь дыры в крыше, рисовал на полу причудливые узоры. В центре, у алтаря, стояла фигура в тёмном плаще.

Борис Романов, глава Гильдии Серебряного Клинка, человек, чьё имя когда-то внушало уважение и трепет, теперь выглядел сломленным. Его плечи ссутулились, а в волосах прибавилось седины. Он обернулся на звук шагов сына, и в его глазах Алексей увидел смесь страха, стыда и… надежды?

– Ты пришёл, – голос отца был хриплым, словно он давно не разговаривал.

– Ты звал, – Алексей остановился в нескольких шагах, не снимая руки с рукояти меча. Привычка, выработанная за последние месяцы.

Борис заметил это движение и горько усмехнулся.

– Ты прав. Не доверяй никому. Даже собственному отцу. Особенно ему.

– Зачем ты хотел меня видеть? – Алексей не собирался играть в семейные посиделки. Время поджимало.

Борис вздохнул, и этот звук эхом отразился от каменных стен.

– Я слышал о том, что случилось в Академии. О том, что вы сделали. И о том, что вы ищете.

– И что же мы ищем?

– Правду, – отец сделал шаг вперёд, но, увидев, как напрягся сын, остановился. – Ту самую правду, которую я помогал похоронить двадцать лет назад.

Алексей молчал. Он ждал. Он хотел услышать это. Услышать признание не от Анны, видевшей прошлое в бреду, а от человека, который был частью этого прошлого.

– Громов втянул меня в это, – продолжил Борис, глядя куда-то сквозь сына. – Он обещал власть, влияние, защиту для нашей Гильдии. Он сказал, что Дмитрий Теневой опасен, что он хочет разрушить Совет. Я поверил. Или… хотел поверить. Это было удобно.

– Ты убил невинного человека, – голос Алексея был холодным, как сталь.

– Я не убивал! – вскинулся Борис. – Я просто… подписал приговор. Я был судьёй, а не палачом.

– Какая разница?

Борис опустил голову.

– Никакой. Ты прав. Никакой разницы. И я плачу за это каждый день. Вижу лицо Дмитрия в кошмарах. Вижу твоё лицо, когда я отрёкся от тебя перед Советом.

Он полез за пазуху. Алексей напрягся, но отец достал не оружие, а свиток пожелтевшей бумаги, перевязанный чёрной лентой.

– Это план сокровищницы Громова, – сказал Борис, протягивая свиток. – Я был там однажды, много лет назад. Громов, пьяный от вина и власти, решил похвастаться своей коллекцией. Он показал мне вход. И то, что внутри.

Алексей взял свиток. Бумага была старой, ломкой.

– Почему ты отдаёшь это мне? – спросил он. – Если Громов узнает…

– Он уничтожит меня, – кивнул Борис. – Но он уже уничтожил меня, Алексей. Он забрал у меня честь. Забрал сына. Я – живой мертвец. Но ты… у тебя есть шанс. Шанс исправить то, что натворил я.

Он посмотрел на сына с такой тоской, что у Алексея защемило сердце.

– Используй это, чтобы уничтожить его. Раздави эту гадину. Но помни: если тебя поймают… я не смогу тебе помочь. Я трус, Алексей. И я умру трусом.

– Ты не трус, – тихо сказал Алексей, пряча свиток. – Ты просто человек, который совершил ошибку. И сейчас ты пытаешься её исправить. Это требует смелости.

Борис вздрогнул, словно от удара. Слёзы блеснули в его глазах.

– Иди, – прошептал он. – Иди, пока я не передумал. И… береги её. Девочку Теневого. Она стоит тысячи таких, как мы.

Алексей кивнул. Он развернулся и вышел из часовни, не оглядываясь. В тени у входа его ждала Ирина. Она ничего не сказала, только положила руку ему на плечо. В этом жесте было больше поддержки, чем в любых словах.

В пещере Союза Теней работа кипела. Крюк и его люди приносили информацию по крупицам, собирая мозаику жизни Академии.

– Громов не спит, – докладывал один из разведчиков, чумазый мальчишка лет двенадцати. – Свет в его кабинете горит всю ночь. Охрана меняется каждые два часа, но «Тени» всегда рядом. Он чего-то ждёт.

– Он ждёт нас, – сказала Анна, разглядывая план, принесённый Алексеем.

Это был не просто план. Это была карта лабиринта. Сокровищница находилась глубоко под землёй, вырезанная в скальной породе. Вход был замаскирован в стене винного погреба, но это была лишь первая преграда.

Дальше шёл коридор, напичканный ловушками: нажимные плиты, магические сенсоры, даже, судя по пометкам Бориса, какая-то тварь, живущая в стенах.

Но самое интересное было в конце.

– Смотрите, – Ирина указала на схему магических потоков, которую она наложила поверх плана. – Видите эти линии? Это лей-линии. Энергетические вены города. Сокровищница построена прямо на их пересечении.

– И что это значит? – спросил Максим, то есть… Анна осеклась. Максима не было. Привычка искать его взглядом всё ещё была жива, причиняя тупую боль каждый раз, когда она натыкалась на пустоту. Спросил Крюк.

– Это значит, что вся защитная система питается оттуда, – объяснила Ирина, её глаза загорелись азартом исследователя. – Но не напрямую. Энергия проходит через главный преобразователь Академии – вот здесь, в подвале южного крыла.

Она провела пальцем по карте, соединяя две точки.

– Если мы отключим преобразователь, защита сокровищницы упадёт? – предположила Анна.

– Не просто упадёт, – Ирина покачала головой. – Громов не дурак. Там есть резервные накопители. Но переключение займёт время. Система должна будет перестроиться, сбросить напряжение, чтобы не взорваться.

– Сколько времени?

Ирина начала быстро считать, что-то чертя на клочке бумаги.

– Если мы перегрузим ядро… создадим скачок напряжения… автоматика отключит внешние контуры, чтобы спасти само ядро. Это даст нам окно. Примерно… шестьдесят секунд.

– Минута? – Алексей недоверчиво хмыкнул. – Ты предлагаешь нам проникнуть в самое защищённое место империи, найти там иголку в стоге сена и сбежать за одну минуту?

– После этого сработает аварийный протокол, – продолжила Ирина, не обращая внимания на скепсис. – Двери заблокируются титановыми плитами. Включится система подавления магии. И, скорее всего, выпустят усыпляющий газ. Или ядовитый. Громов не любит полумер.

Анна смотрела на карту. Шестьдесят секунд. Вдох и выдох. Тридцать ударов сердца. Это было безумием. Абсолютным, чистым безумием.

И именно поэтому это могло сработать.

– Громов ждёт армию, – тихо сказала она. – Он ждёт штурма, взрывов, магии. Он не ждёт двух теней, которые проскользнут в щель между ударами его сердца.

Она подняла взгляд на своих друзей.

– Мы сделаем это.

План рождался в муках и спорах. Каждая деталь, каждая секунда была на вес золота.

– Нам нужно отвлечение, – сказал Крюк. – Что-то большое. Громкое. Чтобы Громов смотрел в другую сторону.

– Мы можем устроить пожар в южном крыле, – предложил один из магов Давида. – Или выпустить зверей из зверинца Академии.

– Нет, – Анна покачала головой. – Это вызовет панику, усилит охрану. Нам нужно что-то, что заставит их думать, что они побеждают.

– Ложная атака, – поняла Эллада. – Мы покажем им то, что они хотят видеть. Штурм ворот.

– Именно. – Анна кивнула. – Союз Теней ударит по воротам. Шумно, ярко, но без реальной попытки прорваться. Это стянет «Теней» к входу.

– А в это время Ирина и её команда перегрузят ядро, – подхватил Алексей. – У нас будет доступ к вентиляции, которую я использовал в прошлый раз. Но теперь мы пойдём глубже.

– Ядро находится под охраной, – напомнила Ирина. – Туда не пробраться незамеченным.

– Тебе и не нужно пробираться, – улыбнулась Анна. – Тебе нужно быть рядом. Магический резонанс. Если десять магов ударят в одну точку стены снаружи, синхронизировав свои потоки с частотой ядра…

– …оно войдёт в резонанс и перегрузится! – глаза Ирины расширились. – Гениально. Нам даже не нужно заходить внутрь. Мы можем сделать это из канализационного коллектора, который проходит под стеной.

Всё складывалось. Рискованно, на грани фола, но складывалось.

– У нас есть одна проблема, – голос Семёна прозвучал как скрип старой двери. – Страж. Голем внутри сокровищницы. Он не зависит от общей сети. У него свой источник питания. И он не отключится при перегрузке.

Анна посмотрела на план, нарисованный Борисом. В центре зала сокровищницы был помечен большой круг с подписью: «Не подходить».

– Голем реагирует на движение? – спросила она.

– На ауру, – ответил Семён. – Он атакует всё, что не несёт отпечаток магии Громова.

– Значит, нам нужно стать Громовым, – сказала Анна.

– Это невозможно, – фыркнул Алексей. – Магический отпечаток уникален, как отпечаток пальца. Его нельзя подделать.

– Подделать нельзя, – согласилась Анна. – Но можно украсть.

Она достала из кармана маленький флакон. В нём, в мутной жидкости, плавал окровавленный кусок ткани.

– Это срез с мантии Громова, – объяснила она, видя их недоуменные взгляды. – Я срезала его во время боя, когда он пытался отступить. Там есть его кровь. Немного, но есть.

Ирина взяла флакон, посмотрела на свет.

– Этого может хватить, – пробормотала она. – Если я создам артефакт-обманку… Эмиттер ауры. Он будет проецировать сигнал Громова в радиусе пары метров. Голем может купиться. Но это будет работать недолго. Кровь мертва, сигнал будет угасать.

– Нам нужно всего шестьдесят секунд, – напомнила Анна.

Подготовка заняла два дня. Два дня лихорадочной работы, бессонных ночей и нервов, натянутых до предела.

Ирина и маги собирали эмиттер и рассчитывали формулу резонанса. Крюк готовил своих людей к отвлекающему манёвру. Эллада готовила зелья – стимуляторы, обезболивающие, всё, что могло помочь Анне продержаться на ногах.

Анна тренировалась. Не с мечом – сил на это не было. Она тренировала разум. Она учила план наизусть, проходя его шаг за шагом в своей голове. Поворот, три шага, прыжок, перекат. Код замка. Расположение витрин. Она визуализировала каждое движение, каждое дыхание.

В ночь перед операцией она сидела на крыше старого склада, глядя на огни Академии вдалеке. Там, за высокими стенами, её ждала смерть или победа. Третьего не дано.

Алексей сел рядом. Он не говорил ничего, просто был рядом. Его присутствие было тёплым и надёжным, как старый плащ.

– Ты боишься? – спросил он наконец.

– До смерти, – честно ответила Анна. – Не за себя. За нас. Если мы провалимся, всё, за что умер Максим, будет зря.

– Мы не провалимся, – он взял её руку. – Знаешь почему?

– Почему?

– Потому что мы – не герои. Герои умирают красиво и трагично. А мы – выжившие. Мы крысы, загнанные в угол. А крысы кусаются больнее всего.

Анна улыбнулась. Впервые за долгое время эта улыбка коснулась её глаз.

– Крысы, – повторила она. – Мне нравится. Король Крыс и Королева Теней идут грабить дракона. Звучит как начало плохой сказки.

– Или легенды, – серьёзно сказал Алексей.

Он наклонился и поцеловал её. Нежно, осторожно, словно боясь разбить. В этом поцелуе был вкус пепла и надежды. Вкус прощания и обещания встречи.

– Шестьдесят секунд, – прошептал он, отстраняясь. – У нас будет шестьдесят секунд, чтобы изменить мир.

– Нам хватит, – ответила Анна.

Она посмотрела на звёзды, холодные и равнодушные. Где-то там, среди них, может быть, смотрел на них Максим. И отец. И Григорий.

«Смотрите, – подумала она. – Смотрите внимательно. Завтра мы устроим шоу, которое вы не захотите пропустить».

Ветер с Невы принёс запах дождя и гари. Буря приближалась. И на этот раз они были в самом её центре. В оке бури, где всегда тише всего перед тем, как ударит молния.

Глава 69: Шестьдесят секунд до рассвета

Ночь перед операцией выдалась удушливой. Воздух, тяжёлый от влаги и запаха надвигающейся грозы, лип к коже, заставляя одежду прилипать к телу. Город спал, укутанный в плотное одеяло темноты, и лишь редкие огни в окнах домов напоминали о том, что где-то ещё теплится жизнь.

Для Анны и Алексея эта ночь стала временем безмолвного ожидания. Они лежали на крыше старого склада, откуда открывался вид на громаду Академии, возвышающуюся над городом, как чёрный, неприступный монолит. Её башни пронзали небо, а защитные контуры пульсировали едва заметным, призрачным светом, словно предупреждая: «Не подходи».

– Ты думаешь о нём? – тихо спросил Алексей, не отрывая взгляда от Академии.

Анна знала, о ком он.

– Я думаю обо всех них, – ответила она. – О Максиме. Об отце. О Григории. Они все сейчас там, внутри меня. Смотрят. Ждут.

– Мы сделаем это, – Алексей сжал её руку. Его прикосновение было тёплым и надёжным, единственным якорем в этом океане неопределённости. – Не ради них. Ради нас.